Библиотека java книг - на главную
Авторов: 46444
Книг: 115200
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Повелитель гроз »

    
размер шрифта:AAA

Танит ЛИ
ПОВЕЛИТЕЛЬ ГРОЗ

Книга первая
ЯНТАРНАЯ ВЕДЬМА

1

Огромная чаша небес, опрокинутая над Равнинами, набухла закатной кровью. Солнце уже скрылось за Гранью Мира, но луна еще не взошла, и лишь одинокая алая звезда скалывала плащ сгущающихся сумерек.
По сухим склонам скакала группа примерно из двадцати человек — охотники, но не с Равнин. Они подгоняли своих чистокровных скакунов, часть которых была запряжена в легкие охотничьи колесницы, похожие на заравийские. Но они не были заравийцами. Их поведение дышало той особой исключительной самоуверенностью, которая выдавала в них чужаков куда вернее, чем даже их черные волосы и загар цвета темной бронзы. Но определеннее всего на опасность указывали насечки на их чешуйчатых латах — это были дорфарианцы, драконы, среди которых был и Верховный король.
Редон, король Дорфара, Повелитель Гроз. Сей богоданный титул означал владычество над целым континентом Виса, этой планеты, на которую сейчас опускались сумерки. Король, властелин королей. Даже его охотничий шлем был увенчан Драконьим гребнем, и два змеиных глаза взирали из-под него на пульсирующую алую звезду.
Застис. Замкнутые жители Элира, привыкшие говорить обиняками, звали так пору свадеб. Но все было намного примитивнее и прозаичнее. Это было время сильнейших плотских желаний, торжества плоти, чей голос силен в каждом, но среди знати Дорфара не терпел прекословия ни в чем, — и в особенности этим отличался весь род Рарнаммона.
Взошла луна, красная от света звезды.
Возничий Редона оглянулся на хозяина. Это был грациозный худощавый мужчина с бесстрастным, ничего не выражающим лицом — лишь в длинных и узких щелочках глаз светился холодный и расчетливый, как у машины, ум. Этого человека звали Амнором, он был советником короля, главой Высшего Совета Корамвиса и в определенном смысле вторым лицом в государстве.
— Амнор, мы сильно удалились от Зарара, — неожиданно сказал Редон. У него был истинно королевский голос — низкий и звучный. Вообще с виду он идеально подходил для роли короля, но это впечатление было поверхностным. Амнору это было известно как никому иному.
— Мой господин тревожится? Здесь поблизости есть деревушка. Крестьянин, которого мы допросили, упоминал о ней, если вы помните.
— Проклятое Междуземье. Почему мы охотимся так далеко от границ Зарависса?
— Я надеялся, что ваше величество немного развлечется здесь, в Степи. На границе Зарависса уже перебили почти всю дичь.
— Всему виной это место, — опять уронил Редон. Звезда, как обычно, делала его беспокойным и раздражительным. — Как ты называл его раньше?
— Его местным названием — Равнины-без-Теней.
Местность резко пошла вниз. Всадники очутились среди чахлых полей, красноватых от света луны. Среди колосьев мелькнул и исчез небольшой храм — скорее всего, полевой алтарь местной богини Анакир, полуженщины-полузмеи. Амнору приходилось слышать о подобных вещах. Он снова оглянулся назад — на этот раз не на Редона, а туда, где со своими людьми скакал принц Орн. Орна, двоюродного брата Редона, не слишком заботил Зарависс с его роскошью. Он был бы вполне счастлив остановиться на ночлег прямо здесь. Что же касается Зарара, то визит вежливости Редона в свои родовые владения уже близился к концу.
Через некоторое время Амнор различил огоньки.
Это и в самом деле была одна из степных деревушек: разбитая дорога, жмущиеся друг к другу убогие домишки, темный храм, окруженный рощицей красных деревьев.
Охотники натянули поводья.
Из рощицы показались три или четыре женщины. В отличие от господствующей расы висов, равнинные люди были бледными, светловолосыми и желтоглазыми. Детей не было видно, впрочем, и мужчин тоже. Возможно, их унесла какая-то болезнь. А может быть, они отправились на охоту за равнинными волками — теми самыми, которых дорфарианцы безуспешно преследовали весь день, — или за тиррами, обладателями ядовитых когтей, чьи пронзительные крики доносились из лесов за Гранью Мира.
— Где ваши мужчины? — окликнул их Амнор.
Женщины не сдвинулись с места, их лица остались такими же пустыми, как и были.
— Мы дорфарианцы, — раздался резкий голос. — Вы предоставите нам самый лучший ночлег и будете считать это огромной честью.
Обернувшись, Амнор увидел принца Орна. Его повелительная интонация позабавила лорда-советника, как и мощное массивное тело на угольно-черном скакуне, и чисто символическая, визгливая, ни к чему не приводящая агрессия. Амнор повторил более мягко:
— Нам нужна еда. Кроме того, нашу кровь волнует Красная Луна.
Женщины упорно не смотрели на них, но он полагал, что угроза должна была произвести на них впечатление. Говорили, что обитатели долин невосприимчивы к Застис.
За спиной у него нетерпеливо переминался Редон. Змеиные глаза перебегали с одной женщины на другую — уже голодные, уже ненасытные. Он в раздражении отвернулся.
На глаза королю попалась девушка, подобная изваянию в обрамлении колонн храма. Неподвижная, бесстрастная, она казалась высеченной из какого-то белого кристалла Прозрачные глаза, диски из желтого янтаря, были прикованы к нему, копна рыжеватых волос казалась облаком застывшего пара.
— Ты, девчонка, подойди сюда, — приказал он. Его голосу, и так обладавшему мощью грома, эхом отозвался громовой раскат где-то над темными склонами. Если это и стало для нее знаком его могущества, она ничем не выказала этого — но все же повиновалась.
— Сегодня ты разделишь со мной ложе, — произнес Редон. На краткий миг повисло молчание, и крошечная капля тишины была точно первая капля ливня.
— Да, — произнесла она. Странно — несмотря на то, что она и не могла дать иного ответа, это короткое слово вместило в себя весь смысл, все согласие в мире.

