Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52166
Книг: 127838
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Дед Фишка»

    
размер шрифта:AAA

Георгий Мокеевич Марков
Дед Фишка

1

Страшное зрелище представляли собой в эти дни живописные Волчьи Норы. С пепелищ спалённых домов струился бледно-сероватый, неживой дымок. Сохранившиеся кое-где в палисадниках завядшие от пожара кусты черемухи стояли теперь на пустырях сирые и унылые.
Небо над Волчьими Норами было тяжёлое и неподвижное, а серые лохмотья туч свисали низко, почти касаясь макушек высоких лиственниц.
Притихшие, обезлюдевшие улицы были пусты и тоскливы. Не было видно ни снующих из двора во двор баб, ни ребятишек, собиравшихся обычно на лужайках играть в лапту, ни стариков, степенно беседующих о мирских делах на завалинках своих изб. Исчезли даже собаки, брехавшие прежде на свою тень.
Казалось, что село вымерло или покинуто людьми. На самом деле никогда ещё за всю свою долголетнюю историю Волчьи Норы не жили так кипуче и бурно.
Прокрадываясь дворами и огородами, люди собирались в овинах, в банях. Собирались все, без различия возраста и пола, целыми семьями. Встревожено озираясь по сторонам, они вполголоса вели бесконечные разговоры обо всём происходящем в Волчьих Норах.
Четвёртый день в селе свирепствовал отряд белых. За эти дни совершилось много таких дел, которые подняли всех от мала до велика.
В первый же день белые, по подсказке Евдокима Юткина и Демьяна Штычкова, начали обирать мужиков. Белой армии и интервентам нужны были солдаты, лошади, хлеб.
На второй день запылали избы уклонившихся от мобилизации. На третий день белые собрали всё село на площадь и выпороли семерых мужиков, рискнувших угнать своих лошадей в кедровник.
Но и это не сломило сопротивления волченорцев. Вечером в этот день дед Фишка известными ему одному тропами направил тринадцать молодых мужиков и парней в буераки за кедровник, где скрывался Матвей Строгов.
На четвёртый день отряд белых выехал на поля разыскивать запрятанный там хлеб и скот. На передней подводе рядом с начальником отряда штабс-капитаном Ерундой сидел указчик Демьян Штычков. Он знал достатки волченорских мужиков не хуже своих собственных.
Село притихло, затаилось, но оно неусыпно днём и ночью слушало и смотрело сотнями ушей и глаз.
Дед Фишка, перемахивая через заборы и изгороди, бегал из двора во двор. Матвей наказал старику прислушиваться ко всем разговорам на селе и как можно чаще обо всём сообщать ему.
Когда дед Фишка узнал, что отряд почти в полном составе выехал на поля, он хлопнул себя ладонью по лбу и выругался:
- Просмотрел, старый дурак!
Он настолько был взволнован этим, что, оставив все предосторожности, направился домой не огородами, а проулком. Поднявшись возле кладбища на горку, он увидел двух мальчишек: Агапку, сына Калистрата Зотова, и Никиту Бодонкова.
Запрятавшись в яму, из которой волченорцы брали глину для всяких строительных нужд, ребятишки зорко посматривали по сторонам. Ясноглазые, серьёзные, в собачьих шапках и вывернутых вверх шерстью шубах, они походили на молодых волчат, выглядывающих из своей норы.
Дед Фишка улыбнулся: от таких глаз ничего не скроешь. Ребятишки, смущённые тем, что старик их заметил, нырнули в глубину ямы.
Дед Фишка хотел пройти мимо, но вдруг скорыми шагами, вприпрыжку направился на косогор и, остановившись на краю ямы, ласково проговорил:
- Ишь какие смышленыши! Местечко хорошее выбрали. А только, сынки, рано вы тут объявились. С полей вернутся эти варнаки не раньше как вечером.
Ребятишки насупились, молчали.
