Библиотека java книг - на главную
Авторов: 53044
Книг: 130167
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Возлюбленная воина»

    
размер шрифта:AAA

Моника Маккарти

Возлюбленная воина

(Стража Нагорья-1)

OCR: Dinny; Spellcheck: Margo
Моника Маккарти «Дочь моего врага»: Астрель, ВКТ; Москва, Владимир; 2012
Оригинальное название: Monica McCarty «The Chief», 2010
ISBN 978-5-271-39865-0, 978-5-226-05043-5
Перевод: А.Ф. Фроловой

Аннотация

Предводитель славных рыцарей – суровый лэрд Тормод из клана Маклаудов – давно заставил себя забыть о радостях жизни. Его удел – битвы, его мечта – свобода Шотландии от английских завоевателей. Но разве есть на свете настоящий мужчина, способный отречься от любви?
И когда в жизни Тормода появляется юная супруга Кристина Фрейзер, лед, сковавший его сердце, начинает таять. Доблестный воин превращается в пылкого возлюбленного, способного ради женщины на неистовую страсть, на риск и безумство…
Год 1305-й от Рождества Христова
После девяти лет кровопролитной войны Англия захватила Шотландию. Эдуард Плантагенет, самый безжалостный и могущественный человек в христианском мире, сидит на троне, а Уильям Уолес, великий борец за свободу шотландского народа, брошен в английскую тюрьму. Кажется, что все потеряно. Бунтовщики повержены.
Но в самые мрачные часы факел шотландской свободы вновь возгорится. Не отступая перед смертельной опасностью, Роберт Брюс, граф Каррикский и лорд Аннандейла, заявит о своих правах на трон.
Он будет не один.
Позабытая всеми, во мгле веков затерялась легенда о тайном отряде элитных воинов, лично найденных Брюсом в самых дальних уголках горной Шотландии и Западных островов, ставшем несокрушимой силой, равной которой мир еще не знал.
Во времена, когда границей между жизнью и смертью служит лишь тень, шотландская стража Брюса не остановится ни перед чем, стремясь освободить свою страну от власти англичан.
Это истории людей, которые откликнулись на призыв к освободительной борьбе, и, сражаясь не на жизнь, а на смерть, помогли сплотить нацию.

Пролог

Отныне до скончания веков
С ним сохранится память, и она
О нас, о горсточке счастливцев, братьев;
Тот, кто сегодня кровь со мной прольет,
Мне станет братом.
У. Шекспир. Король Генрих V (1)
Замок Лохмабен, Дамфрис и Галлоуэй, Шотландия, 28 августа 1305 года

