Библиотека java книг - на главную
Авторов: 46519
Книг: 115390
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Пропавшая весной»

    
размер шрифта:AAA

Агата Кристи
Пропавшая весной

Цветущею весной я скрылась от тебя…

Глава 1

Джоанна Скудамор, прищурив глаза, окинула взглядом погруженную в полумрак просторную гостиничную столовую. Дама была немного близорука.
Конечно же, это… Нет, не может быть! И все-таки это она, Бланш Хаггард.
Невероятно! В такой глуши – и встретиться со своей подругой школьных времен, которую не видела вот уже… Да, почти пятнадцать лет!
Первым чувством Джоанны была радость узнавания. От природы она была общительным человеком и всегда радовалась, встречая друзей и знакомых.
«Боже мой, бедная, дорогая моя Бланш, как она ужасно переменилась! – подумала Джоанна. – Бланш выглядит намного старше своего возраста. В самом деле, намного. В конце концов, ей не должно быть больше… Да, сорока восьми».
Совершенно естественно, что после этой мысли Джоанна взглянула на свое собственное отражение в зеркале, висящем рядом с ближним столиком. То, что Джоанна увидела в зеркале, заставило ее улыбнуться.
«В самом деле, – подумала Джоанна, – я неплохо сохранилась».
В зеркале она увидела стройную женщину средних лет с не очень правильным, но зато почти без морщин, лицом, окаймленным каштановыми волосами, чуть тронутыми сединой, с ласковыми голубыми глазами и милым улыбающимся ротиком. Женщина была одета в прекрасно сшитое дорожное пальто и плотную юбку: рядом на полу стояла объемистая сумка, содержавшая все необходимое для путешествия.
Джоанна Скудамор возвращалась из Багдада в Лондон, избрав на этот раз сухопутный маршрут. Прошлой ночью она выехала из Багдада поездом. Этой ночью она отлично выспалась в привокзальной гостинице и на следующее утро намеревалась отправиться дальше.
Неожиданная болезнь младшей дочери заставила ее сорваться с места и в спешке покинуть Англию. Вспомнив об этом, Джоанна подумала, какой все-таки непрактичный человек Уильям, ее зять, и какой же хаос царил у них дома без хозяйского глаза и заботливых рук.
Но теперь все было в порядке. Уж она то позаботилась, она все устроила. Присмотрела за ребенком, пока выздоравливала Барбара, поучила жизни Уильяма, все расставила по местам, направила дела в нужное русло, все уладила, устроила и привела в порядок. Слава Богу, подумала Джоанна, у нее есть голова на плечах.
И Уильям, и Барбара просто не знали, как ее благодарить. Они просили ее остаться, не спешить сломя голову обратно, но она в ответ лишь улыбалась, сочувственно вздыхала и отказывалась. Потому что ей надо было подумать и о Родни, бедном старом Родни, который остался в Крайминстере, как обычно, с головой погруженный в работу, и во всем доме некому о нем позаботиться, если не считать прислугу.
– В конце концов, – сердито пробормотала Джоанна, – что такое прислуга?
– Твоя прислуга, мама, само совершенство, – сказала ей как-то Барбара. – Ты всегда умела выбирать слуг!
Джоанна саркастически усмехнулась, но все равно ей было приятно вспомнить похвалу дочери. Потому что всегда приятно услышать комплимент, когда сделано и сказано самое главное. Иногда Джоанна спрашивала себя, действительно ли ее домочадцы чувствуют благодарность к ней как к хозяйке дома за отлично налаженный быт, за ее труды и заботу?
Не то чтобы ее чрезвычайно заботил этот вопрос. Нет, и Тони, и Эверил, и Барбара – все они были послушными и благодарными детьми, так что они с Родни имели все основания гордиться своими детьми и их успехами в жизни.
Тони уехал в Родезию, где занялся выращиванием апельсинов, Эверил, заставив родителей немного поволноваться, в конце концов успокоилась и стала женой обаятельного процветающего биржевого брокера. Муж Барбары занимал хорошую должность в департаменте общественных работ в Ираке.
