Библиотека java книг - на главную
Авторов: 50365
Книг: 124876
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Не умирай раньше меня»

    
размер шрифта:AAA

Глава 1. Толпа решает

Жизнь подобна театру: в ней часто весьма дурные люди занимают наилучшие места.
Пифагор
Ларосс. Анхельс. Наши дни
Утро началось с того, что на меня сильно обиделся куратор группы.
— Студентка Ранхил, я вообще не понимаю, почему обсуждаю вопрос включения предметов в расписание именно с вами, а не со старостой! — не выдержал прежде невозмутимый Лагерра, грохнув журналом по столу. Кураторы других групп удивленно переглянулись, покидая учебную часть. Мы остались вдвоем.
— Я - лицо, уполномоченное от имени группы заявить, что ОВЭУ не входит в обязательную программу у гуманитариев. Вот подписи группы об отказе, — я потрясла листком с фамилиями перед носом у потрясенного Лагерры и непреклонно сложила руки на груди.
Другой человек наверняка бы скрипнул зубами на его месте, только не куратор.
— Вы уверены?
— Это даже не обсуждается, — я качнула головой, подтверждая свои слова. — У нас в конце года тестирование по статистике, нам нужно усиленно готовиться, и тратить время на спортивное ориентирование и беготню по лесу мы считаем нецелесообразным.
— Хорошо, — не сразу отозвался куратор, — я пересмотрю ваше расписание. Физкультуру не уберу, говорю сразу. Проректор мне голову за это оторвет.
Я улыбнулась. Это была маленькая, но победа, которую я собиралась принести своей группе.
— Мы ничего не имеем против физкультуры, если ее будет вести рейна[1] Дори.
Лагерра кивнул, что-то отмечая в своем ежедневнике.
— Отец звонил? — бросив официальный тон, спросил крестный.
Я плюхнулась на диван, закинув ногу на ногу. Куратор проследил недовольным взглядом за моими действиями, но ни слова не произнес.
— Пару дней назад, — ответила я, рассеянно скользя взглядом по графику дежурств кураторов по этажам. — На неделе приедет, опять ненадолго.
— Зачастил он что-то, — заметил крестный, протягивая мне вазочку с конфетами. Я жестом отказалась. — Скажи честно, чем вам так не угодил ОВЭУ?
— Группа считает этот предмет бесполезной тратой времени.
Лагерра укоризненно посмотрел на меня.
— Лиа, ты сейчас дважды коснулась пальцами кончика носа. Дело ведь не в предмете и не во времени.
Я сцепила пальцы в замок. Куратор слишком хорошо меня знает, потому что с самого рождения следит за мной и участвует в моем воспитании.
— Преподаватель? — предположил Лагерра, и я смиренно кивнула. Крестный вздохнул. — Вы маленькие бессовестные эгоисты.
Я удивленно вскинула брови. Лагерра объяснился.
— Мне придется идти к нему и сообщать о пересмотре расписания. Тебя бы к нему отправить, во главе делегации, — он кивнул на дверь. — Не отводи глаза, я знаю, что они ждут тебя за дверью. И староста ваш трусливый там же.
— Крестный, ты же у меня самый добрый, — я захлопала ресницами, с умилением глядя, как он краснеет. Лагерра совершенно не умеет злиться, тем более на меня, чем я бессовестно пользуюсь.
— Я — да. А вот Агеллар — вряд ли. Я с ним по работе никогда не пересекался, потому что только в этом году моим группам поставили его факультатив, но, знаешь, ли, не очень-то и хочется.
— Именно поэтому я к тебе и пришла. Ты ведь все уладишь?
— Постараюсь, — проворчал крестный, заслужив поцелуй в щеку. В это время дверь распахнулась, и в учебку зашел предмет нашего разговора — тренер Агеллар. Он окинул нас мрачным взглядом, всем своим видом выражая, что он думает по поводу увиденного, поставил на полку журнал технарей и вышел, хлопнув дверью.
Я тоже задерживаться не стала — попрощалась с куратором и выскочила вслед за тренером.
