Библиотека java книг - на главную
Авторов: 50363
Книг: 124876
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Беда»

    
размер шрифта:AAA

Беда

I

Заключительное слово на закрытии пленума обкома комсомола произнес Иван Егоров. Хотя он был еще совсем молод и только в прошлом году окончил Якутский пединститут, однако производил впечатление широко образованного человека, к тому же на редкость красноречивого оратора. И все-таки одно место в его заключительном слове не всем понравилось.
— Секретари райкомов комсомола весьма охотно приезжают в Якутск, а вот уезжают отсюда к месту работы крайне неохотно. — Секретарь обкома был мал ростом, очень подвижен, и потому его круглая голова вроде бы перекатывалась за высокой трибуной. — Разумеется, Токко и Мухтуя, Абый или Аллаиха не столицы. Понятно, что гостить у милых друзей приятнее, чем работать. Но…
— И в Токко могут быть милые друзья! — раздался с места звонкий девичий голос.
Зал тотчас пришел в движение, послышался смех. Это выкрикнула Даша Сенькина, секретарь Токкинского райкома, маленькая, худенькая девушка. Ленский секретарь Николай Тогойкин, которого тоже задели слова Егорова, хотя и сидел в президиуме, но не удержался и приветственно помахал Даше рукой. У него в Мухтуе остался близкий, очень даже близкий друг, а посему три дня, проведенные в Якутске, казались ему чуть ли не тремя годами. Не терпелось вернуться к Лизе.
— Товарищ Сенькина, если у тебя в Токко имеется дружок, это очень хорошо! Но почему же ты просишься в другой район? — улыбнулся Егоров и вдруг принял суровый вид. — Ладно. Шутки в сторону… В эти знаменательные дни, товарищи, когда наши доблестные войска, после Сталинградской битвы, наступают на широком фронте, каждый из нас должен прежде всего стремиться к своей работе… Мне очень хотелось бы, чтобы завтра к этому времени ни одного секретаря райкома не осталось в Якутске. Счастливого пути, товарищи!
В этот вечер Николай Тогойкин допоздна просидел в театре (ох и длинные же у них постановки!), а вернувшись из театра, проговорил с другом весь остаток ночи. Утром он отправился на аэродром, так и не сомкнув глаз.
У входа в зал ожидания он встретил Дашу Сенькину.
— Здравствуй, Тогойкин! Всю ночь напролет летали самолеты восточных, западных и северных направлений. И только южное закрыто. Мы должны были улететь еще вчера вечером…
— Кто это «мы»?
— Все, кому надо было лететь в южном направлении! — почему-то рассерженно ответила Даша. — В том числе и я с Катей Соловьевой.
— Меня, должно быть, ждали! — Тогойкин толкнул дверь своим маленьким чемоданчиком и отворил ее. — Пожалуйста, товарищ Сенькина!
И без того тесный зал ожидания оказался битком набит. Люди лежали и сидели прямо на полу, вдоль стен, а кое-кто, опершись на соседа, дремал стоя. Поминутно кто-то входил, кто-то выходил…
Легко ступая на носках и перешагивая через ноги лежащих, Даша быстро очутилась в противоположном от входа углу. Как только она остановилась, какая-то женщина приподняла голову с рюкзака. Это была Катя Соловьева, секретарь Олекминского райкома.
Девушки о чем-то пошептались, после чего Катя медленно, как и положено полным людям, поднялась и села. Словно стряхивая снежинки, она прошлась ладонью по своему пышному воротнику из рыжей лисы и глухим голосом подчеркнуто вежливо произнесла:
— Уважаемый Николай Иванович, просим вас сюда!
— Спасибо, уважаемая Екатерина Васильевна, — в тон ей сказал Тогойкин, — я здесь постою, благодарствую. — Он приподнял чемоданчик и шутливо приветствовал ее: — Здравствуйте!
— Товарищ, пожалуйста, ногу… — Катя тронула рукой колено огромного старика, спавшего около них. Тот послушно подобрал ноги в большущих валенках, и сразу же освободилось местечко, где вполне мог поместиться человек. — Коля, иди садись.