– Уильям Уолес мертв.
В первый момент Роберт Брюс, граф Каррикский и лорд Аннандейла, бывший попечитель Шотландии, не мог произнести ни слова. Хотя после того как Уолеса схватили, его смерть была только вопросом времени, все равно ожидание не ослабило тяжести удара. Надежда, которую отважный Уолес зажег в его сердце – и в сердцах всех шотландцев, страдавших от тирании англичан, – не угасала.
А теперь борец за свободу Шотландии был мертв. Факел перейдет к нему, Роберту Брюсу, если, конечно, он согласится его взять. Это очень тяжелая ноша и к тому же, как показала смерть Уолеса, весьма опасная. А ему было что терять.
Брюс усилием воли отбросил беспорядочные мысли и угрюмым кивком показал, что слышит прелата. Он жестом предложил ему сесть на деревянную скамью и обогреться у огня. Уильям Ламбертон, епископ Сент-Эндрюс, промок до нитки, и, судя по его внешнему виду, был готов рухнуть замертво от изнеможения, как будто сам скакал день и ночь из Лондона с печальной новостью.
Брюс налил кубок темно-красного вина из стоявшей на боковом столике бутыли и поставил перед ним.
– Выпей. Тебе это не помешает.
Им обоим не помешает.
Ламбертон пробормотал слова благодарности и начал пить. Брюс тоже поднес кубок к губам, но фруктовое вино показалось ему кислым.
Он напрягся, приготовившись выслушать все остальное, и, понизив голос, спросил:
– Как?
Взгляд Ламбертона заметался по сторонам. С круглым мальчишеским лицом и слегка покрасневшим носом прелат был похож на зайца, почувствовавшего опасность. Весьма упитанного зайца. Но безобидная внешность епископа не обманула Брюса. Он знал, что за маской несерьезности скрывается гибкий и острый ум, коварный, как у самого короля Эдуарда.
– Здесь безопасно? – спросил Ламбертон.
Епископ имел все основания осторожничать. Они были одни в личных покоях, но замок Лохмабен теперь принадлежал Эдуарду и за Брюсом следили.
– Нас никто не слышит, – заверил епископа Брюс. – Рассказывай.
Темные глаза епископа встретились с глазами Брюса, и отразившаяся в них суровость не предвещала ничего хорошего.
– Он умер смертью предателя.
Брюс вздрогнул. Значит, Уолес сильно страдал. Он скрипнул зубами и кивком предложил епископу продолжать.
– Они три мили тащили его за лошадью по улицам Лондона до Смитфилд-Элмс. Его повесили, утопили и четвертовали, но сначала отрубили гениталии, выпотрошили и сожгли внутренности перед его глазами. Его голова, надетая на копье, выставлена на Лондонском мосту.
Глаза Брюса загорелись от ярости.
– Гордость превратила Эдуарда в глупца.
Ламбертон снова оглянулся по сторонам, но вокруг не было ни души. Лишь отбрасываемые пламенем свечей отблески плясали на покрытых гобеленами каменных стенах. Его страх был вполне понятен. Людей и за менее крамольные речи бросали в темницу. Но в дверь не ворвались солдаты, и епископ расслабился.
– Ты прав. Мстительность Эдуарда сотворила мученика. Призрак Уолеса будет преследовать его так же настойчиво, как это делал живой человек. Эдуард обычно не совершал таких грубых ошибок.
– Он Плантагенет.
Ламбертон кивнул. Это действительно все объясняло. Английская королевская семья была хорошо известна своими пугающими припадками бешенства. Брюсу неоднократно доводилось ощущать это на себе. Пока ему удавалось уцелеть, но в следующий раз может повезти меньше.
Словно прочитав его мысли, Ламбертон спросил:
– Ты не передумал?
Ожидание в его взгляде обрушилось на Брюса с парализующей силой. Он понимал, что может все потерять – земли, титулы, жизнь. А потом он подумал об Уолесе, о его невообразимых страданиях. Боль, должно быть, была такова, что удар топора палача показался желанным избавлением. Если Брюс пойдет по тому же пути, то, вероятнее всего, разделит его судьбу.
В этот миг он заколебался. В конце концов, он был всего лишь человеком. Но Роберт Брюс знал, что именно он, а не Эдуард должен был по праву стать королем Шотландии. Королевство нуждалось в нем.
Он подхватит выпавший из рук Уолеса факел свободы, и не важно, какую цену ему придется за это заплатить.
– Нет, я не передумал, – уверенно ответил он, и в его голосе не было и намека на колебания.
Пять месяцев назад он и Ламбертон тайно объединились, чтобы бороться с противниками, среди которых был не только самый могущественный человек в христианском мире – Эдуард Плантагенет, но и другие шотландские претенденты на престол. Избавиться от Эдуарда – значит, решить только часть проблемы. Объединить шотландцев под своими знаменами будет не менее трудно. Шотландия была ослаблена междоусобицами, множество мелких группировок враждовали между собой. Именно это в первую очередь помогло Эдуарду закрепиться на престоле.
То, что Ламбертом был рядом, давало Брюсу надежду на успех. Несмотря на молодость – прелат был на год младше графа Каррикского, которому исполнился 31 год; – Ламбертон был главой богатейшей епархии и одним из самых уважаемых людей в Шотландии. Это признавал даже Эдуард, недавно назначивший его попечителем Шотландии.
– Хорошо, – сказал Ламбертон, не скрывая облегчения. – Мы должны подготовиться.
– Неужели здоровье короля ухудшилось?
В голосе графа звучала надежда.
– Нет. Он снова намерен восстать из мертвых. Это чудо с ним сотворила поимка Уолеса, не иначе.
– Тогда к чему мы готовимся?
– Смерть Уолеса снова воспламенит людей, – сказал Ламбертон. – Мы должны убедиться, что огонь будет распространяться в правильном направлении.
– Ты слышал слухи? Неужели Комин что-то готовит? – спросил Брюс.
Джон Рыжий Комин, лорд Баденох, был его злейшим врагом и основным конкурентом в борьбе за трон.
Ламбертон пожал плечами.
– Я не слышал никаких слухов, но чего-то подобного стоит ожидать.
Брюс смял в руке оловянный кубок. Его резные края врезались в ладонь. Он не задавался вопросом, нанесет ли враг удар. Он хотел знать, когда это произойдет.
Они еще немного поговорили, обсуждая, кто определенно встанет под знамена Брюса, а кто нет. Разнузданный террор, проводимый Эдуардом на протяжении последних лет, принес свои плоды. Будет непросто убедить шотландцев обратить свои копья и пики против превосходящих их силой англичан, имеющих до зубов вооруженных конных рыцарей в доспехах.
Земледельцы и рыбаки против цвета рыцарства? Разве не безумие думать, что у них есть хотя бы один шанс? Уолес попытался. И куда это его привело? Его голова красуется на пике, а тело разорвано на части и отправлено в разные концы Англии. У Брюса от отчаяния замерло сердце.