Крестный был прав по поводу делегации — группа застыла с немым вопросом во взглядах. Я придала своему лицу серьезности и невозмутимо произнесла:
— Это было нелегко, но… ОВЭУ у нас уберут.
Меня оглушили радостные возгласы и слова благодарности. Как ни странно, но все девятнадцать человек нашей группы пришли к единому мнению, что Основы Выживания в Экстремальных Условиях ну никак не пригодятся будущим экономистам. Если по-честному, мы до колик в животе боялись тренера Алестера Агеллара. Мрачный мужчина — темные короткие волосы, черные глаза, смуглая кожа и вечно поджатые губы — кажется, он всю жизнь чем-то недоволен. Высокий рост и огромное накаченное тело этого мужчины только усугубляют страх перед ним. Внешне очень заметно, что он не просто преподает, но и сам исправно занимается спортом, и все соревнования между средними учебными заведениями проходят только с его участием. Сам он всегда выкладывается по полной, и такой же самоотдачи требует от своих студентов. Считается, что ребятам, проходящим курс занятий у Агеллара, намного легче приходится в армии. Пару раз мне доводилось проходить мимо спортзала, где он тренировал старшекурсников. Впечатлила знатно, чтобы целиком и полностью поддержать решение группы отказаться от факультатива. Благо, мы имели на это право.
Радостные возгласы сокурсников сопровождали меня до кабинета, где проходила следующая пара.
Наур Лагерра не слыл человеком робкого десятка, однако железным он не был. Его можно было назвать интеллигентным, совершенно не резким, поэтому заходить в спортзал он долго не решался. И дело не в том, что он так уж боялся тренера — за дверью раздавались четкие армейские команды, изредка, но щедро приправляемые армейскими же ругательствами. Лагерре, как человеку мягкосердечному, было немного дико слышать их от коллеги, тем более по отношению к студентам, многие из которых еще даже не перешагнули порог совершеннолетия. Да и само поведение Агеллара вызывало у впечатлительного куратора много вопросов.
По колледжу, как среди преподавателей, так и среди студентов ходят слухи, что у Агеллара валандийские корни, ему уже давно за тридцать, и, сложив дважды два, можно сделать вывод, что он был участником валандийско-хенанского столкновения восемь лет назад. Однако Лагерра, не служивший в армии вообще и не имевший к ней никакого отношения, совершенно не находил оправдания тренеру, использовавшему столь извращенный речевые обороты.
Он появился в преподавательском составе всего пару лет назад, когда правительство Ларосса всерьез озаботилось патриотическим воспитанием молодежи. Социологические опросы военнообязанного населения выявили высокий процент отрицательных ответов на вопрос: "Хотели бы вы служить в армии и защищать свою родину?" Результаты каким-то непостижимым образом попали на стол министру безопасности, и в рядах министерской верхушки случилась массовая истерия. Ее итогом стали: вышедший закон о добровольном прохождении курсов боевой самоподготовки, открытие кружков патриотического воспитания и государственная агитация в пользу контрактной службы. В средних и высших учебных заведениях появилось множество дополнительных предметов, направляющих юношеские умы на путь истинный, а также в штат преподавателей внедрили военных наставников, одним из которых и был Агеллар. Все эти мероприятия были продиктованы необходимостью — Анхельс находится на границе с Валандией и Хенаном, а в последнее время там обострились столкновения боевиков, религиозных фанатиков нелегально созданного Мхарийского халифата, с военными соединениями и мирным населением. Рано или поздно им может прийти в голову, что нападать на слабого соседа не так выгодно и интересно, как повоевать с могущественной державой вроде Ларосса. И пусть пока подобных инцидентов не было, никто не гарантирует, что их не будет и дальше.
Прозвенел звонок, вырывая куратора из его невеселых мыслей и информируя об окончании занятия. Лагерра открыл дверь — и его едва не снесли спешащие в раздевалку студенты. Никакая иная сила не может повлиять на студентов лучше, придавая ускорение, чем звонок с занятий, означающий их окончание. Куратор в последний момент еле успел отскочить. Студенты кричали и смеялись, вываливались из дверного проема, подталкивая друг друга в спину, кивали забившемуся в угол мужчине и с улюлюканьем скрывались за другой дверью. Лагерра рассеянно кивал, подавляя в себе малодушное желание затеряться в толпе и сбежать.