Осторожно вышагивая, словно перебираясь по кочкам через воду, Тогойкин подошел к девушкам, поставил свой чемоданчик, но не сел, а, так же осторожно вышагивая, отправился регистрироваться. Вскоре он вернулся, опустился на пол возле подруг, и они тихо заговорили.
Вдруг в репродукторе, что был прикреплен высоко на стене, что-то захрипело, зашипело, — казалось, кто-то громко прочищает горло. Люди настораживались, тотчас устанавливалась тишина. Энергичный женский голос объявил:
— Якутск — Хандыга — Охотск…
Суетливая радость охватывала тех, кто улетал в этом направлении. Люди доставали билеты, хватали свой багаж и устремлялись к выходу. Стихший было ненадолго шум многолюдья снова завладевал залом ожидания.
А через некоторое время, когда за разговорами и спорами люди начали забываться, радио опять прокашлялось и тот же энергичный женский голос возвестил:
— Якутск — Сангары — Вилюйск — Нюрба…
И спустя какое-то время снова:
— Якутск — Сангары — Верхоянск…
Многие уже покинули зал. Стало гораздо просторнее. Однако ненадолго. Вскоре ввалилась целая орава новых пассажиров. Наши друзья еще сидели. Самолетов в южном направлении не было.
Перевалило за полдень.
— Погодите, девушки, пойду-ка я разузнаю, что к чему. — Тогойкин снял свое потертое кожаное пальто, положил его на чемодан и похлопал ладонью. — Пожалуйста, садитесь вот сюда, мой чемодан кого угодно выдержит…
— Постарайся, Коля! — Круглолицая Катя Соловьева с надеждой посмотрела на него. — Хорошо бы в один самолет…
— Вместе, вместе! — заспешила Даша Сенькина. — Попробуй позвонить Егорову, пусть он поможет. Только не вздумай улететь один…
— Не вздумаю.
— Как бы не так, без очереди захотели! — всполошилась старушка, тихо и неприметно лежавшая за спиной громадного старика. — Мы уже здесь три ночи маемся… А вы помоложе наших детей будете…
— Не шуми, Марья! — прогудел сквозь сон старик.
Девушки тихо засмеялись. Тогойкин ушел.
Высокий и стройный, он ловко пробирался среди людей и неизвестно чему улыбался.
Вот и справочное. Тогойкин склонился к окошку.
— Скажите, пожалуйста, когда улетает самолет в Москву? — спросил он.
Девушка с копной буйных рыжих кудрей, не поднимая головы от каких-то бумаг, раздраженно ответила:
— Не знаю, ничего не знаю!
— Большое спасибо! — вежливо произнес Тогойкин.
— За что же?
Девушка вскинула голову и недоуменно уставилась на Тогойкина своими светло-карими глазками. Даже ее курносый носик, зажатый толстыми щечками, тоже казался удивленным.
— За ваше приятное и такое любезное сообщение.
Тут они оба рассмеялись и весьма оживленно заговорили.
И выяснилось, что знала девушка очень много. Оказывается, южное направление закрыто уже третий день. Но так как кассы только и знают, что продавать билеты, то люди набиваются в это тесное помещение и понапрасну испытывают всяческие неудобства. Оказывается, все самолеты, что летят с юга, находятся сейчас в Киренске, Красноярске и в Новосибирске. А здесь к отлету в южном направлении готов всего лишь один самолет.
Потом посмотрели списки пассажиров, улетающих в южном направлении, и уже стали было прикидывать, на какой самолет могут попасть Тогойкин и его спутницы, как вдруг позади него послышался раздраженный голос:
— Товарищ, кончайте!.. Вы здесь не один!
Тогойкин оглянулся. Он и в самом деле оказался не один, за ним уже выстроилась довольно большая очередь.
— Ой, простите, пожалуйста! — Тогойкин отшатнулся было в сторону, но сунул руку в окошечко и указал на телефон: — Разрешите поговорить… Как вас зовут?