Они разбили лагерь на краю деревушки, поставив небольшие походные шатры из шкуры оваров. Слуги и возничие должны были спать под открытым небом. По пути они забрали всю еду и питье, какую пожелали, нимало не заботясь, что лишают жителей деревни большей части и без того скудного урожая. Слуги-висы забили в храмовом дворике корову и целиком зажарили ее над ямой с углями.
Но, в отличие от своего короля, они не притронулись к женщинам, хотя страсть уже снедала их. Даже самых неотесанных слуг пугала эта бесстрастная уступчивость и широко раскрытые глаза. Ходили слухи, будто женщины Равнин владеют странными искусствами и умеют заглянуть прямо в душу, обнаженную и беззащитную в момент наивысшего наслаждения плоти. Поэтому женщины беспрепятственно исчезли, и ни один огонек не мерцал в их хижинах, ни один звук не нарушал ночную тишину.
В шатре Редона закончили ужинать. Амнор склонился вперед, наполняя королевский кубок хмельным горьким вином из Степи. Место Орна пустовало — он сказал, что его скакун захромал и требует заботы. Но на самом деле ему было неприятно присутствие Амнора. Эта мысль вызвала у лорда-советника еле заметную улыбку. Вместо того, чтобы прислуживать деспотичному королю, который никак не умрет и не оставит королевство на растерзание многочисленным сыновьям, Орн эм Элисаар предпочел искать власти у своего двоюродного брата, а Амнор, пройдоха Амнор ловко вклинился между ними. И не только между двумя кузенами, ибо дело касалось и королевы Редона.
Показался часовой, выставленный для охраны шатра.
— Повелитель Гроз, прошу прощения, но там просят аудиенции деревенские жрецы. Выгнать их взашей, мой господин?
— До сих пор они прятались у себя в храме, — проронил Редон. — Зачем им понадобилось вылезти?
— Из-за девушки, которую ваше величество удостоило своим вниманием.
— Возможно, они позабавят ваше величество, — заметил Амнор.
Редон, не способный думать ни о чем, кроме своей неутоленной страсти, кивнул стражнику. Тот исчез за пологом.
Через миг появились жрецы. Их было трое, в длинных черных одеяниях с капюшонами, прячущими лица. Жрецы Дорфара одевались пышно, а их оракулы, чудеса и вошедшая в поговорки алчность лишь добавляли им колоритности. Этих же ночных гостей окружал ореол тайны, они казались бесплотными, словно были лишены чего-то, присущего людям.
— Мы думали, что сегодня в деревне нет мужчин, — вкрадчиво произнес Амнор.
— У нас жрецы не считаются мужчинами.
— Мы так и поняли. Что ж, вы здесь. Что заставило вас потревожить Повелителя Гроз?
Даже не видя их лиц, он почувствовал, как в него впились три пары глаз. Амнор не был столь высокомерным, каким казался, и знал, что даже эти простолюдины время от времени демонстрируют некие способности и владеют необычной магией. Он задумался, не совещаются ли они сейчас друг с другом мысленно, как обычно делали, если верить слухам.
— Ваш господин пожелал возлечь с Ашне'е. Мы просим его выбрать любую другую женщину деревни.
Значит, ее зовут Ашне'е. Вполне обычное имя среди женщин Равнин.
— Почему?
— Эта женщина из нашего храма. Она принадлежит нам. И Ей.
— Ей? Насколько я понимаю, вы имеете в виду вашу змеиную богиню.
— Ашне'е была отдана богине.
— И что с того? Повелитель Гроз простит вам, что она уже не девственна. Полагаю, именно на это вы и намекаете.
Он думал, что они заговорят снова, но они молчали.
— Убирайтесь обратно в свой храм! — внезапно прикрикнул на них Редон. И снова, вторя ему, в чаше неба громыхнул гром.
Не проронив ни слова, жрецы развернулись и один за другим беззвучно исчезли во тьме.

Костры уже почти догорели, растворившись в ночном мире, когда девушку привели в шатер Редона.
В полумраке она казалась кем-то, отличным от человека. Неровное пламя факела зажигало золотом один ее глаз, и казалось, что по ее щеке текут огненные слезы.
Слуги бочком выбрались из шатра и ушли.
Редон дрожал от страсти. Он кончиками пальцев коснулся края ее одежд, вспоминая то, что сказал ему Амнор.
— Ты из храма, Ашне'е?
— Да, — ее голос был совершенно бесцветным.
— Значит, ты знакома с постельной наукой храмовых женщин.
Он стащил с нее одежду, и она предстала перед ним, совершенно обнаженная. Его рука скользнула по ее телу, задержавшись на прохладных грудях. Он подвел ее к факелу, желая разглядеть получше. Мимолетная красота — как мало нужно, чтобы уничтожить ее! Высокая грудь, холодная, с сосками, покрытыми позолотой. Капелька желтой смолы в пупке. Эта смола, подобная ее третьему глазу, невероятно возбудила его. Он коснулся ее соблазнительных волос, похожих на путаницу металлической нити и, как нить, жестких.
— Ты боишься меня?
Она ничего не ответила, но ее глаза стали еще больше, будто налились слезами.
Не в силах противиться зову звезды, он увлек ее на ложе, но она как-то извернулась и оказалась сверху. Он понял, что на самом деле ее глаза не увеличились, а засветились — жуткие, словно глаза тирра или баналика, готового высосать из него душу.
Голова короля закружилась от страха, но еще через миг он обнаружил, что она знает все те хитрости, которые обещал ему Амнор. Он не мог уклониться от ее воли, беспомощно барахтаясь в змеиных кольцах, пока ночь не превратилась в жгучее море хмельного безумия, и меж двумя взлетами на гребне волны вдруг мелькнула сумасшедшая мысль оставить ее у себя — навсегда, чтобы каждую ночь она доводила его до сладкого и жуткого изнеможения, заставляя раз за разом погружаться в головокружительную бездну своего лона…