- Сейчас бы, ребятушки, не за мостом догляд вести, а на поля бы стрекануть да там за ними досмотр учинить… Эхма!..- приподнято проговорил дед Фишка и, помолчав, продолжал вполголоса:-Корзинки взять с собой можно. Где, нычить, гриб, какой попадёт-давай его сюда. А самим и высмотреть всё. Уж за это весь народ спасибушко сказал бы. Пойдёмте?
Агапка с Никиткой переглянулись, и ясные глаза их заискрились. Дело, которое предлагал старик, хотя и было небезопасным, зато нужным всему селу, и сулило интересные приключения.
…Через полчаса встретились за мостом, в кустарнике. В руках были корзинки, а в корзинках-по большому, куску хлеба про запас. Пошли.
Стояла осень. Понемногу осыпался лист с деревьев. Трава пожелтела, зачахла и попахивала гнильцой. Всё вокруг становилось блёклым, унылым, и глаза деда Фишки тосковали по яркому многоцветью лета. Правда, по склонам холмов и долинам совсем по-весеннему зеленели дружные всходы озимых, но среди необозримых просторов полей, посеревших от осенних дождей и холодов, эти по-весеннему яркие клочки казались одинокими и ненастоящими.
Дед Фишка молчал, зато ребятишки болтали без умолку. Они громко разговаривали, хохотали, со свистом бросали комья земли в галок и ворон.
Старик вначале снисходительно улыбался веселью ребятишек, но когда кончились церковные земли и начались поля мужиков с узкими полосками распаханной земли и соломенными балаганами для ночёвок, дед Фишка внушительно сказал ребятишкам:
- Теперь молчок, сынки. Вовсю надо глядеть. Может, они, сукины дети, тут где-нибудь рыскают.
Агапка и Никитка зашагали, молча, внимательно осматривая широкие поля.
Вскоре Агапка вскрикнул:
- Верховые!
Дед Фишка увидел их не сразу и с завистью подумал:
«Ах, пострелёнок, вперёд меня узрел!»
Верховых было трое. Они поднялись из-за холмика и на самом гребне его остановились.
До них было не меньше версты, но по очертаниям фигур дед Фишка определил, что это были солдаты. Боясь, чтоб солдаты не заметили их, дед Фишка поспешно свернул с дороги в мелкий березняк. Пригибаясь, ребятишки ринулись за ним.
В лесу остановились.
- Ну, сынки…- начал дед Фишка. Но Агапка опередил его.
- Ты, дедушка, здесь оставайся, а мы с Никиткой вон туда, будто по грибы пойдём,-захлебываясь от волнения, скороговоркой проговорил он.
Дед Фишка потрепал мальчугана рукой по плечу.
- Хорошо, сынок, хорошо. От земли ты не велик, а думаешь мудрей большого! - с восхищением проговорил старик и, наскоро курнув трубку, продолжал:- А наткнётесь на солдат, сынки,- не робейте. У вас с ними разговор короткий: грибы, мол, собираем-и только. Про меня, конечно, ни слова. Найдут меня здесь-не уйти мне отсюда живым.
Тут же, в березнике, дед Фишка помог ребятишкам отыскать по десятку уже застарелых груздей и, повторив ещё раз свои наказы, проводил их до опушки леса.
Глядя ребятишкам вслед, дед Фишка думал:
«Пошли вам бог удачи, сынки! Эко какая жизнь наступила: с малых лет- и в полымя!»
Потянулись минуты ожидания. Коротая их, старик сидел, ходил, курил, несколько раз принимался собирать в свою корзину грибы, но время текло мучительно медленно. Наконец на гребне того холмика, где стояли солдаты, дед Фишка увидел Агапку и Никитку. Вскочив на старый берёзовый пень, он замер от любопытства.
Спешившись, один из солдат стоял рядом с Агапкой и Никиткой и о чём-то спокойно разговаривал.
