Библиотека java книг - на главную
Авторов: 50434
Книг: 124961
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Как заключенные в раю»

    
размер шрифта:AAA

Глава 1

Just like prisoners in paradise
Still far from heaven's door
Как заключенные в раю,
Все еще далеки от дверей рая.
Europe «Prisoners in Paradise»
Есть моменты, которые захватывают тебя даже против твоей воли и втягивают в круговорот событий. Ты не думаешь в тот миг, что это нечто особенное, и что та или иная встреча может нести в себе какое-то важное значение. Но она несет, и понимаешь ты это лишь спустя время. Впрочем, хорошо, если вообще имеешь силы заметить, как витиеваты виражи судьбы, юмор которой слишком ироничен.
***
Я не хотела идти на поводу у своей подруги. Она битый час уговаривала меня отправиться с ней на встречу с какими-то незнакомыми ребятами. По крайней мере я их точно не знала.
Катаржина Чапкова приехала в Стокгольм на летние каникулы. Здесь она проводила время у своей бабушки. Кати жила с родителями в Праге и училась там же, но как и я в следующем году заканчивала школу. Нам оставался всего год, а после я собиралась отправиться в Лондон. Конечно, моя мама настаивала на том, чтобы я поступила на факультет журналистики, но я была настолько далека от этого, что даже думать не хотелось о скучных статьях не менее скучных газет. Именно поэтому я принялась увлеченно читать журналы, пытаясь отыскать хоть что-то, что вызовет у меня интерес. Множество разных вещей пробуждали мое любопытство, но я быстро перегорала, понимая после этого, что вновь нашла не то. Но в один день, устроившись на террасе нашего небольшого домика, расположенного в тихом пригороде Стокгольма, нежась на летнем солнышке, я вдруг подскочила на месте, потому что, зевая и откровенно скучая, увидела в журнале фото улыбчивой женщины. Это была статья о профессии пиар-менеджера. Я знала, что этот журнал принадлежал маме, ведь она сама искала подходящую работу, имея как раз юридическое образование, но, видимо, ее ничего не заинтересовало. Зато я влетела на кухню, тряся перед собой журналом, и почти прокричала от радости:
— Я нашла! Мам! Пап! Я нашла!
Отец выгнул темную бровь, он это всегда делал по-особенному мило, и спросил, но прежде тщательно пережевал томат, до этого медленно отправленный в рот:
— Ты, вероятно, определилась с выбором будущей профессии?
— Именно, — закивала я, удивляясь собственной возбужденности. — Именно это, папа.
Я устроилась рядом с ним, шлепнув раскрытым журналом по столешнице, и посмотрела на маму, приблизившуюся и с интересом уставившуюся на фото женщины в деловом костюме.
— Миа, ты уверена? — улыбнулась мама, сверкнув глазами чистого синего цвета. — Я не против, если тебе важно это знать…
— Важно, — встала я и обняла ее. — Конечно, важно.
— Что ж, чудесно, — закивал и отец.
С того дня я стала усиленно готовиться к поступлению в Лондонский университет. Все мои встречи с подругами сократились до минимума, причем я хотела этого сама. Мне в это лето следовало быть внимательнее, перестать бегать на вечерние посиделки к Катаржине и просто отрешиться от мира, потому что я стремилась добиться получения стипендии. Уж очень не хотелось ударять по кошельку родителей, так как они и без того старались.
Отец совсем недавно, примерно два года назад, смог откупить дом своих умерших родителей, а до этого мы жили в тесной квартирке, и вовсе не потому, что были какие-то колоссальных масштабов проблемы с финансами, просто мои родители любили экономить. Они экономили на всем и, в первую очередь, на себе. Мы даже питались скромно, но в большей степени из-за собственной непритязательности, чем по причине прижимистости. Зато мама очень любила уют. Она постоянно покупала цветы в горшочках, что-то сажала на клумбах во внутреннем дворике дома, приобретала какие-то милые безделушки, которые создавали потрясающую теплую атмосферу.
В этот теплый летний вечер 1982-го года, который особенно отложился в моей памяти, я впервые за весь месяц согласилась пойти гулять с подругой, но меня все еще смущало место, названное Катаржиной.
— Это гараж. Всего лишь гара-а-аж, — заныла подруга в трубку стационарного телефона.