– Мы не сможем победить,- сказал он, обозленный сей неоспоримой истиной. – Не сумеем одержать верх в генеральном сражении; когда армия пойдет на армию. Англичан больше, они лучше организованы и оснащены.
Ламбертон кивнул. Пока Брюс не сказал ничего такого, чего епископ не знал.
– Мы должны изменить свой подход к войне, – наконец выговорил Брюс. – Больше никаких открытых столкновений, кавалерийских сражений. Мы должны найти способ обратить их силу против них же. – Епископ не спускал с друга внимательных глаз. – Мы должны вести нашу войну на наших условиях.
– Ты говоришь о пиратской тактике? – спросил Ламбертон и удивленно поднял бровь. – Это не по-рыцарски.
Реакция прелата была понятна. Брюс сам едва мог поверить, что предложил такое. Он величайший христианский рыцарь, и благородство неизменно было его основным жизненным принципом.
– Сражаясь, как рыцари, мы потерпим поражение, – решительно проговорил Брюс. – Англичане слишком сильны. Но Уолес доказал, как можно добиться победы – применив пиратскую тактику на суше.
– Уолес тоже потерпел поражение, – напомнил Ламбертон.
– Но у нас будет то, чего не было у Уолеса, – сказал Брюс, сделал паузу и достал из сумки сложенный клочок пергамента.
Ламбертон развернул его. На пергаменте было написано около дюжины имен.
– Что это?
– Моя тайная армия.
Епископ в полном недоумении уставился на графа, решив, что он шутит.
– Армия из дюжины человек? – Он еще раз взглянул на пергамент и добавил: – И, насколько я могу судить, среди них только один рыцарь.
– Рыцари у меня есть. Чего у меня нет, так это людей, которые будут сражаться, как пираты.
– Горцы, – задумчиво протянул Ламбертон.
Теперь он понял, почему попали в список некоторые имена.
– Совершенно верно. А число людей отражает стиль боя – быстрая смелая атака небольших групп, использующих всевозможные уловки и внезапность, чтобы вселить страх в противника.
– Но почему тайная?
– Страх может быть очень мощным оружием, а загадка только увеличит страх в сердцах врагов. Они реальны, или это миф? К тому же этих людей будет очень трудно найти, потому что никто не будет знать, кого искать.
Ламбертон снова принялся изучать список, задумчиво почесывая подбородок. Брюс ждал. Суждение епископа было для него очень важно.
Наконец Ламбертон сказал:
– Должен признать, идея занимательная.
Видя, что епископ еще не до конца убежден, Брюс добавил:
– Ты вдумайся. Речь идет не о банде разбойников-пиратов. Перед тобой имена величайших воинов Шотландии. Что бы нам ни потребовалось, с какой бы невыполнимой задачей мы ни столкнулись, в моем распоряжении будут лучшие люди Шотландии. Они многое могут в одиночку. Представь себе, что они смогут вместе.
Глаза Ламбертона загорелись, и он улыбнулся. Хитрое выражение его лица являло странный контраст с молодостью и одеянием священнослужителя.
– Это очень дальновидно. – Он взглянул на Брюса с восхищением. – Революционная идея для револю ции.
– Совершенно верно.
Брюс тоже улыбнулся, довольный реакцией друга.
– Это будет непросто, – сказал Ламбертон, словно прочитав мысли друга. – Объединить этих людей почти невозможно.
– Также как объединить Шотландию под моими знаменами?
Ламбертон задумался. Да, задачи перед ними стоят сложные. Но они не могут позволить себе отступить перед трудностями.
– Кто будет командовать тайной армией?
Брюс указал пальцем на первое имя в списке.
– Кто, если не человек, прославившийся как величайший воин Западных островов, Тормод Маклауд, глава клана Маклаудов. Никто не может одолеть его в сражении на мечах. Как и Уолес, это человек впечатляющего телосложения, без малейших усилий орудующий большим двуручным мечом. Говорят, он как-то раз одолел десяток воинов, которые окружили его и попытались захватить в плен.
У епископа дрогнул уголок рта. Почему-то только один.
– Преувеличение?
– Конечно. – Брюс тоже криво улыбнулся. – Но миф может обладать такой же силой, как правда. Барды уже воспевают отвагу Маклауда, сравнивая его с Финном Маккулом (2). Как и легендарный ирландский герой, он заботился не только о собственном мастерстве в бою, но и о тренировках своих людей.
Ухмылка исчезла с лица епископа. У кельтов не было более известного и уважаемого героя, чем Финн Маккул.
Брюс улыбнулся, довольный, что друг оценил сравнение.
– Кстати, Маклауд заработал целое состояние, тренируя в Ирландии будущих наемников – галлоглассов (3).
– Значит, его можно купить?
– Возможно, – Граф пожал плечами и нахмурился. – Ты же знаешь этих островных вождей. В лучшем случае они непредсказуемы, в худшем – открыто враждебны.
Подчиненные шотландской короне лишь два десятилетия назад, упрямые вожди с островов все еще считали себя независимыми правителями, «морскими королями», правившими обширными изолированными территориями. Недостаток верности раздражал Брюса, но, в отличие от своих предшественников, он знал: чтобы победить англичан и завоевать корону, ему необходима поддержка горцев и жителей островов.
– Я что-нибудь придумаю.
На круглом лице Ламбертона появилось скептическое выражение.
– Ты уверен, что это правильный ход? Эти вожди кланов не любят, когда их к чему-то принуждают.
Брюс мрачно ухмыльнулся.
– Я вовсе не собираюсь его принуждать. Незачем. Деньги, земли, красивая женщина – у каждого мужчины есть своя цена. Нам просто надо будет узнать, какова цена Маклауда.
Ламбертон кивнул, хотя убежденным не выглядел.
– Значит, ты твердо решил?
Брюс задумался. Сможет ли он полностью отказаться от рыцарских идеалов прошлого и начать войну нового типа, прямо противоположную всему, к чему он привык с детства?
Чтобы победить, сможет. В любом случае он должен быть готов.
– Да. Свести этих людей вместе будет нелегко. Делай что хочешь, но ты должен добиться успеха. Мне они могут понадобиться раньше, чем мы рассчитываем.
Ламбертон встретился взглядом с другом. Оба понимали, что перед ними длинная дорога. И ее конец теряется в тумане.
Епископ почувствовал озноб.
– Тучи сгущаются, милорд.
– Я знаю, – не стал спорить Брюс.
Они уже дошли до точки, откуда нет возврата. Он вспомнил слова Цезаря, сказанные им перед началом гражданской войны против Помпея, и добавил:
– Alea iacta est.
Ламбертон послушно перевел:
– Жребий брошен.