Ребятишки руками указывали ему на что-то в противоположном от деда Фишки направлении. Потом солдат вскочил в седло и поскакал, нырнув за холмик.
Оглядываясь, Агапка с Никиткой пустились рысью обратно. Дед Фишка подумал с тревогой:
«Ах, глупышки, бегут-то как! Ну-ка солдаты догадаются да вернут?»
Когда ребятишки подбежали к деду Фишке, они с минуту не могли вымолвить ни слова. Груди их высоко вздымались, а на раскрасневшихся лицах выступил пот.
- Всё, дедушка, до капельки знаем! - пересиливая одышку, проговорил, наконец, Агапка.
Наперебой ребятишки стали рассказывать всё, что увидели и узнали. Дед Фишка слушал их, стиснув в зубах трубку.
Ничего не скажешь, действовали белые решительно. Запрятанный волченорцами на полях скот они с помощью Демьяна Штычкова отыскали без особых усилий. Теперь скот этот с разных концов полей сгонялся в одно стадо, за холмик, под надзор четырёх верховых.
Дед Фишка сердито сплюнул. Так вот зачем тут верховые!
Понегодовав про себя, старик, сердито косясь в сторону холмика, спросил:
- Много они там сынки, нахапали-то?
- Да есть, дедушка. Коров одних, кажись, штук двадцать, да семь коней, привязанных к берёзкам, стоят,-проговорил Агапка.
- И Каурка наш там же стоит. Увидел меня-заржал, будто заплакал,- чуть не плача, сказал Никитка.
- А как же, сынок! Он, Каурка-то, хоть и животина, а чует, нычить, что к плохим людям попал,-вставил дед Фишка, закладывая в трубку щепотку табаку.-Ну, а солдаты-то не допытывали вас, зачем вы тут ходите?-спросил он.
- Один всё выспрашивал, далеко ли отсюда прямиком до городского тракта…
Дед Фишка вскочил с пенька, на котором сидел.
- Так, говоришь, сынок, про тракт спрашивал?
- Допытывал, как да что. А потом говорит: «Ну, теперь проваливайте»,- закончил Агапка и рассмеялся звонким, довольным смешком.
Но деду Фишке было не до смеха. Расспросы солдат о прямой дороге на городской тракт раскрывали кое-какие планы штабс-капитана Ерунды. По-видимому, опасаясь народного гнева, он решил перегнать скот полями, минуя село.
Попыхивая трубкой, дед Фишка на несколько шагов отделился от ребятишек и, закинув руки за спину, остановился в раздумье.
- Пожалуй, к дому надо поворачивать,- проговорил он после минутного молчания.-А то, как бы дождик нас не прихватил.
Ребятишки не стали перечить. Им тоже хотелось попасть скорее в село и похвастаться перед товарищами. Но вместе они не прошли и одной версты.
В лиственничном логу дед Фишка сказал:- Ну, теперь, сынки, сами дорогу найдёте. А я заверну тут недалеко за берёстой, на одёжки к туескам ещё летом надрал.- И он скрылся в лесу.

2

Обогнув кедровник, которым опять владели Юткины и Штычков, дед Фишка вошёл в буераки.
Место это было лесистое, изрезанное глубокими песчаными рвами. Но и тут дед Фишка знал всё, как у себя на дворе.
Взойдя на один пригорок, он остановился, прислушался и защёлкал по-дроздиному. В ту же минуту из-под корней большого кедра показалась голова Матвея. Дед Фишка улыбнулся племяннику, сказал:
- С вестями, Матюша!
Матвей выбрался наверх, и они уселись под развесистыми сучьями кедра.
Из глубоких ям и крутых обрывов к ним на пригорок поползли мужики.
Это были погорельцы, «крестники штабс-капитана Ерунды», как в шутку назвал их Матвей.
Мужики окружили деда Фишку, слушали его с нахмуренными, злыми лицами.