— Хватит болтать, — проворчал папа, пройдя мимо меня, когда я, натянув провод, шмыгнула за дверь кухни, встав в холле.
— Кати, — вздохнула я, прикрывая глаза. Я всегда называла ее именно Кати, потому что… Да потому что она была настоящей маленькой Кати, такой милой и бойкой одновременно. — Я не доверяю самому слову «гараж», а что уж говорить о тех, кто там проводит свободное время.
— Эй, рок-музыка все еще на гребне волны. Пора бы поддержать молодые группы.
Я услышала смех в голосе подруги и немного расслабилась. Если Катаржина смеется, значит не все так плохо.
— Хорошо, — кивнула я так, как если бы подруга могла меня видеть, и, выразительно цокнув, добавила, — я приду. Называй адрес…
***
Вообще мне нравилось такое лето — прохладное, без палящего солнца и с приятным легким ветерком. Именно по причине такой замечательной погоды я не стала заморачиваться насчет наряда, потому что знала, что к вечеру все равно придется надеть свитер. А какой смысл идти в красивом сарафане, спрятанном под другой одеждой? Я любила наряжаться и никогда не скрывала этого. Мода требовала начесанных волос, мини-юбок и узких туфель-лодочек. Но я не могла позволить себе настолько откровенную одежду. Да меня родители просто убили бы за то, во что одевалась Катаржина. Вот она ничего и никого не стеснялась.
Простые джинсы, расклешенные к самому низу — все еще веяния 70-х — заправленная за пояс белая футболка с изображением пляжа Майями и скромные теннисные туфли — наряд, который явно подчеркивал мой юный возраст и делал меня совсем не вызывающей. Вот и хорошо, потому что я все еще переживала из-за тех ребят из гаража. Выбившиеся из косы пряди трепетали на ветру и норовили попасть мне в рот, отчего я постоянно откидывала косу назад.
Наконец я дошла до того самого поворота, за которым был двор с несколькими рядами старых гаражей. Пройдя по гравийной дорожке, я огляделась, ожидая увидеть Катаржину, но вдруг ее голос раздался прямо за дверью одного из гаражей с облупившейся зеленой краской.
— Невероятно, — тихо шепнула я, закатив глаза, когда услышала смех подруги, и направилась прямо туда.
Внутри оказалось очень светло, хотя я ожидала едва ли не подвального мрака. Тут даже пахло приятно — цитрусом. И это как раз потому, что один из ребят поедал мандарины, бросая кожуру прямо себе под ноги. Он морщился, набив полный рот сочными дольками, и кивал в ответ на веселый рассказ моей подруги. Но тут она заметила меня. Все заметили — дверь за моей спиной громко хлопнула.
— А вот и она! — воскликнула Катаржина, вскочив. — Эй, Джонни, смотри! Я говорила тебе о ней, это Миа. Миа Нильссон.
Высокий, немного худощавый парень, в руках которого была гитара, кивнул мне и тут же отвернулся, как будто смутившись. Я, признаться, и сама чувствовала себя неловко. Мне совсем не нравилось, когда все вот так смотрят, изучают, будто ощупывают.
Другие ребята тоже помахали мне, но немного вяло. Все как-то зашевелились, и я поняла, что это был перерыв, и сейчас они начнут репетировать.
Кто кем у них являлся было сложно понять, потому что я только и отличала барабаны от струнных инструментов, но Кати упрямо бормотала на ухо, что парень с темно-русыми волосами отвечает за ритм, то есть он — гитарист; на ударных блондин отбивал такт; низкий грубоватый звук принадлежал бас-гитаре, на которой играл тот самый Джонни с фамилией Левен.
— А вот это тоже Джон, — продолжала вещать Катаржина, сидя рядом со мной на потрепанном диванчике, и указала на шатена с розоватыми щеками и пухлыми губами. — Соло-гитара. Норум. Он из Норвегии, — как-то гордо добавила подруга.
— Угу, ясно, — кивала я, немного морщась от громких звуков довольно агрессивной музыки. К тому же слова песен были жутковатыми. Про какие-то мрачные коридоры и ад. Однако мелодии мне понравились. Да и солист, симпатичный светловолосый парень с забавными тонкими усиками, высокий и стройный, пел очень хорошо. Голос у него был чистым, а для того, чтобы насладиться подобным пением, не требовалось развитого музыкального слуха. Мне просто понравился его голос.