Птицы, перелетавшие с ветки на ветку, принесли с собой рассвет, упоительно прохладный, еще не иссушенный дневной жарой.
Амнор откинул полог королевского шатра и на миг остановился на пороге, глядя на спящую девушку, зарывшуюся лицом в подушки. Первые рассветные лучи солнца ласкали ее бледную, точно кость, спину.
Король лежал на боку, по-видимому, погруженный в глубокий сон, но Амнор заметил, что его черные глаза почему-то широко раскрыты. Лорд-советник наклонился и решительно тряхнул Повелителя Гроз за плечо, потом принялся хлопать его по бескровным щекам. Остекленевшие глаза равнодушно взирали куда-то мимо столь вопиющей непочтительности. Редон, Король Драконов, чей новый наследник вот уже два месяца как подрастал в чреве его королевы в Корамвисе, а десятки остальных, предыдущих наследников от младших королев, шныряли по дворцовым дворам, лежал мертвый, и похоже, что виной этому была случайная ночь застианской любви.
Амнор вышел из шатра. Его крик вспорол утренний воздух, разбудив людей, спящих вокруг костров. Два стражника с мутными глазами подбежали к нему.
— В шатре, — бросил Амнор. — Господин наш Редон мертв. Эта сучка-ведьма еще спит. Выведите ее сюда.
Глаза стражников затопил ужас. Они вбежали в шатер, полог которого так и остался бесстыдно задранным. Он увидел, как они замерли над телом Редона, потом наклонились и стащили с ложа Ашне'е. Она была похожа на безвольную куклу, но когда ее бросили на землю к ногам лорда-советника, ее глаза распахнулись и впились прямо в его зрачки. Она даже не сделала попытки подняться или прикрыться.
— Ах ты, дрянь, — прошипел Амнор. — Ты убила короля!
Один из стражников занес копье.
— Постой! — оборвал его Амнор. — Здесь все не так просто.
— Вне всякого сомнения. — Лорд-советник поднял глаза и заметил высокую фигуру Орна эм Элисаара, натянутого, точно струна, с ножом наизготовку. — Что за переполох?
— Повелитель Гроз мертв, — сообщил Амнор, сузив глаза так, что они снова превратились в еле заметные щелочки.
— Типун тебе на язык. Я должен увидеть все сам.
— Буду только рад, если досточтимый принц вынесет свое суждение.
Амнор отступил от разверстой пасти шатра, и Орн шагнул внутрь мимо него. Лорд-советник бесстрастно наблюдал, как принц тряс тело Редона, звал его, но в конце концов все же оставил в покое. Орн выпрямился, развернулся и вышел. Его сухие безжалостные глаза впервые пробуравили лежащую на земле Ашне'е.
— Кто такая?
— Шлюха из храма. Неужели ваша светлость забыли…
— Да. Я забыл.
Орн резко опустился на колени, ухватив ее за подбородок железной рукой, так что она была вынуждена взглянуть ему прямо в глаза.
— И что же ты сделала, ведьма из храма? Ты знала, кто такой этот мужчина, когда убивала его? Это Повелитель Гроз, Верховный король… Смотри на меня !
Ее взгляд скользнул к Амнору, потом желтые глаза неожиданно закатились, так что из-под век были видны лишь полоски белков, словно в припадке. Орн почувствовал, как похолодела ее кожа под его рукой, и отпустил ее, решив, что она потеряла сознание. Амнор так не думал, но тем не менее ничего не сказал.
Орн поднялся на ноги.
— Нам некогда с ней возиться. Я прикончу ее. — Он поднял глаза на бледное, только что вставшее солнце, уже погасившее воспаленную звезду. — Красная Луна была проклятием Редона. Он ведь был уже далеко не юношей. — Нож в его руке угрожающе блеснул.
— Однако, лорд принц, мы кое о чем забыли, — мягко возразил Амнор.
— Не думаю, — Орн взглянул прямо на него.
— Но это действительно так, мой господин. Возможно — только возможно, — что в этом презренном теле укоренилось дитя Редона.
Повисло более глубокое и напряженное молчание. Люди застыли в позах почти сверхъестественной тревоги.
— Она могла воспользоваться какой-нибудь из бабских хитростей, чтобы предотвратить это, — предположил Орн.
— Как мы можем быть уверены? Это никак не проверишь, лорд принц. И позвольте напомнить вам, мой господин, что последний ребенок, зачатый перед смертью короля, согласно законам Рарнаммона становится его окончательным наследником.
— Но уж никак не ублюдок от какой-то желтоглазой деревенщины с Равнин!
— Воистину, мой господин. Но разве вправе мы принять такое решение единолично?
В глазах Орна блеснула сталь. Высокомерное отвращение, которое он питал к Амнору, окрасило его лицо румянцем.
— Моей власти вполне хватает…
— Лорд Орн! — внезапно крикнул один из солдат.
На невысоком обрыве в нескольких шагах от них махал руками часовой, указывая куда-то на поля. Обернувшись, Орн увидел тучу пыли, клубящуюся над склонами.
— Ну что там еще?
— Кажется, возвращаются деревенские мужчины, — вкрадчиво предположил Амнор.
В несколько широких шагов Орн очутился на краю обрыва и встал рядом со стражником, Амнор последовал за ним, хотя и не так стремительно.
Бледные лучи солнца серебрили пыль, не давая различить что-либо в этой колышущейся и слепящей мути.
— Сколько человек могло поднять такую тучу пыли? — фыркнул Орн. — Пять десятков? Шесть?
— Но это всего лишь деревенское отребье, как вы справедливо заметили, лорд принц, — еще более проникновенно произнес Амнор.
Принц не обратил на него никакого внимания.
— Капитан, поднимайте отряд по боевой тревоге! — крикнул он с холма. Ответом на его приказ стало шевеление вокруг дымящихся костров.
— Здесь больше, чем население одной деревни, — нервно заметил Орн. — Почему так?
— Возможно, их созвали жрецы, — предположил Амнор.
— Созвали? Из-за девчонки?! — Орн изрыгнул проклятие. — Амнор, ты хвастался, что хорошо знаешь это равнинных скотов. Как ты думаешь, что они собираются делать?
— Они известны своей пассивностью, лорд принц. Возможно, ничего. Но в сложившихся обстоятельствах, полагаю, вы согласитесь, что вам не стоит пачкать нож об эту девку.
— На этот раз твой совет неглуп, — оскалился Орн, пряча клинок в ножны. — Видишь, я убрал свою игрушку. И что теперь?
Было ясно, что он с большой неохотой подчиняется мнению лорда-советника, но, похоже, Амнор, как ни странно, и в самом деле владел этой непредвиденной ситуацией.
— Предлагаю вот что: сообщить жителям деревни о смерти Редона, не возлагая вины на девчонку. Скажем, что ей на самом деле выпала честь носить королевского наследника.
— Наследника! — Орн сплюнул. — Думаешь, хоть одна партия в Дорфаре поддержит подобное притязание?
— А это уже не наше дело, лорд принц. Это невежественный народ, как ваша светлость сами упоминали. Вполне возможно, что они проглотят нашу сказку. В этом есть что-то мифологическое, что должно прийтись им по вкусу. Когда прибудем в Корамвис, пусть Высший Совет решает, как быть.
— Ты хочешь отвезти ее в Корамвис?
— В подобных обстоятельствах всегда лучше быть как можно предусмотрительнее. Кто знает, как Совет может истолковать любое поспешное действие?
Орн прищурился, глядя на облако пыли. Теперь он уже различал зеебов и скачущих на них людей.
— Правда, есть небольшая загвоздка, — добавил Амнор. — Девушка должна выглядеть согласной со всеми нашими действиями.
Орн взглянул на нее с высоты своего роста, и его темные черты исказило отвращение.
— Это будет нелегко, пока она валяется тут, как мертвая.
— Просто состояние транса, мой господин. Некоторые жители Равнин обладают способностями к подобной магии. Полагаю, если вы позволите мне остаться с ней наедине, я смогу привести ее в чувство.
— Я преклоняюсь перед твоей мудростью. Делай так, как сочтешь нужным.