Ещё утром они мало верили Матвею, когда он говорил, что жизнь всё равно заставит их взяться за ружья. К его предложению начать налёты на белых мужики отнеслись сдержанно и, если не удавалось отмолчаться, твердили: «Погоди, Захарыч, может, Ерунда сам отсюда уберётся».
Теперь, выслушав деда Фишку, один из мужиков сказал:
- Ну, Захарыч, принимай над нами команду. Видно, от того, чему быть, не уйдёшь.-И, выражая своё почтение Матвею, он снял шапку.
На другой день мужики настигли на тракте стадо. Перебив охрану, они угнали скот далеко в лес и, сберегая его там, постепенно возвратили хозяевам.
Так возник партизанский отряд волченорцев, в тяжких и трудных делах которого дед Фишка стал стойким и незаменимым бойцом.

3

На действия партизанского отряда, отбившего скот, штабс-капитан Ерунда ответил новыми репрессиями. Началось с Калистрата Зотова. В полдень к нему явились семь солдат и высокий, с испитым лицом и злым огоньком в глазах, офицер. Калистрата дома не оказалось. Офицер приказал поджигать.
Старый и ветхий домишко Зотовых вспыхнул, как порох.
В этот день в Волчьих Норах спалили ещё семь домов.
Обезумевшая Зотиха переселилась с ребятишками в баню, а Калистрата с десятком других мужиков дед Фишка увёл ночью в буераки к партизанам.
На другой день штабс-капитан Ерунда решил собрать всё население на сход.
Два казака, чубатые, скуластые, бросились сгонять народ, но к назначенному часу у церкви на площади было десятка три баб, кучка ребятишек и несколько стариков.
Строго помня наказ Матвея - ничего не пропускать мимо своих ушей и глаз, дед Фишка тоже пришёл.
Штабс-капитан Ерунда въехал на площадь верхом на белой лошади с десятком конников. Увидав его, дед Фишка толкнул локтем в бок своего сверстника Лычка и тихо проговорил:
- Гляди-ка, Григорий! Царь! Только, нычить, подданных маловато.
Пряча хитрую улыбку, старики опустили голову.
- Шапки долой!- заревел старший урядник, выскакивая впереди штабс-капитана.
Дед Фишка, Лычок и полуслепой старик Петрунёк сняли шапки. Бабы затревожились, переглядываясь и не зная, надо ли им снимать платки.
Штабс-капитан Ерунда остановился, окинул взглядом небольшую кучку людей и, щуря свои белёсые, как у; пегой лошади, глаза, спросил Евдокима Юткина:
- Староста, все тут?
- Какое там все! Скрываются, ваше благородие. Штабс-капитан приподнялся на стременах и, взмахнув плёткой, крикнул:
- Р-р-ра-зогнать эту рвань!

4

Дед Фишка из буераков возвращался в потёмках. Шёл он, не спеша, то дорогой, то обочиной леса. Часто останавливался, прислушивался. Ходить без опаски стало рискованно. По ночам, побаиваясь, видимо, налёта партизан, штабс-капитан Ерунда высылал конные дозоры.
Когда дед Фишка вошёл по узкому пустынному проулку в село, было уже совсем темно.
Возле избы Филиппа Горшкова он остановился и, осмотревшись, постучал в окошко. Окна в избе были дыроватые, залатанные тряпками и куделью. В одну из дыр высунулась чья-то голова.
- А кум Андрей дома?-спросил дед Фишка.
- На сходку ещё в потёмках увели,-ответил женский голос.
- Ну-ка, выйди, кума,-сказал дед Фишка.
Голова мгновенно скрылась в темноте. Через минуту дед Фишка стоял уже во дворе Горшковых и вполголоса говорил
- От мужиков, кума, иду. Филипп наказал к вам зайти. Под клетью амбара спрятан у него дробовик. Велел он добыть его оттуда и тайком перенести на зады, положить под черёмуховый куст. Завтра ночью он его заберёт. Домой-то заходить не будет. Сама знаешь: бережёного бог бережёт…
Ну, прощевай-ка. Да не забудь насчёт дробовика-то.
