Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54179
Книг: 133005
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Data: полтора столетия будущего»

    
размер шрифта:AAA

СЕРЖАНТ И НИКОН

— Быстро встал, сопля гнилая! — сказал Сержант. — Много я видел на своём веку дристунов, но ты, Никон, самый дрисливый из них.
Николай шумно вздохнул. Грудная клетка ходила ходуном, поэтому вдох и выдох получились прерывистыми, со всхлипыванием. Он с ненавистью поднялся и вытянул руки по швам. Сержант стоял, как памятник самому себе — ладный, подтянутый… слуга царю, отец солдатам, сволочь. Безупречно бритое лицо его ухмылялось, ноги расставлены, подмышками нет никаких расплывающихся пятен. Даже кирзачи его — последний писк моды этой долбанной армейской верхушки — сияли чуть ли не солнечными зайчиками нарочито смятых голенищ. Благословенный рюкзак горой топорщился за его спиной. Николай… впрочем, он давно уже стал «Никоном» для этого ухмыляющегося садиста… Николай сглотнул вязкий комок и хрипло сказал:
— Господин сержант, разрешите обратиться?
— Обращайся, дристун Никон, — сделав паузу, ответил Сержант.
— Курсант Коряга умер, сэр.
— Курсант Коряга выбыл с дистанции, — ровно ответил проклятый истукан. — Судьба его не должна волновать оставшихся претендентов. — Сержант обернулся к Ангару, посмотрел в небо, повернулся и чётко сказал. — Согласно протоколу, вызвана аварийная бригада. — Он ухмыльнулся Никону и рявкнул. — Ты остаёшься, курсант! Не криви морду — прыщи вскочат! Согласно показаниям твоей личной телеметрии, тебе ещё служить и служить, сынок. Отдышался? В бою не отдышишься! Что такое бой, гусёнок?
— Полные штаны говна при безупречном выполнении боевого приказа! — устало выкрикнул Никон.
— Верно, сынок. По ноздри в говне, по макушку в крови и кишках. Но — приказ выполнен! И таким, как ты, жирный бурдюк, этого не понять, как не понял бывший курсант Коряга, а ныне кусок говна, отчисленный с курсов, как непригодный к дальнейшему боевому обучению!
Сержант орал ещё пару минут, выщёлкивая слова твёрдо и отчётливо. Такая уж у него функция — орать. Никон молчал, ел глазами начальство и думал о том, как он ненавидит всё это. И труп несчастного Коряги, переставший интересовать Сержанта после выполнения идиотского доклада-протокола, и раскалённый песок песчаного пляжа, и отвратительный пальмовый шелест, и горячий ветер, и тошноту, снова подступающую к горлу… и вообще весь этот трижды проклятый остров в семижды проклятом океане. А пуще всего — это говённое, ублюдочное время муссонов, несущих к ним привет с материка.

— Замечтался, паренёк! — ехидно сказал Сержант. — Или яйца напекло на солнышке, бабу на гражданке вспомнил?
— Никак нет, — прохрипел Никон, с трудом удержавшись, чтобы не добавить: «Пить хочется!»
— Это хорошо, сынок, это хорошо. Слушай боевой приказ — ползком, направление северо-восток, ориентир — Ангар… жив-во!
Ползти по жаре через собственную блевотину неприятно. А уж когда Сержант приказал сделать крюк, чтобы Никон заодно проутюжил брюхом и место, где Никона недавно прохватил понос — это ужасно. Перед глазами прыгали раскалённые добела молнии. Смутные фигуры тонули в кровавом тумане. Никон с трудом подавил позыв к рвоте. Сдох Коряга. Сдох, как собака. Оно конечно, ещё неделю назад ему бы так просто это не удалось. Никон представил себе, как стремительным прочерком в безоблачном небе громыхает сверхзвуковой и сверхсовременный флаер группы поддержки… впрочем, они бы прилетели намного раньше. Как минимум, за пару дней до смерти Коряги. А вот — не повезло. Всем — не повезло. Три трупа курсантов разбросаны по острову, словно сам дьявол вонюче испражнился грешниками на белый песок.
Мы пытаемся лезть на отвесные стены. Мы ползаем по неприступным теснинам пещер, время от времени унавоживая своими трупами вечную темноту. Мы взлетаем в небеса, прыгаем с отвесных скал, раскрывая жалкие крылышки спортивных костюмчиков. Наиболее маргинальные из нас рыщут по ночам по вонючим эмигрантским окраинам, вооружившись кастетом и уповая лишь на собственную сноровку. Мы, мать нашу всеобщую, травим дохлятин, как зайцев, как долбанных отщепенцев цивилизации… мы — полубоги и полузвери.

