Библиотека java книг - на главную
Авторов: 50415
Книг: 124925
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Лицо у реки»

    
размер шрифта:AAA

Кларк Эштон Смит
«Лицо у реки»
Clark Ashton Smith
«The Face by the River»
(Написано — 1930)
(Издано — 2005)

Во время своего бегства через всю страну, страшась правовых последствий совершённого им деяния, Эдгар Силен начал испытывать отвращение к рекам и бояться женских лиц. Раньше ему никогда не приходило в голову, что в мире существует столь много рек, которые практически во всём похожи на Сакраменто. Он не смел и подумать, что нечто зловещее может таиться в ивовых и ольховых зарослях вдоль их берегов. Ныне, куда бы он ни шёл, волею какого-то злого случая Эдгар всякий раз оказывался в угасающем свете угрюмого заката у кромки обрамлённых деревьями быстротекущих вод, от которых тут же отшатывался со смесью вины, ужаса и отвращения. Кроме того, в лицах всех девушек, которых он встречал, проходя по улицам незнакомых городов и посёлков, ему виделось сходство с лицом мёртвой женщины. Покуда его взор был укрыт сладкой пеленою влюблённости, он не замечал, что внешность Элизы принадлежит к самому частому из встречающихся женских типов. Но теперь, когда его зрение в данном отношении обрело особенно болезненную остроту, Эдгар обнаружил, что аккуратный овал её лица с нетронутой румянцем бледностью, высокие, тонко очерченные брови над бездонными лилово-серыми глазами, полные капризные губки и стройная, точёная фигура, казалось, встречались ему буквально на каждом шагу, в каждом поезде, в каждой проезжающей по улице машине, в магазине, в ресторане и гостинице.
Силен не испытывал ни малейших угрызений совести относительно своего поступка, по крайней мере, в обычном понимании этого слова. Единственное, о чём он действительно сожалел, так это о том потрясающем и непоправимом моменте безрассудства, в которое с какой-то дьявольской неизбежностью позволил себе впасть.
Элиза была его стенографисткой; их близкие деловые отношения вскоре стали ещё более близкими и личными. Он даже какое-то время любил её, до тех пор, пока она не стала слишком требовательной, слишком необузданной в своих капризах.
Силен не был жестоким или хладнокровным, он никогда не помышлял о том, чтобы убить её. Даже когда он окончательно устал от неё, даже в ту последнюю прогулку в сумерках у реки, когда она с горькими, истерическими упрёками угрожала рассказать его жене об их романе, он не хотел причинять ей какой-либо вред. То, что он ощущал, было повергающей в смятение смесью осознания угрозы своему семейному благополучию и внезапного безумного желания заткнуть ей рот, чтобы только не слышать эти невыносимо выматывающие звуки её сварливого голоса.
Он почти не осознавал, как схватил её за горло, как душил её беспощадными пальцами. Всё это было совершенно чуждо его природе; и потому, когда Эдгар, наконец, понял, что делает, он отпустил горло девушки и оттолкнул её от себя. Всё, что он видел в тот момент — это её испуганное лицо, её шея с отчётливо различимыми следами его пальцев. Лицо было белым, словно привидение в сумерках и ужасающе отчётливым во всех мельчайших подробностях. Он забыл, что они стояли на самом краю крутого берега, что именно в этом месте река очень глубока. Всё это он вспомнил, лишь когда до его слуха донёсся всплеск, сопровождавший её падение. И тут он с неистовым чувством ужаса вспомнил, что ни он, ни Элиза не умеют плавать. Видимо, она потеряла сознание, ударившись о воду, поскольку сразу же скрылась в глубине и больше не появлялась на поверхности.
Вся эта картина осталась в памяти Силена совершенно туманной и сумбурной, исключая тот последний взгляд в её лицо на берегу. Он практически не помнил своего бегства из Калифорнии. Память вернулась к нему лишь тогда, когда на следующее утро, уже в соседнем штате, в его руки попала газета, в которой, под фотографиями Элизы и его самого, красовалась сенсационная статья с предполагаемыми обстоятельствами жуткого преступления. Страх, порождённый в нём текстом этой статьи, между строк которой, казалось, на него смотрели обвиняющие глаза огромного множества людей, навеки заклеймил его разум. С тех пор он всякий раз каким-то чудом избегал ареста. Как и большинству преступников, ему казалось, что весь мир занят только им одним и его преступлением. Он даже не представлял, что мир, поглощённый множеством других проблем и интересов, уже давно забыл о его существовании.