В жаровне вспыхивал свет цвета опавших листьев. Амнор вытащил оттуда пылающую головню, стряхнул с нее ослепительно-белые хлопья огня, тут же закружившиеся в воздухе вокруг обнаженного девичьего тела. Она лежала на его ложе, куда два слуги опустили ее, точно белое изваяние в тускло освещенном шатре.
— Чувствуешь жар от огня, Ашне'е? — промурлыкал Амнор, склонившись к самому ее уху. — Позволь рассказать тебе, что я хочу сделать, — продолжая нашептывать ей на ухо, точно любовник, он опалил пушок вокруг ее пупка, но этим и ограничился. — Если я поднесу головню к твоему горлу, плоть обуглится до костей. Но ты осмелилась убить короля висов, Ашне'е, поэтому, возможно, мне стоит немного помучить тебя. Начать с твоей груди…
На лбу девушки выступили бисеринки пота. Жизнь внезапно хлынула в ее обмякшее тело. Ее глаза раскрылись и в один миг сосредоточились на его глазах.
Амнор улыбнулся. Он перехитрил искру ее сознания, слепо цепляющегося за жизнь, — стоило лишь пригрозить ее телу, как дух тут же вернулся, чтобы прийти ему на помощь.
— Думаешь, я действительно сделал бы это? Выжег бы эти восхитительные позолоченные соски с твоих белых грудей?
— Ты сделал бы все, что доставит тебе удовольствие, — заговорила она впервые за все время.
— Какая проницательность! Я именно так и поступил бы. Совсем недавно я получил удовольствие, спасая твою плоть от ножа принца Орна. Догадываешься, зачем? Нет, думаю, все-таки нет. Продлить твою жизнь будет куда сложнее. На самом деле это зависит от того, зачала ты от Редона или нет. По законам Дорфара последний ребенок мужского пола, зачатый перед смертью короля, становится его наследником.
— Да, — сказала она. — Я ношу дитя Повелителя Гроз.
— Твоя храбрая самоуверенность побуждает меня помочь тебе.
Шатер заливал тусклый красный свет.
Он протянул руку и погладил ее покорное тело. Когда она взглянула на него, ему показалось, что у нее три глаза: два золотых на лице и третий в пупке.
— Я уже сказала тебе. Я ношу дитя Повелителя Гроз.
— Если и нет, у нас еще достаточно времени.
Зов звезды неотступно звучал в его ушах, но он был нежен, как всегда. Однако его ласки, доводившие до исступления даже королеву Редона, с таким же успехом могли быть обращены к статуе. Девушка с Равнин лежала под ним, как мертвая, ее волосы, казалось, освещали подушку, на которой покоилась ее голова. Поэтому он просто взял ее, обнаружил, что это не доставило ему никакого удовольствия, и отстранился. Лишь его глаза выдавали, как все это могло бы произойти в другое время.

Облако пыли осело на поля, точно стая саранчи.
Мужчины с Равнин неподвижно сидели на своих скакунах-зеебах. От них до дорфарианского лагеря не доносилось ни звука. Королевская гвардия выстроилась правильными рядами — бесстрастная линия обороны, не слишком многочисленная по сравнению с противником, но абсолютно уверенная в превосходстве своей воинской выучки. В конце концов, с кем им предстояло столкнуться, кроме толпы сброда?
— Что-то лорд-советник не спешит, — нетерпеливо заметил Орн. Капитан развернулся, собираясь послать человека к шатру Амнора, но Орн перехватил его за руку. Амнор потребовал полного уединения, заявив, что его эзотерическая работа достаточно опасна, и Орну оставалось лишь полностью положиться на него.
В воздухе повисло гнетущее ожидание. Безжалостное солнце плавило воздух над Равнинами.
— У храма какое-то движение, лорд принц.
Орн бросил взгляд в ту сторону.
— Жрец.
Закутанная в покрывало черная фигура скользила по дороге, точно катясь по направлению к собравшимся мужчинам.
— Они замышляют что-то новое, — заметил Орн.
Он смотрел, как жрец с головой, скрытой капюшоном, вступил в безмолвный разговор с первыми рядами всадников. Почти сразу же из толпы вышел мужчина и встал рядом с ним. Мужчина и жрец пошли обратно, направившись прямо к лагерю висов. Орн внимательно следил за их приближением. Насколько он мог видеть, мужчина был молодым и ничем не примечательным: загорелый, худой, но жилистый, почти мальчишка, чье тело и дух с самого рождения были закалены суровой жизнью, — будь он рожден висом, ему была бы прямая дорога в солдаты. Жрец скользил за ним, черный и безмолвный, точно тень.
Когда они приблизились к лагерю, дорогу им заступил часовой.
Юноша остановился. Его янтарные глаза были прикованы к Орну.
— Повелитель Гроз, вчера вы взяли в свой лагерь женщину. Позвольте ей вернуться к своему народу.
Часовой с презрением слегка ткнул его в грудь:
— На колени, когда обращаешься к принцу, равнинная собака!
Юноша немедленно преклонил колени, не глядя на часового.
— Я еще раз прошу вас, Повелитель Гроз.
— Я не Повелитель, — огрызнулся Орн. — Повелитель мертв.
— Это очень печально. Но я еще раз спрашиваю об Ашне'е.
— Ашне'е, возможно, носит наследника короля. Ты понимаешь? Ей придется отправиться с нами в Корамвис.
Юноша уставился на него своими бледными немигающими глазами.
— Вы убьете ее там?
— Если она носит дитя, ее ожидает почет.
— Какое тебе дело до того, что мы сделаем с Ашне'е? — раздался требовательный голос. Голос Амнора. Значит, лорд-советник наконец-то покинул свое уединение, и, похоже, с успехом. — Она принадлежит этой вашей богине, а не тебе.
— Моя сестра, — медленно проговорил парень. — Она моя сестра.
Отлично. Иди за мной и захвати своего жреца. Ты будешь говорить с Ашне'е. Спроси ее, желает ли она большего счастья, чем вступить в город Повелителей Гроз.
Это заявление, резкое и повелительное, похоже, затронуло какую-то чувствительную и важную струну. Орн понял, что юноша сразу же признал и власть Амнора, и его слова. Амнор пошел вверх по склону, парень последовал за ним. На вершине Амнор впустил его в шатер из шкуры овара, но сам внутрь не вошел.
Орн ждал, а получать удовольствие от ожидания было вовсе не в его характере. Скажет ли девчонка то, что велел ей Амнор? Проклятие, лучше б ее прибили до всех этих разговоров о зачатии и до того, как Совет запутает это совершенно ясное дело! И кстати, какой у лорда-советника личный интерес во всем этом?
Юноша вышел из шатра. Орн мгновенно уловил произошедшую в нем перемену: он казался поразительно постаревшим и слепым, блуждающим во тьме — не физической, но духовной. Он побрел по склону сквозь ряды дорфарианцев, направляясь к пестреющему разноцветными заплатами полю, а жрец держался у него за спиной, точно огромный черный ворон.
В рядах местных произошло какое-то одновременное шевеление. Строй внезапно рассыпался, зеебы развернулись и поскакали прочь, снова подняв тучу пыли, прикрывшую их отступление. Капитан вполголоса выругался.
— Очень умно, лорд-советник, очень, — Орн взглянул на Амнора, и тот позволил себе миг ребячества, ответив на его невысказанную насмешку:
— Без сомнения, слишком умно для вас, лорд принц.