— Роза…
Девушка сняла трубку и протянула ее в окошко, а сама начала разговаривать с другими пассажирами.
Тогойкин позвонил Егорову, сказал ему, что говорит от имени трех секретарей, и попросил помочь. А тот, хотя и очень пожалел, что его люди застряли и еще не приступили к своим обязанностям, однако пошутил: «Небеса меня не послушаются. Но все-таки попробую».
От нечего делать Тогойкин поднялся на второй этаж, к начальнику аэродрома.
За столом сидел пожилой усталый человек и, судя по карандашу в руке, собирался что-то записать, но ему все время мешали поминутно входящие просители, да к тому же еще беспрерывно звонил телефон. Тогойкин постоял в сторонке, потом подошел к дивану и сел. Когда отошел очередной проситель, Тогойкин заговорил, но опять зазвонил телефон. Поговорив по телефону и положив трубку, начальник обернулся к Тогойкину:
— Очередь, уважаемый товарищ, очередь!
Начальник с трудом сдерживал раздражение, этого нельзя было не понять по его тону. У Тогойкина шевельнулась досада, и он уже захотел даже вступить с ним в пререкания, но тот протянул ладонь: не надо, мол, не надо.
— Женщины с грудными детьми, дряхлые старики, больные… Ну, положим, больных нет…
Вошедший с какой-то, видимо срочной, бумагой работник аэродрома прервал их разговор. И тут опять зазвонил телефон. Когда начальник, не глядя, протянул руку к трубке, Тогойкин тихо вышел.
— Агеев слушает… А, здравствуйте, товарищ Егоров! — донеслось до Тогойкина. Он хотел войти обратно, даже взялся уже за ручку двери и постоял в нерешительности, но вдруг махнул рукой и сбежал вниз.
Катя и Даша сидя дремали, склонив головы друг к другу. Тогойкин устроился возле них.
Долго молчавшее радио начало прочищать горло и наконец громко и внятно провозгласило:
— Тогойкин и Коловоротов, просьба подойти к справочному бюро!.. Повторяю…
Тогойкин вскочил и бросился к справочному.
Даша Сенькина крикнула ему вдогонку:
— Не вздумай один!
— Не вздумаю!
Сияя белозубой улыбкой, Роза выглядывала из окошка.
— Товарищ Тогойкин, вы своим спутницам… — Она взяла со стола длинную узкую бумажку и заглянула в нее, — своим спутницам Соловьевой и Сенькиной скажите, что вы трое и товарищ Коловоротов полетите вне очереди. Но… — Девушка высунулась еще больше из окошка и, склоняя свое круглое лицо набок, полушепотом добавила: — На третьем самолете есть одно местечко…
— Спасибо, мы уж вместе…
— Вот и я, Коловоротов!
Тогойкин обернулся и увидел позади себя старого человека, утиравшего вспотевшее широкое лицо.
— Товарищ Тогойкин! Значит, вместе летим. Я Коловоротов, работаю в «Холбосе» экспедитором… Она ведь сказала — Коловоротов?
— Сказала. А еще сказала, что на третьем самолете есть одно место…
— Э, нет, я полечу с вами. Когда еще там этот ихний третий…
Тогойкин вместе с новым спутником вернулся к своим.
Старуха, выглядывая из-за своего старика, разговаривала с девушками. Услыхав, что молодежь собирается лететь, она заволновалась:
— Иван! Иван! Люди сейчас улетают! Вставай скорее!
— Не сейчас… Мы после вас… — сказал Тогойкин, но старуха сердито отмахнулась от него, будто он ей перечил.
— Наш сын Петя — военный летчик. Так почему же это мы должны после других лететь?
— Не шуми, Марья…
— Как это не шуми? Сейчас к начальнику пойду… Дай-ка, старый, мне билеты!.. Ах, да, они же у меня…
Негодуя на тупость старика, старуха решительно зашагала к начальнику. Вскоре она вернулась, держа в руках трепетавшие билеты.
