Библиотека java книг - на главную
Авторов: 51878
Книг: 127459
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Первая могила справа»

    
размер шрифта:AAA

Даринда Джонс
ПЕРВАЯ МОГИЛА СПРАВА

Глава 1

Лучше видеть мертвых, чем умереть самой.
Шарлотта Джин Дэвидсон, ангел смерти
Уже месяц мне снился один и тот же сон, в котором таинственный незнакомец, возникая из дыма и мрака, начинал любовную игру. Я стала задумываться, не вызовут ли еженощные галлюцинации, оканчивающиеся взрывным оргазмом, долговременных побочных эффектов. Меня всерьез беспокоило, как бы один из этих сладких снов не стал последним. Передо мной маячил вопрос: просить о помощи или ставить всем выпивку?
Эта ночь не стала исключением. Мне снился умопомрачительный сон: в нем участвовали чьи-то умелые руки, горячий рот и кожаные шорты, которым нашлось весьма изобретательное применение, — как вдруг в мое видение бесцеремонно вторглись внешние силы. Я сопротивлялась, как могла, но силы не отставали. Сперва подкрался холод и схватил за щиколотку; ледяное прикосновение вырвало меня из знойных объятий сна. Я вздрогнула, брыкнулась, не желая слушать ничьих призывов, и спрятала ногу в теплые складки одеяла, разрисованного кроликами Багз Банни.
Но тут краем уха я уловила негромкую мелодию, которая настойчиво играла где-то совсем рядом, точно знакомая песенка, которую никак не вспомнить. Спустя мгновение я поняла, что это стрекочет мой новый телефон.
Вздохнув, я с трудом разлепила глаза и уставилась на цифры, мерцавшие на тумбочке возле кровати. Половина пятого. Какой садист звонит собрату-человеку в половине пятого утра?
У изножья кровати кто-то кашлянул. Я перевела взгляд на стоявшего там покойника, прикрыла глаза и проскрипела:
— Будь другом, принеси.
Он смутился:
— Телефон?
— Угу.
— Но я же…
— Ладно, проехали.
Я протянула руку, взяла телефон и сморщилась от резкой боли во всем теле, напомнившей, что прошлой ночью мне наваляли по полной программе.
Покойник снова откашлялся.
— Алло, — проквакала я.
Звонил мой дядя Боб. Он обрушил на меня поток слов — наверно, ему не приходило в голову, что в предрассветный час я не способна связно мыслить. Отчаянным усилием воли я сосредоточилась и выделила из этого потока три самые громкие фразы — «ну и ночка», «два убийства» и «дуй сюда». Мне даже удалось ответить ему что-то вроде «Ты что, рехнулся, звонить в такую рань?».
Дядя Боб с досадой вздохнул и отключился. Я тоже нажала на кнопку — не то разъединения, не то быстрого набора китайской забегаловки за углом. Потом попыталась сесть. Как и со связными мыслями, это оказалось проще сказать, чем сделать. Вообще-то во мне не больше пятидесяти семи килограммов, но по какой-то необъяснимой причине между подъемом и пробуждением я вешу добрых два центнера.
Побарахтавшись, как кит, выброшенный на берег, я решила, что зря съела кварту бананового мороженого после того, как мне надавали по башке.
Потягиваться было больно, и вместо этого я зевнула во весь рот, поморщилась от боли в челюсти и перевела взгляд на покойника. Он расплывался у меня перед глазами. И не потому, что призрак, а потому что половина пятого утра. И еще — меня совсем недавно избили.
— Привет, — нервно поздоровался он. В мятом костюме, очках в круглой оправе и с взъерошенными волосами он походил то ли на одного юного волшебника, которого мы все знаем и любим, то ли на сумасшедшего ученого. В голове мертвеца виднелись два пулевых отверстия; из правого виска на щеку сочилась кровь. Но все эти подробности меня как раз не смущали. Меня смущало то, что он очутился в моей спальне. Глубокой ночью. Навис надо мной, как призрак Любопытного Тома.[1]
Я смерила его своим знаменитым убийственным взглядом, равным по силе только моему не менее известному соблазнительному взгляду, и покойник немедленно откликнулся.