Все они росли милыми и здоровыми детьми с хорошими манерами. Джоанна подумала, что они с Родни должны быть счастливы. Особенно ее трогала мысль, что они с Родни как родители достойны похвалы. В самом деле, они с большим вниманием относились к своим малышам и с великим усердием занимались их воспитанием, всегда чувствуя неясную тревогу: и когда выбирали нянек и гувернеров, и позже, когда дети уже учились в школе; да и всегда они прежде всего заботились о детях, отдавая им самое лучшее.
Джоанна почувствовала легкое самодовольство и отвела взгляд от своего отражения в зеркале. «Ну что ж, это прекрасно, если кто-то добивается успеха в своем деле, – подумала Джоанна. – А что касается меня, то я никогда не стремилась сделать карьеру и добиваться служебного роста. Меня вполне устраивало положение жены и матери. Я вышла замуж за человека, которого любила, и он достиг успеха на своей службе, а в этом есть и моя заслуга. Человек достигает очень многого, если на него оказать соответствующее влияние. Милый мой Родни!»
Сердце ее наполнилось теплотой и нежностью при мысли, что она скоро, очень скоро снова увидит Родни. Прежде она никогда не оставляла его одного надолго. Все-таки какие счастливые, спокойные годы они прожили вместе! Впрочем, спокойной их жизнь, пожалуй, не назовешь. Семейная жизнь не бывает спокойной. Праздники, инфекционные болезни, лопнувшие трубы в морозную зиму… На самом деле жизнь – это последовательность маленьких драм. А Родни всегда упорно трудился, не жалея себя. Может быть, упорнее, чем позволяло его здоровье. Особенно тяжело ему пришлось в тот год – шесть лет назад. Джоанна с грустью подумала, что он за последнее время сильно сдал, гораздо больше, чем она сама. Он заметно ссутулился, в черных, как смоль, волосах появилось много седины, взгляд стал усталым и тусклым. В конце концов, такова жизнь. И вот теперь, когда их дети выросли, завели свои семьи, а дела фирмы пошли хорошо и новые партнеры внесли в дело свежие мысли и новые капиталы, бедняге Родни стало немножечко легче. Теперь они уже могли выделить время и для развлечений. Они стали больше путешествовать, то и дело проводили в Лондоне неделю, или даже две. Наверное, Родни следовало бы заняться гольфом. В самом деле, почему она раньше не подумала об этом и не убедила его заняться гольфом? Такое здоровое времяпрепровождение на свежем воздухе? Особенно если принять во внимание, что он все рабочее время сидит у себя в душном офисе.
Решив непременно по возвращении домой убедить мужа в полезности гольфа, миссис Скудамор еще раз посмотрела в противоположный угол обеденного зала, где сидела та самая женщина, которая когда-то была ее школьной подругой.
Бланш Хаггард. Как она обожала Бланш Хаггард, когда они вместе учились в школе Святой Анны! Не только она – все просто с ума сходили от Бланш. Она была такая смелая, такая удивительная и, что самое главное, очень красивая. Весьма забавно вспоминать об этом теперь, глядя на худую, суетливую, неопрятную, пожилую женщину. А что за платье на ней! И сама она выглядит по крайней мере лет на шестьдесят.
Да, подумала Джоанна, очевидно, Бланш не очень повезло в жизни.
Минутная жалость тронула ее сердце. Вот сидит Бланш, одетая в какие-то обноски. А тогда ей был двадцать один год и весь мир лежал у ее ног! Внешность, положение, доброе имя – все, что у нее было, она потеряла ради того типа! Ветеринар! Да, вот именно, он работал ветеринаром, у него уже была жена, что весьма осложняло их положение. Родители Бланш, не долго думая, забрали дочь из школы, и всей семьей отправились в длительное путешествие, в один из дорогих кругосветных круизов, рассчитывая, что время и новые впечатления успокоят любовный пыл девушки. Но Бланш сбежала от них, сойдя с парохода на берег где-то в Алжире или в Неаполе, и вернулась домой, чтобы соединиться со своим ветеринаром. Естественно, он, бедняжка, совершенно выбитый из колеи ее страстью, потерял голову, а потом лишился клиентуры и крепко запил. Его жена отказала ему в разводе, что весьма усугубило его положение. Тогда они бежали из Крайминстера, и долгие годы Джоанна ничего о них не слышала, пока однажды случайно не встретила Бланш в Лондоне, в универмаге, в отделе обуви. После недолгого осторожного разговора (осторожного со стороны Джоанны, Бланш и в голову никогда не приходило осторожничать в разговорах) выяснилось, что Бланш бросила своего вконец спившегося ветеринара и теперь была замужем за человеком по фамилии Холидей, который служил в страховом агентстве.