Соблюдая непреложные правила этикета, в Зарар послали гонца. Поэтому, когда они проехали под белыми Драконьими вратами и вступили в город, погруженный в глубокую поэтическую скорбь, Орн скрежетал зубами.
«Развели нытье», — думал он, проезжая мимо женщин, оплакивающих на улицах Редона, которого они, скорее всего, уже благополучно забыли.
Хозяин Зарара, король Тханн Рашек, которого в определенных кругах звали Тханном Лисом, выслал процессию бальзамировщиков — умастить и запеленать тело Редона. Многочисленные королевы Рашека, женщины из Зарависса, Кармисса и Корла, а также полчища его дочерей носили темно-лиловый траур, в то время как барды распевали баллады о выдуманных подвигах короля — полномасштабной войны, в которой их господин мог бы снискать или купить себе славу героя, не было со времен самого Рарнаммона. Этот балаган вызывал у Орна неукротимую ярость. Он с ожесточенной поспешностью принялся собирать вместе разобщенные группировки из окружения Редона. За четыре дня его уже начало тошнить от этого напыщенного драматизма и нескончаемых бледных лиц, постоянно готовых разразиться театральными рыданиями и поминальными песнями.
Он стремительно повел свой отряд прочь из Зарависса, прикрываясь мертвецом, и покинул его хрустальные города, окутанные дымками жертвенных курений.
Они вступили на узкую землю Оммоса, везя свой печальный груз в закрытых позолоченных заравийских носилках. Ашне'е (в Зараре ее держали в экзотическом заточении, точно дикого, но забавного зверька, и, вне всякого сомнения, подглядывали за ней в щелочки в занавесях) теперь жила в серой комнате без окон, являясь мишенью для плевков обитателей низеньких лачуг, жмущихся с обеих сторон к дорогам.
В сумерках, в белокаменной крепости у моря ее комендант собственноручно убил новорожденное дитя, произведенное на свет одной из его тусклоглазых жен всего за несколько часов до прибытия процессии. Он сделал это в знак своей скорби, объяснил он им, но все же это была девочка, а не мальчик, поэтому, в особенности для оммосца, потеря была не слишком велика. Вскоре после этого до Орна донеслись вопли ее матери, воющей где-то во тьме, и по какой-то необъяснимой причине его мысли перескочили на королеву Редона.
Вал-Мала, дорфарианская принцесса из захудалого дома в Куме, возвысилась до положения Великой вдовы Корамвиса благодаря своей красоте и слабости Редона.
Теперь она будет ненавидеть эту девчонку с Равнин.
Орн позволил себе хмурую усмешку при мысли о мучениях, которые придумает для нее Вал-Мала. В определенных местах имя Вал-Малы уже стало олицетворением жестокости. Ни одной из женщин, осмелившихся перейти ей дорогу в первые дни ее возвышения, теперь не было видно при дворе. Он вспомнил ее любимого зверя — белого калинкса, дикого и неимоверно злого кота с кисточками на ушах, который более или менее свободно бродил по ее покоям и был для всего Корамвиса символом ее чарующей и изобретательной злобы. Воистину, когда они возвратятся, за Вал-Малой будет любопытно понаблюдать.
А вдруг эта сучка с Равнин действительно понесла? Вдруг внебрачная страсть короля висов получит публичное доказательство? Орн со злорадством, которое было не вполне праздным, задумался, станут ли объятия лорда-советника достаточным утешением для королевы.

2

Дорфар, земля драконов. Дорфар — голова дракона, горы — его зубчатый гребень, озеро Иброн — его белый глаз, Корамвис — мыслящая жемчужина в центре, его сердце-мозг.
Город лежит у подножия высоких скал, точно гигантская девственно-белая птица в гнезде из огня. Старый город, разделенный надвое рекой, уходит корнями в самые дальние закоулки прошлого; как и Драконьи врата в Зарависсе, он отчасти является воспоминанием, материальным объектом, обремененным грузом легенд, древним пепелищем, куда сошли с небес боги Гроз, скрытые в утробах бледных драконов.
В полдень, в первый застианский месяц, над его сторожевыми башнями поднялись клубы жирного черного дыма, знака смерти, и Корамвис открыл ворота навстречу своему мертвому королю.