Глава 1

Величайший герой своей расы.
И.Ф. Грант о Тормоде Маклауде

Замок Данвеган, остров Скай, день святого Михаила, 1305 год

Он убьет его. Медленно.
Как только писарь закончил чтение послания, в зале все стихло. Такая мертвая тишина обычно наступает после оглушительного удара грома. Воины, собравшиеся в большом зале замка Данвеган, застыли словно каменные изваяния, ожидая его ответа:
Тормод Маклауд, глава клана Маклаудов, сидел на возвышении один. Он слегка подался вперед, и теперь его взгляд был устремлен на несчастного юношу, переминавшегося перед ним с ноги на ногу.
– Что он сделал?
Ледяное спокойствие его голоса отнюдь не уменьшило сгустившегося напряжения.
Писарь испуганно вздрогнул и издал тоненький звук, который можно было назвать разве что писком. Послание выскользнуло у него из рук и спланировало по наполненному дымом воздуху на устланный камышом пол. Тор наступил на в общем-то ни в чем не повинный клочок пергамента. Наклонившись, чтобы вытащить его из-под своего каблука, он увидел знакомые каракули: Торквил Маклауд, его младший брат-близнец, родившийся через две минуты после него.
Писарь наконец снова обрел способность говорить – правда, его голос сильно дрожал.
– Ваш брат утверждает, – пробормотал он, – что не может вынести отказа вождя Николсонов отдать ему дочь и потому вынужден взять дело в свои руки. – Юный служитель церкви сделал паузу, вытер со лба пот тыльной стороной ладони. – Он говорит, что его любовь…
– Хватит!
Кулак Тора с грохотом опустился на подлокотник трона. Подобные вспышки он позволял себе не часто. Ярость быстро разлилась по жилам, глаза налились кровью.
– Я слышал. Все. Достаточно.
Любовь. Самое глупое объяснение. Лучше бы Торквил заявил, что Маргарет Николсон – богатая наследница, каковой она действительно является, и что он тайком увез ее для блага клана. Тогда, по крайней мере, Тор попытался бы понять столь вопиющее поведение.
Одним необдуманным поступком Торквил мог развязать войну, поставив под угрозу все, чего удалось достичь за последние двадцать лет. Двадцать лет назад его клан находился на грани уничтожения – сначала была резня, унесшая жизни многих членов клана, в том числе его родителей, а потом голод. Но тяжелая работа и упорство принесли свои плоды. Клан возродился и снова стал сильным и процветающим. И Тору совершенно не нужна была новая война. Его клан заслуживал мира, и Тор намерен был его обеспечить.
Недавние набеги были достаточно неприятными. Дважды за последний год какие-то люди похищали скот и сжигали урожай на полях. Подобные трусливые действия обычно предпочитал Макруайри. Если этот клан действительно нарушил перемирие, Тор позаботится о том, чтобы они заплатили за это.
Но сначала ему необходимо разобраться с более срочной проблемой. Придется найти способ успокоить Николсона и предотвратить войну. Губы Тора сжались в толкую линию. Он испытывал огромное искушение заковать брата в цепи и лично притащить к Николсону. Это его уж точно успокоит.
Есть много причин, оправдывающих войну, но из-за женщины воевать определенно не стоит.
Тор и его брат были во многом похожи – по крайней мере, он так думал. Где, черт бы его побрал, чувство долга Торквила и его преданность клану? Вождь возмущенно фыркнул. Чем он думает? Головой или тем, что у него между ног?
Тор заставил себя успокоиться. Он не потеряет над собой контроль. Хотя дрожащий юноша, стоящий перед ним, явно напуган сверх всякой меры.
Глаза Тора под тяжелым массивным лбом сузились. Он внимательно рассматривал молодого писаря. Кажется, его зовут Джон. Наружность парня была явно не впечатляющей: среднего роста, худощавый, с прямыми каштановыми волосами. Пожалуй, он правильно выбрал себе занятие. В таких тонких, изящных руках можно держать только перо или церковную утварь, но не меч.
Тормод Маклауд всегда приберегал боевой дух для достойных противников на поле брани. Вот и теперь всю силу его гнева почувствует Торквил, а не этот щенок. Какое удовлетворение может доставить победа над мышью? Мужчина, бьющий слабых – будь то слуги, дети или женщины, – только позорит себя.
– Перестань дрожать! Ты же мужчина! Успокойся, я не собираюсь вырвать у тебя язык за то, что ты принес плохие новости.
Юноша почему-то не обрадовался. Даже наоборот, побледнел и, казалось, вот-вот рухнет в обморок. Монах, с презрением подумал Тор. Что с него взять?
– Где сейчас мой брат?
Писарь помотал головой. Его сильно выступающий кадык дернулся.
– Не знаю. Гонец ушел раньше, чем мы успели его расспросить.
Если у Торквила осталась хотя бы капля разума, он возьмет свою украденную невесту и отправится с ней на край света. Туда Тор, пожалуй, за ним не последует.
Мердок, капитан стражи Тормода, выступил вперед. Он первым из собравшихся решился заговорить. Причем остальные молчали не из страха перед вождем. Они уважали решение, которое он должен принять. Один.