Потом Никон блевал. Натужно блевал, с кровью. Сержант, присев рядом на корточки, говорил:
— Вот за что я не люблю таких, как ты, Никон, так это за вашу фальшивую образованность. На гражданке тебе стоит лишь пальцем своим жирным шевельнуть, чтобы к тебе слетелись и бабы, и зелень, и кола, и мясо, и тень, и прохлада. Слышишь, жирдяй? Ты недостоин своего образа жизни! Ты уже три недели потеешь здесь, дряблая медуза. За это время многие становятся мужчинами… но только не такой стручок, как ты! А если завтра война? Если враг нападёт? Если тёмные силы нагрянут? Кто будет тогда Родину защищать? Я что ли?! Да мне это нахрен не надо!
Замшелый армейский юмор. Он как запах изо рта, — тот выдаёт бомжа, а этот — военного.

Через два дня труп курсанта Коряги нестерпимо и тяжко вонял, облепленный мухами. Но Господь смилостивился над курсантом Никоном, — хотя дурак Никон на гражданке не верил в Бога! — господин Сержант не стал требовать от обучаемого чего-то совсем уж страшного. Он даже изменил маршруты ежедневных пробежек, проползок и перекатываний так, чтобы они проходили метрах в десяти от раздувшегося, шевелящегося личинками, трупа. Впрочем, и в первые три раза он сделал то же самое.
Никон мучительно пытался найти выход. Но на привалах он засыпал сразу же, едва дожевав паёк, выдаваемый Сержантом и выпивая прохладную воду. На бутылочке, а также на любом тошнотворном куске пайка красовалась наклейка: «Рацион курсанта рассчитан ведущими специалистами». Ах-ах, спасибо за заботу, друзья здорового образа жизни. Впрочем, при появлении приступов рвоты Сержант увеличил для Никона рацион витаминизированной воды. Теперь ему — Сержанту — приходилось нет-нет, да и наведываться к Ангару для пополнения запасов своего рюкзака. Однажды Никон не выдержал и побежал к берегу. Ему хотелось плыть куда глаза глядят, обессилеть и умереть… если только акулы даруют ему лёгкую смерть. На бегу он ревел — слюни, сопли и слёзы мотались вязкими жгутиками на подбородке. В бок сразу же воткнулся отвратительный раскалённый гвоздь.
Сержант легко настиг его у самой кромки воды и сбил с ног. Он бил Никона своим легендарным стеком, ненавистным всем курсантам. Было больно, конечно же, больно и унизительно… но — никакого членовредительства! Ха-ха-ха, никаких травм, упаси Господь! Компания «TMilitary» говорит тебе: «Be a man!» — и неустанно, неусыпно заботится о Вас и о Вашем самочувствии!
В первый, — или это был второй? — день он пытался не подчиниться — порка продолжалась методично и неустанно, пока он не вскакивал на трясущиеся ноги и не выполнял «норматив часа»… почему Господь не даровал ему слабое сердце, чтобы заработать себе микроинфаркт? Именно в тот день Никон попытался удариться виском о камень. Если потеря сознания при этом будет достаточно глубокой — Сержант вынужден будет вызвать группу поддержки… ох, и перепугается же эта распальцованная Свинья из Ангара! Но через три кошмарных дня инструктор, он же Свинья-Из-Прохладного-Ангара, повис в петле прямо перед пультами, обдуваемый лёгким ветерком кондиционера. Перед тем, как повеситься, он несколько часов пьяно орал курсантам всякие гадости. Его хорошо видно в застеклённые окна.
Никон слабо усмехнулся. Усмешка вышла едкой, как кислота. Именно в этот день умер первый из курсантов, кличка Ползунок. Группа даже не успела с ним толком познакомиться. Везунчик, что и говорить. У него и вид-то был вечного везунчика. Гладкий такой… даже и не жирный. Наверняка он катался на горных лыжах, баловался альпинизмом и дайвингом — и чем там ещё может развлекать себя успешный менеджер… а сердчишко — бац! — и отказало. Удачно Ползунок помер — на небольшом пригорке, где его кости постепенно отчистят жучки, сухопутные крабы, и выбелят солнце и океанский ветер. Равнодушный спутник слежения наверняка давно идентифицировал цель, послал соответствующее сообщение и продолжил свой размеренный полёт над несчастной Землёй. Да, компания не зря потратила свои деньги на него!