— Простите, пожалуйста, — проговорил он, запинаясь, — я не хотел вас пугать.
Неужели я кажусь напуганной? Над убийственным взглядом явно нужно поработать.
Не обращая внимания на призрак, я выползла из постели. На мне была футболка с эмблемой «Скорпионов»,[2] которую я стащила у их вратаря, и трусы в клеточку — та же команда, другой игрок. Чихуахуа, текила, покер на раздевание. Та ночь навсегда останется первым пунктом в списке того, что я больше не стану делать ни за какие коврижки.
Стиснув зубы от боли, я потащила свои трясущиеся центнеры на кухню — точнее, к кофеварке. Кофеин поможет сбросить лишнее, и я мгновенно вернусь к нормальному весу.
Квартирка у меня крошечная, и ощупью в темноте на кухню я пробиралась недолго. Покойник не отставал. Вечно они ходят за мной по пятам. Оставалось только молиться, чтобы этот помолчал, пока кофеин не подействует. Но не тут-то было.
Не успела я нажать на кнопку, как призрак заговорил.
— Видите ли, — заявил он с порога, — дело в том, что меня вчера убили и мне посоветовали обратиться к вам.
— Посоветовали? Ну надо же. — Быть может, если я буду торчать возле кофеварки, она заработает комплекс неполноценности и по-быстрому сварит мне кофе — просто чтобы доказать, на что способна.
— Один парнишка сказал мне, что вы распутываете преступления.
— Неужели?
— Вы ведь Чарли Дэвидсон?
— Да.
— Вы коп?
— Не совсем.
— Помощник шерифа?
— Не-а.
— Контролер с автостоянки?
— Послушайте, — проговорила я, обернувшись к нему, — не обижайтесь, но, насколько я знаю, вы могли умереть и тридцать лет назад. У мертвых нет чувства времени. Ни малейшего. Вообще.
— Вчера, восемнадцатого октября, половина шестого пополудни, два выстрела в голову, рана, несовместимая с жизнью, летальный исход.
— Понятно, — скептически протянула я, не желая сдавать позиции. — Но я не коп. — Я отвернулась к кофеварке, решив сломить ее стальную волю своим убийственным взглядом, который уступает лишь…
— Тогда кто же вы?
«Ваш ночной кошмар», — хотела было ответить я, но решила, что это глупо.
— Я частный детектив. Ловлю неверных супругов и потерявшихся собак. Делами об убийствах не занимаюсь.
Вообще-то занимаюсь, но ему незачем об этом знать. Я только что с успехом завершила одно сложное дельце и надеялась отдохнуть хотя бы несколько дней.
— А парнишка…
— Ангел, — произнесла я, досадуя на себя, что не изгнала этого бесенка, хотя возможность была.
— Разве он ангел?
— Нет. Его зовут Ангел.
— Его зовут Ангел?
— Да. А что тут такого? — взвилась я; эта ангельская перекличка действовала мне на нервы.
— Я думал, что он ангел не по имени, а по сути.
— Его так зовут. И поверьте мне, он самый настоящий ангел.
Минула целая эпоха, одноклеточные организмы превратились в ведущих ток-шоу, а кофе продолжал испытывать мое терпение. Я сдалась и решила пойти пописать.
Покойник последовал за мной. Вечно они…
— Вы очень… яркая, — начал он.
— Спасибо.
— И… блестящая.
— Ага.
