Библиотека java книг - на главную
Авторов: 46413
Книг: 115070
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Ангард!»

    
размер шрифта:AAA

Наталья Андреева
Ангард!

* * *

Книга от начала и до конца лишь вымысел автора, любые совпадения имен и событий случайны.
Ангард! К бою! В фехтовании: занять позицию, пригодную для боя.

Братство кубка

Сверкающий зеркалами огромный зал, похожий на зал для бальных танцев. Но вместо людей смотрятся в зеркала манекены. Чучела. Разглядывают зияющие на груди раны: несчастные истерзаны безжалостными клинками. Ответить они не могут, закрыться от ударов – тоже. Остается грустно глядеться в зеркало и оценивать потери. Сколько еще осталось? В зале тихо. Но стоит войти сюда посвященному, прикрыть глаза, как в ушах зазвучит фонограмма, потом раздастся характерный суховатый звук скрещенных клинков и отчаянные, яростные крики сражающихся. И рокот ног. Именно рокот, потому что бесчисленные пары кружатся в замысловатом танце, каждый пытается поразить соперника… – Получилось! У нас получилось! Ура!!! В зал врывается четверка парней. У того, что идет первым, в одной руке хрустальная то ли салатница, то ли ваза для конфет, в другой – бутылка дешевого красного вина. Парень невысок ростом, тонок и гибок, как хлыст, у него смуглое лицо, темные волосы, узкие губы. В карих глазах пожар. Получилось!
– Мы это сделали, парни! Мы это сделали! C’est parfait! C’est magnifique!
– Чего-чего? – удивленно смотрят на него друзья.
– Здорово, говорю! Великолепно!
– Так бы сразу и сказал! А то парфэ!
Смуглый торжественно ставит на пол салатницу и протягивает бутылку другу: «На, открывай!». Самый высокий из четверки, мощный, широкий в плечах и сильный, как Геракл, мнется:
– Женька, ты чего? А спортивный режим?
– За победу надо выпить.
– И чем я ее?
– А вот этим. – Хорошенький, как херувим, парнишка с льняными кудрями, хихикая, протягивает шпагу. – Давай, Петька! Толкни пробку внутрь и…
– Никогда этим не занимался, – бормочет Петр, занимаясь бутылкой. – О, черт!
Четвертый молчит, внимательно следит за манипуляциями друга. Только что четверка шпажистов выиграла командное первенство города среди юношей. В составе: Евгений Рощин, Петр Воловой, Валерий Белкин и Ролан Самарин. Все десятиклассники, из разных школ, все – члены спортивного клуба «Рапира». Да здравствует он и славится во веки веков! Кроме того, Женька Рощин выиграл индивидуальное первенство. И успел уже раздобыть где-то бутылку вина. Такой успех надо отметить.
– Фу-у… Проскочила.
Явный лидер четверки, Женька Рощин, почти до краев наполняет вином хрустальную салатницу. И первым подносит ее ко рту. Ему можно. Он – чемпион.
– Ну, за дружбу!
– И за победу, – добавляет Валерик Белкин, тот самый голубоглазый херувим.
– За победу.
Рощин пьет. Потом протягивает кубок Петьке Воловому. По прозвищу, разумеется, Вол. Тот медленно, словно нехотя, подносит салатницу к губам.
…Проиграл. В полуфинале проиграл Рощину. В итоге – лишь третье место. Петя – любимец тренера, у которого два прозвища. Деликатное – Француз. Для чужих ушей. И для родителей. А между собой ученики зовут тренера Дрыном. За высокий рост и худобу. Дрыну под шестьдесят. В юности он был неплохим фехтовальщиком, о чем свидетельствуют старые фотографии. Но на международных соревнованиях громких побед не имел. Недосягаемая мечта – выиграть чемпионат Европы и Мира! Дрын мечтает воспитать Дрына-2. Такого же длиннорукого фехтовальщика – чемпиона, который воплотит его мечту в жизнь. Ибо техникой Дрын владеет в совершенстве. Его «коньки» – контратаки в отступлении и ремиз (продолжение атаки). Петька Воловой – последняя надежда. Скоро Дрын выходит на пенсию. Он это понимает. Но…
– Петя! Огонька в тебе нет! Задора нет. Наслаждайся поединком! Наслаждайся. А ты работаешь на дорожке. Опять Женьке Рощину проиграл! Он ниже тебя на целую голову! Где твоя длинная рука? Почему не работает?
– Женька флешами сыплет и сыплет. Как из ведра. Я теряюсь. Видали, как он меня сделал? Его знаменитый флеш? Опустился на колено, шпагу вниз, и снизу вверх – укол! Красиво и эффективно!
– Рощин – мастер импровизации, – с сожалением говорит старый тренер. – Вот ты, Петя. Ты работаешь на дорожке. А Рощин… Рощин творит.
– Скажите, а за что вы его так не любите?
