Библиотека java книг - на главную
Авторов: 57594
Книг: 142575
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Силы Земные»

    
размер шрифта:AAA

Энтони Берджесс
Силы земные

Лиане.

I

Было уже за полдень в мой восемьдесят первый день рождения, и я был в постели с любовником, когда Али объявил, что архиепископ прибыл и желает меня видеть.
— Очень хорошо, Али, — ответил я на скверном испанском сквозь запертую дверь спальни. — Проводи его в бар. Предложи ему выпить.
— Hay dos. Su capellan tambien.[1]
— Прекрасно, Али. Предложи выпить и капеллану.
Двенадцать лет назад я ушел на покой, оставив писание романов. Тем не менее, если вы, вообще, знакомы с моим творчеством и возьмете на себя труд перечесть первое предложение, вам придется признать, что я не утратил дара сочинять то, что называется интригующей завязкой. Впрочем, большой выдумки для этого не требуется. Действительность иногда играет на руку искусству. В том, что мне исполнился восемьдесят один год, сомневаться не приходилось: поздравительные телеграммы приходили весь день. Джеффри, мой Ганимед, любовник и по совместительству секретарь, уже натягивал летние брюки. Испанское слово arzobispo несомненно означает “архиепископ”. Времени где-то около четырех пополудни июньского дня на Мальте, точнее — двадцать третье, чтобы избавить заинтересованных от труда рыться в биографическом справочнике.
Джеффри слишком потел и был жирен. Я полагаю, жизнь у него была чересчур легкой для тридцатипятилетнего молодого человека. Ну что ж, само собой, откладывать разлуку с ним придется недолго. Ему явно не по нраву пришлось мое завещание. “Старая сука, и я ведь столько для него сделал”. Ну, ему тоже от меня кое-что перепадет, но только посмертно, посмертно.
Я еще полежал немного, голый, бледно-желтый, тощий, докуривая сигарету, которая должна бы следовать за соитием, но не следовала. Джеффри, пыхтя и согнувшись, надевал сандалии, при этом живот его сложился в три жирных валика, затем натянул цветастую рубаху. Наконец, он упрятал глаза под темными очками с зеркальными выпуклыми стеклами, вызывающе отражающими окружающий мир. Мои восьмидесятилетние лицо и шея отражались в них довольно четко: знаменитая суровость древнего много пережившего лица, жилы, как веревки, вся анатомия челюстей, сигарета в мундштуке из той эпохи, когда курить полагалось элегантно. Я с отвращением глядел на это двойное отражение, слушая, как Джеффри говорит:
— Чего понадобилось этому архиепископу? Может быть, он принес буллу об отлучении? В безвкусной подарочной обертке, разумеется.
— Опоздал на шестьдесят лет, — ответил я, протягивая Джеффри наполовину выкуренную сигарету с тем, чтобы он потушил ее в ониксовой пепельнице. Я заметил, что даже эта ничтожная услуга была ему в тягость. Я поднялся с постели, голый, бледно-желтый, тощий. Летние брюки болтались на мне, как на вешалке. Рубашка, расцвеченная бегониями и орхидеями, выглядела смехотворно на человеке моих лет, но я предупредил насмешки Джеффри словами: “Мой мальчик, мне пора приучать себя к цветистой почтительности.”
Фраза датировалась 1915 годом. Я услышал ее впервые в Лэмб Хаус, Рай, но она принадлежала не столько самому Генри Джеймсу[2], сколько Генри Джеймсу, пародирующему Мередита[3]. Он вспоминал 1909 год, когда одна из поклонниц послала Мередиту слишком много цветов. “Цветистая почитательница, ха-ха-ха” — заходился в притворном веселье Джеймс.
— Ну, значит, поздравления верных почитателей.
Мне было наплевать на придыхание, с которым Джеффри произнес эту фразу. В ней явно содержался намек на секс и его собственную постыдную неверность; это слово я как-то, сквозь слезы, употребил в разговоре с ним; для меня оно несло традиционно серьезный моральный смысл, для людей поколения Джеффри, оно было употребимо разве только в шутку.
— Верные, — ответил я, тоже с придыханием — не должны читать мои книги. Не здесь, на острове святого Павла. Тут я аморальный агностик, анархист и рационалист. Кажется, я догадываюсь, чего хочет архиепископ. И хочет он этого потому, что я именно таков.
— Хитер, старик, а? — в его очках отразился золотой камень главной улицы за растворенным окном.
— В так называемом оффисе лежит куча неразобранных писем. Меня уже тошнит от твоей лености, так что я сам распечатал пару свежедоставленых писем. На одном из них была ватиканская марка.