— Иван! Иван! Оказывается, мы, Матвеевы, записаны в первую очередь! Так что вы, ребятки, не больно шибко радуйтесь. Вас отправят после того, как полетит тутошный, наш самолет…
— Да ведь и я вам говорил о том же самом, а вы…
— Где же ты говорил! — Старуха вдруг молодо и задорно расхохоталась. — «Мы сию же минуту улетаем!» — вот как ты говорил, сынок… Ты, видать, такой же горячий, как и мой Петя.
— Парень-то правильно говорил. А ты не поняла, да еще накинулась на него.
— А раз ты так хорошо понял, зачем гонял меня к начальнику?..

А пока что наши друзья не знали, как коротать время. Оказывается, ничего не делать — весьма утомительное занятие!
Уже в полночь, порядком намаявшись, Тогойкин сел на свой чемоданчик и заснул, уткнувшись головой в колени.
И вдруг он очутился на берегу Лены в знойный летний день. Он стоит в майке-безрукавке и бережно поддерживает под локоть Лизу. Необозрима ширь реки. Лениво и грузно выкатываются на берег волны, облизывая песок, и так же лениво, свернувшись валиками, скатываются обратно в реку. При каждом накате волны шуршит прибрежная галька. Великая река будто отдувается от жары и тихо колышется. Где-то посреди реки темнеют острова, поросшие кудрявыми ивами, а по краям островов вроде бы подтаивают голые пески и растворяются в воде. Над рекой, взмахивая бесшумными крыльями, носятся белоснежные чайки. Они жалобно вскрикивают, потом разом, подняв оба крыла, мягко касаются глади воды.
Под Мухтуей скопилось много грузовых пароходов. Некоторые уже выкинули трапы и принимают грузы. Все комсомольцы Ленского района должны за лето отработать по десять дней на погрузке. Таково решение районной конференции. Поэтому большинство работающих сегодня на погрузке — комсомольцы и молодежь. Взад и вперед бегают грузчики с козами за спинами, напоминающими седла, — это чтобы удобнее было таскать груз. Большие, сильные парни все нацепили на себя козы, а те, что послабее, и девушки по двое тащат носилки. Проходя мимо Тогойкина и Лизы, ребята громко их приветствуют, а кто повеселее да поозорнее, в шутку отдают им честь.
На прибрежном песке лежит огромный красновато-бурый камень. С давних времен местные жители называют его «Камнем Лазарева». На том камне сидит сейчас в длинном брезентовом плаще и коротких резиновых сапогах рослый якут. Закинув ногу на ногу, он курит. Это уполномоченный «Холбоса» Филипп Прокопьевич Лазарев. Вот так же сидел он здесь, когда Николай Тогойкин был мальчишкой лет десяти. Теперь сам Тогойкин стал уже секретарем райкомола и, никого не боясь, никого не стесняясь, держит за руку высокую стройную Лизу.
А Филипп Лазарев ничуть не изменился с тех пор, как и тот бурый камень, на котором он сидит. Он просто присел немного отдохнуть. Вот сейчас он сморщит свой крупный нос, вскочит и помчится куда-нибудь. Если взбежит на крутой яр, значит, понадобилось ему на склад. Там, может, нечаянно выпустили из рук ящик с фарфоровой посудой. А если побежит к реке, значит, хочет проверить, не нарушен ли какой-нибудь из ста пунктов договора «Холбоса» с управлением пароходства.
Впечатление такое, будто Филипп Лазарев всю жизнь только и делает, что спорит, ругается и судится. Грузчики, работники пароходства, да и многие жители самой Мухтуи называют его Чертов мужик. И тем не менее все его любят. С человеком, с которым Лазарев утром весьма бурно выяснял отношения, настолько бурно, что чуть ли не лез в драку, вечером он мирно разгуливает под руку. И вообще он ходит с таким вызывающе независимым видом, будто все людские нужды и заботы его решительно не касаются, будто он и знать о них не желает. Но тем не менее все идут к нему за советом, ни одно дело без него не обходится.