…Следующим «кубок» берет Валерик Белкин. Пьет долго, с наслаждением. Паренек есенинского типа, писаный красавец: льняные кудри, синие глаза. А по натуре рубаха-парень. Веселый, разбитной, любитель покуражиться, такой же и на дорожке. Отступление презирает, только вперед! Вперед и в открытую. Дрын говорит, что Белкин прост, как грабли. Он в четверке шпажистов – слабое место. Первый бой был его, и Белкин проиграл. Но переделать его невозможно. Заставить Валерика хоть ненадолго уйти в защиту? Невозможно! Девочки смотрят! А девочки любят эффектные выпады. И даже когда Белкин проигрывает (а проигрывает он практически всегда), болеют только за него. «Валерик! Валерик! Да-ва-ай!!!» Белкин жмурится от удовольствия. Вино и девочки. Сейчас вино, вечером будут девочки…
– Все, хватит, – дергает его за рукав Самарин. – Остановись.
Ролан Самарин. Предпочитает, чтобы его звали Ромой. Рома Самарин. Имя, записанное в паспорте, презирает. Считает дурацким и очень смешным. Когда друзья хотят его задеть или разозлить как следует, называют Роланом.
Самарин – мастер тактики. В шутку друзья называют его «гроссмейстером». Его фехтовальные фразы бесконечно витиеваты. Словно многоходовые шахматные комбинации. Длинные завязки, замысловатые репризы и редкие туше (укол-удар). Самарин может плести кружева на дорожке долго-долго. Пока терпение противника не иссякнет. Но у него есть существенный недостаток. Настолько существенный, что тренер считает Рому безнадежным. Для фехтования. Самарин не умеет незаметно вытягивать руку перед уколом. Ведь чем незаметнее вытянешь руку, тем вернее поразишь противника. Это азбука фехтования. Рука же Ромы перед уколом непроизвольно делает корявый замах. Настолько корявый, что противник легко читает – «иду атаковать». И тут же контратакует либо берет защиту. И – все. Наша песня хороша, начинай сначала. Потому Самарин и не колет, плетет кружева на дорожке. Плетет и плетет. Сегодня в финале ему повезло. Откровенно повезло. Противник попался слабый. Видел, все видел. И корявый замах. Но контратаковал невыразительно. Защищался слабо. В итоге перед решающей схваткой была ничья. Ничья по уколам. А в последнем бою Женька Рощин противнику шансов не оставил…
– Эх, хорошо!
Рощин во весь рост вытягивается на матах. Тонкий, смуглый, гибкий, словно стальной клинок, всегда заряженный на победу. Даже сейчас готов по команде «Алле!» вскочить и кинуться в бой. Мечтательно смотрит в потолок. На улице весна. Весна… Скоро начнутся выпускные экзамены. А там – взрослая жизнь. Все дороги перед тобой открыты. Кажется, что открыты. А на самом деле?
Выпив вина, парни слегка захмелели. Языки развязались.
– Женька, ну ты как? – пристально смотрит на друга Петя Воловой. – На «Россию» теперь поедешь? А там и во взрослых соревнованиях можно участвовать. Станешь мастером. Потом, глядишь, и международного класса. Тебе теперь все пути открыты.
– Хочешь сказать, что я должен связать свою жизнь с фехтованием? Ну уж нет! – откровенно расхохотался вдруг Рощин.
– Да ты что?!
– А что такое фехтование? А?
– «Фехтование приучает человека к самостоятельности, руки развивают силу и гибкость, кривые ноги выпрямляются, существо слабое, хилое укрепляется…» – голосом Дрына проскрипел Валерик Белкин.
Друзья не выдержали и рассмеялись. До чего ж похоже! У Белкина талант к лицедейству.
– Молодец! – хлопнул его по плечу Рощин. – Но я не в том смысле. В смысле перспективы. Непопулярный вид спорта. Не то что футбол или хоккей. Членов нашей сборной по хоккею все знают в лицо. А кто знает в лицо знаменитых фехтовальщиков? Увы!
– Что ж ты не записался в футбольную секцию? – мрачно спросил Рома Самарин.
– «Трех мушкетеров» начитался. И потом… Хотел поставить школьный спектакль, «Три мушкетера», – нехотя ответил Рощин.
– Поставил?
– Да. Спектакль прошел на ура. Даже пресса была. Приезжал корреспондент из журнала для молодежи. Оч-чень популярного, между прочим.
– И? – напряженно спросил Петя.
– Что и требовалось доказать. Я собираюсь поступать на режиссерский факультет. А там конкурс. Ого-го! Но с такой рецензией у меня появляется шанс. Подам на рассмотрение свой сценарий и представлю результат его воплощения в жизнь. Вот и пригодилось фехтование.
– Какой удар для Дрына! – поморщился Петька Воловой. – Жека, а ведь он на тебя рассчитывает! Не часто его ученики выигрывают первенство города.
– Вот и утешь его, – зло сказал Рощин. И презрительно добавил: – Любимчик.
– Я на экономический. Мне к экзаменам готовиться.