— Ах, черт тебя побери, — ртом улыбнулся Джеффри. Глаз его я, конечно, видеть не мог. Потом он передразнил мой слегка шепелявый акцент: “Таснит от твоей леношти, черт тебя побери”, — на сей раз уже хмуро повторил он.
— Я полагаю, — сказал я, с ненавистью ощущая старческую дрожь в голосе, — мне следует, пожалуй, спать одному. В моем возрасте это куда приличнее.
— Наконец-то, мы решили посмотреть правде в глаза, дорогой мой?
— Почему — с дрожью в голосе отвечал я, стоя перед большим голубым настенным зеркалом и расчесывая редкие пряди — почему в твоих устах все обращается в грязь и зло? Тепло. Уют. Любовь. Это что — все грязные слова? Любовь, любовь. Неужели это грязно?
— Дела сердечные, — с усмешкой отвечал Джеффри. — Взыграло старое ретивое, а? Очень хорошо. Отныне мы спим порознь, каждый в своей одинокой койке. А если ты закричишь ночью, кто тебя услышит?
Wer, wenn ich schrie[4]… Кто сказал это или написал? Ну конечно, бедный великий покойный Рильке. Он плакал у меня на глазах в дешевой пивной в Триесте, недалеко от аквариума. Слезы текли у него носом и он все время утирался рукавом.
— Ты всегда спал как убитый рядом со мной, даже на тычки пальцем не откликался, — и затем с постыдной дрожью в голосе, — верность, верность. — Я готов был снова разрыдаться, так много значило для меня это слово. Я вспомнил бедного Уинстона Черчилля, который будучи примерно одних со мной лет, рыдал при слове “величие”. Эмоциональная лабильность, обычная старческая немощь.
Джеффри уже не улыбался и не выпячивал челюсть в слабой попытке изобразить язвительность. Нижняя часть его лица изображала некое подобие сострадания, верхняя же удвоенно отражала в зеркальных очках мое горестное лицо.
— Бедняга, — наверное говорил он сам себе, а позже какому-нибудь дружку или прихлебателю в баре отеля “Коринфия”, — бедный дряхлый одинокий престарелый импотент. А вслух мне бодренько: “Ладно, милый. Ширинку застегнул? Вот и славно”.
— Все равно незаметно. При моей-то цветистости.
— Чудесно. Тогда давай напялим маску выдающегося аморального автора. Его архиепископство ждут.
Он распахнул тяжелую дверь, ведущую в просторную верхнюю гостиную. В моем возрасте я переношу любое, даже чрезмерное количество света и тепла, и оба этих южных свойства бурно, подобно россиниевскому финалу встретили меня на лестнице с раскрытыми окнами. Справа виднелись крыши домов, яркие краски Лиджи, проезжающий мимо автобус, слышались детские голоса; слева, за хрусталем и статуэтками верхней террасы, слышался шум насосов, поливавших лимонные и апельсинные деревья в моем саду. В общем, жизнь продолжалась и это успокаивало. Мы прошли по прохладному мраморному полу, затем по тяжелой белой медвежьей шкуре, потом опять по мрамору. В гостиной стоял клавесин работы Уильяма Фостера, который я купил для моего бывшего неверного друга и секретаря Ральфа и в котором Джеффри порвал несколько струн во время пьяного дебоша. На стенах висели картины моих великих современников, сейчас безумно дорогие, но купленные дешево еще во времена моей бурной молодости. В шкафах стояли безделушки и поделки из нефрита, слоновой кости, стекла и металла, objets d'art.[5] Французский термин, признавая их никчемность, все же придавал им достоинство. Осязаемые плоды успеха. Невыигранное сражение с формой и выражением. О Боже мой, — настоящее сражение? Я все еще думал как автор, а не как просто старик. Как будто лингвистические успехи что-то значат.
Как будто, существует, в конце концов, что-то более существенное, чем словесные штампы. Верность. Ты не смог быть верным. Ты впал в неверность. Я верю в то, что человек должен сохранять верность убеждениям. Приидите ко мне, о верные! Эти слова еще способны будить слезы в Рождество.
Репродукция на стене отцовского хирургического кабинета, изображающая пресловутый ужас — а может не ужас вовсе, откуда мне было знать? — римский воин с вытаращенными глазами, взирающий на рушащиеся Помпеи. Верен долгу до конца. “Верен до последнего” — называлась картина. Мир гомосексуалистов говорит на сложном языке, хрупком, но порою до боли точном, составленном из словесных штампов другого мира. Итак, дорогой мэтр, вот они, осязаемые плоды успеха.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Hullett о книге: Екатерина Севастьянова - Наемница из клана Прайд
    Понравилось Книга читалась на одном дыхании! Концовка потрясающая.