— И давно он у них солирует? — задала я свой первый вопрос, тот самый, который тут же привлек внимание парней, потому что музыка оборвалась слишком внезапно, а сказала я это чересчур громко.
«Парень с усиками» улыбнулся, но было заметно, как он старается выглядеть серьезным. Видно, он действительно считал свой ансамбль перспективным. А что, может быть так и было.
— Это Йоаким Ларссон. Он в группе около трех лет. Состав недавно поменялся. Я познакомилась с Джоном, бас-гитаристом, еще прошлым летом, но мы как-то не поладили. И вот теперь… Ой, они, кстати, готовятся к конкурсу! — Снова заиграла музыка, а подруга принялась мне рассказывать о будущем музыкальном состязании. — Выигравший коллектив получит возможность заключить контракт с известной звукозаписывающей студией. Представляешь, как здорово!
Катаржина была искренне восхищена ребятами, но я все никак не могла проникнуться.
Мы еще немного посидели, а после ребята вдруг засобирались на природу, и я не знала, ехать ли мне. Было как-то неловко. Все-таки четверо парней и мы. Это немного… Да что говорить, это очень глупо — ехать с ними.
***
Старенькая серая машина тряслась по ухабам, когда мы с Катаржиной, зажатые между Йоакимом и Джонни, сидели на заднем сиденье, и старались упорно делать вид, что нас вовсе не смущает такая близость. Вернее, делала вид я, а Кати и в самом деле не скромничала — беседовала с парнями, причем даже умудрялась перегибаться через меня и о чем-то спрашивала солиста группы. Он был не слишком-то разговорчивым, потому, в большей степени, отмалчивался или просто что-то бросал, не глядя на Кати, на что она, несомненно, обижалась. Видимо, Йоаким был смущен не меньше моего, хотя выглядел очень даже невозмутимым, но чаще смотрел в окно, чем на друзей или на нас.
Я всего лишь раз невольно столкнулась с ним взглядом, и, мне кажется, сильно покраснела. А Ларссон лишь тихо фыркнул и отвернулся. Он показался мне высокомерным.
Но это впечатление развеялось, как только все мы вывалились из машины на большой поляне, прикатив за город. Вот только тогда Катаржина заволновалась и повела меня якобы по нужде, толкнула за куст и принялась горячо шептать:
— Если что, уносим ноги, поняла? Я дорогу запомнила.
Теперь запаниковала и я.
— Бог мой, Кати. Вот зачем тогда было садиться к ним в машину? Мы же за несколько десятков километров от города.
— Знаю-знаю, — нетерпеливо перебила меня подруга и выглянула из-за куста. — Ой, какой Джонни милый, — пролепетала она, и я тоже осторожно вышла на поляну.
Тот самый угрюмый Джонни был, кажется, неплохим парнем. Он деловито расстилал покрывало, вытаскивал из багажника пакеты с едой и напитками, приобретенными по пути сюда, но я сильно растерялась, когда увидела среди всего того, что вывалил на покрывало Джон, еще и пиво.
— Кати, ты ведь не собираешься пить? — спросила я шепотом, шагая рядом с подругой, которая смотрела на Джонни слишком восхищенно.
— Ну если немного и попробую…
Мне это совсем не понравилось. Тем более что парни уже разводили костер, веселясь и громко переговариваясь. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Но ребята быстро разговорили нас обеих, и я уже спустя полчаса нарезала овощи, сидя на покрывале и болтая с парнем, который играл на барабанах. Однако спокойнее мне от этого не стало, и я неустанно следила за каждым движением беспечной подруги.
Ударника звали Ян, и он оказался отличным рассказчиком. Меня даже посвятили в некоторые тонкости игры на барабанах, но, честно, я ничего не поняла.
— А еще у нас есть клавишник — Мик. Он славный малый, — хвастался Ян, засовывая в рот очередной кружок огурца. — Да, думаю, мы сможем прорваться вперед. А вот Йоаким у нас — голова. Он много понимает в музыке.