По просьбе комсомольцев самые ответственные репетиции в клубе проводились под его руководством. А роли кулаков, бандитов, хитрых купцов никому так не удавались, как Филиппу Лазареву. В давние времена, когда только рождался якутский театр, Филипп Лазарев, ученик средней школы, был одним из первых артистов. А еще раньше, в старину, он, говорят, мальчишкой верхом на быке распевал протяжные старинные якутские песни. Да и сейчас, сидя на буром камне, он что-то напевает себе под нос. Такой вот он человек, этот Филипп Прокопьевич Лазарев, Чертов мужик, прекрасный работник, отличный друг!
Лазарев кончил курить, постукал трубку об камень, на котором сидел, и обернулся к Николаю и Лизе:
— Здравствуйте, товарищи Тогойкины!
— Здравствуй, Филипп Прокопьевич! — сказал Тогойкин, словно не замечая, что он их обоих назвал одной фамилией.
— Почему же это вы гуляете?
— А почему же не погулять в такой прекрасный день? Мы уже отработали, товарищ Лазарев, свои десять дней.
— Беда нам грозит, с грузами не справимся… Дожди надвигаются! — Голос Лазарева смягчился: — Товарищ Тогойкин, скликай-ка сегодня своих комсомольцев и помоги грузиться…
У Тогойкина были сегодня совсем иные намерения. Он хотел с Лизой перебраться на лодке вон на тот остров и наконец признаться ей в любви. Нет, сегодня ему было решительно не до грузов. Потому он и хотел все обернуть в шутку. Тем временем на берегу появились две девушки с пустыми носилками. Насмешливо поглядывая на Лизу, они о чем-то зашептались.
— Ты совершенно прав, товарищ Лазарев! — выпалила вдруг Лиза, выдернула руку из руки Николая и умчалась в сторону складов.
Растерянный Тогойкин постоял минуту, махнул рукой и отправился вслед за ней.
И вот он уже несет на спине большущий ящик и удивляется невероятной легкости своей ноши. Он осторожно спускается по обрывистому берегу, вдруг ящик соскальзывает у него со спины и с каким-то тоненьким звоном, крутясь и подпрыгивая, катится вниз. Лазарев оказался тут как тут, он вскочил со своего камня и ловко принял прямо на грудь ящик, летевший как мяч…
Николай Тогойкин вскрикнул и проснулся…

II

Все ожидавшие самолетов уже облачились в свои шубы, подобрали вещи, все суетились, двигались, хлопотали. Катя и Даша тоже были весьма оживленны, но продолжали сидеть.
А тот громадный старик только с виду был вялым и медлительным, а на деле оказался весьма расторопным и ловким человеком. Он стоял одетый, подхватив обеими руками три чемодана и зажав под мышкой туго набитый мешок. Его шустрая старуха положила на чемоданы, что держал старик, как на полки, рукавицы, шапку, шубу, шаль и одевалась в великой спешке, беспрестанно приговаривая:
— Скорей, скорей! Иван, скорей!..
— Не торопись, Марья, — медленно прогудел старик.
Прощаясь с Катей и Дашей, старуха расцеловала их и сказала:
— До свидания, деточки.
Оказывается, пока Тогойкин видел сны, девушки уже успели подружиться со старухой.
Коловоротов все еще спал, вытянув ноги в оленьих унтах.
По радио энергичный женский голос сообщал:
— …Якутск — Олекминск — Киренск — Красноярск — Новосибирск.
Народ еще более оживился, за окнами гудели моторы так, что в здании дребезжали стекла.
Прилетел самолет с побережья Ледовитого океана. Помещение заполнили люди, казавшиеся на редкость неуклюжими в своих оленьих и собачьих дохах, в беличьих и пыжиковых шапках. Они бесшумно ступали, обутые в длинные унты из оленьих лап. Слишком они тепло оделись, видно не зная, что в Якутске уже началась весна.
Но тут прибыл самолет с южного направления. На приезжих были легкие пальто, шляпы и кепочки, каблучки отстукивали звонкую дробь. Эти были слишком легко одеты, не зная, видно, какая она, якутская весна.