Тоже мне новость. Мне и раньше говорили, что для покойников я точно маяк или путеводная звезда, этакое лучезарное светило — ударение на «лучезарное», — заметное с другого конца земли. Чем ближе они подходят, тем ярче блеск. Если можно так выразиться. Мне всегда казалось, сияние — это плюс. Все-таки я единственный ангел смерти по эту сторону Марса. Я провожаю почивших к свету. В общем, я своего рода дверь. Не всегда получается гладко. Все равно что вести лошадь на водопой: она может и заартачиться.
— Кстати, — бросила я через плечо, — если когда-нибудь увидите настоящего ангела, бегите. Со всех ног. Не оглядываясь.
Это, конечно, неправда, но мне нравится смущать народ.
— Серьезно?
— Серьезно. Эй… — я замерла и повернулась к нему лицом, — вы до меня дотронулись? — У моей правой щиколотки явно кто-то отирался, — кто-то холодный, а раз уж в комнате всего один покойник…
— Что? — возмущенно переспросил он.
— Не сейчас, а когда я лежала в кровати.
— Что вы! Конечно нет!
Я прищурилась, смерила его угрожающим взглядом и поковыляла в ванную.
Мне нужно было принять душ. Причем срочно. Не могу же я весь день слоняться по квартире и болтать с призраками. Дядю Боба удар хватит.
Но, зайдя в ванную, я осознала, что грядет худшая минута моего утра — мгновение, когда я скажу «Да будет свет». Я тяжело вздохнула и подумала, не остаться ли все-таки дома, наплевав на артериальное давление дяди Боба.
Смирись, велела я себе. Надо — значит, надо.
Дрожащей рукой я оперлась о стену, затаила дыхание и щелкнула выключателем.
— Ничего не вижу! — завопила я, закрыв лицо руками. Я изо всех сил старалась разглядеть пол, раковину, ершик для унитаза, но перед глазами расплывалось яркое белое пятно.
Мне явно пора убавить мощность.
Я споткнулась, поймала равновесие и, решив не сдаваться, выставила вперед ногу. Меня не остановишь какой-то там лампочкой. Мне, черт побери, пора приниматься за дело.
— Вы знаете, что у вас в гостиной мертвец? — спросил призрак.
Я повернулась к нему, потом перевела взгляд на мистера Вонга, который стоял к нам спиной, уткнувшись носом в угол. Смерив взглядом первого покойника, я хмыкнула:
— Кто бы говорил.
Мистер Вонг тоже призрак. Совсем крохотный. Не более полутора метров ростом, весь серый, почти прозрачный, в мундирчике мышиного цвета, с пепельной кожей и волосами. Похож на китайского военнопленного. Мистер Вонг торчал у меня в углу день за днем, год за годом. Не шевелился, не разговаривал. Не могу поставить в упрек бедолаге унылую внешность, но даже мне казалось, что у мистера Вонга не все дома.
Разумеется, самая жуть не в том, что у меня в углу привидение; осознав, что мистер Вонг отнюдь не стоит, а висит в воздухе в нескольких сантиметрах над полом, мой новый знакомец точно перепугается.
Ради таких мгновений стоит жить.
— Доброе утро, мистер Вонг, — крикнула я. Не уверена, слышал ли он. Может, это и к лучшему, учитывая, что я не знаю, как его зовут. Вообще-то я назвала его мистером Вонгом на то время, что он обосновался у меня в углу, пугая других покойников; но в один прекрасный день он превратится в обычного мертвеца и уберется подобру-поздорову. Надеяться на лучшее и мертвым не вредно.
— Он что, отдыхает?
Хороший вопрос.
— Я знать не знаю, отчего он торчит в углу. Когда я сюда переехала, он уже там был.
— Вы сняли квартиру с покойником в углу?
Я пожала плечами:
— Мне нужно было жилье, и я решила, что прикрою его книжным шкафом или еще чем-нибудь. Но мне не давала покоя мысль, что за моим экземпляром «Любовь сладка, любовь безумна»[3] будет маячить привидение. Я просто не могла его там оставить. Я ведь даже не знаю, нравятся ли ему любовные романы. — Я оглянулась на нового бесплотного знакомого, почтившего меня своим присутствием. — Кстати, как вас зовут?