– Брось, Петька! Кому нужна экономика? Тоска! Закопаешься в цифрах. Если уж у тебя способности к математике, иди в инженеры. Или физиком стань. Ракеты в космос запускай. И то дело!
– Я на экономический, – упрямо сказал Воловой. – Да и чемпиона из меня не получится. Дрын это знает.
– А я в театральный, – улыбнулся вдруг Валерик Белкин.
– Чего-о?! – хором спросили друзья. И переглянулись. Ну и ну!
– Артистом буду. А вы думали, чего я здесь парюсь? В «Рапире»? Сколько у нас классических пьес, где требуется умение фехтовать? Один Шекспир чего стоит! «Гамлет», «Ромео и Джульетта», «Двенадцатая ночь»… Те же мушкетеры, Сирано де Бержерак. Не счесть. У меня, кроме внешности, перед остальными – преимущество. Юношеский второй разряд по фехтованию. Следовательно, умею играть фехтовальные репризы. И играть красиво. Приемная комиссия будет в восторге.
– А ты не дурак, – усмехнулся Рощин. – Признаться, я тебя недооценил. Умно! И фехтуешь ты правильно, если принять во внимание цель. Атака, атака и еще раз атака. Теперь все понятно. Тогда мы с тобой еще встретимся. Не на дорожке. На репетиции. Если каждый своего добьется. Я буду ставить фехтовальные репризы, а ты их играть.
– Идет, – беспечно сказал Белкин. – Ну а ты, Рома? Почему молчишь?
– А что сказать?
– Куда собираешься после десятого? В какой институт?
– Может, в армию, – нехотя сказал Самарин.
– Да ты что?! Сейчас в Афган отправляют! Ты, вообще, в курсе?
– Ну и что? Мне все равно.
– Дурак, – резюмировал Рощин. – Умереть всегда успеешь. – И вдруг спохватился: – О, черт! А сколько сейчас времени?
– Что, Маргота ждет? – хмуро спросил Самарин.
– Ты, Жека, смотри… Поосторожнее с ней, – посоветовал опытный в делах сердечных Белкин.
– Это еще почему?
– На таких женятся.
– Еще чего! – Рощин поднялся.
Маргарита Лепаш была самой красивой девушкой в школе. А ему всегда достается все самое лучшее. И только лучшее. Рома ревнует, это видно. Глаза цвета моря сразили его наповал. Рома зовет ее Марготой. Начитался Дюма. «Сорок пять». «Маргота и Тюренн». Латынь. Она не Маргота. Она – Маргарита Лепаш. Странная фамилия. И немного смешная. Французская? А почему буква «ша» на конце? Странно! И сама она немного странная. До сих пор тайком шьет платья своим куклам, словно девчонка какая-нибудь. Часами может строчить на машинке. Только он знает, что Маргота собирается поступать в текстильный, на модельера. Пока это тайна.
Конец апреля. Апрель в этом году теплый. За окном весна. Его ждет самая красивая девушка в школе. А может быть, во всей Москве. В руках у него чемпионский кубок. Он немного пьян от вина и от победы. И от любви. Ну совсем чуть-чуть.
– Значит, всё? – снизу вверх смотрит на него Петька Воловой. – Разбежались? Выиграли и разбежались. У Дрына случится инфаркт. Слышали, что он сказал, после того как нам Кубок вручили? «Теперь на „Россию“ поедем». Жаль.
У Петьки добрая душа. Тело, которое со временем обещает стать огромным, ибо Петька склонен к полноте, и такое же огромное сердце. Доброе сердце.
– Почему все? – оборачивается Рощин. – Мы обязательно встретимся!
– Когда? Двадцать лет спустя? – с усмешкой спрашивает Воловой.
– А хотя бы и двадцать! А что?
– Двадцать лет! С ума сойти! – сложив губы трубочкой, присвистнул Валерик Белкин. – Столько не живут!
– И зачем нам встречаться? – хмуро говорит Самарин. Он и в самом деле ревнует. Уверен, скоро Маргота выйдет замуж за Рощина, и через двадцать лет у них уже будут взрослые дети. Зачем ему видеть это? Их счастье и их взрослых детей?
– Жизнь – сложная штука, – наставительно изрекает Рощин. – Мало ли что. А давайте поклянемся. Мы обязательно встретимся через двадцать лет. И в память об этом Кубке…
Он торжественно поднимает над головой хрустальную салатницу:
– В память об этом Кубке, завоеванном нами четверыми, торжественно клянусь! Клянусь помочь попавшему в беду другу! Через двадцать лет!
Это красиво. Захмелевшие парни взволнованны. Поддавшись единому порыву, они поднимаются, чтобы присоединиться к Женьке Рощину. Сейчас им по семнадцать. Кажется, что двадцать лет – это вечность. Целая вечность.
– Клянусь, – говорит красный как рак Петька Воловой.
– Клянусь! – высоким голосом произносит Валерик Белкин.
– Клянусь, – мрачно роняет Ролан Самарин. Или Роман, как его больше устраивает.
И четыре мушкетера торжественно пожимают друг другу руки.
А за окном весна. Весна тысяча девятьсот восемьдесят четвертого…