— Товарищ Тогойкин, здорово! — раздался громкий голос среди всеобщего гомона.
Обернувшись, Тогойкин увидел наклонившегося к нему Филиппа Лазарева. Бывает же такое! Только что он видел этого человека во сне — и вот тот стоит перед ним в длинной оленьей дохе и рысьей шапке, сдвинутой набекрень.
Николай молча разглядывал его, потом спросил:
— Откуда вы?
— Прилетел из Аллаихи… Два раза чуть не погиб. Попал в пургу. Суровый край! Погоди-ка, это, кажется, унты нашего Коловоротова? — Лазарев быстро протянул к нему руку, но тут же отдернул ее. — Не стоит будить, пусть поспит… Многовато он разъезжает для своего возраста… Да ничего не поделаешь, война…
Тут снова громко заговорило радио:
— Товарищи Тогойкин, Сенькина, Соловьева и Коловоротов, выходите на взлетное поле!..
Наши друзья встревожились от неожиданности, недоуменно поглядывая друг на друга.
— Повторяю: товарищи Тогойкин…
Обычно перед приглашением на взлетное поле пассажиров по нескольку раз предупреждали и просили приготовиться. А тут сразу предложили выходить. Но не пускаться же в объяснения. Николай разбудил Коловоротова, и все заторопились к выходу.
Лазарев с Коловоротовым успели лишь перекинуться несколькими словами.
Прихватив немудреные пожитки, они вышли из помещения и погрузились в темноту якутской ночи. До рассвета было еще далеко.
Тогойкин первым оказался в самолете и, шагая по загромоздившим проход, обшитым рогожей тюкам, устроился на переднем месте.
Гул мотора заглушил голоса пассажиров. Самолет взмыл вверх. Позади, вспыхивая огненными зернами, посеянными широкими полосами, остались огни уснувшего Якутска. Плавно пролетев над западной грядой гор, самолет прорезал сумрачное, облачное небо.
Николай обернулся и взглянул на своих.
Обе девушки накрылись одним пуховым платком и, прислонясь друг к дружке, видимо, уже дремали. Коловоротов полулежал чуть в сторонке от них и собирался курить. Остальных пассажиров Тогойкин не знал, — их было всего несколько человек, все в военной форме.
Тогойкин поднял воротник пальто, потуже сжал рукой концы воротника и решил поспать. Сон и в самом деле быстро одолел его.
Проснулся он оттого, что кто-то храпел возле самого уха. К его плечу привалился здоровенный смуглый мужчина. Такой захрапит — кого хочешь разбудит.
Тогойкин взглянул на часы. Оказывается, они в воздухе уже более часа. На востоке едва обозначился рассвет. Они летят над клочьями рваных облаков, похожих на льдины во время весеннего ледохода. И будто нет под ними земли, не видно ни лесов, ни полей, ни долин.
Николай продрог, у него затекли ноги. Он осторожно отодвинул соседа, встал и немного прошелся. Катя Соловьева спала, обняв свою маленькую подругу. Та уютно устроилась у нее на груди. Катины пышные светло-русые волосы рассыпались по плечам. Пуховый платок сполз и валялся у их ног.
Тогойкин постоял, посмотрел на подруг, поднял платок и осторожно накинул его на голову Кати. Кто-то потянул его за рукав. Он обернулся. Его звал к себе капитан. Несмотря на свой маленький рост и чрезвычайную худобу, он был обладателем весьма увесистого носа. Приветливо улыбнувшись, как старому знакомому, капитан похлопал ладонью по свободному месту, приглашая Тогойкина сесть рядом.
— Вы возвращаетесь с пленума комсомола, да? — спросил капитан, приблизив лицо к самому уху Тогойкина, когда тот уселся. — А кто эти девушки?
Еще двое военных тоже пересели поближе к ним, и завязался общий разговор.
Капитан Иванов работал в политотделе, он был парторгом управления авиатрассы.