Но Бланш сказала, что он решил оставить службу, потому что собирался написать книгу об Уоррене Гастингсе и хотел посвятить работе над нею все свое время, а не писать урывками по выходным или по вечерам, с отупевшей за день сидения в конторе головой. Джоанна поинтересовалась, на какие средства он собирается содержать семью. Наверное, спросила она, у него есть капитал в банке, и они смогут прожить, хотя и скромно, на проценты? В ответ на это Бланш, лучась благодушной улыбкой, ответила, что у него нет ни цента за душой! Джоанна заметила, что в его положении было бы неразумно оставлять работу, если он не знает наверняка, будет ли его книга иметь успех. Может быть, эту книгу ему заказали?
– Ох, дорогая моя! – беззаботно засмеялась Бланш. – Вряд ли книга будет иметь успех, потому что, хотя Том и очень увлечен работой, все-таки пишет он из рук вон плохо!
Тогда Джоанна посоветовала подруге занять твердую позицию и настоять на том, чтобы он не бросал работу, на что Бланш с удивлением возразила:
– Но ведь ему хочется писать! Бедняжка Том, он так уверен в своем таланте! Больше всего на свете ему хочется написать книгу.
– Иногда кому-то одному не вредно подумать и за двоих! – проворчала Джоанна, от души пожалевшая подругу.
Бланш засмеялась и ответила, что у нее не хватает ума подумать даже о себе самой!
Вспоминая давнишние слова своей бывшей школьной подруги, Джоанна подумала, что они, как видно, оказались печальной истиной. Год спустя она видела Бланш в ресторане с эксцентричной, яркой, нещадно жеманничающей женщиной и двумя толстыми, артистического вида, крикливо одетыми мужчинами. С той поры лишь воспоминания говорили ей о существовании Бланш. Но через пять лет Джоанна вдруг получила от нее письмо, в котором подруга просила у нее взаймы пятьдесят фунтов. Ее муж, ее бедненький Том, писала она, нуждается в срочной операции. Джоанна отправила ей двадцать пять фунтов и письмо с утешениями и просьбой написать подробнее, что произошло с ее Томом. В ответ пришла почтовая открытка с краткими каракулями: «Спасибо, Джоанна. Я знала, что ты не дашь мне пропасть». Джоанна поняла, что открытка означает скорее благодарность, нежели удовлетворение. После этого наступило молчание. И вот теперь, здесь, на Ближнем Востоке, в привокзальной гостинице, воняющей гарью, протухшим бараньим жиром и парафином, среди ужасных керосиновых ламп, на этом азиатском перепутье, – она увидела свою бывшую школьную подругу, невероятно постаревшую, одетую хуже некуда, огрубевшую и потасканную Бланш.
Бланш кончила обедать первая. Встав из-за стола, она уже было направилась к выходу, но вдруг поймала взгляд Джоанны. Она остановилась как вкопанная.
– Святый Боже! – охнула она. – Да это же Джоанна!
Справившись с волнением, она подвинула стул к столику Джоанны к села напротив. Завязался разговор.
– А ты неплохо сохранилась, моя дорогая. На вид тебе не дать и тридцати. Где ты пропадала все эти годы? Уж не в холодильнике ли?
– Конечно нет, – с улыбкой ответила Джоанна. – Все эти годы я прожила в Крайминстере.
– Родилась, училась, вышла замуж и погребена в Крайминстере! – усмехнулась Бланш.
– А что? Разве моя судьба так уж плоха? – улыбнулась Джоанна.
Бланш покачала головой.
– Нет, что ты! Я просто хотела сказать, что это очень хорошая судьба, – согнав усмешку, серьезно произнесла она. – Как поживают твои чада? У тебя ведь есть дети, не правда ли?
– Да, трое. Сын и две дочери. Сын живет в Родезии. Дочери вышли замуж. Одна живет в Лондоне, другая – в Багдаде. Я как раз возвращаюсь от нее. Теперь ее фамилия Врэй, Барбара Врэй.
Бланш кивнула.
– Я видела ее. Прелестная девушка. Вот только замуж вышла рановато, не правда ли?
– Я так не думаю, – сухо ответила Джоанна. – Мы все очень любим Уильяма, они счастливы.