Эдгар был ошеломлён тем, какие последствия повлекло за собой произошедшее, тем разрывом, безвозвратно отделившим от него всю его прошлую жизнь со всеми, кого он знал ранее. Его процветающий бизнес, респектабельность, которой он добился в обществе, жена и двое детей — всё это было утеряно в ходе бегства от последствий того, что, как он вскоре убедил себя, было лишь несчастным случаем со смертельным исходом. Мысль о себе, как о беглеце от правосудия, грубом убийце в глазах всего мира, была чудно́й и совершенно помрачающей рассудок. Тем не менее, у него хватило ума, чтобы как следует замаскироваться и запутать следы, по которым, несомненно, уже шла полиция. Он купил с рук поношенную одежду, какую обычно носят простые работяги, а от своего опрятного, сшитого на заказ костюма избавился, оставив его ночью под грудой старых досок и опилок. Он отпустил бороду и купил себе очки в массивной роговой оправе. Эти простые меры преобразили его из зажиточного риэлтора в ничем не примечательного безработного плотника. Стараясь не выставлять напоказ свою скрытность, свой страх быть обнаруженным и пойманным, он напустил на себя суровый и грубый вид, замечательно подходивший к роли рабочего, раздражённого безработицей.
Недостатка в деньгах Силен не испытывал. Даже после довольно продолжительного периода относительной безопасности, ослабившей его страх быть задержанным, он не осмеливался подолгу задерживаться на одном месте. Странное болезненное беспокойство вынуждало его продолжать своё бегство. И на каждом новом месте, как ему казалось, всякий раз оказывалась река, чьи берега были заключены в объятья ив, которые напоминали о его поступке; и всегда появлялись женщины, напоминавшие ему Элизу. Один лишь взгляд на бегущий поток или на девушку, поразительно похожую хотя бы малой чертой лица или деталью одежды на Элизу — и он уже спешил к ближайшей железнодорожной станции. Он старался не думать об Элизе, иногда это даже удавалось; но любое случайное сходство неизменно оказывалось чрезмерным для его нервов. Окаянная частота, с которой ему встречались подобные сходства, сделалась одной из главных его забот. Он не мог расценивать её как часть естественного порядка вещей.
Часто, с призрачной внезапностью и неуместностью, перед его взором представала Элиза — такой, какой она запомнилась ему в тот последний миг, когда её лицо мелькнуло в сумерках со всей противоестественной бледностью и отчётливостью. И даже когда ему казалось, что он, наконец, позабыл её, на задворках сознания всё ещё присутствовало какое-то навязчивое беспокойство. Вместе с тем он почти физически ощущал, что не одинок, что нечто незримое сопровождает его всюду, куда бы он ни пошёл. Но поначалу он не связывал эти ощущения с Элизой, как не связывал с ней и самые первые свои зрительные галлюцинации, от которых в конечном итоге и пострадал.
Силен прекрасно осознавал свою возрастающую нервозность, и предпринимал отчаянные попытки совладать с ней. Вернее сказать, он понимал, что рано или поздно, это состояние приведёт его к безумию. Он пытался с помощью самовнушения прогнать иррациональные страхи и ощущения, преследовавшие его в скитаниях. Ему даже казалось, что он преуспевает в этом, что его одержимость навязчивыми идеями становится всё слабее.
Затем, одновременно с этим, он начал замечать, что с его глазами начало происходить что-то странное. Его беспокоил небольшой расплывчатый образ на самом краю поля зрения — образ, который он не мог ни уловить, ни определить, и который следовал за ним повсюду, оставаясь всё время в одном и том же положении. И даже когда он лежал в темноте без сна с открытыми глазами, образ этот продолжал оставаться видимым, как если бы он обладал собственным бледным свечением. Силену пришло в голову, что очки, которые он носил, вредят его глазам, и немедленно отказался от них; однако необъяснимый размытый образ никуда не исчез. По какой-то причине, помимо естественного страха перед заболеванием глаз, это жутко тревожило. Но сейчас он уже не столь часто вспоминал об Элизе, да и страх перед реками и женщинами теперь был не столь выраженным.