Двадцать лет спустя. Алле! Начинайте!

Фехтование – это камерность. На дорожке – двое. Она, словно полоска лунного света, в которой кружатся две одинокие фигурки. Поединок-дуэт может звучать, а может навевать откровенную скуку. Все зависит от мастерства фехтовальщиков. Каждая схватка – это фехтовальная фраза. Одна фраза дуэта. В ней есть завязка, есть замысловатые коленца, финты, атаки и контратаки, соединения и коварные удары, и есть окончание, то есть туше. Попал. Точка, обозначающая конец фразы. Итак…

Глава первая

Вызов

– Леша, вставай!
– М-м-м…
– Леша же!
– Что? Что такое?
Леонидов поднял голову. Или ему показалось, или сегодня действительно выходной? На дворе весна, конец апреля. А апрель в этом году теплый. Говорят, что в мае вернутся холода, но до мая еще дожить надо. Сережка гоняет в футбол с пацанами, жена с дочерью Ксюшей пошла в гости к Барышевым. Друзья год назад сняли однокомнатную в этом районе, поближе к работе Сергея. У них родилась дочь Вика, Аня уже вышла на работу, все в тот же «Алексер». За девочкой присматривает няня, но если папа работает в десяти минутах ходьбы, это плюс. Те же плюс папа. От добавления такого слагаемого сумма существенно меняется в пользу семьи.
Женщины собирались поболтать, пройтись по магазинам, Леонидов собирался воспользоваться моментом и поспать. Роль сна в жизни мужчины поистине неоценима. Ты спишь, значит, тебя не трогают. Тебя не трогают, значит, ты свободен. Выходит, человек свободен только во сне?
Кто посмел прервать? Кто вернул обратно в темницу? Ибо лишь сон без границ, а заботы о ближних и хлебе насущном – те же стены. И почему, когда просыпаешься, первые мысли, пришедшие в голову, – мысли неприятные?
– Леша! – Александра запыхалась, волосы растрепаны, щеки пламенеют.
Бежала? К нему? Неужели это любовь?
– Саша… – мечтательно сказал он. – Ты уже вернулась? А почему?
– Потому что ты телефон отключил!
Он ожидал по меньшей мере признания в любви. А получил оплеуху. Нет, она спешила к нему не за поцелуем. Какая жалость!
– Да, я отключил телефон. Оба три. Потому что у меня выходной.
– Волового убили.
– Плохая шутка.
– Какие шутки! Леша! Барышев тебя ищет! Он сегодня дежурит!
– Барышев де…
– Ну? Проснулся?
– О, черт! Черт!
Алексей резко сел на кровати и схватился за голову. Сон как рукой сняло.
Петр Андреевич Воловой был генеральным директором и, соответственно, владельцем крупной компьютерной фирмы, где последние два года Леонидов возглавлял службу безопасности. После ухода с поста коммерческого директора «Алексера» он какое-то время болтался между небом и землей. Пытался вернуться в органы, но понял, что от такой жизни, а главное, от таких денег отвык. Хотелось совместить приятное с полезным, а полезное с необходимым. Любимую работу, любимую зарплату и любимую жену.
В конце концов он прибился к Петру Воловому. По прозвищу Вол. Это огромный человек, добрейшей души, многодетный отец. Детей у Волового было трое.
– Как это случилось? – спросил Алексей.
– Я не знаю. Вроде бы его сбила машина. Леша, что будет?
– А что будет?
– Ведь ты же должен был заботиться о его безопасности!
– Я и заботился. Уверяю, с этой стороны Воловому ничто не угрожало. Ни конкуренты, ни партнеры по бизнесу. Ни жена. Что ты на меня так смотришь? Иногда в тылу партизанят так, что суверенное государство оказывается на краю гибели. Вчера он уехал с работы целехонький и здоровехонький. Ни тени тревоги на лице. Полагаю, что это случайность. Выйди, мне надо с Серегой поговорить.