– Да, теперь, я уверена, с нею все будет в порядке. У девочки, наверное, инстинкт к семейной жизни. Да и ребенок помогает остепениться. Да-а, – задумчиво протянула Бланш. – Дети даже мне помогли остепениться. Я так любила своих крошек – Лена и Мэри. Но когда Джонни Пелхам позвал меня с собой, я уехала и оставила детей, не раздумывая.
Джоанна с осуждением посмотрела на собеседницу.
– Бланш, как ты могла? – тихо произнесла она, – В самом деле, разве так можно?
– Я – гадкая женщина, да? – вздохнула Бланш, – Но я знала, что с Томом им будет хорошо. Он их просто обожал. Потом он женился на славной хозяйственной девушке. Она больше подходила ему, нежели я. Она хорошо готовит, тщательно следит за его бельем и все прочее. Бедняжка Том, он всегда был таким избалованным, – грустно улыбнулась Бланш. – Он каждый год посылает мне поздравительные открытки к Рождеству и Пасхе. Это очень любезно с его стороны, правда?
Джоанна не отвечала. Ее обуревали противоречивые чувства. Неужели, спрашивала она себя, – это и есть Бланш Хаггард? Вот во что превратилась та юная девушка из далекой молодости, хорошо воспитанная, с духовными интересами, одна из лучших учениц школы Святой Анны. Теперь это неряшливая женщина, которая явно не стыдится выкладывать о себе самые грязные и низменные жизненные подробности, да еще такими ужасными словами! А ведь когда-то Бланш Хаггард получила приз за чистоту языка на олимпиаде в «Святой Анне».
Тем временем Бланш вернулась к прежней теме разговора.
– Подумать только, Джоанна: Барбара Врэй – твоя дочь! Боже мой, чего не навыдумывают люди! Все почему-то вбили себе в голову, что она была так несчастна в родительском доме и выскочила замуж за первого встречного, лишь для того, чтобы уйти от вас!
– Забавно, – нахмурилась Джоанна, – откуда ты понабралась этих глупостей?
– Представить невозможно. Я всегда считала тебя превосходной матерью. Я даже вообразить не могу себе, чтобы ты была когда-нибудь злой и бессердечной.
– Очень любезно с твоей стороны, Бланш, – натянуто улыбнулась Джоанна. – Я думаю, что с чистой совестью имею право сказать, что мы с мужем отдавали детям все самое лучшее и старались, чтобы они были счастливы в нашем доме. Мы делали для их благополучия все, что могли. Мы старались быть друзьями нашим детям. Я, знаешь ли, считаю, что это самое главное в семье.
– Кто спорит, это прекрасно, – вздохнула Бланш, – если такое возможно.
– Я уверена, так должно быть и так и есть во многих семьях. Надо лишь вспомнить собственную юность и поставить себя на место ребенка. – Джоанна подалась вперед, воодушевленная, с серьезным лицом, пристально вглядываясь в свою старую подругу. – По крайней мере мы с Родни всегда старались так поступать.
– Родни? Позволь, позволь, дай-ка вспомнить… Ты ведь вышла замуж за адвоката, не так ли? Да, теперь вспомнила, это он, конечно же! Я обращалась в их фирму, когда Гарри пытался получить развод со своей женой, с этим чудовищем. Так это был твой муж! Родни Скудамор… Он был такой приветливый, такой вежливый, но, к сожалению, ничегошеньки не понимал в своей профессии. Так, значит, ты прожила с ним все эти годы – и никаких интрижек, никаких романов на стороне?
Джоанна поджала губы.
– Ни один из нас не нуждается в этих, как ты говоришь, «романах на стороне». И Родни, и я– мы оба совершенно довольны друг другом.
– Конечно, конечно, Джоанна. Ты всегда была такой сдержанной и холодной, как рыба. Но должна тебе заметить, что у твоего мужа довольно-таки блудливые глаза!
– Перестань, пожалуйста, Бланш!
Джоанну охватило негодование. «Блудливые глаза»… Это надо же! Так сказать про ее Родни!