— Ах да, простите мою бестактность, — проговорил он, расправив плечи, и подошел пожать мне руку. — Патрик. Патрик Сассмэн. Третий. — Призрак замялся, посмотрел на свою ладонь и смущенно поднял глаза. — Едва ли мы сможем…
Я крепко сжала его руку.
— Почему бы и нет, Патрик, Патрик Сассмэн Третий.
Он нахмурил брови:
— Не понимаю.
— Чего уж там, — сказала я, выходя на свет, — не вы один.
Закрыв дверь ванной, я услышала, как Патрик Сассмэн Третий завопил от страха:
— О господи! Он же… висит в воздухе.
Много ли человеку надо для счастья… ну и так далее.

* * *

Душ пролился на меня, как небесная благодать, покрытая теплым шоколадным сиропом. Пар и вода струились по телу, а я проверяла каждый мускул, отмечая в уме звездочкой те, что болели.
Левый бицепс точно заслуживал звездочки, что неудивительно. Вчера вечером тот придурок в баре так вывернул мне руку, что чуть не оторвал. Раз уж ты частный детектив, иногда приходится общаться с малоприятными членами общества — например, извергом мужем клиентки.
Потом я проверила правый бок. Он болел. Поставим звездочку. Наверно, отбила, когда отлетела на музыкальный автомат. Благоразумие и приличие — это не ко мне.
Левое бедро — звездочка. Понятия не имею, где ушиблась.
Левое предплечье — две звездочки. Скорее всего, когда блокировала удар того урода.
Ну и, разумеется, левая щека и челюсть — четыре звездочки: тут мне блок не помог ни капли. Гад оказался намного сильнее и проворнее: я просто не ожидала удара. Рухнула, как пьяная девица с ранчо, которая пытается танцевать под «Металлику».
Неловко? Еще бы. Но, как ни странно, этот случай открыл мне глаза. Меня никогда раньше не отправляли в нокаут. Я думала, это намного больнее. Когда тебя вырубают, больно становится только потом. Но зато уж так, что выть хочется.
По крайней мере, обошлось без непоправимых последствий и даже удалось пережить ночь. Это всегда радует.
Я потирала шею, стараясь унять боль, и вспоминала сон — тот самый, который снился мне вот уже месяц. И раз за разом сон все дольше старался задержаться в памяти томительными прикосновениями, пеленой желаний. Каждую ночь из глухих закоулков моего сознания появлялся незнакомец, который словно только и ждал, пока я засну. Поцелуи его чувственных жестких губ опаляли кожу. Жадный язык, казалось, разжигал в теле искры пламени. Он спускался ниже, небеса разверзались, и ангельский хор в унисон возглашал: «Аллилуйя!»
Начинались сны скромно. Прикосновение. Легкий, как ветер, поцелуй. Неожиданно очаровательная улыбка, заметная лишь краем глаза. Потом видения развивались, обретали силу и пугающий напор. Впервые в жизни я кончила во сне. И не один раз. За последний месяц такое случалось почти каждую ночь. Руки (и другие части тела) любовника из моих грез я не видела — по крайней мере, не видела четко. Но откуда-то знала, что он — воплощение чувственности, мужской притягательности и обаяния. А еще он мне кого-то напоминал.
Я пришла к выводу, что в мои сны кто-то вторгся. Но кто? Я с детства могу видеть умерших. В конце концов, я родилась ангелом смерти. Единственным в своем роде, хотя это я узнала только в старших классах школы. Но мертвецам не пробраться в мой сон, не вызвать у меня дрожь, возбуждение и, кажется, даже стоны.