- Ладно, кум, старик придёт - скажу,- проговорила старуха, поднимаясь на крылечко.
Дед Фишка вышел со двора Горшковых и, не доходя до мостика, пересекавшего мутный, грязный ручей, повернул к большому недостроенному дому Тимофея Залётного. Тут старика словно поджидали. Едва он прикоснулся к окну, как оно раскрылось и старик увидел жену Тимофея.
- Феклуша, мужичок твой жив-здоров. Наказывал весь свинец, какой он из городу привёз, в баню под шюши положить. Завтра ночью он за ним наведается. Домой-то не обещал. Если, нычить, желаешь повидаться- подожди у бани. Это я уж от себя тебе говорю. Знаю, что тоскуешь, не чужой… Ну, будь здорова. Да о деле не забудь.
- Что ты, дед Фишка! С утра всё соберу,-сказала Фёкла, довольная тем, что старик принёс ей весточку от мужа.
Выполнив все поручения партизан, дед Фишка направился к своему дому. Вдруг неподалёку послышались голоса.
«Не патруль ли? «- пронеслось в уме старика. Встречаться с солдатами у него не было никакого желания.
«Надо утекать»,-подумал он и, перескочив через забор, притаился.
Мимо прошли двое. Дед Фишка узнал гундосый голос Демьяна Штычкова.
- Мы их выкурим из буераков, выкурим!-говорил Демьян громко.
Дед Фишка понял, что речь идёт о партизанах, и подумал:
«Выкурим, выкурим»! Руки у тебя, гундосый, коротки!»
Голоса затихли вдали. Дед Фишка выбрался на дорогу и торопливо зашагал к дому. Но не прошёл и десяти шагов, как перед ним возникла тень человека. Дед Фишка хотел было скрыться, но было уже поздно.
- Кто это?-послышался встревоженный голос.
- А, кум Андрей… Это я!-сразу повеселев, сказал дед Фишка.
- Данилыч?.. А я со сходки иду.
- Ну-ну, расскажи, кум. Об чём там, кум, судили-рядили?-с живостью спросил дед Фишка.
- Эх, кум, совсем мужику край пришёл!-с сердцем сказал Андрей Горшков.- В солдаты вот на старости лет угадал.
- Что ты говоришь, кум? Как так?-изумился дед Фишка.
- Да так. Всех мужиков под ружьё берут. Сам этот Ерунда, ни дна ему, ни покрышки, по бумаге приказ вычитывал.
Они ещё поговорили несколько минут о сходе и наказах Филиппа, сына Андрея, скрывшегося от мобилизации в партизанский отряд Матвея Строгова, и разошлись.
Утром деду Фишке надо было отправляться в лес готовить дрова.
Выйдя за село, он увидал мужиков, выстроенных на широкой поляне. Солдаты суетились возле них, кричали и ругались, обучая ружейным приёмам.
Бабы и ребятишки сгрудились в одну кучу и глядели на всё происходящее, печальные и молчаливые.
Дед Фишка подошёл к толпе, посмотрел на мучения, с какими мужики осваивали солдатские мудрости, и повернул обратно.
Всё, что происходило в селе за последние сутки, очень озадачивало его. В самом деле, зачем понадобилось штабс-капитану Ерунде учить стариков военному делу? Ясно было, что белый атаман что-то замышлял. Но что же? Обеспокоенный этим, дед Фишка тихонько брёл огородами и пустырями, не зная, на что решиться: бежать ли к Матвею или сначала попытаться всё доподлинно разузнать? В одном из огородов, возле невзрачной, закопчённой бани, толпились бабы. Они стояли плотной кучкой и тревожно о чём-то разговаривали.