В проеме, едва вписываясь в него из-за ширины плеч, показался тренер. Окинул равнодушным взглядом сжавшегося куратора и коротко спросил:
— Ко мне?
Лагерра кивнул, и повинуясь жесту, последовал за Агелларом в тренерскую.
Тренерская представляла собой маленькую и темную комнатку, переоборудованную из склада для хранения спортивного инвентаря. Изначально не предполагалось, что колледжу понадобится военный наставник, поэтому лет этак пятьдесят назад, когда проектировали здание под учебное заведение, отдельного кабинета для него не предусмотрели. Агеллар позаботился о себе сам — выбросил все старое, годами хранимое и никому не нужное барахло и освободил себе рабочее пространство в техническом помещении. Немного свободного места занимали рабочий стол тренера, приставленный к нему стул и шкаф с документами у стены. Задняя стена была занавешена плотной тканью, но Лагерра все же увидел за ней диван, видимо, тренер часто остается в кабинете на ночь. Заметив нездоровый интерес куратора, Агеллар нахмурился и задернул занавеску, пряча спальное место.
Застигнутый с поличным, Лагерра застыл памятником самому себе. Тренер поднял на него вопросительный взгляд. Он уже успел занять единственное сидячее место за столом, не предложив при этом присесть гостю, всем своим видом намекая — чувствуйте себя как дома, но не задерживайтесь.
— Рейн[2] Агеллар, я к вам вот по какому делу…
Слушать внимательно тренер, между тем, не стал. Он спокойно отвернулся, чтобы заполнить журнал. Лагерра от такой бесцеремонности стушевался и замолк.
— Куратор Лагерра, вы тратите мое личное время, — напомнил о себе тренер, кивком головы указывая на висящие на стене часы. Лагерра машинально проследил за жестом, но тут же возмущенно одернул себя.
— Группа 35-ЭК составила письменный отказ от вашего факультатива, — на одном дыхании выпалил он, и добавил, чтобы хоть как-то оправдать свои мучения и поставить на место заносчивого военного, — ознакомьтесь с документом.
Тон разошедшегося куратора не впечатлил Агеллара, он лишь изогнул одну бровь и удостоил быстрым взглядом предложенный лист бумаги.
— И что? — нелюбезно отозвался тренер, по-прежнему не поднимая головы от журнала.
Лагерра растерялся.
— Ученический совет просит вас переделать расписание к понедельнику.
Тренер медленно поднял голову и сощурил свои дьявольские глаза. Куратор подавил в себе желание перекреститься.
— Вы считаете, мне нечем заняться? — вкрадчиво поинтересовался Агеллар, отчего у куратора по спине побежали холодные капли пота.
— Это рабочие вопросы, рейн, я… - заблеял Лагерра, но его беспардонно перебили.
— Оставьте это. Я вас понял. Что-то еще?
Куратор запнулся, недоумевая. Что он о себе возомнил, этот Агеллар?
— Это все.
— Тогда не смею вас больше задерживать, — тренер снова уткнулся в журнал, напрочь игнорируя разевающего рот от возмущения Лагерру. Куратору ничего не осталось, как покинуть неприятную компанию.
Выйдя за дверь, он перевел дух, вытер дрожащей рукой выступившую на лбу испарину и выругался одним из услышанных им ругательств. Осознав, что он сделал, куратор испуганно зажал рот рукой и огляделся по сторонам — не слышал ли кто. Коридор спортзала пустовал.
Нет, сегодня определенно не его день.
Нашу маленькую победу мы решили отметить в пабе "Три хмеля". Наша компания собрала всего шесть человек, включая меня: из девчонок пошли Алиса и Гидра, из ребят — Лет, Варлан и Леон. Получилось, что все по парам, а мне каким-то чудом достался Леон, наш староста. Моим безграничным уважением он не пользуется, но мои лидерские качества за пояс не заткнешь, поэтому я всячески стараюсь помогать ему в делах, касающихся группы. В связи с этим у нас со старостой установилось хрупкое взаимопонимание, хотя иногда Леон меня серьезно подбешивает. Есть в нем несколько черт характера, которые я категорически презираю в людях.