– Я найду его, вождь. Скорее всего, он направился в Ирландию или на остров Мэн.
Тор и сам пришел к такому же выводу. Его брат, как и большинство из них, большую честь последних двадцати лет выступал в роли наемника-галлогласса в Ирландии. Отправка бойцов в Ирландию была для Тора одним из способов поддержания благосостояния своего клана. Он и его люди знали Ирландию так же хорошо, как Скай.
Он кивнул, соглашаясь.
– Возьми столько людей, сколько сочтешь нужным. – Он бросил на Мердока многозначительный взгляд. – Моему брату остается надеяться, что ты найдешь его раньше Николсона.
– А если он откажется вернуться? – напрямик спросил Мердок.
– Скажешь ему, что это прямой приказ вождя.
На это даже его тупоголовый братец не сможет ответить отказом.
Жаль, что Тор не подумал об этом раньше. Но после всех неприятностей, вызванных похищением их сестры Мюриел, он считал, что у Торквила хватит соображения не идти по той же дорожке. Тем не менее, он должен был заподозрить неладное, когда переговоры потерпели неудачу и Николсон объявил о помолвке своей дочери с сыном Макдугалла.
Дьявол! Теперь придется и Макдугаллу компенсировать потерю. Зная характер этого жадного ублюдка, Тор не хотел даже думать, сколько это будет ему стоить.
Он повелительным жестом отпустил писаря. И хотя юный монах явно был рад поскорее убраться прочь и вернуться к своим книгам и бумагам, он не шевельнулся, только нервно переступил с ноги на ногу. Безрассудство юнца начало раздражать Тора.
– Если у тебя есть что еще сказать – говори, или убирайся отсюда. Возвращайся к своим обязанностям.
– Да, вождь. Извини, вождь. – И парнишка достал еще один сложенный лист пергамента из небольшой сумки, которую носил на поясе. – Это пришло совсем недавно.
И он передал листок Тору.
Тот взглянул на восковую печать и сразу узнал знакомый оттиск – четыре человека в лодке. Ангус Ог Макдоналд. Он поднял бровь, весьма заинтригованный. Макдоналд был самоуверенным человеком и предпочитал именовать себя по-старому – королем островов, а не лордом Айлея (4).
Интересно, чего хочет от него король островов?
Тор сломал печать, просмотрел письмо и вернул его писарю. Он мог читать по-гэльски, но не все понимал и уж точно не имел знаний юного монаха. Поэтому и держал для таких случаев специального человека.
Юноша начал читать. Ему понадобилось некоторое время, чтобы пробиться сквозь дебри сложного и пространного приветствия: Тормод, сын Тормода, сына Леода, сына Олафа Черного, короля Мэна, сына Харольда Хардрада, скандинавского короля… Но в конце концов стало ясно, что Макдоналд посылает островным вождям вызов на совет в Финлагган, его крепость на Айлее.
Было неясно, почему он вызвал Тора. Скай никогда не входил во владения этого человека. В жилах Тора текла такая же королевская кровь, как у Макдоналда. С тех самых пор как Магнус, последний король Мэна, взошел на трон, Маклауды ни перед кем не склоняли головы.
Тогда зачем его зовет Макдоналд? Он подозревал, что это как-то связано с растущим интересом к Шотландии, которую крепко держал в своих руках Эдуард.
Тору совершенно не хотелось быть втянутым в мелкую вражду шотландских правителей. Он никогда не становился на чью-то сторону в спорах – не только между королями Шотландии и Англии, но даже между Макдоналдами и Макдугаллами. На Западных островах шла ожесточенная борьба между двумя ветвями потомков Сомерледа (5), господствовавших на политической сцене.
Писарь замолчал и нахмурился.
– В конце письма есть приписка, сделанная другой рукой. В ней сказано: «У меня есть предложение. Ты не упустишь такую возможность».
Тор не проглотил наживку. Если Макдоналд надеется соблазнить его какими-то неясными посулами, он просчитался. Что бы ни собирался предложить ему Ангус Ог, его это не интересует. У него есть более спешные и обременительные проблемы. Николсон например.
Он уже открыл рот, чтобы приказать юноше написать очень вежливый, но категоричный отказ, когда неожиданно понял: на совете будет Николсон.
В отличие от Маклаудов клан Николсона, имевший обширные земли в Ассинте (6), был под властью короля островов. Сам Николсон определенно прибудет в Финлагган, и это даст Тору возможность попытаться договориться прежде, чем начнется дорогостоящая и кровопролитная война. Даже если инстинкт зовет его на бой, он, вождь, должен помнить о своих обязательствах перед кланом и постараться обойтись мирными средствами.
Тор слегка расслабился и обвел взглядом своих людей.
– Готовьте лодки. – Его губы дернулись в кривой усмешке. – Похоже, надо ехать. Вызвали.
Писарь ошеломленно уставился на вождя, но воины оживленно загомонили. Они поняли шутку. Если намечается отъезд в Финлагган, то вовсе не потому, что кто-то куда-то вызвал их вождя.
Никто не мог заставить вождя клана Маклаудов сделать то, что он не хочет делать.