Я заинтересованно покосилась на болтающего неподалеку Ларссона, светлая прямоволосая грива которого вызывала легкую зависть. Мои кудри постоянно выбивались из косы и сделать с ними что-то нормальное было нереально. Мама в моменты моего негодования всегда беззаботно смеялась и говорила, что я еще не раз порадуюсь своим вьющимся волосам, потому как в моду вошла химическая завивка. Не припоминаю, чтобы я все же гордилась этим.
А вот достаточно самовлюбленный вид Йоакима меня немного смущал, и я все время поглядывала на него, как бы невзначай, и при этом прислушивалась к их разговору. Парни говорили о музыке. Они все это время говорили только о ней. Даже стало чуточку надоедать. Но потом из хрипловатого динамика старенького Форда полилась приятная мелодия, и я расслабилась…
Тихо потрескивали сухие ветки, брошенные в огонь, а вверх взлетали искры и рассеивались в прохладном сумеречном воздухе. Мы сидели чуть в стороне от костра, всей гурьбой разместившись на покрывале. Но становилось довольно холодно, и я постоянно ежилась, потирая свои плечи, а в какой-то момент, встрепенувшись, я вдруг осознала, что меня явно заждались родители, и они наверняка уже позвонили бабушке Катаржины. От этого мне стало еще хуже, и теперь я даже не пыталась скрыть своей нервозности.
К моему великому счастью, Ян заметил мое состояние, и громко поинтересовался:
— Что такое, Миа? Тебе скучно?
— Э… — запнулась я, оказавшись в центре внимания. — Нет… Нет, все хорошо, только мне пора домой. Уже поздно.
— Ну ты даешь! Ты чего? Еще так мало времени! — загалдели наперебой Левен с Норумом.
Ян Хогланд пожал плечами, отмахиваясь от меня, и снова заговорил с Ларссоном. Но тот уже был навеселе, и потому он обратил, наконец, на меня внимание: повернулся и мило улыбнулся.
— Скоро приедет Мик, по крайней мере он обещал, и мы отвезем тебя обратно. Не волнуйся, ладно?
Видимо, этот парень действительно был застенчивым, иначе я не могла объяснить такого странного поведения. Хотя что в нем странного? Просто юношеский максимализм во всем: либо не в настроении, либо сама доброта.
Тот самый Мик действительно приехал, и да, меня посадили позади него на огромный мотоцикл, на голову надев шлем, а вот за мной устроился Йоаким. Я так покраснела и вспотела от его груди, прижатой к моей спине, что мне стало совсем не по себе.
— Кати, кто тебя отвезет? — заволновалась я, глухо крича, потому как Мик, кстати, довольно симпатичный парень, уже завел двигатель. — Поезжай вначале ты, а за мной потом вернутся!
— Ну ты чего несешь? — возмутился Мик, и тут же вызвал мое негодование, но не дал сказать ни слова, добавив: — Никто за вами туда-обратно кататься не будет. Либо ты, либо она. Решайте!
— Все хорошо, Миа, — вскочила с покрывала подруга и подбежала к нам, в то время, как Мик громко «газовал», и мотоцикл ревел на всю округу. Позади заерзал Ларссон. — Меня утром отвезет Джон. Не беспокойся обо мне, ладно, моя хорошая?
Я выпучила глаза, глядя на подругу более чем выразительно.
— Ты с ума сошла? — прокричала я. Мик раздраженно заглушил мотор. — Катаржина, подумай, что ты делаешь. Они взрослые парни, а ты… тебе всего шестнадцать.
— Дурочка! — захохотала подруга, смутившись, потому что она не любила, когда я называла ее возраст. Это унижало ее. Кати хотела выглядеть старше.
— Да никто ее не тронет, — послышался за моей спиной мягкий насмешливый голос Йоакима. — Мы не идиоты, Миа. Ну если только она сама захочет…
Я как будто нечаянно ткнула парня локтем в живот, и он хмыкнул, дернувшись от меня, но тут же скомандовал:
— Мик, заводи! Они будут прощаться до утра.
Я с такой силой вцепилась в запястье Катаржины, что та вскрикнула, а после снова заливисто рассмеялась, запрокинув голову.
— Кати! Поехали с нами! — отчаянно завопила я, но мою руку перехватили, отцепили от подруги, и мотоцикл рванул с места, а я, по инерции откинувшись назад, едва не столкнула Ларссона.