— Привал! — наконец-то провозгласил Сержант через три часа ада. — Дрочить не возбраняется, Никон. Потешь душу мыслями о бабах, если ты не гомосек. Я из тебя выбью дурь, жирдяй, ты у меня станешь настоящим солдатом, — Сержант продолжал разглагольствовать, ловко распаковывая рюкзак. — С трёх миль пулю мухе в жопу, с пяти миль бабу унюхать, за десять миль противника чуять. Понял?
— Так точно! — хрипло проквакал Никон, борясь с тошнотой.
— То-то же, пончик… Вольно! — Сержант помолчал и вдруг добавил к своим уже осточертевшим шуточкам новую фразу. — Не ссы, курсант, зато теперь на бабе не вспотеешь!

На этот раз в рвоте появились тонкие ниточки крови. Вначале он подумал, что это кровь из носа, мучившая его последние два дня, но потом убедился, что видит самые что ни на есть классические признаки начинающегося желудочного кровотечения. Ему стало нестерпимо жаль себя, — молодящегося мужчины «чуть-чуть за тридцать», ещё недавно полного сил и жизни.
Невыносимо щипало анус — в ссыхающейся слизистой оболочке прямой кишки множились трещинки. На туалетной бумаге в мутных пятнах жидкого дерьма тоже расплывались пугающие следы крови. Мочиться было болезненно. Никон плакал бы… но слёз уже давно не было. Быть может и к лучшему. Слизистая глаз и век, как и весь несчастный организм Никона, вела себя ненормально. Нет, не надо плакать! Солёные слёзы доставляли бы ему лишние мучения. Мало ему язвочек во рту и на губах! Мало того, что его носоглотка сохнет, заставляя Никона кашлять до кругов перед глазами…
…но понимать, что уже и слизистая оболочка внутренних органов тоже выходит из строя, было невыносимо тяжело. Он закапывал бумагу в песок — по Уставу! Нет, вы можете это себе представить? По этому самому чтобемутриждысдохнуть Уставу!

Под утро измученному Никону приснилась Мария. «Милый, тебе надо согласиться! — говорила она, глядя на него своими огромными преданными, почти собачьими, глазами. — Твой вес… ты же понимаешь, что… это совершенно, просто совершенно эффективная методика! Натали говорила мне, что её муж вернулся с курсов неузнаваемым
Господи, как же он её ненавидел! Он поднял камень, невесть каким образом оказавшийся у него в руках и со стоном облегчения обрушил его на идеально причёсанную белокурую голову. Светлые волосы моментально окрасились кровью. Правый глаз Марии выпучился, воззрившись прямо на него, а левый вдруг начал жутко косить, наливаясь красным. «Мы так любим тебя! — радостно прокричала она ему в лицо. — Мы все будем ждать тебя похудевшим и стройным!»