Что же до моих способностей, в них нет ничего особенного. Мертвые обитают в одном измерении, живые — в другом. А я, в силу нелепой случайности, душевного расстройства или же волею провидения, ухитряюсь существовать и там, и там. В том, что ты ангел смерти, есть свои плюсы. Но все вполне обыденно. Я не впадаю в транс. Не смотрю в хрустальный шар. Не переправляю души усопших с одного берега на другой. Одна-единственная девица, несколько призраков и весь род людской. Что может быть проще?
Да и к тому же было в герое моих снов что-то такое… не призрачное. По крайней мере, он казался вполне живым. От него исходило тепло. Покойники холодные, как в кино. В их присутствии изо рта валит морозный пар, пробирает дрожь и волосы встают дыбом. А этот парень, этот таинственный соблазнительный незнакомец, доставлявший мне такое удовольствие, был горячий, как печка. Казалось, будто меня обдает кипятком: и сладко, и больно — все сразу.
Сны были абсолютно реальными, ощущения и реакции — очень яркими. Я все помню, как сейчас, и кажется, что его руки скользят вверх по моим ногам, как будто мы сейчас вместе принимаем душ. Я чувствую его ладони у себя на бедрах, чувствую, как он прижимается к моей спине крепкой грудью. Я протягиваю руку назад, провожу пальцами по его жестким, как сталь, ягодицам, и он прижимает меня к себе. Под моими прикосновениями его мускулы напрягаются и снова расслабляются, и это похоже на прилив и отлив, повинующийся фазам луны. Я просовываю между нами руку и, скользнув ладонью по его животу, обхватываю рукой твердый член; раздается протяжный приглушенный стон удовольствия, и незнакомец обнимает меня.
Я чувствую его губы возле моего уха; дыхание обжигает щеку. Мы никогда не разговаривали. Зной и страсть моих снов не оставляли места болтовне. И вот впервые до меня донесся шепот — тихий, еле слышный:
— Датч.
Мое сердце учащенно забилось; я настороженно огляделась в поисках призраков, затаившихся в углах ванной комнаты. Никого. Неужели я заснула? В душе? Не может такого быть. Я по-прежнему стояла. Правда, с трудом. Вцепившись в кран, я выпрямилась, гадая, что же такое сейчас произошло в этой безумной загробной жизни.
Успокоившись, я выключила воду и схватила полотенце. Датч. Я отчетливо слышала слово «Датч».
Только один человек на земле однажды назвал меня так, и было это давным-давно.

Глава 2

Мертвецов много, а времени мало.
Шарлотта Дэвидсон
Я завернулась в полотенце и отдернула занавеску душа. От догадки, кем мог быть незнакомец из сна, у меня закружилась голова. Сассмэн просунул голову в дверь; от испуга мое сердце упало и порезалось об осколки нервов.
Я подскочила, схватилась за грудь, досадуя, что меня по-прежнему так легко застать врасплох. А ведь я столько раз видела, как покойники появляются из ниоткуда, — могла бы и привыкнуть.
— Черт побери, Сассмэн. И когда ваш брат научится стучаться?
— Я же призрак, — подбоченившись, ухмыльнулся он.
Я выскочила из душа и схватила с туалетного столика бутылочку с распылителем.
— Только войдите — и я брызну вам в лицо потусторонним репеллентом.
Его глаза округлились.
— Правда?
— Нет, — ответила я, и мои плечи бессильно опустились. Мне всегда было трудно врать призракам. — Это просто вода. Только не говорите мистеру Хабершему, покойнику из квартиры 2В. Эта бутылка — единственное, что мешает грязному старикашке пробраться ко мне в ванную.
Сассмэн, подняв брови, рассматривал мое неглиже.
— Что ж, не мне его судить.
Я прищурилась и с силой распахнула дверь, ударив ею призрака по лицу. Сассмэн растерялся и, чтобы унять головокружение, схватился одной рукой за лоб, а другой — за дверную ручку. С новичками просто. Дав ему время прийти в себя, я указала на знак, прикрепленный снаружи на двери ванной.
— Запомните это, — велела я и захлопнула дверь.