— Что ты будешь? — Гидра повисла у меня на шее в порыве приятельских чувств. Смеясь, я расцепила ее руки и махнула в сторону стойки.
— Литр темного, для начала, а там посмотрим.
— Два темного! — громко объявила подруга, с размаху приземляясь на высокий стул у бара. Остальные разместились напротив огромной плазмы в углу на диванах.
— И пожевать чего-нибудь! — напомнил Леон, похлопывая рядом с собой, призывая присоединиться. Такое соседство меня не особо обрадовало, но деваться было некуда. Рука старосты легла мне на плечи, но я сбросила ее.
— Тебе лишь пожрать, — толкает его в плечо Лет, за что получает ответную оплеуху. Алиса закатывает глаза, глядя на это безобразие.
— Ранхил, ты сегодня наша героиня! — тот же Лет громко возвестил на весь бар. Немногочисленные посетители обернулись на источник шума.
— Перестань, — одернула его Алиса, но парень тут же сгреб ее в охапку, вызывая в девушке стыдливый румянец.
Чудные люди, встречаются уже полтора года, но до сих пор ведут себя как стеснительные школьники.
— А чего нам молчать? — поддела подошедшая Гидра, держа в руках поднос с нашим заказом. — Моя девочка уделала самого Агеллара — великого и могучего тирана и деспота!
Компания зааплодировала мне, я картинно поклонилась и снова уселась на диван. Подоспел Варлан, на его подносе был заказ для всех остальных. На плече снова оказалась чужая рука.
— Вот за что я тебя уважаю, Ранхил, так это за результативность, — пробормотал окосевший староста, опасно накреняясь в мою сторону. И когда только успел накидаться? Хотя, зная Леона — ему много не надо. Впитал, словно губка, нетрезвую атмосферу питейного заведения, и захмелел.
Я осторожно отодвинулась от старосты и снисходительно улыбнулась.
— А вот за что ты меня бесишь, Каргал — ты совершенно не умеешь пить.
Леон хотел было возмутиться, но его перебила Алиса:
— Так выпьем же за взаимопонимание!
И пиво полилось рекой…
— А вы знаете, что ПРОшники с потока заключили с нашими пари на два ящика ханаи[3]?
Варлан закашлялся, подавившись пивом. Уж кому, как не ему знать цену этого напитка. Он вообще неплохо разбирается в спиртном, потому что его отец — полулегальный импортер спиртного из-за границы, в том числе и из Хенана, где как раз и производят ханаи. Полулегальный, потому что этот напиток относится к списку запрещенных к ввозу в Ларосс, но у Джао Радока, отца Варлана, есть кое-какие связи на таможне, благодаря чему мы сейчас спокойно можем обсуждать этот вопрос. Однако, никто не говорит о низкой цене вопроса. Даже на контрабанду введена квота, что существенно удорожает тайно перевозимую продукцию.
Я постучала сокурснику по спине, обеспокоенно переглядываясь с собравшимися за столом. Довольным выглядел только подвыпивший Лет, принесший эту новость.
— Откуда такая инфа и в чем предмет спора? — спросила я, ощущая смутное чувство тревоги.
Лет вообще не внушает мне доверия. Не то, чтобы он давал на это повод, скорее, виной всему психология — никогда не доверяла друзьям Ривары.
Упомянутый друг при этом самодовольно улыбнулся. Ему явно было по вкусу наше смятение и неподдельное внимание, он подался вперед и тихо проговорил, насколько это можно было сделать в шумном баре:
— Спорили на то, что нам не удастся безболезненно слить факультатив.
— А что, если и правда не получится? — забеспокоилась Алиса, а у меня похолодели пальцы. Она вслух произнесла то, о чем я успела подумать, — Лагерра только обещал поговорить, ведь так, Лиа?