«Знать, слушок какой-нибудь появился. Зря бабы собираться не будут»,- подумал дед Фишка и, сунув в карман шаровар кисет, направился к ним.
- Доброе утро, сударушки! - крикнул старик. Бабы повернулись на его голос, и Зотиха, до неузнаваемости постаревшая за последние дни, воскликнула:
- Да тебя, дед Фишка, видно, сам бог к нам посылает! Только-только разговор о тебе был.
- А бог и шепнул мне: сходи, дескать, к бабам!
Но шутка не получилась. Зотиха подняла на него мученические глаза, не высохшие ещё от слёз, и с болью в голосе сказала:
- Беда, дед Фишка! Сгубят они наших мужиков в буераках. Ни один не уйдёт!
Дед Фишка смотрел на Зотиху с недоумением.
- Слух, вишь, Данилыч, прошёл,-заговорила Дубровчиха своим низким голосом,-будто не зря мужиков ружью-то учат. Говорят, вот-вот погонят их солдаты наших беглых мужиков бить. Вот они, какие дела-то, Данилыч. Стоим и горюем. Надо бы мужикам весточку подать, да куда мы годны: ни троп, ни дорог к ним не знаем.
- А слух-то от верного человека?-нетерпеливо спросил дед Фишка.
- Куда уж вернее, Данилыч! - воскликнула Дубровчиха.- Солдат, вишь, один проболтался, из тех, что у Поярковых на постое. Выпили они вчера с Емельяном, захмелели, он возьми и скажи: «Эх, хозяин, хозяин, не завидую тебе!»-да и выложил всё от чистого сердца.
Дубровчиха умолкла, и все бабы смотрели теперь на деда Фишку, словно он мог успокоить их надорванное тревогой сердце и помочь в беде.
Слух был правдоподобен. Теперь становились понятными и слова Демьяна Штычкова, бахвалившегося тёмной ночью: «Мы их выкурим из буераков, выкурим!» Надо было что-то делать-и как можно скорее.
- Они всё, бабочки, могут. И резню сотворить могут,-заговорил тревожно дед Фишка, но в тот же миг спохватился, понимая, что говорить бабам такие слова не следует. И тогда он выпрямился, приосанился и сказал:-Ну, вот что, бабочки: горевать пока нечего. Идите по домам и о мужиках не кручиньтесь. Препоручите их мне, а я уж как-нибудь о них позабочусь.
Лица у баб просветлели, и они заговорили наперебой, все сразу.
Дед Фишка предупреждающе поднял руку:
- Тише, бабочки, тише! Этак Ерунда о нашем уговоре вперёд мужиков будет знать.
Упоминание о штабс-капитане отрезвило баб. Они притихли и поодиночке стали расходиться. Дед Фишка кинулся во двор. Дома Агафья попыталась заставить его сделать кое-что по хозяйству, но старик посмотрел на неё и сказал:
- Нет уж, Агаша, не буду. Хоть изба гори, а мешкать мне тут нельзя.
И он рассказал сестре о своей встрече с бабами. Агафья согласливо закивала головой, потом торопливо зашаркала ногами в куть. Не прошло и часу, как она напекла для сына ржаных, заведённых на квашеном молоке караликов.
Старику хотелось скорее двинуться в путь, но он терпеливо наблюдал за тем, как Агафья любовно складывала подрумяненные каралики в белую тряпку.
- Ну-ну, пусть покушает Матюша свеженьких. Сухари-то, поди, опостылели хуже горькой редьки,-с лаской в голосе сказал дед Фишка.
- Пусть, пусть покушает. Он каралики-то всегда любил. Вот как сейчас на него гляжу: махонький он, вихрастый, глаза-чисто небо, и каралик в руках…
Агафья умолкла, дыхание её стало неравномерным, тяжёлым, и чувствовалось, что тихие слёзы умиления слепят ей глаза и сжимают горло. От всего этого дед Фишка тоже ощутил какую-то лёгкую, но мучительно-сладостную горечь в душе и, боясь, что это чувство расслабит его, завертелся по прихожей. Агафья заторопилась, быстро перетянула узелок прядью кудели и подала его брату.