Узнав, что Тогойкин и обе девушки — комсомольские вожаки трех разных районов, он кивнул в сторону подруг и вполголоса спросил:
— И эта маленькая? Первый секретарь в Токко? Двадцать четыре года? А большая? Секретарь Олекминского? Ну, она — ладно… Маленькая даже старше, выходит, большой!
— Дело, видно, не в росте, — улыбнулся Тогойкин. — И вы как будто не из крупных!
Все засмеялись.
— Верно, верно! — сказал Иванов, продолжая смеяться. — Если бы людей назначали по весу и по росту, то мы бы с капитаном Фокиным оказались на самых низких должностях. — Иванов указал подбородком в сторону человека, который сидел, сложив руки на груди, и, мерно покачиваясь, разглядывал верхнюю обшивку самолета. Однако человек этот почувствовал, что о нем идет речь, легко вскочил с места и сел по другую сторону Тогойкина. Кто-то повторил остроту Иванова, и Фокин, подняв кверху свое мясистое лицо, расхохотался.
Начальник снабжения авиатрассы Эдуард Леонтьевич Фокин оказался очень веселым и компанейским человеком.
Шел общий разговор обо всем и ни о чем.
— В такой большой самолет берут так мало людей. А в авиапорту полно народу, — заметил Тогойкин.
— Э-эх, милый, ведь это же не пассажирский самолет! — Капитан Фокин широко развел руками и отрицательно покачал головой. — Это самолет не для перевозки пассажиров. Видишь, сколько груза.
— Так ведь заодно бы можно…
— И заодно нельзя, — усмехнулся в ответ Иванов. — Это только вас, секретарей, чтобы вы скорее взялись за дело, чтобы… — не договорил Иванов и почему-то припал к окошку. А когда Тогойкин поднялся, чтобы пойти на свое место, Иванов порывисто обернулся и схватил его за рукав. — Погодите, погодите, товарищ…
Тогойкин остался. Он смотрел на своих спутников и не понимал, почему они все умолкли, к чему прислушиваются, почему так, тревожно переглядываются. Он тоже прислушался, но, кроме гула мотора, ничего не услышал.
Вдруг из кабины выскочил летчик. Высокий, стройный, с орденом Красной Звезды. Он потряс за плечо того человека, который уснул, привалившись к Тогойкину, и увел его к себе.
Иванов легонько толкнул молоденького паренька и, сказав: «Губин, Вася, иди», кивком головы указал ему в сторону кабины.
Паренек с едва пробившимся пушком на верхней губе вскочил и, по-журавлиному перешагивая своими длинными ногами через тюки, скрылся в кабине.
Тогойкин поднялся, решив пройти к своему месту, а по пути разбудить девушек. Он уже протянул к ним руку, но Иванов сильным рывком за рукав остановил его и отрицательно замотал головой. Тут Николая вдруг так качнуло, что он невольно попятился и уселся на пол. Он попытался вскочить, но упал на колени. Поднимаясь и падая, он все-таки добрался до своего места, навалился грудью на сиденье и наконец сел нормально.
Самолет, казалось, то глубоко вздыхал, то вдруг захлебывался и стремительно снижался. Мотор задыхался, что-то трещало, будто машина продиралась сквозь сухой кустарник.
Тогойкин хотел обернуться и посмотреть на своих попутчиков, но в это время за окошком черными тенями замелькала таежная чаща. Только было он подумал, что они прилетели в Олекминск, как самолет внезапно вздрогнул всем своим телом, качнулся вправо, качнулся влево, снова вправо и снова влево, потом выправился, свободно вздохнул, взвился вверх, пробил черную тучу и вынырнул на неоглядный простор света и воздуха. И опять почему-то ринулся вниз, потом взмыл вверх и стал вдруг бросаться из стороны в сторону, словно желая стряхнуть с себя какую-то тяжесть. Затем последовало несколько мощных рывков, самолет резко задрал кверху нос и начал проваливаться в тьму плотной черной тучи.
Послышался пронзительный женский крик.