— Покойникам вход запрещен, — вслух прочитал он.
— И если вдруг выясняется, что вы можете проходить сквозь стены, значит, вы мертвы. А не валяетесь в канаве, дожидаясь, пока тело проспится. Смиритесь с этим и, черт побери, не лезьте ко мне в ванную.
Сассмэн снова просунул голову в дверь:
— Вам не кажется, что это жестоко?
Стороннему наблюдателю такая табличка могла показаться несколько суровой, но обычно все понимали ее правильно. Кроме мистера Хабершема. Его приходилось отпугивать. Частенько.
И даже с табличкой я вынуждена была мыться с такой скоростью, словно в доме пожар. Принимать душ в обществе призраков — это, знаете ли, немного чересчур. Трудно сохранять самообладание, когда ребята, которым только что разнесли голову из пистолета, заглядывают к тебе попить чайку и освежиться.
Я начала терять терпение.
— Пошел вон! — приказала я и вернулась к опухшему недоразумению в синяках, которое некогда было моим лицом.
Мазаться тональным кремом после того, как тебе набили морду, — это скорее искусство, чем наука. Тут главное — терпение. И множество слоев. Но после третьего слоя мое терпение лопнуло, и я смыла косметику. Ну кто меня увидит в такую рань? Собирая свои шоколадные волосы в хвост, я почти убедила себя, что синяки и ссадины придают мне неуловимое очарование. Немного маскирующего крема, губной помады — и вуаля, можно появляться на людях. Готовы ли люди меня видеть — это уже другой вопрос.
Я вышла из ванной в джинсах и белой рубашке, надеясь, что грудь, на которую природа не поскупилась, поднимет мой рейтинг до девяти целых и двух десятых по десятибалльной шкале. Грудь у меня большая. Чтобы подчеркнуть это, я расстегнула верхнюю пуговицу. Может, хоть так никто не заметит, что мое лицо похоже на топографическую карту Северной Америки.
— Ого, — восхитился Сассмэн, — знойную женщину не портят даже легкие изъяны.
Я замерла как вкопанная и обернулась к нему:
— Что вы сказали?
— Э-э-э… что вы знойная женщина.
— Позвольте спросить, — процедила я, приблизившись к нему; Сассмэн на всякий случай отступил на шаг, — при жизни, то есть всего пять минут назад, смогли бы вы заявить женщине, с которой только что познакомились, что она выглядит сексуально?
Задумавшись на мгновение, он ответил:
— Нет. Жена бы тут же со мной развелась.
— Так почему же, стоит вам умереть, как вы полагаете, что можно говорить что угодно кому угодно?
Сассмэн снова задумался.
— Наверно, потому что жена не слышит, — предположил он наконец.
Я обрушила на него всю мощь своего убийственного взгляда, который должен был ослепить наглеца навечно. Потом взяла сумочку, ключи и, прежде чем выключить свет, обернулась и подмигнула призраку:
— Спасибо за комплимент.
Он улыбнулся и последовал за мной.

* * *

Очевидно, не такая уж я знойная, что бы там ни говорил Сассмэн. Сказать по правде, мне было очень холодно. Разумеется, я забыла пиджак. Возвращаться за ним было лень, и я поспешила забраться в свой вишневый «вранглер». Машину я прозвала Развалюхой как скопище ужасов и всяческих мерзостей. Сассмэн забрался на переднее сиденье.
— Значит, ангел смерти? — бросил он, когда я застегивала ремень.
— Угу. — Не знала, что он в курсе, как называется мое занятие. Похоже, они с Ангелом успели обсудить немало. Я повернула ключ, и Развалюха с урчанием завелась. Еще тридцать семь выплат — и эта малышка вся моя.
— Вы не похожи на смерть.
— А вы разве с ней встречались?
— Н-нет… вообще-то нет, — поколебавшись, ответил он.
— Плащ я сдала в химчистку.
Сассмэн робко хихикнул:
— А косу?