Она круто развернулась и направилась к дверям. Обиделась. На суверенное государство? Вот уже несколько лет пытается лишить его, Алексея Леонидова, права на самоопределение. Диктует свою волю. Волового убили, а она: что будет с твоей работой? Ибо таков был подтекст. Женщины. Имя вам – отобранная зарплата.
Он позвонил Барышеву на мобильник. Судя по звукам, раздававшимся в телефонной трубке, действие разворачивалось возле автомагистрали. Но на всякий случай Леонидов спросил:
– Ты где?
– Там, где начинаются наши проблемы, – хмуро ответил Барышев. – Почему трубку не берешь? Обзвонился.
– Я спал.
– Вовремя. Ты спал, а твоего шефа убивали.
– Неужели же Воловой мертв? – с недоверием спросил Алексей. Огромное сердце Петра Волового могло еще биться.
– Мертвее не бывает.
– Говорят, его сбила машина.
– Говорят, у него не было врагов.
– Разве что эта машина. Какой марки?
– Уточняем. Это произошло в двух шагах от его дома, – официально сказал Барышев. – Ты бы приехал, начальник службы его безопасности.
– Серега, я клянусь!
– Успеешь. Я жду. – И Барышев дал отбой.
Его можно понять. Нынче старший лейтенант Сергей Барышев – оперуполномоченный УВД в этом самом районе Москвы. И хотя убийство Петра Волового – это серьезно, дело могут передать на Петровку, подключаться надо. На участке труп, закрепленный за этим участком. Барышеву придется побегать.
А главное… Главное, что об убитом Серега слышал столько, что порою ему казалось, будто Петр Андреевич Воловой – член его семьи. Они с Леонидовым дружили уже много лет. Рассказывали друг другу о работе, обсуждали жен, детей, тещу и начальников. Тещу в количестве одна боевая единица, ибо у Леонидова тещи не было. (Трагическая история, которая и свела его с женой Александрой.)
Вот уже два года Леонидов рассказывал лучшему другу, какой замечательный человек Петр Андреевич Воловой. Как он умеет ладить с людьми, как успешно ведет дела, врагов не наживает, любовниц не бросает из-за отсутствия таковых, и какая плевая это работа возглавлять службу безопасности у такого человека. И вдруг такой удар! Леонидов просто терялся в догадках. Ну не бизнес тому виной, что Волового убили! Только не бизнес! Петр Андреевич дорогу никому не переходил, налоги платил исправно и в ту, и в другую казну, сотрудники фирмы его уважали, секретарша боготворила. На бытовой почве?
Бытовая почва под ногами Петра Волового по составу близка к железобетону. Петр Андреевич был женат вот уже семнадцать лет на женщине, с которой познакомился, будучи еще студентом. Студентом же и женился. Жену свою Воловой боготворил. Это был идеальный брак. Свершенный на небе и обретший земную жизнь в союзе Насти и Пети Воловых. За семнадцать лет совместной жизни жена родила Воловому троих детей, старшему из которых, сыну Петру, теперь уже шестнадцать. Петр Петрович – по призванию круглый отличник, не курит, пива не пьет, наркотиков не употребляет, в подозрительных компаниях не болтается. Единственное увлечение – компьютер. Главная цель жизни – со временем стать главой компании. Петру Андреевичу повезло и с женой, и с детьми. Две дочери Волового пяти и двенадцати лет были под неусыпным присмотром неработающей матери и гувернантки. Жену Воловой любил безумно, хотел от нее еще детей и все праздники отмечал дома и только дома. Охранять его было легко. Потому что не от кого. Да он и не просил никакой охраны. Ни разу. И вдруг…
– Мираж, – покачал головой Леонидов. – Или роковая случайность?