Но вдруг, вопреки ее воле, по краю сознания мелькнула короткая мысль, юркая и пестрая, как та маленькая ящерица, которую она видела вчера, и которая успела пробежать по пыльной дороге и скрыться в траве перед самыми колесами наезжающего автомобиля. Эта короткая мысль возникла ниоткуда, мелькнула и канула в никуда, не дав Джоанне как следует вдуматься в себя, лишь оставив, словно едва заметный след на пыльной дороге, два слова: «Девица Рэндольф».
– Прости, Джоанна, – с искренним раскаянием тихо произнесла Бланш. – Ты знаешь, у меня всегда был вульгарный склад ума. Не обращай на меня внимания. Давай лучше зайдем в бар и выпьем по чашке кофе.
– Ох, нет, – быстро проговорила Джоанна, едва приходя в себя от мгновенного потрясения.
Бланш с удивлением посмотрела на нее.
– А ты помнишь, как я бегала на свидание с сыном булочника?
Джоанна вздрогнула. Она уже забыла давнишний скандал, который произвела своей выходкой юная Бланш. Но в то время ее поступок казался всем отчаянным и даже романтичным. На самом же деле это был обыкновенный, вульгарный, неприятный эпизод, который в школе постарались поскорее замять.
Бланш, чему-то улыбаясь, выбрала столик, уселась в плетеное кресло и попросила мальчишку-официанта принести кофе.
– В те времена я была маленькая противная тварь, верно, да? Ох, в этом моя погибель: я всегда слишком много увлекалась мужчинами. И всегда испорченными и никудышными! Довольно странно, не правда ли? Сначала был Гарри, дрянь порядочная, но очень смазливый. А после него – Том, который ничего для меня не значил, хотя сначала я была от него просто без ума. А вот Джонни Пелхам – это да! С ним было очень хорошо, жаль что недолго. Джеральд был так себе, не очень, хотя должна тебе сказать…
В эту минуту официант принес кофе, прервав малопривлекательный каталог сердечных увлечений Бланш, выслушивая который Джоанна испытывала непреодолимое отвращение. Очевидно, чувства Джоанны отразились у нее на лице.
– Прости, Джоанна, я тебя шокирую, – усмехнулась Бланш. – Ты, я вижу, как была, так и осталась вся зашнурованная.
– Отчего же, – вежливо улыбнулась Джоанна. – Мне кажется, я всегда была готова смотреть на вещи непредвзятым взглядом. Мне просто… – Она замялась с неловкостью и смущением. – Мне просто очень жаль.
– Кого жаль? Меня?
Бланш, пораженная этой мыслью, посмотрела на собеседницу.
– Очень любезно с твоей стороны, дорогая. Но можешь оставить свои сожаления при себе. Да, я вдоволь позабавилась на своем веку!
Джоанна искоса взглянула на подругу детства. «Да она хоть представляет себе, как жалко выглядит, бедная моя Бланш? – горестно подумала Джоанна. – Эти безнадежно убитые хной волосы, это грязное попугайское платье, это изможденное, осунувшееся лицо… Да она хоть понимает, что она выглядит старухой, крашеной старухой, похожей на пьяного клоуна из дешевого балагана?»
Бланш, очевидно, поняв чувства бывшей подруги, посуровела лицом.
– Да, ты, конечно, права, Джоанна, – хмуро проговорила она. – Конечно! Ты добилась успеха в жизни. А я… А я превратилась в развалину. Я опустилась так низко, что… А ты наоборот… Нет, ты осталась тем, кем была – прилежной девочкой из «Святой Анны», добропорядочно вышедшей замуж и ставшей примером добропорядочности для всей школы!
Пытаясь вернуть разговор на почву, где и она, и Бланш могли говорить на равных, Джоанна сказала:
– А это были неплохие времена, когда мы учились в школе, согласись, Бланш!
– Для кого как, – скривила рот Бланш. – Иногда мне там бывало чертовски скучно. Все там было такое добропорядочное, такое самодовольное, что я только и мечтала, как бы поскорее вырваться на волю и посмотреть на мир собственными глазами. – Тут ее губы изогнулись в саркастической усмешке. – Да, я увидела, каков мир на самом деле. Мне такого довелось насмотреться!
И тут впервые Джоанну заинтересовала причина, по которой Бланш сказалась в этой придорожной гостинице.
– Ты возвращаешься в Англию? – спросила Джоанна. – Ты едешь с караваном завтра утром?