Он стискивал мою талию, а я мечтала о том, чтобы мы поскорее приехали, потому что мне было дико страшно. Мик несся так, будто собирался размазать нас по деревьям. Несмотря на то, что я была зажата между двумя крепкими парнями, меня все равно сильно трясло. К тому же страх за подругу не давал успокоиться, и я едва не расплакалась. Но мне все же пришлось расслабиться и покрепче обнять Мика.
Я позволила себе прижаться лицом к его спине, повернув голову вправо, и крепко зажмурила глаза, чтобы не так остро ощущать скорость. Периодически распахивая глаза, я видела периферическим зрением силуэт Йоакима, волосы которого развевал ветер. Ларссон, выходит, отдал мне свой шлем, потому что второй был на Мике.
Хм, а они довольно милые, если не считать угрюмого водителя мотоцикла.
Я прикрыла глаза, отдаваясь скорости, и бешеный адреналин понесся по крови, забурлив и ударив в голову вместе с выпитым стаканом пива. Теплая грудь и руки Ларссона так приятно согревали, что мне захотелось спать. В голове по-прежнему вертелась красивая мелодия какой-то неизвестной мне группы, которая звучала из машины, когда мы проводили время на лугу.
Этот вечер и эта ночь стали особенными в моей жизни — волшебными, и я не могла понять почему. То ли это оттого, что я впервые проводила время в компании взрослых ребят и, кажется, даже понравилась им; то ли просто пришло время повзрослеть мне самой. Но так не хотелось терять детскую непосредственность, легкость характера, беззаботность. Однако мое сердце отчаянно заходилось от неизведанных ощущений, от мужского тепла и от подобной близости, что щеки не переставали пылать, а с губ не сходила улыбка.
Каково это — быть поцелованной? Каково это — быть влюбленной? Я никогда не влюблялась. Что это такое? Сожмется ли что-то в груди, почувствую ли я боль от этого? Ох, мама как-то говорила мне, что любовь — это испытания, и через эти испытания должны пройти все девушки. Я тогда возмутилась: почему только девушки? А мама промолчала, но я заметила, какая грусть полыхнула в ее глазах. Она наверняка прошла через это…
Я вздрогнула от внезапного толчка, затем что-то запыхтело, заскрежетало, и мы с оглушающим визгом шин съехали с шоссе. Как это я не закричала, не представляю, хотя очень хотелось вопить от ужаса. Но, к счастью, Мик довольно профессионально управлял мотоциклом, и потому вскоре, сильно навалившись на парня, я поняла, что мы затормозили. Еще раз жалобно звякнув, техника заглохла, и мы на некоторое время замерли в звенящей тишине.
— Что за чертов вечер? — вскрикнул Мик, в сердцах ударив руками по баку, на котором и сидел всю дорогу, и спрыгнул на землю, едва не зацепив меня ногой. — Вставай, красавица, приехали, — добавил он раздраженно и придержал мотоцикл, пока я пыталась выбраться из рук Ларссона. Но тот ловко подхватил меня, больно врезаясь пальцами в ребра, и поставил на землю.
Ноги не слушались, и я едва не упала, но, покачнувшись, все же устояла на месте и стащила с головы шлем.
— Что случилось? — спросила я Ларссона, потому как Мик выглядел очень расстроенным.
— Это происходит с нами постоянно, — совершенно искренне рассмеялся Йоаким, чем еще сильнее разозлил приятеля, потому Мик выдал, размахивая руками:
— Вот и чешите теперь пешком. Неймется вам, таскаетесь по ночам черт знает где.
Йоаким все еще тихо посмеивался, когда стаскивал с себя куртку. Я безумно растерялась и удивилась, когда он подошел ко мне, накинул ее на мои плечи и, приобняв, махнул рукой, проходя мимо друга:
— До встречи, Мик. Приходи завтра на репетицию.
— Да катись ты! Я тут до рассвета буду ковыряться!
Некоторое время мы шли молча, слушая ночные звуки, а после я тихо выдавила, чувствуя себя неловко наедине с парнем, к тому же он все еще обнимал меня:
— Почему ты бросил друга?
Ночь стояла светлая, из-за облаков выглядывал тонкий серп молодой луны, и я увидела, как Ларссон посмотрел на меня немного свысока — я была ему чуть выше подбородка.
— Да никто его не бросал, — ответил он, улыбаясь. — Мик скоро все починит и догонит нас… Или не догонит.