Я кивнула, складывая руки на груди в защитном жесте. Ох, как мне не нравится вся эта история. Варлан разделял мое мнение, судя по бросаемым на меня мимолетным взглядам. В них не было осуждения, он прекрасно понимал, что мы стали заложниками обстоятельств, в которые сами себя загнали, но в случае неудачи именно ему придется договариваться с отцом, а это будет еще тот разговорчик. Я уже молчу о том, что ни у кого нет денег на такой дорогостоящий напиток.
— Язык бы вырвать тому, кто затеял этот спор, — зло прошипела я, делая глоток прямо из бутылки. Горящие щеки красноречиво напомнили мне, что пора завязывать со спиртным, ясная голова мне сегодня еще пригодится.
Лет лишь развел руками, мол, что сам слышал, то и вам говорю.
— Спор затеяли ПРОшники, а у нас ты и сама знаешь, кто его поддержал.
Я не знала, но очень догадывалась. Был в нашей группе один субъект, способный на любую подставу по отношению ко мне.
Даниэль Ривара. Это имя само собой прошептала мои губы, а зубы неестественно скрипнули.
— Лиа, — взволнованно позвала меня Алиса. — Это ведь очередная провокация с его стороны. Не забивай себе этим голову.
— В самом деле, Ранхил, ты сделала все, что могла, — поддержал Варлан, ободряюще улыбаясь. — Дальше придется разбираться мне.
Но уже ничто не могло вернуть мне прежнего настроения. О нашем противостоянии с Риварой знали все, но только одной мне было известно, насколько тяжело в душе отзывались на его уколы и подножки. Только сейчас не об этом.
— Чёрта с два, ребят, — я оперлась руками на стол и в порыве охватившего меня гнева пообещала: — Если это не победа — два ящика ханаи с меня.
Лет блеснул глазами.
— Принимается.
Ни у кого не осталось сомнений, что мои слова будут в точности переданы Риваре. Гидра, до этого момента сохраняющая молчаливое участие, смерила Лета недобрым взглядом.
— Вот за что я тебя уважаю — ик! — Ранхил, так это за решительность, — пробормотал задремавший у моего плеча Леон.
Ребята расхохотались, а подруга, не выдержав мрачной доселе обстановки, воскликнула:
— За победу над Агелларом! Ура!
— Не поминай черта, — слабо улыбаясь, заметила я, — а то вдруг услышит.
— Такие, как он, по пивнушкам не спотыкаются, — глубокомысленно заметила Гидра, возводя палец в потолок.
Никто из студентов даже подумать не мог, что предмет их обсуждений спокойно попивает за их спинами темный эль, и задумчиво сверля темными глазами виновницу торжества, слушает каждое произнесенное за столом слово…
Трудно понять, кто кого провожал — то ли Леон меня, то ли я его. Староста спотыкался, икал и вызывал во мне странные чувства — то ли бросить его посреди улицы, то ли из жалости добить, но я ведь сердобольная, каждый раз терпеливо ждала Леона, когда он отставал.
— Лео, шел бы ты в общагу, — искренне посоветовала я старосте, глядя как тот пытается обойти пешеходный переход. Белые полосы каким-то образом преградили путь незадачливому выпивохе и мешали ему пройти. Меня разобрал нервный смех, когда Леон повернулся боком и приставными шагами преодолел расстояние между ними. Ничто не могло остановить в нашем старосте джентльмена.
Наконец, впереди показался мой дом.
— Я пришла. Спасибо, что проводил, — нарочно громко поблагодарила я. Староста встрепенулся.
— Ты это… Поцелуй меня, что ли, — заявил он, вызывая очередной приступ смеха.
— С чего это вдруг? Я тебе, конечно, благодарна, но не до такой степени. Иди в общагу, и не забудь мне написать, когда доберешься. Что-то мне не хочется отбивать тебя у хулиганов.
Леон развернулся на месте и нетвердой походкой отправился восвояси, что-то бурча на ходу о моей холодности и о невозможности забыть кого-то.
Он не со зла, убеждала я сама себя, открывая ключом входную дверь. Только на душе уже скребли кошки, закапывая результаты своих трудов.