  • Мики о книге: Виктория Крэйн - Палач
    Читала очень давно, но сюжет совсем забыла. Помню только, что вроде книга понравилась. Решила, дай перечитаю ещё раз и вот прочитала. Нда, вот сижу и думаю, как ТАКОЕ могло мне понравиться?? Совсем бредовый сюжет, поступки героев нелогичны, глав героиня прожив ТЫСЯЧУ лет (даже представить не могу такой промежуток времени), вместо того, чтобы стать мудрее, становится Дебилкой!! Как же я разочарована(((

  • Anna86 о книге: Жанна Штиль - Возвращение
    Согласна с Ириной62. Вся серия потрясающая. Описание природы, быта, мыслей- все чувствуется своей наполненностью. Переживания не только ГГ, но и других действующих лиц не оставляет равнодушным.
    Я очень рада, что прочитала эту сери. Советую ее однозначно.

  • ilizadulittl о книге: Вадим Риски - Потребности флоры
    БОЖЕ!! Не желаю дожить до этого "комфортного" времени ))

  • АморальнаЯ о книге: Анна Веммер - Ненавижу тебя любить
    Все героини одинаковые, малышки, красотки килограмм по 40.. все их хотят...огрызаются немного, но сдаются на милость тирану несколько раз за книгу)) однообразные ГГ....
    Ну а проблема тут 1 : богатые тоже плачут!

читать все отзывы



Орден Лино. Эра исполнения желаний
Марина Суржевская
Орден Лино. Эра исполнения желаний - Марина Суржевская

купитьчитать
Дикий Кот. Книга первая
Ника Иванова
Дикий Кот. Книга первая - Ника Иванова

купитьчитать
Белый Тигр в дождливый вторник
Татьяна Коростышевская
Белый Тигр в дождливый вторник - Татьяна Коростышевская

купитьчитать
Мертвая душа
Карина Ли, Лина Росс
Мертвая душа - Карина Ли, Лина Росс

купитьчитать
Посмотри со мной на звёзды
Синь Хай
Посмотри со мной на звёзды - Синь Хай

купитьчитать
Человек синоним зла или ломаем стереотипы
Елена Шевцова
Человек синоним зла или ломаем стереотипы - Елена Шевцова

купитьчитать
Умри, Белла
Нэм Иртэк
Умри, Белла - Нэм Иртэк

купитьчитать
Из пешек в дамки
Мария Киселева
Из пешек в дамки - Мария Киселева

купитьчитать
Два лишних сантиметра
Ана Гран
Два лишних сантиметра - Ана Гран

купитьчитать
Пробуя жизнь на вкус
Анетта Политова
Пробуя жизнь на вкус - Анетта Политова

купитьчитать

    
 

© www.litlib.net 2009-2021г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.