— Программа обучения закончена, сынок! — сказал ему Сержант. — Держи хайло выше, солдат, ты наконец-то стал мужчиной! Единственный из пяти претендентов — не хреновый процент, парень!
Его кирзачи по-прежнему сияли.
— Слава спецназу! — проскрипел Никон, держась навытяжку. Перед глазами мельтешили чёрные пятна.
— Вопросы есть?
— Никак нет, господин Сержант!
— Жалобы, поросёнок?
— Спецназ не жалуется, господин Сержант! — из последних сил проревел Никон, чувствуя, как лопается что-то внутри груди.
Пока он, упав на колени, кашлял и выблёвывал из себя кровавые сгустки, Сержант открыл дверь Ангара и скрылся внутри. Через минуту он встал в дверях — спокойный и широкоплечий, без малейшего пятнышка пота на армейской «песчанке».
— Официально заявляю — ваш курс закончен. Ваш вес соответствует рекомендованному врачами. Физическое состояние — требует квалифицированного вмешательства. До прибытия бригады медиков рекомендую немедленный постельный режим. Вы получаете доступ в Центр. — Сержант показал на Ангар стеком. — Вам нужна помощь?
«ДА! — хотелось заорать ему. — Да, да, да мне нужна помощь, тупой мудак!»
— Придурок ты… сволочь… — пробормотал, отплёвываясь, Никон. Перед глазами метались хвостатые полупрозрачные пятна.

Свинья попахивал. Освежители воздуха пока справлялись, но… впрочем, это было уже неважно. Никон проковылял к пульту. Обрывки Сети ещё жили. Жила ещё Сеть! В ней бубнили, исповедовались, кричали и плакали голоса, расставаясь с жизнью. Никон прошёлся по ссылкам… мир кричал SOS. Весь уцелевший мир взывал о помощи, либо бормотал свои предсмертные признания, перемежающиеся с руганью и пьяными стонами. Нейтронная бомбардировка, локальные ядерные удары «простыми» старыми и эффективными боеголовками, вездесущая радиоактивная пыль, несущаяся в верхних слоях атмосферы; пожары, закрывающие небо смрадным дымом…
Все эти дни Никон часто вспоминал любимые с детства «постапокалиптические» боевики. О, милый Безумный Макс и его многочисленные последователи! Теперь ему хотелось, чтобы авторы этих книг и фильмов сейчас торчали бы на острове вместе с ним — или висели рядом со Свиньёй. Хотя это было бы слишком милосердно.
«…начал первым? Я думаю, что это всё-таки был Иран…» — прочитал он обрывок на первом же форуме.

— А какая разница? — прохрипел Никон, поливаемый прохладной водой душа. — Никакой, дурачок, разницы.
Ему было всё равно, кто первым нажал на кнопку — русские, американцы, арабы, евреи, эскимосы или враги Супермена с планеты Криптон. Никону было безумно страшно. Страшно и жалко себя. На всё ещё работающем сайте всемирной службы погоды он видел неумолимые полосы, постепенно окутывавшие синий шарик глобуса. Радиация властно вступала в свои права, как когда-то несли дыхание смерти ледники
Выйдя из душа, он порылся в шкафах. Оружия не было, да и быть не могло. Компания «TMilitary» превратилась в гниющий труп. Те, кто мог уцелеть, и думать забыли о бывшем толстяке Николае, прошедшем «курсы спецназа», — ха! он заплатил за них кругленькую сумму! вы можете в это поверить?! — и теперь этому самому подыхающему, похудевшему от лучевой болезни Никону оставалось только повиснуть рядом с проклятым паникёром Свиньёй. Умирать «естественным» способом было жутко. Застрелиться — нечем.
Никон достал из холодильника бутылку русской водки. Она мгновенно запотела. Она приятно холодила руки. Подумав, Никон открыл ещё и колу. Он наливал в стерильный пластиковый стаканчик ледяную водку и пил её, почти не чувствуя противного вкуса. Он вливал в себя водку и горьковатую колу, пока отрыжка не превратилась в рвоту. Висящий под потолком Свинья, у которого уже вздулось брюхо и почернело лицо, радостно покачивался в прохладных струях. Сержант индифферентно стоял в своей нише — чудо современного мира — андроид распоследнего поколения. Его программа закончена. Включить его теперь могли бы только с материка, непосредственно из центральной операторской компании.
О, да, конечно! Это в любую секунду мог сделать и инструктор-оператор, висящий сейчас под потолком… но, видите ли, господа, он умудрился повеситься ровно за два дня до того, как умер первый курсант. Предварительно наш чудесный удавленник обложил всех своих пухленьких работодателей язвительными матюками, выпил уйму коньяка и пожелал курсантам мучительной смерти.
— Я похудел! — сипел Никон, лёжа на полу. Мир вращался вокруг него по тошнотворной спирали. — Я похудел!
Сержант дожидался прибытия новой партии толстяков-курсантов. Его кирзачи сияли.