Я зловеще усмехнулась и включила печку.
— Кстати, о смерти, — сменила я тему, — вы, случайно, не видели, кто стрелял?
— Даже не заметил.
— Значит, нет.
Сассмэн указательным пальцем поправил очки.
— Нет, я никого не видел.
— Черт. Это плохо. — Я свернула налево, к Сентрал. — А вы знаете, где вы? В смысле, где тело? Мы едем к центру. Наверно, вы там.
— Нет, я как раз повернул к дому. Мы с женой живем в Хайтс.
— Давно женаты?
— Пять лет, — с грустью проговорил он. — Двое детей. Девочки. Четыре года и полтора.
Ненавижу это. Все, что связано с теми, кто остался.
— Мне очень жаль.
Он посмотрел на меня так, словно, раз я вижу мертвецов, то знаю ответы на все вопросы. Вечно призраки так на меня смотрят. Придется его разочаровать.
— Им будет трудно, да? — спросил он, удивив меня направлением мыслей.
— Да, — честно ответила я. — Ваша жена будет плакать, кричать, переживет адскую депрессию. А потом найдет в себе силы, о которых и не подозревала. — Я посмотрела ему в глаза. — Она справится. Ради девочек. Она будет жить.
Казалось, мои слова успокоили Сассмэна. Он кивнул и уставился в окно. Остаток пути до центра мы проехали в молчании, и волей-неволей я вновь задумалась о любовнике из моих снов. Если я права, то его зовут Рейес. Я понятия не имела, имя это или фамилия, откуда он и где сейчас, — вообще ничего о нем не знала, кроме того, что звать его Рейес и он красавец. К сожалению, он был опасен. Мы виделись лишь однажды, много лет назад, еще подростками. Наше знакомство таило угрозу, искрило напряжением, а его губы были так близко к моим, что я почти чувствовала их вкус. Больше я никогда его не видела.
— Это здесь, — вывел меня из задумчивости голос Сассмэна.
Призрак указывал на место преступления в нескольких кварталах от нас. Красные и синие огни скользили по фасадам, пульсируя в утреннем сумраке. Мы подъехали ближе; поставленные для следователей яркие прожектора заливали светом полквартала. Казалось, будто над этим местом взошло солнце. Я заметила джип дяди Боба и свернула на ближайшую стоянку у отеля.
Прежде чем вылезти из машины, повернулась к Сассмэну:
— Кстати, вы, случаем, у меня в квартире никого не видели?
— Вы имеете в виду, кроме мистера Вонга?
— Да. Там не было другого мужчины?
— Нет. А разве должен быть?
— Ладно, проехали.
Мне предстояло выяснить, как Рейес ухитрился пробраться в душ. Если я не обладаю сверхъестественной способностью спать стоя, значит, он может больше, чем просто проникнуть в мой сон.
Я выбралась из машины — Сассмэн с горем пополам вылез за мной — и огляделась в поисках дяди Боба. Тот стоял в сорока ярдах от нас в призрачном свете прожектора; дядя бросил на меня зловещий взгляд. Так нечестно, он ведь даже не итальянец. Разве это законно?
Дядя Боб, или Диби, как я его зову — в основном за глаза, — брат моего отца и детектив управления полиции Альбукерке. Похоже, его приговорили к работе пожизненно; мой отец, в прошлом тоже коп, давным-давно уволился и купил бар на Сентрал-авеню. Мой дом стоит как раз за ним. Время от времени я подрабатываю у отца за стойкой, и тогда мой трудовой рейтинг достигает трех целых семи десятых пункта. Когда появляются клиенты, я занимаюсь частными расследованиями, когда папе нужна помощь — обслуживаю посетителей в баре, а официально мне начисляет зарплату полицейское управление. По документам я консультант. Наверно, потому, что это солидно звучит. На самом деле я секрет успеха дяди Боба, так же, как и отца, когда он еще работал в полиции. Благодаря моим способностям они получали повышение за повышением и в конце концов оба стали детективами. Удивительно, до чего легко распутывать преступления, когда можешь спросить у жертв, кто это сделал.