Воловой жил в этом же районе, что было одной из причин, по которой Алексей пошел к нему работать. Все под рукой, в том числе и шеф. Большая семья Воловых обитала в большой квартире. То есть в двух трехкомнатных на шестом этаже, объединенных в одну. Окна дома выходили на широкий проспект. Петр Андреевич Воловой любил размах. Зрелище широкого московского проспекта, по которому день и ночь проносились машины, вдохновляло его на новые подвиги. Это был лучший вид из окна, который Воловой мог себе вообразить. Леони дов это знал.
На проспекте его и сбила машина. Петра Андреевича Волового. Когда Алексей дошел до перекрестка, тело уже увезли. Барышев топтался на обочине возле места происшествия, которое все еще было огорожено ленточкой. Ленточку развевал ветер, она трепетала. Барышев ветра не чувствовал. Вид огромного, почти двухметрового роста, Сереги Барышева будил у Алексея комплекс неполноценности. Ну почему природа не может сделать так, чтобы все люди были одинакового роста? Вот он, Леша Леонидов. Сказать среднего – значит слегка себе польстить. А Барышев – гигант.
– Ну давай. Клянись, – мрачно изрек тот, глянув сверху вниз. – Самое время.
– Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда, – поспешно сказал Леонидов и скрестил пальцы. Мол, век свободы не видать.
– Старо, – поморщился Серега. – Леша, ты теряешь хватку.
– Ну не было ничего! Ни намека! Ума не приложу! Кто? Зачем?
– Конкуренты.
– Да не было у него конкурентов! Он давно уже подмял под себя практически всю розничную сеть и со всеми договорился.
– Крыша? – деловито спросил Барышев.
– Крыша сверху.
– С самого верху?
– Именно. Там все чисто. На крупные партии товара госзаказ. Воловой исправно платил налоги в казну. И откаты исправно.
– Вообще-то убийство странное. Очень, – задумчиво сказал Барышев.
– Это уже ближе к сути, – перевел дух Леонидов.
Странное – значит, не служба безопасности виновата. От маньяков никто не застрахован.
– Отойдем в сторонку.
Барышев ему положил на плечо огромную руку. Лучше сказать длань. Выразительнее.
Леонидов пошел за Серегой, словно бычок на веревочке. Попробовал бы не пойти!
Отошли.
– Ну? – напряженно спросил Алексей.
– Все это некстати, – поморщился Серега. – Мне в ближайшем обозримом будущем капитана должны дать. В должности повысить…
– К слову «оперуполномоченный» добавить приставку «старший».
– Не иронизируй, Леша. Ты знаешь, у меня проблемы с жильем. Ну сколько можно снимать квартиру?
– Понимаю.
– Зря я, что ли, учился?
– Ты молодец! Уважаю.
– Леша…
– Я серьезно. Подхватил упавшее из моих рук знамя. Я понимаю, как вам с Аней тяжело.
– Да не то слово! И ты хорош. Свинью подложил.
– То есть? – опешил Леонидов.
– Сбежал из «Алексера». В должности коммерческого ты ее неплохо прикрывал. Мою жену.
– Насколько я в курсе, из короткого декретного отпуска Анна вышла на прежнее место. Директором магазина. Я звонил Ирине Сергеевне.
– Да знаю я! Все знаю! И причину, по которой ты ушел. Серебряков-младший. Но… Убийство Волового. И, как назло, на моем участке. В такой момент…
– Насколько я в курсе, расследовать особо важные дела в компетенции особого отдела? – сухо спросил Алексей.
– Пока еще непонятно, что это. Убийство или несчастный случай. Особо важные люди не торопятся взять на себя особые обязательства. А у меня работы по горло. Зашиваюсь. Что делать?
– Пиши отказ в возбуждении уголовного дела. Раз несчастный случай. Воловой шел, шел и споткнулся. Мимо ехала машина, которая случайно задела его колесами. Он от страха забыл, как дышать, и умер.
– Ерунды не говори, – уже в который раз поморщился Барышев. – Не время сейчас для шуток.