— Почему? Думаешь, мы добежим быстрее его «коня»? — подхватила я беззаботную волну Йоакима.
— Мы недалеко от города, — хохотнул парень.
Я посмотрела вперед и действительно заметила посветлевшее небо, что означало — мы почти пришли. Верно, такое расстояние проехали на мотоцикле, это я просто в облаках летала.
— Ну рассказывай, — вздохнул парень, отпуская меня, — как давно знакома с нашей музыкой?
— Что? Я? Незнакома я с ней. Просто… подруга позвала, вот я и пришла. Не уверена, что это мое.
— А что твое? — заинтересованно посмотрел Ларссон, и я невольно улыбнулась ему в ответ.
— Ну… э… я буду поступать в… Я хочу стать пиар-менеджером, — все же удалось завершить мне.
Йоаким кивнул, мол, понял, но тут же снова спросил:
— А все-таки, что тебе интересно? Учеба это одно, а вот любимое занятие…
— Уверена, что мне это понравится.
— Ага, ясно. Тогда до встречи в рок-тусовке, Миа.
Я рассмеялась такой шутке Ларссона, а он просто улыбнулся, глядя на меня. После перевел взгляд вперед и спросил мой адрес. Я назвала, не смутившись того, что говорю, где живу, по сути первому встречному. Однако Йоаким каким-то образом внушал доверие и оказывал успокаивающее действие. Мне он понравился, но не так чтобы…
Мы остановились у калитки моего дома. Надо отдать должное благородству Ларссона. Он не оставил меня одну, пока я не сказала, что мы пришли. Прежде чем скрыться за поворотом, парень взял меня за руку и, улыбнувшись, сжал мою ладонь. Это было так странно и непривычно. Его глаза искрились весельем, а на губах играла приятная улыбка. И отчего-то именно эти глаза я запомнила на долгие годы, именно вот такой прямой открытый взгляд.
Этот вечер остался в моей памяти, как время перемен, время для чего-то нового.
Тогда я, кажется, и стала взрослее…

Глава 2

More than meets the eye…
Серьёзнее, чем кажется на первый взгляд…
«Europe»
Мне так влетело от родителей, что я всерьез подумала, а не запрут ли они меня дома. Нет, не заперли, но гулять с Катаржиной было запрещено. Меня даже к телевизору не подпускали.
Я начала уставать от бесконечного чтения и прогулок во внутреннем дворе дома. Дулась на маму, но понимала, что я доставила ей массу неприятностей, ведь родителям пришлось в тот вечер позвонить в полицию. Они разыскивали меня с бабушкой Катаржины…
Кстати, мою подругу на следующий же день отправили домой, в Прагу. Я рыдала в трубку телефона, когда мы прощались, а она, торопясь и сбиваясь, рассказывала мне о том, какой потрясающий Джон, как он ей нравится и все такое. Потом Катаржина призналась, что и Йоаким ей тоже пришелся по душе, и когда он вернулся к ним, после того, как проводил меня, сказал, что я довольно милая, но зажатая. Меня смутило это заявление.
Зажатая? А какой я должна быть: распущенной и наглой, как те девицы, что пляшут в видеоклипах, транслируемых по телевидению каждый вечер? Мама танцует под эту музыку, а мне забавно смотреть, как она пытается повторить немного неприличные движения. Но это мой секрет, и мама никогда не узнает, что я наблюдаю за ней.
Я не была такой. Мне нравилось слушать музыку, и некоторые группы вызывали у меня восторг, но сама я ходила только на школьные танцы, где играл ансамбль, созданный старшеклассниками. Это было довольно скучно. За исключением тех двух раз, когда со мной пошла Катаржина. Но этим летом нам не удалось повеселиться из-за непредусмотрительности Кати и моего любопытства.
Однако к середине июля я все же решилась на действия. Мне нужно было вернуть подругу в Стокгольм. Нам даже по телефону не давали нормально поговорить. Я расстраивалась из-за этого и постоянно ссорилась с родителями, потому в один вечер папа, громко хлопнув газетой по кофейному столику, резко встал, отчего я умолкла, глядя на него снизу вверх, и проговорил:
— Хорошо. Если тебе так важна дружба с этой распутной девицей…
— Она не распутная, папа!