В один из вечеров, в незнакомом городе, далеко от покинутого им штата, Силен вполне сознательно отправился на прогулку вдоль берега обрамлённой деревьями реки. Он хотел обрести внутренний покой, хотел ощутить в себе власть над терзавшими его ужасами прошлого.
Когда он приблизился к воде, вокруг ещё стояли сумерки, чей обманчивый полусвет столь иллюзорно изменяет очертания и пропорции вещей. Внезапно Силен осознал, что странное пятно переместилось с периферии его поля зрения и теперь находится прямо перед ним. Пятно больше не было размытым — теперь оно обрело очертания человеческого лица в уменьшенной перспективе, как если бы находилось на каком-то неопределённом расстоянии от него. Однако каждая деталь этого лица была видна с противоестественной ясностью, и само оно было очерчено бледным мерцанием, резко контрастировавшим с тёмными водами реки. Это было лицо Элизы, в точности такое, каким Эдгар Силен видел его в последний раз…
Впоследствии Силен не мог вспомнить подробности своего бегства от призрака. Всяческое адекватное восприятие своих действий на какое-то время было погребено под первобытным потоком разрушающего рассудок ужаса. Когда он пришёл в себя, дрожащий, словно в приступе лихорадки, то обнаружил себя в тускло освещённом вагоне для курящих в движущемся поезде. Он даже не мог вспомнить, куда следует поезд, пока не посмотрел на зажатый в руке билет. Он больше не видел лица Элизы; но размытое пятно так же, как и прежде, продолжало оставаться в поле его зрения, отступив с периферии.
В течение нескольких последующих дней этот образ становился более отчётливым лишь в недолгие часы сумерек. И всё это время он приближался от периферии поля зрения к его центру. Затем Силен стал видеть лицо в разные часы дня и даже ночью. Оно всегда было бледным и тускло светящимся, обособленным и бестелесным, как изображение, проявляющееся на фотографической пластине. Но отчётливость его черт поражала своей ненормальностью — даже в отдалённой перспективе, в которой образ пребывал на протяжении многих дней, он мог явственно видеть широко раскрытые, полные ужаса глаза, разомкнутые губы и отчётливые следы пальцев на белой шее. Лицо являлось ему на улицах, в поездах, в ресторанах и вестибюлях гостиниц; оно возникало между ним и ликами людей, мимо которых он проходил; в листьях деревьев, среди лиц актёров пьес и фильмов, на которые он ходил в надежде хоть ненадолго забыться и отвлечься. Но поначалу преследование не было постоянным; лицо появлялось и исчезало с непредсказуемой периодичностью, всякий раз оставляя Силена во власти парализующего ужаса, который, однако, успевал немного развеяться до следующего появления призрака.
Силен никогда не верил в сверхъестественное. Но ему не так уж много было известно о болезнях разума и присущих им галлюцинациям. Его страх перед мёртвой женщиной возрос вдвойне из-за страха перед безумием. Эдгар ощущал, что вне всяких сомнений он уже вступил на тропу, ведущую к одному из видов безумия. Поначалу, в промежутках между паническими атаками он пытался совладать с собой. Он даже отправился в публичную библиотеку с мыслью проштудировать несколько медицинских книг, посвященных различным патологиям сознания. Однако это был первый и последний его визит в библиотеку — ибо в то время, пока он скользил взглядом по странице одной из книг, буквы начали внезапно расплываться и исчезать, и ему почудилось, что взгляд его, проникая сквозь них, устремляется в наполненную тенями бездну, в которой плавало лицо Элизы.
С тех пор явления лица стали всё более частыми, с каждым днём, пока не настал тот час, когда он стал видеть его постоянно. Некоторое время он пробовал напиваться; употреблял наркотики и транквилизаторы — но призрак не оставлял его даже в самом глубоком бреду опьянения. Тогда его разум подчинился страху, который был выше его разумения; и отныне его постоянными спутниками стали дьявольские фантазмы и суеверные ужасы. Видение больше не было обычной галлюцинацией, оно вернулось из потаённых царств мёртвых, из бездны за пределами смертного восприятия, чтобы сковать его кровь и разум ледяными оковами кошмарных намёков на то, что сокрыто в глубинах смерти. Похоже, что его разум уже окончательно сдался, ибо вскоре Силен потерял свой страх перед безумием, растворившийся во всеобъемлющем и намного более ужасном страхе перед мёртвой женщиной и неведомым миром, в который он низверг её своими преступными руками. Он потерял голову, всецело поглощённый своими видениями; он сталкивался с людьми на улице и часто выскакивал под колёса проезжающих машин. Но каким-то чудесным образом, подобно сомнамбуле, он всякий раз избегал горькой участи, не подозревая ни об опасностях, которым подвергался, ни о спасении от них.