Покои Вал-Малы наполнял тусклый свет и дым от многочисленных курильниц. Треща, мерцали огоньки свечей, придворные дамы были одеты во все черное. По щекам девушки, проводившей их внутрь, струились нарисованные серебряные слезы.
Вал-Мала заставила их обоих — лорда-советника и Орна, принца Элисаара — довольно долго прождать ее. Когда Орн начал проявлять нетерпение, девушка бросила на него укоризненный взгляд и прошептала:
— Королева скорбит.
Орн насмешливо фыркнул, но в этот миг появилась сама скорбящая, и он поспешно проглотил все ругательства, вертевшиеся у него на языке.
Вал-Мала. Ее темная, как у всех висов, кожа была покрыта плотным слоем белил, дорфарианскую смоль волос скрывал парик из гиацинтово-синего шелка. На ней было траурное платье, но его скорбный дух никак не отражался ни на ее лице, ни в кошачьих глазах, хотя они были черны, словно озера в безлунную ночь. Она была намного моложе своего почившего супруга и никогда его не любила. Даже ее беременность все еще была незаметна. Казалось, она искоренила все следы Редона, и ритуальная фраза «королева скорбит» прозвучала как-то непристойно, словно ругательство из тех, что царапают на заборе. И все же ее красота ничуть не утратила своей знаменитой пронзительности, своего ошеломляющего очарования, несмотря даже на то, что было в ней нечто неуловимое, выдающее высококлассную шлюху, какой-то легчайший налет вульгарности и порока.
Она взглянула на Орна, потом отвела глаза.
— Где мой повелитель Редон?
— Двигается без всякого присмотра по закоулкам дворца, поскольку вы, мадам, приказали нам явиться сюда, — прорычал Орн.
— Лучше бы вы, принц Орн, более усердно присматривали за ним при жизни. Возможно, тогда сейчас он был бы среди нас.
— Сразу видно, мадам, как сильно потрясла вас эта утрата.
Его насмешка заставила ее вздрогнуть, точно от удара хлыста, и в ярости сжать унизанные кольцами тонкие пальцы.
— О, я действительно потрясена. Потрясена вашей злобой и бестактностью. Я слышала, вы привезли мне подарок.
— Подарок, мадам?
— Так мне сказали. То, что является подарком в вашем представлении, — она возвысила голос. — Его шлюху! Эту грязную храмовую подстилку! Одну из распутных змеепоклонниц, которой он воспользовался, потому что рядом не было меня.
Эм Элисаар ничего не сказал, но его лицо окаменело от гнева.
— И ни слова о младенце, которого она якобы носит! — выплюнула она ему в глаза. — Я не позволю ей остаться в живых! Мать королевского наследника — я, и никто другая!
— Вы — и еще множество других, мадам .
Ее глаза внезапно расширились и опустели, словно она в ужасе увидела других, менее знатных детей, заявляющих права своего рождения. Она подошла вплотную к Орну и взглянула прямо ему в лицо.
— Я, — сказала она. — Я одна. Ваш король здесь, Орн эм Элисаар. — Она схватила его за руку и положила его ладонь к себе на талию. Он почувствовал пальцами небольшую еще выпуклость ее живота, острые грани какого-то драгоценного камня, вставленного в пупок, под тяжелыми складками траурного платья. Кровь тяжело запульсировала у него в висках, прихлынула к паху. Вал-Мала услышала его участившееся дыхание и грубо оттолкнула его руку.
— Вот ваш король, которому вы будете присягать на верность, — сказала она, презрительно улыбаясь при виде того, как возбудили его она и алая звезда. — А теперь разрешаю вам удалиться. Полагаю, что Вдовствующая королева вправе отдать подобный приказ простому принцу Элисаару.
Орн замер, его губы угрюмо сжались. Он поклонился бесстрастно, как автомат, и зашагал прочь. Огромная дверь из циббового дерева с грохотом захлопнулась за ним.
Вал-Мала взглянула на Амнора, стоящего в тени.
— Так этому выскочке и надо.
— Воистину, моя богиня. Так и надо.
— Я не совсем поняла, что ты хотел сказать этим, Амнор. Возможно, тебе стоит поблагодарить меня, — рассмеялась она, сдергивая с головы синий парик. Черные волосы густой волной рассыпались по плечам. — Врач уже осмотрел ту девку?
— Осмотрит, как только она прибудет во Дворец Мира.
— И Редона тоже, — сказала она. — Когда он умер?
— Почти на рассвете, насколько я могу судить. Девчонка была с ним.
— Глупый Редон. Он так сильно нуждался в женщинах и столь же сильно их боялся. Всегда боялся. Даже в страсти. Никчемный и нелепый король.
— Больше он тебя не потревожит.
— Нет. — Она склонилась к нему, неправдоподобно белая рука сжала его плечо. — Как?
— Я подсыпал снадобье в терпкое вино, которое делают на Равнинах, — сказал он бесстрастно. — Красная Луна уже завладела его телом. Он не соображал, что пьет.
— Я хотела бы, чтоб он знал. Жаль, что я не видела, как он выпил это и издох.
— Это было бы неразумно, моя королева.
— И плата тебя устраивает? — прошипела она.
— Более чем, — прошептал он, протягивая руку и касаясь ее тела, которое уже прижималось к нему в пробуждающемся желании.

По широкой галерее Дворца Мира торопливо шагал человек в черном одеянии. Позади него, почти под самой чашеобразной крышей одной из башен, светились желтым окна комнаты, которую он только что покинул. На тихие сады уже опустились сумерки.
Он миновал двух часовых, проводивших его цепкими взглядами.
Из мрака, окружавшего широкие ворота, вынырнула сильная рука, ухватившая его за локоть.
— Что вам от меня нужно?
— Новости о храмовой девке с Равнин.
— От чьего имени вы спрашиваете меня?
— От имени лорда Амнора.
Врач поколебался, потом все же сказал:
— Еще слишком рано, чтобы можно было с уверенностью судить о ее состоянии.
— Ну же, доктор. У вас должно быть какое-то мнение, — настойчиво повторил голос из темноты.
— Я… Я склоняюсь к тому, что она понесла.
Рука выпустила его локоть, послышались удаляющиеся шаги. Врач дернулся, словно пытаясь унять дрожь, и направился в бескрайний город, чьи фонари горели, как звезды.