— Молчи. Я не договорил, — отрезал отец, и я прикусила язык, надеясь, что папа меня пожалеет. Он всегда меня жалел и понимал. — Каролина, — посмотрел он на маму, которая качала головой, явно догадываясь, что отец сейчас смягчится, — я хочу, чтобы ты поговорила с Элишкой. Она милая женщина. Думаю, Катаржина под ее влиянием исправится. Неплохая ведь девочка, но загубит себя опасными знакомствами.
Меня осенило. Я заерзала в кресле, привлекая к себе внимание, и папа, наконец, замолчал, переведя на меня вопросительный взгляд, как бы спрашивая: «Ну, что на этот раз?». Я сказала:
— Давайте, я просто познакомлю Элишку с тем парнем, из-за которого весь сыр-бор.
— Нет, вы только посмотрите на нее, — возмутилась мама, всплеснув руками. — Она пойдет к тому парню.
Папа молчал, поглядывая на меня так, словно что-то прикидывал, а после проговорил, кивая:
— Пусть познакомит. Если паренек достойный, Элишка смягчится. Но имей в виду, — отец пригрозил мне пальцем, — сбежишь к нему без моего разрешения, я лично посажу тебя под замок до начала учебного года… Нет, — он подумал немного и добавил: — На весь учебный год.
Все было решено. Мне позволили провести операцию по возвращению Кати в Стокгольм. Только вот Элишка, бабуля моей подруги, была женщиной принципиальной, и уже вечером, плетясь к знакомым гаражам, я сомневалась в правильности своего поступка. Однако нужно было действовать, иначе меня замучает совесть, потому что я не смогла прикрыть подругу, не смогла тогда уговорить ее поехать со мной домой. Кажется, ничего плохого не произошло, но я уже не была уверена, что моя Катаржина все еще невинна. Ее голос дрожал, когда она по телефону спрашивала, не виделась ли я с Левеном, и очень расстраивалась, получив мой отрицательный ответ.
И вот я пришла в то место, где все началось. И, о боже, мне серьезно достанется от папы, ведь он запретил уходить без его ведома. А я не утерпела, прошмыгнула мимо кухни, где мама готовила ужин, и покинула дом.
Вообще в пригороде Стокгольма Уппландс Вёсби, где я живу, всегда довольно тихо. Однако порой некоторые слишком энергичные ребята гоняют на мопедах или мотоциклах, и это явно незаконно. Вряд ли у них есть права. А чего только стоил огромный «зверь» Мика. Я тогда жутко перепугалась поломки посреди дороги. Не очень-то приятно оказаться на шоссе, пролегающем сквозь густой лес, да к тому же наедине с двумя парнями. Хотя мысли о Йоакиме все равно вызывали невольную улыбку. Просто он был действительно приятным парнем, пусть и отозвался обо мне не совсем понятно.
Когда я приблизилась к двери гаража, то сразу же услышала мужские голоса и звонкий женский смех. Словно дежавю, словно там моя дорогая Катаржина. Но, распахнув тяжелую дверь, которая громко проскрипела ржавыми петлями, я увидела, конечно, не свою подругу. Это была красивая девушка со светлыми волосами, вздернутым носиком и ясными голубыми глазами. Он уставилась на меня, как и остальные. Все, кто присутствовал, смотрели на меня так, будто я прилетела с другой планеты. Мне стало настолько неловко, что щеки невольно залил румянец, а голос дрогнул, когда я проговорила:
— Привет, ребята. Я тут пришла поговорить с Джоном… — кашлянула, отведя глаза от лица Ларссона, на коленях которого и восседала девушка, и добавила, — с Джоном Левеном, — отыскала басиста взглядом и кивнула ему, нерешительно улыбнувшись. — Мы можем выйти?
Все сразу принялись фыркать, посмеиваться, толкая парня в спину, а тот, смущенный всеобщим вниманием не меньше моего, поднялся и ответил низким голосом:
— Ну пойдем.
Оказавшись на улице мне стало немного легче, и я умудрилась даже задать Джону пару вопросов о делах группы. Он сказал, что все хорошо, что конкурс приближается, и они все крайне благодарны Аните — ею оказалась та девица, подружка Ларссона — за то, что она втихую от них отправила кассету с записями «Force» организаторам того самого музыкального состязания.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.