* * *


У Кристины перехватило дыхание, и она едва не подавилась сладкой сливой, которую жевала. Ее глаза скользили по странице, но она читала недостаточно быстро, чтобы успокоить отчаянно колотившееся сердце.
Ланселот и королева Гиневра только что договорились о ночном свидании. Чтобы добраться до своей любимой, Ланселоту пришлось гнуть и вырывать железные прутья, из которых была сделана решетка в окне ее спальни.
Железные прутья! Подумать только! Какая сила! Кристина положила в рот очередную сливу, ни на секунду не отрываясь от чтения. Ей не терпелось узнать, что же будет дальше.
Королева протянула к нему руки, обняла, прижала к своей груди и повлекла к кровати, стоявшей у стены. Ее любовь и ее сердце принадлежали ему. И если она испытывала к нему большую любовь, то его любовь к ней была стократ больше. Теперь у Ланселота было все, о чем он мог мечтать. Королева сама позвала его, искала его общества и его любви. Он держал ее в своих объятиях, и она прижималась к нему.
С зардевшимися щеками Кристина аккуратно закрыла книгу, прижала драгоценный том к груди и глубоко вздохнула.
Она могла перечитывать роман Кретьена снова и снова, и ей никогда не надоедало. Интересно, а мог бы какой-нибудь мужчина полюбить ее так же сильно?
Но Ланселот не был обычным мужчиной. Он был величайшим рыцарем королевства, он был храбр, галантен, красив и готов сделать все для женщины, которую любил.
Мысленным взором Кристина видела его сидящим на огромном боевом коне. Его мускулистое тело было облачено в кольчугу, сверкавшую на солнце, светло-синий плащ удивительно гармонировал с пронзительной голубизной его глаз, которые были видны под забралом шлема. Без всяких усилий держал он в руке тяжелый меч и был готов сделать все, чтобы защитить даму своего сердца…
Раздавшиеся внизу крики прервали ее мечты. Романтическое томление уступило место леденящему душу страху.
Отец.
Но ведь еще слишком рано! Ее глаза метнулись к узкому окошку, и она увидела желтые и розовые краски заката.
Кристина замерла. Черт, как же она могла так забыться! Риск был очень велик. Ее рука нежно погладила переплет, обтянутый мягкой темно-коричневой кожей, с металлическими уголками, окрашенными так, чтобы выглядеть цветными стеклышками. Книга была ее самым дорогим сокровищем. А если отец поймает ее… Кристине даже думать не хотелось, что тогда будет. Память о гневе отца была слишком свежа. Ее пальцы коснулись еще слегка саднящего местечка на скуле, где содранная его кольцом кожа только начала заживать. Девушка чувствовала себя абсолютно беспомощной.
Она так радовалась, рассказывая ему о своих успехах в учении. Ведь он очень гордился достижениями братьев. Но вместо того чтобы похвалить дочь, отец пришел в ярость, услышав, что за три года, в течение которых король Эдуард держал его пленником в Англии, Кристина и ее сестра научились читать. Их учителем был деревенский священник.
Чтение может забить их головы ненужными идеями и отвлечь от выполнения обязанностей. Образование – удел мужчин и монашек. Убедившись, что стать монахинями и удалиться от мира в покой аббатства – именно то, чего хотят девушки, он начал их бить. И едва не убил сестру Кристины. Беатрикс с детства была болезненной и очень хрупкой. Только обещание Кристины найти способ помочь сестре стать монахиней помогло Беатрикс не впасть в отчаяние.
Кристина не могла справиться со страхом. Кто знает, что сделает отец, если обнаружит, что она читала? Он стал совершенно непредсказуемым, его настроение менялось от холодного презрения до леденящей душу ярости по абсолютно незначительным поводам.
Эндрю Фрейзер, бывший шериф Стерлингшира, отпрыск благородной семьи патриотов, некогда гордый и уважаемый рыцарь, стал жестоким от ненависти. Его страстный патриотизм теперь превратился в безумное, безудержное стремление уничтожить Эдуарда.
Последние полгода после его возвращения Кристина жила в постоянном страхе. Она боялась сказать не то, что нужно, или появиться не в то время не в том месте. Она научилась бесшумно скользить по коридорам, прятаться в тени и не привлекать к себе внимания.
Усилием воли она заставила себя успокоиться. Отец никогда не заходил в маленькую комнатку в мансарде, которую Кристина делила с сестрой и женщиной, которая им прислуживала. Тем не менее, когда речь шла об отце, осторожность не могла быть лишней. Она опустилась на колени и, несмотря на отчаянно колотившееся сердце, аккуратно завернула драгоценный том в кусок ткани.
Эта книга была прощальным подарком отца Стефана. «Когда-нибудь кто-нибудь обязательно заметит, насколько ты особенная, девочка моя!» – сказал он, и Кристине очень хотелось ему верить.
Кристина не пела и не умела играть на лютне, а ее рукоделие было воистину ужасным. Все это превосходно делала ее сестра. Зато она научилась читать и писать быстрее всех учеников отца Стефана, причем она знала не только латынь, но и гэльский, и греческий языки. Отец Стефан не уставал повторять, что у нее талант, который грешно растрачивать впустую. Он дал ей то, чего у нее никогда не было: цель.
Крышка деревянного сундука предательски скрипнула, когда Кристина подняла ее, чтобы спрятать свое сокровище под стопкой постельного белья.
Но закрыть сундук она не успела, потому что неожиданно дверь ее комнаты с грохотом распахнулась.
Ее взгляд метнулся к дверному проему, и сердце замерло.
На пороге стоял Эндрю Фрейзер, грязный и вспотевший после целого дня тренировок. Он был небольшого роста, но широкоплечим и дородным. А за шесть месяцев, прошедших после того, как он вернулся, одержимый одной только мыслью – сражаться, он восстановил физическую форму, и теперь под грязной туникой перекатывались бугры мускулов. За время заточения он сильно постарел, и теперь выглядел намного старше своих сорока пяти лет. А шрамы на лице, выделявшие, как Кристина думала раньше, отца из толпы, теперь лишь подчеркивали ледяной холод в его глазах.
И эти холодные глаза с подозрением смотрели на нее. Девушке захотелось заползти под кровать, растаять в воздухе, провалиться сквозь каменный пол. Но только спрятаться было негде.
– Что ты делаешь? – спросил отец.
«Он не должен найти книгу!» Тонкий ручеек холодного пота потек по спине, но Кристина усилием воли заставила себя успокоиться. Как и любой хищник, он нюхом почует се страх. Она медленно встала, с деланным безразличием поправила юбки и вынудила себя встретить его взгляд.
– Убираю постиранные вещи. Тебе что-то нужно?
Мысленно она поздравила себя с тем, что голос звучит достаточно тихо и смиренно. Иначе нельзя.
– Где твоя сестра?
Сердце Кристины тревожно забилось.
– Беатрикс? – пискнула она и поняла, что выдала себя.
Волнение было слишком очевидным, чтобы отец его не заметил.
Его физиономия побагровела от злости. Он сделал шаг к дочери, и та инстинктивно съежилась.
– Конечно, Беатрикс, глупая девчонка. Разве у тебя есть другая сестра?
Кристина мысленно помянула недобрым словом свою белую кожу, чувствуя, как от ужаса по щекам поднимается жар.
– У-уверена, что она где-то в кухне, – заикаясь, пробормотала она.
«Господи, пожалуйста, пусть она будет не там, где я думаю!»
Кристина знала, что сестра при каждом удобном случае убегает в аббатство. Ее тяга к Богу была сильнее, чем страх перед железным кулаком отца.