Ночь затопила Корамвис, его пышные дворцы и узкие опасные переулки. На темном небе запульсировала, померкла и скрылась звезда, сдавшись алому всплеску рассвета.
Где-то настойчиво затрезвонил колокол.
Покорным эхом отозвались другие колокола.
Над горизонтом показался краешек нового солнца, и от черного храма богов Грозы повалили клубы дыма, затянувшего пеленой реку Окрис. Этому едкому красному дню предстояло увидеть, как король наконец-то навсегда поселится в своем мавзолее.
Небесная синева сгустилась, превращаясь в непроницаемо-темное индиго.
Из Дворца Гроз, из храмов, из Воинской академии потянулись черные и сверкающие процессии, которые сливались и объединялись в одну на белой дороге, шедшей меж двумя рядами гигантских обсидиановых драконов, увенчанных зубчатыми гребнями, — на аллее Рарнаммона.
«Верховный король мертв, солнце угасло, луна закатилась, земля пошатнулась».
Сотня жриц шла впереди со скорбной песнью, она казалась воплем из ада — такая в ней была пустота, отчаяние, боль. Зловеще багровели их одеяния цвета драконьей крови, из их глаз ручьями текли слезы от лимонного сока, который они закапали туда, их тела были испещрены ранами, которые они сами себе нанесли. Следом за ними шагали жрецы в пурпурных одеждах, сопровождаемые тревожным гулом гонгов, с лицами, неестественно застывшими в масках скорби.
Драконья Гвардия Редона сопровождала набальзамированного мертвеца. В гуще их черных, грозно бряцающих рядов, в обрамлении знамен цвета ржавчины и развевающихся кистей, везли золоченую клетку, внутри которой сидел человек. На нем был полный боевой доспех. На его голове пламенел огромный острый гребень, глаза смотрели прямо перед собой. Он был как живой, однако все в нем источало смерть, издавало неощутимый запах тлена, а черные глаза сверкали и блестели, отражая солнце, поскольку теперь были сделаны не из живой плоти, но из оникса и хрусталя. За ним, точно рабы, шагали принцы и несколько королей, а за ними — их наложницы и жены. И королева Редона, в черном бархате, увешанная фантастическими драгоценностями. Ее юбка так же вздымала тучи пыли, как и все прочие. Ее глаза были столь же пусты, как бездушные камни в глазницах ее мертвого и ненавистного супруга. Он погиб по ее желанию, но она была вынуждена тащиться через весь город, словно рабыня, оплакивая его на глазах у всех горожан. Она вспомнила приветствия закорианских принцев: «Да будет благословен наследник в вашем чреве», — и по ее языку разлилась желчь ярости, горькая, как дорожная пыль.
В хвосте процессии маршировали бесчисленные ряды солдат. На улицах рокотали барабаны, а с одышливого неба глухим эхом вторил гром.
Толпы трепетали, внимая этому приглушенному гласу разгневанных богов. Женщины с рыданиями валились на колени, провожая проезжающую мимо них погребальную клетку Редона. Вскоре послышались призывы уничтожить ведьму, тварь из проклятых Степей, убийцу Повелителя Гроз — Ашне'е.
Усыпальница королей возвышалась на крутом берегу Окриса, а входом в нее была мраморная драконья пасть.
Шумная процессия, теперь расцвеченная огоньками факелов, исчезала между этими разверстыми челюстями. Небо за Рекой почернело, то и дело раскалываемое надвое копьями мертвенно-белого огня, потом прорвалось огромными каплями дождя. Вода в реке словно вскипела. То и дело слышались громовые раскаты.
Жрицы подняли к небу исхлестанные слезами и дождем лица, дрожа от ужаса и экзальтации.
В скорлупе гробницы дрожащий свет факелов высекал синие и алые искры из рубинов и сапфиров величественного мавзолея, из глаз резных чудищ и хиддраксов, струился серебристыми ручейками по доспехам его металлических стражей.
Цепочка жрецов растянулась, обозначая путь к самому последнему склепу. В сладковатой дымке курений тело Редона извлекли из клетки и внесли в его разверстое чрево. Эхо молитв взметнулось меж саркофагами и тут же заглохло.
Вал-Мала последовала за королями и принцами в безмолвие склепа. В былые времена ее замуровали бы в стену рядом с господином и повелителем — его собственность даже в вечности или тлении, — и при мысли об этом со дна ее души поднялся холодный и липкий страх.
Он лежал перед ней на своем последнем ложе, на спине. Ее страх мгновенно сменился торжествующим презрением, стоило ей вспомнить, что ему уже больше никогда в жизни не лежать перед ней вот так. Она склонилась, коснувшись его руки и прижавшись к ней губами в насмешливом ритуальном поцелуе скорби — и застыла, задохнувшись. Там была змея.
Она стояла прямо на груди ее мужа, ужасающе тонкая, золотисто-желтая, оплетенная кольцами замысловатого черного узора. Ее язычок, как крохотный язык черного пламени, плясал меж острых зубов.
Она была не в силах отдернуть ладонь. Она была не в силах закричать.
Она протянула змее руку, ожидая, когда острые иглы зубов вонзятся в нежную кожу и яд растечется по венам. Маленькая головка отдернулась, и она поняла, что настал последний миг ее жизни…
Молния! Казалось, молния ударила прямо сквозь крышу мавзолея в склеп. Но это был всего лишь отблеск факела на мече, причем не чьем-нибудь, а принца Орна, оказавшегося на долю секунды проворнее змеи и отрубившего ей голову.
Вал-Мала вытащила руку, точно из вязкой неподатливой глины, и потеряла сознание.
Могильная тишина взорвалась криками и руганью, быстро воспламенившими и толпу снаружи. Орн стер с меча кровавую слизь и невозмутимо вложил его обратно в ножны.
— Найдите главного каменщика, руководившего строительством склепа. Он у меня ответит на кое-какие вопросы.
Стражник бросился выполнять его приказание, а Орн махнул придворным дамам Вал-Малы, потом равнодушно перешагнул через ее обмякшее тело и вышел прочь.

То, что ей не пришлось пешком идти обратно по душным от назревающей грозы улицам, не стало для Вал-Малы утешением. Она лежала, точно посетившее ее мимолетное видение собственной смерти, а после обморока пришли боль, дурнота и страх. Вокруг нее засуетились врачи, и различным снадобьям и молитвам не было числа. Но выкидыша, которого так боялись, не произошло: она цеплялась за свое дитя с яростным и перепуганным упорством, и после того, как переполох немного улегся, не одному лекарю пришлось вопить под ударами хлыстов ее личной гвардии.
Она лежала в своей затемненной спальне под роскошным одеялом, расшитым рыжими солнцами и кремово-серебристыми лунами, и ее глаза пылали такой ненавистью, что, казалось, вот-вот выжгут весь мозг. Никогда прежде она не испытывала такого ужаса, и в будущем ей доведется испытать его всего лишь раз или два.
— Пришлите мне Ломандру, — велела она. Ломандра Заравийка, ее главная придворная дама, появилась в темной комнате подобно грациозному стройному призраку. — Я здесь, госпожа, — сказала она. — Я так рада, что вы теперь в безопасности.
— В безопасности, как же! Я чуть было не потеряла ребенка, будущего короля, дитя Редона. Мою единственную надежду на почести. Она хочет отнять ее у меня, она послала змею погубить моего сына.
— Кто, госпожа?
— Та тварь, которую Орн притащил сюда, чтобы меня позлить. В Степях поклоняются змее, анкире. Та ведьма, та дьяволица — я молилась, чтобы она сдохла. Клянусь, ей не жить.
— Мадам…
— Молчи. Это все, что тебе придется сделать. Ты отправишься во Дворец Мира.
— Мадам, я…
— Нет. Ты будешь делать то, что я говорю. Помни, я полностью доверяю тебе. Ты станешь прислуживать этой суке, а там посмотрим. Возьми-ка это.
Ломандра взглянула на протянутую руку королевы и увидела, что Вал-Мала предлагает ей кольцо с множеством драгоценных камней, очень красивое и дорогое. Казалось, она заколебалась, потом осторожно стянула его с пальца госпожи и надела на свой.
— Тебе идет, — шепнула Вал-Мала, тем самым обручая Ломандру со своими планами.
За окнами неистовствовали раскаты грома, носились по городу черные звери грозы, не утихавшей вот уже три дня.