Как бы я не хорохорилась, что Ривара меня нисколько не задевает, это все пустое бахвальство. Он прекрасно осведомлен, насколько он делает мне больно. И дело не в том, что я выставляю свою боль на всеобщее обозрение, нет. Наверно, именно так и ощущают себя две половинки одного целого — он словно эмпат чувствует каждую искру моего настроения, чем и пользуется в свое удовольствие. Разница только в том, что нам с Риварой никогда, ни при каких обстоятельствах не быть вместе.
Так случилось, что три года назад мы еще не были знакомы. Я пришла учиться в колледж на экономическую специальность, была счастлива, влюблена и любима. Для меня все было ново, воспринималось как очередная компьютерная игрушка, опьяняло и сводило с ума.
Выросла я в пригороде, далеко от Анхельса, но, когда передо мной встала необходимость получать дальнейшее образование, отец продал дом и перевез нас в город. С большой доплатой мы смогли себе позволить дом в частном секторе, но зато он находился в приличном районе и недалеко от учебного заведения. Почему экономический? Я грезила этой специальностью со старшей школы, сдала вступительные экзамены и успешно поступила, решив реализовать свою мечту.
После переезда отец устроился на новую работу, которая потребовала от него длительного отсутствия дома. По образованию он историк, ему предложили поучаствовать в раскопках стоянок древних людей в соседних странах, и посовещавшись со мной, он принял решение. От меня ему требовалось только лишь обещание, что я буду вести себя хорошо в его отсутствие, за это он будет привозить мне из экспедиций всевозможные подарки. Сомнительное доверие, если учесть горячую молодую кровь, неуемную жажду свободы и отсутствие тотального контроля. В общем, я заверила отца, что со мной все будет в порядке, но, как потом выяснилось, я слишком погорячилась с обещаниями.
В первые дни учебы мы с будущими коллегами по цеху немного сторонились друг друга, но потом познакомились и, как это обычно бывает в коллективе, разбились на подгруппы. Я, как девочка общительная и активная, оказалась в так называемой административной подгруппе, где и завоевала определенный авторитет.
Я обратила на него внимание сразу. Что поделать, если на внешность он абсолютно соответствует моему типажу мужчин — шатен с карими глазами, высокий, спортивный и обаятельный, как черт. От его улыбки мое сердце заходилось в нервной пляске и растекалось лужицей у его ног. Мы частенько пересекались в спортивной секции, куда я записалась, чтобы поддерживать себя в форме, частенько работали в паре на разминке и в игре в баскетбол, бросали друг на друга многозначительные взгляды и словно понимали без слов. Поделиться тем фактом, что со мной что-то происходит, мне было не с кем, отец был в экспедиции, Лагерра был занят своим кураторством, подруг у меня еще не было, и вскоре я поняла, что пропала. С этого момента моя жизнь превратилась в кошмар.
С Кэри, моим парнем, мы расстались, наговорив друг другу много лишнего. Наверно, в какой-то момент он осознал, что место в моем сердце занял другой, только признаться в этом не захотел и разорвал со мной все возможные контакты. Меня такой исход не устроил, и я, сорвавшись, устроила ему безобразную истерику с взаимными упреками и еще Бог знает чем. Да, это позорный факт моей биографии, но, тем не менее, его не вычеркнешь из хроники лет. Я просто его пережила.
И хотя умом я понимала, что наши отношения закончились на этом, но привычка — это такая страшная вещь… Я даже сильно похудела, переживая случившееся со мной, отчего приехавший из экспедиции отец не сразу узнал меня. Георг Ранхил, человек по натуре своей проницательный, задавать мне вопросов не стал. За это я очень ему благодарна, списав все на смену обстановки, две недели я напоказ улыбалась отцу, а когда он снова уехал, опять ушла в себя.
В таком состоянии охотник и нашел свою жертву. Однажды он просто подошел ко мне при всех, обнял за плечи и во всеуслышание объявил, что хоть я и бросила из-за него парня, мы всё равно не сможем быть вместе. Добавил, что я не должна себя винить, просто мы слишком разные, и он только сейчас это понял.