– Ты лжешь, – рыкнул он, хватая ее за руку.
Сердце отчаянно заколотилось. Страх перехватил горло. Уголком глаза она заметила, как поднимается его вторая рука. От ужаса у нее все сжалось внутри. Она сделала слабую попытку отстраниться.
– Пожалуйста, не надо…
– Где она? – выкрикнул отец и как следует встряхнул Кристину.
Последний луч заходящего солнца отразился от золотого кольца на его поднятой для удара руке. Нет! Кристина отвернулась, ожидая удара. Из глаз хлынули слезы.
– Я не знаю, – всхлипнула она, всем сердцем ненавидя чувство полной беспомощности.
Она и себя ненавидела за то, что позволила человеку, которого когда-то искренне уважала, превратить себя в дрожащего от страха зверька.
– Она здесь, отец.
Услышав голос брата, Кристина облегченно вздохнула. В свои восемнадцать лет – он был младше ее на три года – Алекс уже делал большие успехи на поле боя. Он был единственным лучом света в мрачном царстве ее отца. Три других брата были слишком малы, и все находились далеко от дома. Именно в Алексе отец видел свое продолжение.
– Беатрикс была в кухне, помогала готовить ужин, – сообщил Алекс, и его ровный спокойный голос произвел нужный эффект – успокоил бешеный нрав отца.
Алекс был дома всего несколько недель, но Кристина уже поняла, что они нашли союзника. Он будет защищать сестер. Ах, если бы только он был чуть-чуть старше!
Отец отпустил ее руки, и она, повернувшись, увидела, как Беатрикс проскользнула мимо Алекса и вошла в комнату.
Кристина едва сумела сдержать вздох облегчения.
Сестра стояла перед отцом, как кающаяся грешница – руки скрещены впереди, голова опущена, волосы прикрыты длинной бледно-голубой вуалью, которая крепилась золотым ободком. Она была высокой и худой как перышко, а тонкие черты ее прекрасного лица, казалось, были высечены из драгоценного мрамора. Картину портили только желто-коричневые тени на щеках. Их вид привел Кристину в ярость. Как он мог бить ее? Как вообще мог мужчина посягнуть на такую красоту? Причем она имела в виду не только ангельское личико сестры, но и ее внутреннюю красоту. Беатрикс была воплощением чистоты и невинности. И, увы, очень слабой и болезненной.
– Ты хотел меня видеть, отец? – спросила Беатрикс, не поднимая глаз.
Голосок у нее тоже был ангельским – нежным, мягким, музыкальным.
Но нежность и кротость сестры, казалось, еще больше разозлили отца. Он, похоже, никак не мог поверить, что сам породил такое слабое создание.
– Собирай вещи. – Потом он обернулся к Кристине, словно только что вспомнил о ее существовании, и добавил: – Ты тоже. Мы уезжаем завтра.
– Уезжаем? – переспросила ошеломленная Кристина. – Но куда?
Взгляд отца стал тяжелым, Опять эта девчонка дерзит. Они должны выполнять приказы, а не вопросы задавать.
– Замок Финлагган. Айлей.
Кристина была бы не так удивлена, если бы он сказал, что они едут в Лондон.
В разговор вступил Алекс, тоже ошарашенный.
– Западные острова?
Это был другой мир. Варварские острова, полные… Кем они могут быть полны? Варварами, конечно, Жестокие военачальники и пираты, в жилах которых течет кровь викингов. Их власть на западном побережье была безграничной. Неожиданно для себя Кристина набралась смелости и спросила:
– Но зачем?
Глаза отца уставились на нее с явной угрозой. Казалось, он собирается растоптать ее. И когда он вдруг улыбнулся. Кристина поняла, что ответ ей не понравится. Сильно не понравится.
– Чтобы укрепить союз.
– Но зачем туда ехать нам?
К немалому удивлению, Кристина услышала голос сестры. Беатрикс редко хватало мужества обратиться напрямую к отцу.
– А ты как думаешь? – ухмыльнулся отец. – Одна из вас выйдет за него замуж.
Сестры и брат от изумления разинули рты.
Брак? С грубым воинственным варваром? Господи помилуй! Кристина побледнела и молча покачала головой.
Отец вскинулся, как будто хотел поставить непокорную дочь на место, но почему-то передумал и сказал:
– Думаю, это будет Беатрикс. Она старше.
«Слава Богу!» подумала Кристина, но тут же с тревогой взглянула на сестру.
– Нет, – прошептала Беатрикс.
От ужаса она едва могла говорить и рухнула бы на пол без чувств, не подхвати ее Алекс.
Что-то дрогнуло в груди Кристины, когда она увидела их стоящими так – ее хрупкую невинную сестру прижимал к себе могучий одетый в кольчугу воин. Алекс был молод, но высок и широкоплеч. Рядом с ним Беатрикс выглядела до боли уязвимой. Как бабочка в железных когтях.
Очутившись во власти грубого варвара, Беатрикс умрет.
Не думая, Кристина выступила вперед.
– Нет, отец, это сделаю я. Я выйду замуж.
Отец несколько минут молча переводил взгляд с одной дочери на вторую. Он сравнивал их, оценивал, как лошадей на базаре и, похоже, остался доволен тем, что увидел.
– Поедете обе, а он выберет, какая из вас ему больше понравится.
Не говоря больше ни слова, он вышел из комнаты.
Кристина ухватилась за деревянный столбик кровати, чтобы не упасть. Беатрикс все еще прижималась к груди брата. Ее руки безвольно свисали, словно у тряпичной куклы. Алекс погладил ее по голове, и она разрыдалась.
Взгляды Кристины и Алекса встретились над покрытой вуалью головкой Беатрикс. В глазах брата Кристина видела сочувствие. Они оба знали, что юноша ничего не сможет сделать, чтобы остановить отца. Девушки до сих пор не были помолвлены только потому, что их отец был в заключении и король Эдуард до них еще не добрался. Они были обязаны выйти замуж. Кристина старалась об этом не думать, но знала: такой день рано или поздно настанет.
Перед ее мысленным взором возник Ланселот, и девушка постаралась как можно быстрее избавиться от навязчивого видения. Что толку мечтать?
– А может быть, мы обе ему не понравимся? – с робкой надеждой предположила она.
Сочувствия во взгляде брата прибавилось. Алекс покачал головой, не желая обманывать сестер.
– Я в этом сомневаюсь. Ты и Беатрикс… – Он сделал паузу, подбирая нужные слова. – Вы обе очень красивы; может быть, по-разному, но это не важно. Каждая из вас – совершенство. Беатрикс выглядит как ангел, а ты… – Его щеки порозовели. – Ты – нет.
Возможно, эту тему развивать не стоило, но слова брата Кристине не понравились и она нахмурилась.
– Я не понимаю.
Алекс поморщился. Судя по всему, он предпочел бы выполнить любую работу, только бы не вести подобных разговоров.
– Это все твои глаза и рот.
– Что с ними не так?
Возможно, у нее был своеобразный разрез глаз – немного раскосый, а рот слегка широковат, но ведь в этом не было ничего ужасного!
Алекс еще сильнее сморщился, досадуя на свою неспособность выражаться ясно.
– Ничего. С ними все в порядке. Но я слышал, как мужчины говорили, что твои глаза и рот заставляют их думать о греховном.
Глаза Кристины удивленно расширились, и она непроизвольно прикрыла рот рукой.
– Правда? Какой кошмар!
Брат торжественно кивнул:
– Боюсь, что так оно и есть. Мужчине будет очень трудно выбрать одну из вас.
Последовало долгое молчание, нарушаемое только тихими всхлипываниями Беатрикс. Конечно, Кристину страшила неизбежность, но она точно знала, что надо делать. Пусть Беатрикс действительно на год старше, но Кристина всегда о ней заботилась. И будет заботиться.
Она сглотнула вставший в горле комок страха. Ей придется сделать так, чтобы грубый варвар выбрал ее.