Примечание:
Описанные симптомы одной из форм лучевой болезни соответствуют действительности.

ТЫ ВЕЗУЧИЙ, ХОСЕ!

Сколько он себя помнил — он всегда был Хосе по прозвищу Кривобокий. И даже в Академии ASTRA от этого прозвища он так толком и не избавился. Впрочем, там, в Академии, в «кривобоком» не было ничего оскорбительного. Просто имя, вот и всё. Среди многочисленных курсантов, словно собранных во время вавилонского столпотворения, встречались ребята с самыми причудливыми именами. Правда, общения между ними не было практически никакого. Особенно в элитной группе, которой все завидовали, о которой говорили с восторгом… и ребят из которой мало кто видел воочию.
В главном зале Академии висели портреты тех, кто вошёл в легенды — бывшие курсанты, чьими усилиями человечество обретало новые горизонты. Пожалуй, попади когда-нибудь портрет Хосе на Стену Славы, — а все картины были выполнены именитыми портретистами в старинной манере, — художник наверняка приукрасил бы героя. Он причесал бы пучки непослушных жёстких прядей, смягчил резкие линии скул, немного убавил полноту губ и выбрал ракурс, скрадывающий низкий лоб. И уж само собой одел бы Хосе в форму… смешно звучит, если подумать, правда?
Отец и мать не любили Хосе. А чего им его любить, если бедняга Хосе родился перекрученным, как детская кукла паяца, которую тискало и мусолило не одно поколение несмышлёной малышни. Такие куклы, как правило, постоянно лишались рук и ног, им отрывали головы, щенки таскали их по двору, вступая из-за них в борьбу и тягая тряпичную фигурку в разные стороны. Потом всё пришивалось обратно, латались дыры из которых торчали разноцветные лоскутки ветоши, и паяц вновь тешил невинные души малых детей и собачонок.
Однажды Хосе видел, как Рэнди, любимый щенок его старшей сестры, отгрыз последнее ухо у игрушечной мыши, к которой Рэнди просто-таки прикипел душой. Серая мышь давно лишилась хвоста и лап. Вместо носа у неё торчала жалкая пипка, наподобие миниатюрного уголка старой подушки. Только уцелевшее ухо победно торчало из обмусоленной тушки, покрытой шрамами швов. Чёртов щенок скакал, поскуливая, вокруг мамы, которая, ворча, пришивала ухо на место. А попробуй, не сделай этого — щенок будет пищать всю ночь. Ухо он с блаженной физиономией держал в пасти, засыпая.
В тот день Хосе с неприятным чувством нашёл определённое сходство между мышью и собой. Вдавленная в грудную клетку голова, скрюченная левая рука и рудиментарная правая, на которой смешно оттопыривались коротенькие недействующие пальчики, и хилые ножки, которые так и не научились держать тело. Слава Иисусу, в миссии «ангелов» ему выделили кресло на колёсиках. Кресло было старенькое, но просто замечательное! Можно было ехать куда угодно, пусть даже аккумуляторы быстро садились. Хосе его кресло нравилось. Вот только под бок приходилось подкладывать подушку. А по мексиканской жаре кататься с прижатой к телу пропотевшей не на один раз подушкой… ох, Дева Мария, иногда взвоешь, чувствуя, что вот-вот окончательно растаешь.
Сестра частенько отбирала кресло и с хохотом каталась наперегонки с подружками на роликах. Посадит, бывало, аккумуляторы и бросит коляску во дворе… забирай сам, как хочешь. А как? Да никак. Вот и перекатываешься по кровати, мучительно забираясь на подоконник. А там уж молись Деве Марии, чтобы какой-нибудь доброхот приволок коляску обратно. Ладно, если лифт работает, а если опять сломался? Никому не охота тащиться на восьмой этаж с ношей, чтобы сделать доброе дело для малыша Хосе-кривобокого. Работающая коляска довольно шустро ползает вверх-вниз по лестницам, но разряженная она становится просто неподъемной…