Учитывая тот факт, что группа была в курсе моей личной драмы, выступление Ривары приняли за чистую монету.
Единственное, о чем я жалею до сих пор, это то, что я позволила ему растоптать себя еще больше. Не отрицала, не оспаривала факты, просто молча глотала слезы обиды, а мои глаза сами выдали то, о чем я так и не смогла сказать. Несколько дней я не посещала занятия и даже подумывала о самоубийстве. А потом вдруг резко ко всему охладела и взяла себя в руки. В этом мне помогла девочка со странным именем Гидра. С тех пор мы и дружим. Она просто отвлекла меня от ненужных мыслей, заняв свободное пространство в моих мыслях походами в злачные места города.
Придя в себя, я загорелась жаждой мщения. Месть была подлая и грязная, но тогда мне казалось, что другого он и не заслуживает. Через некоторых знакомых, которым только дай повод посудачить, я распустила слухи о том, что у Ривары и глянуть-то не на что, по мужской части он слаб, и поэтому самоутверждается за чужой счет. Слух расползся, словно клубок напуганных змей — с невероятной скоростью для первого курса. Совсем скоро я поняла, что это было далеко не самой лучшей моей идеей. Я не учла один немаловажный факт.
Он заключался в том, что женский контингент колледжа захотел предъявления реальных доказательств, и самые ушлые решили проверить на практике. Итогом всего этого стало то, что Ривара с моей легкой руки перевстречался, а синоним этому — переспал, с половиной женского населения колледжа. Однажды он даже поблагодарил меня за те изменения, которые я внесла в его личную жизнь. Эта ошибка кое-чему меня научила, на откровенные провокации я перестала отвечать, но при этом наше противостояние длится вот уже два с половиной года, и последнее слово все не хочет ни за кем оставаться.
Признаться, я уже порядком устала от этой бессмысленной борьбы, но отступить и показать, насколько я умнее (слабее в его понятии), я не могла. Он, конечно же, знал об этом. Вот и вращаем мы как две чокнутых белки одно и то же колесо без конца и края. Одного я не понимаю — почему объектом его внимания при его образе жизни стала я? Задать этот вопрос мне все никак не удавалось.
В понедельник я пришла на учебу позже обычного. Зайдя в учебный корпус, первым делом направилась к расписанию, но остановилась на полпути. К электронному табло было не подойти — студенты облепили его со всех возможных сторон и что-то живо обсуждали.
— Что происходит? — недоумевая, спросила я у бабушки-вахтерши.
Та в ответ пожала плечами.
— Черт их, оглашенных, знает.
Подошла поближе. Знакомые надменные лица заполонили пространство, и я поняла, в чем дело. ПРОшники решили воочию убедиться, что ханаи все-таки с них. В графе "факультативы" напротив нашей группы осталась только привычная баскетболка.
Я улыбнулась, представляя себе, как налакается наша группа за счёт программистов, но за это мне еще нужно поблагодарить крестного. Перед занятиями сделать это у меня не получится, но прикинув, что лучше поздно, чем никогда, оставила все благодарности на потом.
Группа встречала меня громогласными аплодисментами. Сначала я даже немного растерялась, но видя счастливые лица сотоварищей, расплылась в ответной ухмылке. Меня благодарили, взаимно поздравляли, подшучивали, но изощреннее всех как всегда оказался Ривара. Он удостоил меня своим вниманием, издевательски медленно похлопав, и с садистской улыбкой протянул:
— Браво, Ранхил, я не зря на тебя поставил.
За это тебе отдельное "спасибо", Даниэль, подумала я, но вслух ничего не произнесла.
— Два ящика! Ребята, мы так погуляем! — веселился рядом дружок Ривары, Чен Скарецки.
Его так впечатлила наша победа, что он не мог контролировать свои эмоции. Ривара не отреагировал на поведение друга, он пристально смотрел на меня, пытаясь узреть хоть какую-то реакцию с моей стороны. Очевидно, его задело ее отсутствие, поэтому он подошел ближе и голосом искусного соблазнителя проговорил мне почти в самое ухо:
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.