– А что ты от меня хочешь? – разозлился Алексей. – Ходишь кругами. Давай в лоб.
– В лоб? Ты – мое особое обстоятельство.
– То есть?
– Ты мой друг. И ты – начальник его службы безопасности.
– Я виноват в том, что его убили?
– Мог бы сказать правду.
– Ты мне не веришь?! Не было у него врагов! Ну не было!
– Хорошо, – устало сказал Барышев и сделал два шага назад. – Вот здесь он стоял. Долго стоял. Минут пятнадцать. Для делового человека, у которого время расписано по минутам, солидный срок. А он стоял и ждал. Топтался на обочине. Потом сделал два шага вперед. И очутился на проезжей части.
Барышев сделал те самые два шага вперед. Алексей внимательно следил за его манипуляциями.
– Он очутился на проезжей части. И здесь его на полном ходу сбила машина марки «форд». Черного цвета. Просто-таки врезалась.
Воловой этого не ожидал. Даже не среагировал, как в один голос утверждают свидетели. Воловой упал, ударился головой о бордюр, «форд» притормозил, дал задний ход, и колеса проехались по телу. Раздавили грудную клетку. «форд» – большая машина. Полторы тонны его утюжили. Именно утюжили. Водитель давил Волового сознательно. Какой уж тут несчастный случай!
– И как жестоко!
– Да, – согласился Барышев. – Жестоко. Тем более, что Петр Андреевич, как ты утверждаешь, был хорошим человеком.
– И с хорошими людьми это случается, – вздохнул Алексей. – Смерть. А странность-то в чем?
– Странность? Убийца не прятался. Напротив, хотел, чтобы его увидели. Даже стекло опустил. Рисовался.
– И ты боишься, что не раскроешь это убийство?!
– Когда я чего-то не понимаю, это значит, что преступник понимал слишком много. Когда убийство разыгрывается, как по нотам, когда преступник пытается скрыться – это правильно, это в порядке вещей. А здесь что? У нас есть подробное описание. И убийцы и машины. Почти все цифры номера. Не счесть свидетелей. Воловой убийцу знал, потому что его ждал. Знал давно, потому что ждал долго. Терпеливо. Как ждут только старых друзей. Которым можно все простить. В том числе опоздание. Осталось зайти к его жене и выяснить, кто этот человек. Так просто. Уверен, его фотографии есть в семейных альбомах.
– Так просто, – эхом откликнулся Алексей. – Ну а я тебе зачем?
– На тот самый случай, если преступник – умница необыкновенный. Если это блеф.
– Это блеф, – сказал Алексей. – Двойное дно. Нельзя убить такого человека, как Петр Воловой, среди бела дня, показавшись при этом во всей красе. Если только это не наемный убийца, которого за углом ждет вертолет, а вертолет ждет миномет. Человек, дни которого сочтены. И который знает это.
– Пойдем к его жене вместе, мужики там уже побывали, но она с ними почти не разговаривала. Ты ее хорошо знаешь. Помоги.
– Думаешь, мне легко?! Как я ей в глаза посмотрю?!
– Леша. Наберись мужества. Анастасия Вячеславовна – наш главный свидетель.
– Насколько я знаю эту женщину… Никакого разговора не получится. Это для нее огромное горе. Да что там! Она любила мужа! И только мужа! Ты понимаешь? Любила!
– А домработница? С ней можно поговорить?
– У них гувернантка.
– Она знает друзей семьи. Нам нужны фотографии. Машина машиной, но тот, кто был за рулем…
– Ладно. Пошли.
Леонидов развернулся и решительно зашагал к дому, где жили Воловые. У него не укладывалось в голове. Волового убили! Убили Петра Волового! Барышев все сказал верно. Если это был старый друг, значит, он, Алексей Леонидов, этого человека знает. По долгу службы. Не может не знать, ибо он с Воловым и его семьей тесно общался. На даче у него бывал. Ша шлыки жарил. Вино пил.
Страницы:

1 2 3 4





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Sunlily о книге: Анна Сергеевна Гаврилова - Зачарованная для Повелителя
    Если главную героиню на куклу поменять сюжет не поменяется. И с ее снами тоже обьяснение не очень, уж лучше бы подошла идея из серии академия стихий.

  • Надия999 о книге: Сара Маклейн - Искушение страстью
    только наши издательства могут выпустить вторую книгу в серии, а первую через пол года (если повезет).

  • Soie о книге: Анна Григорьевна Владимирова - Страсть в живописной технике
    Спасибо, всем кто поделился книгой.

  • elent о книге: Елена Помазуева - Золушка в мире магии
    Начало обещало нечто, но вышел пшик. Самый обычный пшик. Когда принц Светозар начинает угрожать напарнице своей девушки, то замираешь в предвкушении какой-то интриги.... Ан нет ее. Вот просто нет. Объяснение в конце дается самое пустое и глупое, впрочем такое же как и сам сюжет. Даже убийства описаны так, что никаких эмоций не вызывают. Ни у читателей, ни у персонажей. Ну, персонажи-то по воле автора какое-то трепыхание изображают, но именно, что изображают. На секунду даже поверить в это невозможно. Общее впечатление - писалось на коленке. Лишь бы успеть к НГ

  • ivress о книге: Наталья Шагаева - Роден
    Понравилась книга. Люблю этого автора. Это не самая лучшая из книг, но тоже очень достойная история.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.