Семь десятых — моя блестящая карьера ангела смерти. Занятие это отнимает большую часть времени, но дохода не приносит. Поэтому не уверена, можно ли его назвать работой.
Мы прошли за полицейское ограждение ровно в пять тридцать с чем-то. Дядя Боб побагровел от злости, но апоплексическим ударом там и не пахло.
— Почти шесть, — процедил он, постучав по циферблату часов.
Так мне и надо.
На нем был тот же коричневый костюм, что и вчера, но щеки чисто выбриты, усы аккуратно расчесаны, и от него пахло недорогим одеколоном. Дядя взял меня за подбородок и повернул мою голову, чтобы хорошенько рассмотреть синяки.
— Скорее уж половина шестого, — возразила я.
— Я звонил тебе больше часа назад. И учись уворачиваться от ударов.
— Ты позвонил в полпятого, — процедила я, оттолкнув его руку. — Ненавижу это время. Половину пятого утра нужно запретить законом, заменить на что-нибудь более приемлемое — например, десять минут десятого.
Дядя Боб вздохнул и щелкнул резиновым браслетом на запястье. Он объяснял мне, что этот браслет — часть программы, которая позволяет ему справляться с раздражением, но я так и не поняла, как боль может лечить от злости. Впрочем, когда нужно, я всегда рада помочь сердитому родственнику.
— Могу пальнуть из тазера,[4] если тебя это спасет, — шепнула я ему на ухо.
Дядя снова бросил на меня угрюмый взгляд, но ухмыльнулся, и я просияла.
Похоже, криминалист уже закончил осмотр, и нам можно было пройти на место преступления. Я старалась не замечать устремленные на меня со всех сторон неприязненные взгляды. Другие полицейские никогда толком не понимали, как у меня получается так быстро раскрывать преступления, и смотрели в мою сторону с подозрением и опаской. Пожалуй, в этом нет их вины. Хотя постойте. Все-таки есть.
Тут я заметила стоявшего над телом убитого Гаррета Своупса, он же сыщик-зануда. Я закатила глаза так, что едва не упала в обморок. Не то чтобы Гаррет не знал свое дело. Он учился у легендарного Фрэнка М. Ахерна — пожалуй, самого знаменитого детектива, занимавшегося розыском сбежавших должников. Насколько я слышала, благодаря урокам мистера Ахерна Гаррет, если бы захотел, смог бы найти даже Хоффу.[5]
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • gbyrb о книге: Татьяна Ярош - Пленница
    Н-да,молитва "ОтчиЙ наш" - это было круто. ОтчиЙ может быть дом, а ко Всевышнему мы обращаемся ОтчЕ наш. Сомневаюсь, что автор вообще знает эту молитву.
    Не нашла ничего превосходного в произведении. ГГ-ня непоследовательная мазохистка. На мой взгляд "от любви до ненависти..." здесь совсем не к месту. Любовь к садисту ничем не оправдана. В общем, лично мне не понравилось.

  • Оржева о книге: Ольга Кай - Городская Ромашка
    Согласна с предыдущем комментатором,скучно.И не понятно,мир прописан обрывками.



  • serkoni007 о книге: Роман Пастырь - Злоба
    Плагиатик пошёл)) для тех, кому интересно, серия "Низший" Дем Михайлов. Есть 9 книг там полный треш, а не соплежуйство, как у Ромки

  • ibb227 об авторе Михаил Владимирович Савич
    Прочитал все! Влюбился в манеру повествования, очень интересно изложено, есть над чем посмеяться, есть чему посочувствовать. Сюжет красочный! Хочу ещёёё!!!

  • Сергеевна об авторе Даниил Тихий
    Могу поделиться книгами этого автора.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.