Глава 2

Замок Финлагган, остров Айлей

– Мне это неинтересно.
Тор откинулся на спинку кресла, глядя на мужчин, сидящих вокруг большого круглого стола в зале совета замка Финлагган – крепости Макдоналда на острове Айлей и древней столицы королевства островов.
Вместо роскошных апартаментов в новом доме Макдоналда их собрали в расположенном рядом древнем зале. Мрачная, продуваемая сквозняками каменная постройка, как говорили, была возведена еще до Сомерледа – великого короля, потомками которого были Макдоналды, Макдугаллы, Максорли и Макруайри. Уже много веков она использовалась королями островов. Теперешний ее хозяин знал силу традиций. В Финлаггане Ангус Ог Макдоналд, потомок великого Сомерледа, был высшей властью.
Обычно, когда собирался военный совет, зал был заполнен вождями, главами кланов и их свитами. Сегодня, кроме хозяина, за столом сидели только четыре человека – Уильям Ламбертон, епископ Сент-Эндрюс, сэр Эндрю Фрейзер, шотландский аристократ, знакомый Тору если не лично, то по имени, Эрик Максорли, родственник Ангуса Ога и его сторонник, и сэр Нилл Кемпбелл, дядя Макдоналда и родственник Брюса из быстро крепнущего клана с землями у озера Лох-Эйв.
Человек, стоявший за всем этим, Роберт Брюс, находился под слишком пристальным надзором Эдуарда, чтобы прибыть лично.
Ламбертон и Макдоналд после заявления Тора обменялись взглядами. Очевидно, епископ решил попробовать убедить его.
– Возможно, ты не понимаешь…
– Я все понимаю, – прервал его Тор. – Вы хотите, чтобы я обучил и возглавил тайную команду убийц, которые помогли бы Брюсу в его предательском выступлении против Эдуарда.
Прелат явно почувствовал себя не в своей тарелке и заерзал в кресле.
– Я бы не стал формулировать проблему именно так. Команда будет использоваться для многих целей – разведка, рекогносцировка, стратегия, ну и специальные миссии тоже.
– Да, самые опасные, – сухо отметил Тор, изрядно позабавленный уклончивостью епископа. – Но вы неправильно расценили мой отказ. Вовсе не опасность или необходимость убивать не позволяет мне принять ваше предложение.
Всем известно, что именно на этом он сделал себе имя и состояние. Иначе они не обратились бы к нему.
– Просто это не моя война, и я не заинтересован в том, чтобы сделать ее своей.
В ином случае он бы почувствовал искушение. Идея была достаточно смелой, чтобы заинтересовать его. Собрать вместе элитных воинов Шотландии и островов? Остановить их будет невозможно. Они будут непобедимы.
– Но это твоя война, – не унимался епископ, – ведь острова теперь стали частью Шотландии, а вы – шотландские подданные, что бы некоторые из вас ни думали по этому поводу.
За столом раздались смешки. Наблюдательность епископа людям понравилась. Большинство из них, как и сам Тор, считали, что они островитяне, а не шотландцы. Ламбертон устремил на Тора проницательный взгляд.
– Рано или поздно каждому из вас придется принять чью-то сторону.
Тор удивленно приподнял бровь.
– Несмотря на то что вы и Брюс так часто переходите то на одну, то на другую сторону, что за вами и уследить-то трудно.
Епископ насупился, его круглая физиономия покраснела от негодования.
– Я сражаюсь за Шотландию.
– Ну да, конечно, а Брюс сражается на той стороне, на которой нет Комина, а Макдоналд – на той, где нет Макдугалла. Я достаточно хорошо понимаю сложности шотландской политики. Но вот чего я точно не понимаю, это с какой стати мой клан должен немедленно решить, на чьей он стороне. Да и нет никакой гарантии, несмотря на вашу тайную армию, что вы не проиграете. – Он проигнорировал возмущенные шепотки собравшихся. – Я не испытываю любви ни к английскому королю, ни к Джону Макдугаллу, но они сильные соперники.
– Да, – согласился Макдоналд, – и с каждой минутой становятся сильнее. – Он подался к Тору и со стуком поставил на стол свой кубок. – Не делай ничего, и очень скоро почувствуешь железный кулак Эдуарда даже у себя на Скае. Эдуард далеко, но его новый фаворит Макдугалл рядом.
– Тем больше оснований не дразнить его.
Хотя симпатии Тора были, безусловно, отданы Ангусу Огу Макдоналду, он всячески избегал оказывать открытую поддержку той или иной стороне в споре между родственниками. Он не желал, чтобы Джон Макдугалл дышал ему в затылок, у него были другие заботы. Но, к сожалению, Николсон еще не прибыл.
– Мы постараемся вас заинтересовать, – продолжал настаивать Ламбертон. Он сменил тактику и теперь пытался ослабить всеобщее напряжение. – У Фрейзера есть две незамужние дочери. Обе красавицы, и в приданое получают большие наделы земли.
– Которые не будут стоить ничего, если вы проиграете, – вздохну Тор. – Эдуард лишит всех, кто пойдет против него, и земель, и титулов, причем уже после того, как лишит голов. А мне моя голова пока еще дорога.
– Он оставит тебя здесь, – усмехнулся Максорли. – У Эдуарда уже достаточно шотландских украшений на воротах его замков.
Макдоналд бросил на Максорли хмурый взгляд, но тот лишь пожал плечами, нисколько не раскаиваясь в своих словах.
Брачное предложение тоже не заинтересовало Тора. Он уже был женат раньше и не спешил брать новую жену. У него были сыновья. Его супруга умерла почти восемь лет назад, рожая второго сына. Мердок и Малколм воспитывались на острове Льюиса.
Если он женится еще раз, то ради заключения союза с западным побережьем – Ирландией или островом Мэн, чтобы увеличить могущество и престиж своего клана, и ему ни к чему дочь шотландского аристократа. Но, не желая никого оскорблять, он повернулся к Фрейзеру.
– Я благодарю вас за предложение. Уверен, ваши дочери очень красивы, но я пока не собираюсь жениться.
Фрейзер кивнул, но Тор заметил, что вежливый отказ разозлил гордого шотландца.
Макдоналд откинулся на спинку кресла и бросил на Тора заинтересованный взгляд. Его гнев явно ослабел.
– Возможно, ты передумаешь, когда их увидишь?
Тор решительно покачал головой:
– Вам придется найти другого командира для вашего тайного отряда горцев.

* * *


Во время долгого путешествия из Стерлингшира на Айлей Кристине почти удалось убедить себя, что все будет не так страшно. Возможно, Тормод Маклауд – она узнала, что так зовут островного вождя, за которого отец желал выдать ее замуж, – вовсе не грубый дикарь, а галантный рыцарь.
Но прибыв в Финлагган, Кристина сразу поняла, что позволила своему воображению разыграться. Все было даже хуже, чем она опасалась. Намного хуже. Ей еще никогда не приходилось видеть столько мужчин устрашающего вида в одном месте. Нет, не мужчин. Воинов. Эти островитяне выглядели так, словно больше ничего не умели делать только драться.
Даже без кольчуг они выглядели выше и мощнее, чем их собратья с шотландских равнин. Куда ни глянь, везде стояли мужчины ростом выше шести футов с бугрящимися под одеждой мускулами. Они были созданы, чтобы разить врагов тяжелыми двуручными мечами, боевыми молотами, топорами и другим оружием, которое они носили на плечах и на поясе. Самое удивительное, что не только мужчины, но и женщины были высокими и сильными. Настоящая раса великанов – по крайней мере такое впечатление сложилось у Кристины. В отличие от своей высокой и очень тонкой сестры Кристина, даже встав на цыпочки, едва достигала пяти футов.
У мужчин были волосы до плеч, некоторые заплетали их в косу, и среди них было очень много светловолосых.
Наверное, все дело в крови викингов, подумала Кристина и почувствовала, как по телу прокатилась волна дрожи. Она искренне посочувствовала своим предкам. Должно быть, ужасно видеть ладьи викингов на горизонте, зная, что жестокие варвары направляются к ним, чтобы нести смерть и разрушения.
Кристина почувствовала такую же беспомощность и обреченность. Она не сомневалась, что должна защитить сестру и сделать все от нее зависящее, чтобы вождь Маклауд выбрал ее, но теперь, оказавшись среди потомков викингов, перспектива казалась не просто пугающей, а ужасной.
Однако во время путешествия, когда они уже плыли по морю, Кристине пришла в голову другая мысль. Она поняла, что путешествовать по морю намного быстрее, чем по суше. При попутном ветре большие расстояния можно преодолеть за несколько часов, а не дней. Когда один из гребцов сказал, что недавно приехал с Айоиы, ею овладела безумная идея: они с Беатрикс могут убежать на этот остров и спрятаться в аббатстве.
План был действительно безумным, чреват ежеминутным риском, но это все же было лучше, чем ничего.
Утром после завтрака сестры ходили в деревню, чтобы навести справки и нанять кого-то, кто перевезет их на Лиону.
Ветер шуршал камышами, росшими вдоль мощенной камнем дороги, по которой они возвращались в замок. Звук казался зловещим и полностью соответствовал мрачному волшебству древней крепости.
Беатрикс, должно быть, почувствовала тревогу Кристины. Она взяла ее под руку и прошептала:
– Ты уверена, Крисси? Если отец узнает, что мы задумали…
– Он ничего не узнает, – заверила сестру Кристина, и в ее голосе было намного больше уверенности, чем она в действительности чувствовала.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.