В душе у нее заныло, когда она, задав вопрос, ожидала ответа. В самом деле, ей вовсе не улыбалась перспектива иметь Бланш в качестве попутчицы. Случайно встретиться, выпить вместе кофе, поговорить – это еще куда ни шло. Но играть роль нежной подруги этой малосимпатичной старухи, в которую превратилась Бланш, по пути через всю Европу до самой Англии – нет уж, увольте!
Да и сколько можно было вспоминать старые добрые времена?
Бланш усмехнулась, очевидно, догадавшись о ее мыслях.
– Нет, я направляюсь в другую сторону. Я еду в Багдад к мужу.
– У тебя есть муж?
Джоанна искренне удивилась тому, что у такой истасканной женщины, в которую превратилась Бланш, после всех жизненных передряг и мытарств еще оставалась такая роскошь – настоящий живой муж!
– Да. Он инженер, служит на железной дороге. Его зовут Донован.
– Донован? – Джоанна покачала головой. – Не думаю, чтобы мне приходилось встречать человека с такой фамилией.
Бланш улыбнулась.
– Разумеется нет, дорогая. Он совсем не из твоего круга. Он пьет как сапожник! Но у него душа ребенка. Ты, наверное, удивишься, но я для него – целый мир!
– Наверное, так и должно быть, – осторожно заметила Джоанна.
– Ах ты институтка! – захохотала Бланш. – Ты всегда играешь роль! Думаешь, я не понимаю, что тебе пришло в голову? Да ты еще скажи спасибо, что нам с тобой не по пути! А не то бы за пять дней дороги в моей компании вся твоя христианская добропорядочность и строгое воспитание полетели бы псу под хвост! Не беспокойся, тебе не придется откладывать отъезд. Что ты так смотришь на меня? Думаешь, я не представляю, во что я превратилась? В голове сумбур, а тело… Ладно, не будем о моих потасканных телесах. Скажу лишь тебе, что бывает и хуже.
Но Джоанна в душе сильно сомневалась в бодрых словах своей бывшей подруги. То, что стало с Бланш, казалось ей настоящей трагедией.
– Ты, конечно же, надеешься на благополучное путешествие, не так ли? – продолжала Бланш язвительным тоном. – Позволь тебя в этом разуверить. Посмотри в окно. Видишь? Уже начинает моросить дождь. Утром он будет лить как из ведра. А если караван все-таки отправится, то вы завязнете где-нибудь в грязи посредине пустыни, за десятки миль от живого угла! Можешь мне верить, уж я-то знаю эти места.
– Я все-таки надеюсь на лучшее, – с натянутой улыбкой возразила Джоанна. – Иначе мой билет на поезд попросту пропадет.
– Да-да, голубушка, имей в виду, путешествия в пустыне редко проходят точно по графику. Если вы успеете до ливней перебраться через высохшие русла, то считайте, что вам крупно повезло, потому что остальной путь будет гораздо легче. Обычно водители берут с собой достаточно провизии и питьевой воды, потому что всегда есть риск застрять где-нибудь в грязи, на половине дороги, и тогда уж точно ничего не останется делать, как только ждать погоды да размышлять о жизни.
Джоанна улыбнулась.
– А знаешь, это было бы неплохо! Обычно у меня не бывает свободной минутки, чтобы просто так посидеть и, ничего не делая, подумать о чем-нибудь. Я давно уже мечтаю уехать куда-то в деревню и целую неделю пожить, ничем не занимаясь, лишь размышляя о жизни.
– Можно подумать, у тебя и так, безо всякой деревни, не бывает такой возможности! – фыркнула Бланш.
– Что ты, дорогая! – с убеждением воскликнула Джоанна. – Я действительно очень занятая женщина. Представь себе, я работаю секретарем в Национальной ассоциации садоводов, я состою членом комитета, курирующего нашу районную больницу. А еще институт! Кроме того, я активно участвую в политической жизни. Ко всему прочему, на мне лежит все домашнее хозяйство. И потом, мы с Родни часто бываем в гостях или сами принимаем у себя дома друзей и знакомых. Я всегда считала, что для адвоката просто необходимо чаще встречаться с людьми и быть в курсе общественного мнения. Знаешь, Бланш, у меня в самом деле нет ни капли свободного времени, разве что минут пятнадцать перед обедом. Даже почитать книгу, и то некогда.
– По тебе не скажешь, что ты перерабатываешь, – проговорила Бланш, пристально вглядываясь в лицо бывшей подруги.