Теперь лицо было совсем рядом. Элиза сидела напротив него за каждым столиком, двигалась перед ним по тротуарам, каждую ночь стояла в изножье его кровати. Лик её всегда был неизменным, с широко раскрытыми глазами и губами, застывшими в попытке наполнить грудь воздухом. Силен больше не осознавал, что он делает и куда идёт. Какая-то автоматически функционирующая часть его мозга взяла на себя управление каждодневными движениями и действиями его жизни. Сам же он был всецело одержим образом Элизы, пребывая в своеобразной ментальной каталепсии. Словно во власти какого-то жуткого гипноза, целыми днями под ясным солнцем, под дождливым небом или в тёмных комнатах он наблюдал за картинами своих видений — даже ночью, при свете лампы или в полной темноте. Он почти не спал, и в недолгие моменты забвения Элиза парила над ним, в видениях его грёз. В основном это происходило ночью, во время ложных пробуждений, когда ему удавалось постичь бездну, которая лежала позади неё и под её лицом — бездну, в которую, медленно погружались провожаемые его взором блёклые, ужасающие формы, подобные трупам и скелетам, которые бесконечно падали и расточались в непостижимом мраке. Но само лицо никогда не погружалось в бездну.
Он потерял всякое представление о времени. Силен вновь и вновь переживал то мгновение, когда он в последний раз видел Элизу, зрительный образ которой оказался увековечен в несуществующей вечности. Он ничего не знал ни о городах, через которые шёл, ни о своём маршруте, который в один из вечеров привёл его обратно в тот город и к той реке, где всё произошло. Он знал лишь, что лицо ведёт его куда-то к финалу, который его парализованный разум не мог даже вообразить.
Невидящим взором он смотрел на лицо. Здесь, в сумерках, под безучастными ивами, рядом с неузнанными им водами Сакраменто, оно было ещё ближе к нему, чем раньше. До призрачной шеи можно было дотянуться рукой — как и в тот раз, когда он разомкнул свои сжатые на живой шее Элизы пальцы и низверг её в сокрытые угрюмыми сумерками воды много месяцев назад.
Силен не замечал, что стоит на самом краю берегового обрыва. Он видел лишь черты Элизы, знал, что её горло вновь находилось в пределах досягаемости его пальцев. Это был безумный импульс неистового ужаса, абсолютного отчаяния, заставившего его вцепиться в белый призрак, с его неизменными глазами и ртом, и мертвенно-синюшными, неизменными отметинами ниже подбородка…
Он всё ещё видел лицо, когда погружался в глубины вод. Казалось, он скользил по неизмеримой бездне, в которой человеческие костяки и трупы медленно погружались во тьму, похожую на расплывающийся в вечности мир со всеми своими прошедшими годами и эпохами. Лицо было совсем рядом с ним, пока он погружался в пучину… затем оно начало удаляться и уменьшаться… а потом, внезапно, он навсегда перестал что-либо видеть.

Перевод — Андрей Бородин
Страницы:

1





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Rose-Maria о книге: Алисия Эванс - Мать наследницы
    Вторая книга гораздо лучше первой. Очень интересно все завершилось!

  • Rose-Maria о книге: Алисия Эванс - Дочь моего врага
    Очень слпбое прорзведение. Проду читать не буду

  • bezbabnaya о книге: Мария Зайцева - Охота на разведенку
    Мне понравилось, интересная история,читается на одном дыхании

  • Zagi о книге: Карина Рейн - Игрушка для мажора
    Ооооочень наивно. Не могу сказать это плохо или хорошо, каждый решит для себя сам. Герои эмоционально юны и незрелы, будто про подростков читаешь. Действие происходит в какой - то альтернативной России, где юношей и девушек ставят в пары на 5 лет. Для того, что бы окончили университет. Эм? Типо по одиночке не справятся?! Ну короче этот соц эксперимент мне в книге был не ясен, но это решение автора, он(а) так видит...
    Книга так себе, автору есть к чему стремиться.

  • Toblerone о книге: Адалин Черно - Жена лучшего друга
    Вот "мысленно подумала" и решила, что видала и хуже, но и это не фонтан.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.