Хосе заморгал и тряхнул головой. Похоже, он немного задремал. Благодарение Иисусу, никаких кошмаров не видел. Вот только детство вспоминалось. Да ярко-то как! Даже в носу зачесалось, будто набилась в него куча мелкого песка окраины родного города Седраль, Сан-Луис-Потоси, Мексика, где по шоссе Реформа, прямому, как стрела, несутся огромные грузовики, поднимая горячие клубы вездесущей пыли.
Славные роботы, — ninos hormigas, малыши-муравьи, глаза, уши и руки Хосе на этом корабле, — выполняли заданную программу. Вчера Хосе наконец-то снабдил одного из них речевым синтезатором и торжественно назначил его Капитаном. Конечно, мощный компьютер корабля по имени Тереза был хорошим собеседником, но Хосе хотелось, чтобы у hormigas был свой, пусть и шуточный, но командир… а у него самого — ещё один собеседник.
— Как дела, Капитан? — спросил он.
— По восемнадцати начальным пунктам задание выполнено, — откликнулся голос Капитана. Хосе сделал его скрипучим, как в фильм-файлах про отважного Мигеля. Мигель был его любимым героем в детстве. Он скакал на огромном скакуне, умном, как человек, и боролся за справедливость, воюя с бандитами. Скупой на слова Капитан был его другом и его постоянно хотели убить проклятые предатели-коррупционеры, разлагающие армию.
— Выполнение двадцать четвёртого пункта будет оставлено до дальнейших распоряжений, — мягко вмешалась в разговор Тереза. Её лицо на экране выглядело озабоченным. — Ты хотел продолжить расчёты, Хосе, когда задремал.
— Я продолжу, — покорно сказал Хосе. — Сделайте мне апельсинового сока, ладно? Прохладного, пожалуйста.
— Минуточку, — ответила Тереза. Один из дежурных hormigo осторожно подал пластиковый стакан с плотно закрытой крышкой из которой торчала трубочка.
Хосе поблагодарил и задумчиво уставился в экран. Бисерные строчки программных уравнений привычно ласкали взгляд. Хосе любил работать над трудными задачами. Наверное, милостивый Иисус создал его именно для этой работы.