– Уж лучше, мне кажется, работать на износ, чем дряхлеть в бездействии! – бодро сказала Джоанна. – У меня всегда было отличное здоровье. Как я благодарна природе за это! Но все равно было бы просто чудесно получить в свое распоряжение денек-другой, чтобы ничего не делать, лишь только сидеть и думать.
– И о чем же ты собираешься думать? – саркастически усмехаясь, спросила Бланш.
Джоанна разразилась звонким счастливым смехом.
– Ну что ты! – воскликнула она. – У каждого человека столько всего, о чем надо обязательно подумать! Разве не так?
Бланш ухмыльнулась.
– Если и есть о чем подумать, так это, наверное, о своих грехах!
– Разумеется, и об этом тоже, – вежливо, но без воодушевления улыбнулась Джоанна.
Бланш пристально взглянула на собеседницу.
– Однако, я думаю, это занятие быстро надоедает! – Она нахмурилась и вдруг добавила грубоватым тоном: – Что касается тебя, то от своих немногочисленных грехов, если только они у тебя есть вообще, ты можешь смело переходить к обдумыванию своих благочестивых и добрых поступков. Да будет благословенна твоя жизнь! А я… Гм… Я не знаю. Наверное, все-таки это очень скучно. Интересно… – Бланш помедлила, словно не решаясь высказать слова, что вертелись у нее на языке. – Интересно, если тебе на протяжении многих дней будет не о чем больше думать, как только о себе, то к каким выводам ты придешь относительно своей персоны?
Джоанна с недоумением посмотрела на собеседницу, в глазах у нее появилось легкое замешательство.
– А что еще можно решить о себе, если все знаешь заранее? – простодушно спросила она.
– Мне кажется; можно, – задумчиво проговорила Бланш и вздрогнула. – Но я даже не хочу и пытаться.
– Да, конечно, – тактично кивнула Джоанна, – некоторые люди от рождения обладают склонностью к созерцательной жизни. Лично у меня в голове не укладывается, как это можно жить ничего не делая, лишь размышляя. Я согласна, длительные размышления неизбежно приводят к мистике, а мистическую точку зрения весьма трудно оценить объективно. Боюсь, что у меня нет того религиозного воодушевления, которое помогает человеку долго держать внимание на одном и том же предмете. Мне всегда казалось, что для этого надо быть немножечко ненормальным, если ты понимаешь, что я имею в виду.
– Все гораздо проще, моя дорогая, – вздохнула Бланш. – Надо просто взять за правило читать каждый день хотя бы самую короткую молитву, которую еще помнишь.
Джоанна вопросительно посмотрела на собеседнику.
– «Да, простятся нам грехи наши!» – резко добавила Бланш в ответ на вопросительный взгляд Джоанны. – Это с лихвой искупает все.
Джоанна почувствовала легкое замешательство.
– Да, да, конечно, – торопливо кивнула она. – Конечно, искупает!
Бланш посмотрела на бывшую подругу и вдруг захохотала.
– А ты-то здесь при чем, Джоанна? На тебе же совсем нет грехов! Ты можешь вообще не молиться! А вот я – я другое дело. Порой мне кажется, что я никогда не перестану заниматься тем, чем заниматься мне никак не следовало бы! Ха-ха-ха!
Джоанна молчала. Она просто не знала что ей сказать в ответ на слова бывшей школьной подруги.
– Ох, ладно. Что поделаешь, такова жизнь, – продолжала Бланш уже спокойным тоном. – Всегда делаешь не так, как следовало бы. Всегда выходишь вон, когда следовало бы остаться, и хватаешь обеими руками то, чего лучше бы не трогать совсем. Бывает, наступит минута, сладкая до невозможности! И ты сама едва можешь поверить, что это правда. И тут же сразу является совсем другое, тебя словно швыряют в самый ад, в самое пекло унижения и страданий! Когда дела вдут хорошо, то ты уверен, что они так будут идти вечно, но они скоро приходят в упадок – и ты в отчаянии. Или, наоборот, ты на самом дне жизни, света белого не видишь! Ты думаешь, что никогда уже не выкарабкаешься! Но вдруг что-то меняется, и все выглядит совсем иначе, и ты снова живешь и дышишь, как ни в чем не бывало. Такова жизнь, верно?
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.