На полях было безлюдно и неприглядно. Ветер со свистом раскачивал гибкие стволы берёз и осин. Сизые облака клубились, переливались, как кипящая вода в котелке. Нахохлившиеся вороны угрюмо и неподвижно сидели на макушках сухостойных лиственниц. Порывы холодного воздуха приносили откуда-то запахи надвигающейся зимы.
Дед Фишка тропкой подошёл к кедровнику. Теперь ему предстояло обогнуть высокий скалистый выступ и, миновав широкую равнину, спуститься в глухое ущелье, ведущее в буераки. Прежде чем показаться на равнине, он остановился и прислушался. Никаких посторонних звуков слух его не уловил. Всё так же со свистом метался жестокий ветер, да где-то у речки с надрывом горланила ворона. Дед Фишка смело направился вперёд и, выйдя на другую сторону выступа, к опушке леса, взглянул на широкую равнину.
Неподалёку от него стояла лошадь, запряжённая в лёгкую тележку на железном ходу, а возле неё были Евдоким Юткин, штабс-капитан Ерунда и высокий, мрачного вида поручик.
О чём они говорили, дед Фишка слышать не мог, но по жестам Евдокима Юткина, то и дело махавшего рукой в сторону буераков, старик понял, что всё, о чём говорили ему сегодня бабы, верно от начала до конца.
«Плантуют, как людей убивать, душегубы!»-задрожал от немой ярости старик, прячась в ветвях мохнатого кедра.
Через несколько минут офицеры и Евдоким один за другим сели в телегу и направились по дороге к селу.
Они проехали мимо деда Фишки шагах в двадцати. Он видел их лица и мог бы расслышать говор, но Евдоким и офицеры молчали, мрачные и нахохлившиеся, как вороны.
«Трусят, видно, убийцы!»-подумал старик, и ему захотелось схватить что-нибудь увесистое, тяжёлое и запустить в них. Инстинктивно он подался вперёд, но одумался, не без удивления рассматривая камень, чудом оказавшийся в его руке.
- Постойте, я ещё вас и не этим попотчую,-проговорил старик, отбрасывая в сторону серый булыжник.

5

В глухую тёмную полночь отряд Матвея Строгова двинулся на новую стоянку.
Вожаком был дед Фишка. Даже Матвей, знавший эти места сызмальства, не рискнул бы в этакую непроглядную темь вести людей прямым путем, через клюквенные болота и чащу.
Но старик взялся за это без всяких колебаний, и вера людей в него была так велика, что никто из партизан не выразил никаких опасений. Шли гуськом. Чтобы не растеряться, держались за верёвку. Один конец её был привязан к опояске деда Фишки, а другой находился в руках у Калистрата Зотова, замыкавшего строй. Шли медленно. Люди были нагружены тяжёлой поклажей. Под ногами булькала вода, чавкала грязь. Холодный осенний воздух был густо насыщен запахом смолы и болотной гнили.
В темноте деревья казались необычайно огромными. Макушки их сливались с тёмным небом, и редкие, робко светящиеся звёздочки мерцали где-то в еловых ветвях, совсем близко от земли.
Шли молча. Разговаривать не запрещалось, но желающих говорить не было. Шли в неизвестное, отрывались от своих родных, обжитых мест, от разоренных, но невыразимо дорогих гнёзд, уходили от жён и детей. Куда? Надолго ли? Каждый из партизан был охвачен глубоким и тяжким раздумьем. Темнота осенней ночи скрывала озабоченные лица людей.