Обе девушки, обняв друг друга, тщетно пытались подняться на ноги. Снова черными тенями замелькали верхушки деревьев. Раздался оглушительный треск…
Больше Тогойкин ничего не помнил…

III

«Ти-и-ин! Ти-и-ин!» Откуда эти долгие, протяжные, тонкие звуки? Нет, это не в ушах звенит, а где-то в глубине мозга. Но вот уже звенит не так протяжно и не так тонко, а часто и резко, напоминая скорее не звон, а тиканье часов: «Тик-тик-тик!» И вдруг все прекратилось. Тогойкин очнулся.
Оказалось, что он лежит лицом вниз на чем-то мягком и зыбком. Отпихиваясь от чего-то локтями, раскидывая что-то руками, он повернулся на спину и сел. Держась неизвестно за что, он встал на ноги и огляделся. Передняя часть самолета исчезла, будто ее напрочь отпилили. Кажется, смотришь из глубины пещеры в жутко зияющую впереди дыру. Все кругом завалено неизвестно откуда взявшейся паклей. Вот, значит, что было в тюках, обшитых рогожей. Видно, самолет крепко ударился брюхом, потому что окна, некоторые целиком, а другие до половины, зарылись в снег.
Тогойкин устремился к свету и чуть было не наткнулся на торчащую из какого-то хлама руку. Одной рукой он схватил эту руку, будто она была протянута ему для приветствия, а другой начал отгребать в сторону паклю.
Освобожденный от навалившегося на него груза, Коловоротов довольно легко поднялся на ноги, но, сделав шаг к скамье, чуть было не упал. Тогойкин подхватил его, довел до скамьи и усадил. Тут он увидел Дашу Сенькину. Она, верно, только очнулась. Глядя куда-то мимо Тогойкина, Даша ощупывала вздыбившуюся возле нее паклю и порывисто звала: «Катюша! Катя, Катюша!»
И Катя в самом деле поднялась на зов подруги, и девушки бросились друг к другу в объятия.
Тогойкин выскочил наружу, его шатало. Он шагнул к ближнему дереву и крепко обхватил его. Николая трясло, дрожь пробирала его от пальцев ног до головы. И что-то душило… Он все плотнее прижимался к дереву, стараясь как можно глубже дышать. Неизвестно, сколько времени он простоял так. Но дрожь постепенно прекратилась и спазмы перестали душить. С величайшей осторожностью, словно боясь взлететь, Тогойкин стал разжимать руки, потом обеими ладонями резко оттолкнулся от дерева. Правда, он споткнулся и упал, ударившись спиной о другое дерево. Но дышать ему стало легче. Николай встал, широко расставив ноги.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • +79780488644 о книге: Алайна Салах - Порочная месть
    Скажите, а есть ли у кого нибудь первая часть серии "некровные узы"?

  • sunqueen о книге: Лора Перселл - Безмолвные компаньоны
    Случайно наткнулась на хороший отзыв книжного блогера на эту книгу. Спасибо, ожидания подтвердились. Действительно, это очень интнесная, страшная, с элементами хоррора, история!Написано мастерски и перевод прекрасный. Очень хотелось бы другого финала, но по законам жанра, видимо, так и должно быть. Очень советую к прочтению любителям пощекотать нервишки.

  • Самра о книге: Анна Платунова - Один поцелуй до другого мира
    Это прекрасно!

  • elent о книге: Алиса Ардова - Невеста снежного демона
    Забавная история. Есть интрига, пусть не сильно закрученная,любовь, препятствия, немного юмора. Уступает многим книгам автора, но вполне читабельно. Жаль только ГлавГер оказался принцем.Такой шаблон.

  • Vikontik о книге: Наталья Юнина - Наизнанку
    Это книга про Марка (,,На изломе...,,). Согласна с ранними комментами, сюжеты книг, герои, ситуации, привычки и т.д. оч похожи. Лично мне нравятся диалоги: глупые и не очень, с троллированием (а есть такое слово? ) или без, но живые. Поэтому и читаю, и настроение отличное . Автору, и тем, кто добавил книги в библ - огромное . А я продолжу чтение.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.