После долгого дождя утренняя жара, обрушившаяся на сады Дворца Мира, была не столь яростной.
Глаза стражников метнулись в сторону. По аллее, обрамленной искусно подстриженными деревьями, шла женщина в золотых украшениях и черном придворном одеянии. Они узнали ее: то была главная дама королевы, Ломандра Заравийка. Она прошла мимо них, поднялась по ступеням из светлого мрамора, вступила на галерею.
Внутри ее ждала прохлада коридоров и мозаичные полы. В комнате сидела девушка с безжизненно висящими волосами, оттенок которых в точности повторял цвет самого редкого янтаря. Ее живот уже заметно увеличился, но остальное тело, казалось, ничуть не раздалось — наоборот, выглядело каким-то усохшим, точно вся ее плоть и вся ее суть сосредоточились в том месте, где росла новая жизнь, а остальное служило лишь оболочкой, простым обиталищем.
Ломандра остановилась. Она стояла совершенно неподвижно, и презрительная гордость Вал-Малы сквозила в каждой ее черточке, ибо сейчас она была точной копией своей госпожи.
— Меня послала к тебе моя госпожа, королева эм Дорфара и всего Виса, вдова лорда Редона, — сообщила она холодно, нанизывая титулы один за другим, как драгоценные жемчужины.
— Зачем?
Ее прямота ошеломила Ломандру, но лишь на миг.
— Чтобы служить тебе. Королева чтит дитя своего мужа.
Ашне'е повернулась и посмотрела на нее. «Что за жалкое существо!» — подумала Ломандра с безжалостным отвращением. Разве что глаза… Они тоже были янтарными и совершенно необыкновенными. Ломандра обнаружила, что смотрит в эту янтарную глубину, и быстро отвела взгляд, чувствуя себя до странности неловко.
— Сколько тебе осталось до родов?
— Не очень долго.
— Мне нужен точный срок. Насколько нам известно, женщины из Долины носят детей меньше, чем висы.
Ашне'е не ответила. Высокомерие Ломандры сгустилось в гнев. Она подошла к девушке вплотную, нависая над ней.
— Еще раз спрашиваю тебя: сколько времени осталось до рождения твоего ребенка?
Да, эти глаза были совершенно… Ломандра долго искала в памяти подходящее слово, но так и не нашла. Возможно, всего-навсего необычный цвет, не свойственный ее собственной расе, и заставлял их казаться столь… сверхъестественными. Тонкие сосуды на белках, словно тропки, вели к золотистым ободкам радужных оболочек, оканчиваясь в омутах зрачков. Эти зрачки начали расширяться, отвечая на ее взгляд. Казалось, они затягивают ее в бездонную кружащуюся тьму. И в этой бездне Ломандру охватил водоворот чужих эмоций — всеобъемлющий ужас, парализующий страх и нестерпимое страдание. Задыхаясь, она отпрянула и была вынуждена схватиться за кресло, чтобы не упасть.
Когда она вновь опустила взгляд, равнинная девушка сидела, низко опустив голову, и волосы падали ей на лицо.
Ломандра в смятении оглянулась вокруг. «Я заболела», — промелькнуло у нее в мозгу.
— Мой ребенок появится на свет через пять месяцев.
Ломандра вспомнила, что задавала девушке какой-то вопрос, — видимо, это был ответ на него. Она спрашивала ее о родах… Внезапно она пришла в себя. Ее охватило каменное спокойствие, а недавний короткий приступ истерической растерянности показался почти забавным. Пожалуй, стоит уделять себе больше внимания. Наверное, это все жара…
Она улыбнулась, вспомнив, что этой ночью будет с Крином — Четвертым Дракон-Лордом, командиром Речного гарнизона, чьи ласки никогда не оставляли ее равнодушной. Ашне'е сразу стала незначительной — словно пламя масляной лампы, у которой прикрутили фитиль.
Ломандра не помнила о ней ни за высоким столом в гарнизоне, ни позже, когда красноватая тьма ночи просочилась сквозь открытые окна и весь мир сузился до горячего мужского тела рядом с ней, осененного лучами алой звезды. Но когда она заснула, ей привиделось, будто она лежит с огромным животом, ожидая надвигающихся родов и чувствуя пугающие движения новой жизни в своем лоне. Вдруг что-то изменилось: теперь вокруг нее бушевала разъяренная толпа, а она сама, обнаженная, была распростерта на площади, под неумолимым небом. Ее пронзила невыносимая боль от клинка, сквозь врата желаний глубже и глубже входившего в ее лоно — самое древнее и страшное наказание висов. Она закричала, и ей ответил немой крик зародыша. Она увидела свое мертвое тело и поняла, что это не она. Это было тело Ашне'е…
Ее тряс Крин. Она уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась. Ломандра не плакала с тех самых пор, как еще почти ребенком покинула свою страну и отправилась в скалистый Дорфар. Сейчас же из ее глаз лились неукротимые потоки, и еще долго после этого она дрожала, испугавшись, что сходит с ума.
Сначала она хотела признаться королеве в своем страхе, попросив, чтобы вместо нее послали приглядывать за ведьмой какую-нибудь другую даму. Но когда она предстала перед Вал-Малой, принеся той ответ на ее вопрос, то мгновенно потеряла всякую надежду. После чудесного спасения от змеи красота Вал-Малы постепенно померкла под игом того, кто рос в ее лоне; она сама не знала, чего хотела, стала капризной и вспыльчивой.
Поэтому Ломандра вернулась во Дворец Мира, где нашла лишь исхудавшую и истаявшую, как свеча, девушку, прикованную к паразиту растущей в ней жизни.
Прошел месяц. Ломандра одевала девушку в дорогие ткани, висевшие на ней, как на вешалке, расчесывала ее тусклые безжизненные волосы и внимательно наблюдала за ней, никогда не глядя ей в глаза, которые теперь в ответ никогда не обращались на нее.
Ломандра недоумевала. Она успела изучить это хрупкое тело до мельчайших подробностей, но при этом не знала ровно ничего. Душа, обитавшая в этом теле, оставалась непостижима для нее.
Тощий врач, чье черное одеяние висело на нем, как лохмотья на скелете, приходил и уходил. В конце месяца Ломандра снова подкараулила его в сумрачной колоннаде.
— Как идут дела, господин врач?
— Неплохо, хотя, на мой взгляд, она не создана для деторождения. У нее очень узкие бедра, а таз как у птички.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.