Три дня потребовалось Матвею и деду Фишке, чтобы убедить мужиков в необходимости ухода из буераков на Юксу. Правда, мужики и сами видели, что опасно оставаться в буераках, но решиться сразу на уход куда-то в «чужедальную сторону», в тайгу, из которой не видно пепелищ своих домов, у них не хватало мужества. Им всё ещё казалось, что можно переждать беду, не уходя от околиц родного села.
Матвей Строгов доказывал партизанам, что вслед за ними на Юксу пойдет население других сёл и деревень, что тайга может укрыть их на зиму, что сама тайга тоже народная и её надо вырвать из рук купчиков и ростовщиков. Его слушали с недоверием, и в глазах мужиков он читал вопрос: «А нет ли тебе, охотник, какой-нибудь выгоды в этом?»
Возможно, что отряд на первых же порах распался бы, если бы в разгар горячих споров в буераки не явился кум деда Фишки-Андрей Горшков.
Как ни хранил в тайне штабс-капитан Ерунда свои замыслы, они стали известны народу. Глухое брожение охватило насильно мобилизованных в «местную армию содействия верховному правителю адмиралу Колчаку», когда мобилизованным стали известны подлинные цели этой «армии». Охотников служить в ней было немного.
За день до похода в буераки на борьбу с партизанами из «армии содействия» началось повальное бегство.
Вслед за Андреем Горшковым в отряд пришли ещё десять мужиков.
Матвею стало ясно, что всякое промедление с уходом из буераков грозит отряду гибелью. Независимо от «армии содействия» карательный отряд штабс-капитана Ерунды и сам по себе представлял грозную силу. Он был вооружён винтовками, пулемётами, имел конный взвод, и вступать с ним в борьбу людям необученным, плохо вооружённым, охваченным разногласиями-значило непоправимо загубить всё дело в самом его начале. Время серьезных схваток ещё не наступило, и житейская мудрость состояла пока в том, чтобы умело избегать открытых столкновений с врагом.
На второй день партизаны вступили в пределы Юксинской тайги.
Для стана облюбовали поляну на берегу большого круглого озера, вбиравшего в себя все речки юго-восточной части тайги.
Озеро было рыбное, окружённое высокими берегами, поросшими плодоносным кедровником и строевым сосняком.
Место приглянулось всем без исключения. Мужики удовлетворённо заухмылялись. По сравнению с тёмными и глухими буераками здесь было просто раздолье. Настроение у всех поднялось, и дед Фишка, желавший выказать сразу все преимущества Юксинской тайги перед буераками, заявил:
- Вечерком, мужики, свежих окуньков отведаем. Малость, нычить, отдохну да удить отправлюсь. Я здесь раньше за один присест по пуду ловил.- И старик, пошарив в кармане, вытащил тряпку, в которой были завернуты удочки с готовыми волосяными лесками.
Перед потёмками Матвей ещё раз оглядел местность и у костров, во время ужина, объявил свой приказ:
- Утром приступить к постройке землянок, бани и изгороди для содержания отрядного скота.
Новая стоянка отряда была удобна тем, что находилась сравнительно недалеко от тракта и притаёжных селений. Путь к ней пролегал через болота, речки с лесными завалами, крутые холмы, заросшие непроходимой чащобой,- это тоже имело немаловажное значение.
На другой день утром, прежде чем приступить к работе, Матвей разбил отряд на взводы. Командирами взводов он назначил старых солдат: Архипа Хромкова и Калистрата Зотова. Кроме того, были созданы две специальные команды: хозяйственная и разведки. Первую команду возглавил одноногий Мартын Горбачёв, вторую-расторопный и деловой Тимофей Залётный. Деду Фишке отрядом было предоставлено право выбрать, где служить: у Мартына Горбачёва или у Залётного. Начальники команд наперебой, под громкий смех всего отряда, зазывали старика к себе. Дед Фишка молча, посмотрел на одного, на другого и, насупившись, сказал:
Страницы:

1 2 3 4





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.