Жизнь Хосе резко изменилась, когда ему исполнилось двенадцать лет. К тому времени отец окончательно связался с бандитами. Сами-то они называли себя революционерами, но Хосе помалкивал о том, что считал их просто выросшей до взрослого состояния уличной шпаной. Они нарочито громко орали, хвастались друг перед другом оружием и беспрестанно грызлись с соседними бандами за «территории влияния» — бетонные клочки пустырей и кварталы однотипных старых многоэтажек. Там процветала торговля всем и вся… наркотики, запрещённые игры, хакерские штучки, нелегальное оружие, девочки, выпивка и снова наркотики.
— Мы даже не можем себе позволить генетическое сканирование, амигос! — часто разглагольствовал отец. При этом он всегда картинно выбрасывал руку в сторону съёжившегося на своей кровати Хосе. Усы отца топорщились, красные глаза горели, как у безумного Фила-наркомана. — Проклятые монополии! Если бы мы с женой знали о том, что Хосе нужна внутриутробная корректировка, то сейчас он был бы славным революционером! Рядовым революционером, как его отец. А то и сержантом! Мы и назвали-то его в честь Хосе Марти… а получили жалкого инвалида.
Иногда его голос на этой фразе начинал дрожать и отец заливался пьяными слезами. В любом случае Хосе лежал, закрыв глаза, и молился всем святым, чтобы отец наконец-то переключился в своих речах на что-нибудь другое. Всё это он знал с пелёнок. Отец будет рассказывать о том, как чудом выпутался из истории с перестрелкой с проклятыми «Скорпионами», хотевшими перехватить на себя три квартала у торгового центра и совсем не чтящих заветы святого Че. Отец отделался годом тюрьмы, потеряв право на пособие. Матери пришлось рожать Хосе практически без предварительных анализов. Сердце её дрогнуло и она ездила к мужу в тюрьму, спрашивая, может ли она оставить Хосе в приюте для младенцев.
Но отец мудро рассудил, что семье уж никак не помешает пенсия «инвалида с детства». И писал заявления в местное отделение миссии «ангелов», католическую миссию, департамент социальной защиты и так далее, параллельно отправив властям прошение о сокращении срока. «Ангелы» попытались было заставить отца отдать Хосе в приют, но тот якобы выгнал их… чему Хосе никогда не верил. Всё-таки пособие — это, пусть и не полноводный, но неиссякаемый денежный ручеёк, не зависящий от того, имеет ли работу глава семейства, или нет.

«Ангелы» пришли на следующий день после двенадцатого дня рождения Хосе. Старший из них долго расспрашивал его о том, о сём. Незаметно Хосе перестал стесняться и разговорился. «Ангел» был не старым ещё сеньором с добрыми прищуренными глазами. Он подключился к дышащему на ладан компьютеру Хосе и закачал целый ворох обновлений. Он задавал мальчику разные вопросы и с удовольствием помогал Хосе решать довольно сложные задачки.
— У тебя светлая голова, nino, — улыбаясь приговаривал он. — А по дискретному ряду с размытыми границами массива данных — не пробовал программировать? Смотри, это довольно просто…
Остальные «ангелы» тихо беседовали с отцом и матерью на кухне. Слышно было, как что-то бурчал не выспавшийся отец. Один раз Хосе показалось, что мать всплакнула. Под конец, сам того не замечая, Хосе выложил «ангелу» всё, что у него было за душой. На родителей ему жаловаться грех — раз в месяц мать возит его в госпиталь на обследование. Слава Иисусу, он всегда сыт и одет. И содержат его в чистоте. Просто Рэнди натащил в кровать песку — вечно он лезет к Хосе со своими грязными лапами и пыльной шкурой. Учится Хосе хорошо, лучше всех в школе. Вот его файл-табель, видите? Конечно, хорошо бы в школу ходить, как и все — ногами. Но компьютер тогда на что? Связь хорошая у нас в районе — можно вообще из кровати не вылазить, учёбе это не помеха. Что вы говорите, сеньор? Ах, да… это Хосе тоже в курсе… поздно ему в госпиталь ложиться. Да-да, конечно, вы правы! Это больших денег стоит, а у отца с работой так себе… ну, это вокруг у всех так. Во всяком случае, в нашем районе. Нет, наркотики Хосе не принимает. Никакие не принимает. Они, ведь, тоже с неба даром не валятся… да и ни к чему они, сеньор. Не любит их Хосе. И наркоманов боится — мало ли что им в башку взбредёт?..

— Это уже забота корпорации ASTRA, — отрезал старший «ангел» на ядовитые вопросы отца. — Помимо полного пансиона, который ждёт Хосе в Академии, его семье будет сохранена его пенсия в половинном размере. Вторая половина будет поступать на личный счёт мальчика. Захочет ли он делиться с вами — решит он сам тогда, когда ему исполнится восемнадцать.
— Вот так вот… проклятые корпорации и детей себе отнимают у нас… — выдохнул отец. Но «ангел» строго посмотрел на него и спокойно сказал:
— Вы сможете видеть своего сына хоть круглосуточно и навещать его в любое время, свободное от занятий. Вам этого достаточно? И поймите, корпорация ASTRA — международная организация, а не благотворительная контора. Бросьте кочевряжиться, сеньор, вашему сыну выпал шанс из серии «один на миллион». И загубить его талант вам не позволят.
Видно было, что отец с радостью вступил бы из чистого упрямства в спор, а то и в драку. Уж чего-чего, а поорать и помахать кулаками он любил… но наконец-то сообразил, что счастливый билет вытянул не столько его сын, сколько он сам. «Эксплуататоры… будете ребёнка за гроши заставлять горбиться…», — проворчал он, махнул рукой и демонстративно ушёл на кухню. Слышно было, как он достал из холодильника банку пива. Хосе перестал дрожать. Ему было и страшно, и радостно. А вдруг отец заупрямится? Но даже, если и согласится — тоже страшно. Ведь Хосе никогда и нигде не был кроме родного квартала. А тут… но мысли его сбивались. Мелькали воздушные лайнеры, роботизированные цеха, огромные города с башнями, уткнувшимися в облака, толпы народа на улицах, плотные потоки автомобилей, городские парки и медленно плывущие в космосе бесформенные туши кораблей-левиафанов…
От всего этого у Хосе кружилась голова… и его стошнило прямо на новую праздничную наволочку, которую мать только сегодня утром натянула на подушку. Он плакал, пытаясь утереть слёзы и сопли, и совсем не замечал, что на левой руке у него надета старенькая перчатка-джостик. Плакал, как лялька, и боялся того, что всё испортил. Вот сейчас он поднимет глаза и увидит спины уходящих навсегда «ангелов».
Старший утёр ему лицо огромным носовым платком с голубой полосой по краям.
— Не реви, — сказал он. — Не реви и не бойся, Хосе! Мадонна осенила тебя своей благодатью, счастливчик.
Тут и мать пустила слезу и обняла своего «утёночка», чего Хосе не мог упомнить уже давным-давно.
— Завтра, — сказал «ангел». — Завтра мы пришлём за Хосе специальную машину.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Kira18 о книге: Ольга Романовская - Мышка в академии магии
    Как говорила автор, будет второй том, но кому не нужно любви и открытия великих тайн, можно прочитать эту книгу как однотомник. Я все же решила дождаться завершения серии.
    Дополнительно хочется отметить, что пара книг из последних меня разочаровали. Обижать автора не хочется, поэтому буду просто считать, что не мое. Но вопрос с дальнейшей покупкой ее произведений пока открыт...

  • Kira18 о книге: Кристина Леола - Честная сделка
    Насколько помню, книга показалась довольно приятной.Любви, конечно, как таковой здесь не слишком много, но конец довольно милый. А вот идея с домом понравилась

  • evk82 о книге: Ксения Власова - Предсказанная судьба
    Это вторая часть. Первая часть" пророчество из сна"

  • Чертовочка о книге: Джеймс Роллинс - Ястребы войны
    Это третья книга серии про Такера. Первая Линия крови, вторая убийцы смерти

  • Лешачка об авторе Галина Осень
    Книги норм, очепятки присутствуют...
    Но я всю свою жизнь думала, что БЕКОН, это мясо с салом, и его «огромными сочным ломтями на ТАРЕЛКЕ» не подают. В отличии от БИФШТЕКСА....
    А так, может слегка затянуто. Хотя, это может быть из-за договора с издательством.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.