Библиотека java книг - на главную
Авторов: 38259
Книг: 97270
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Затмение луны»

    
размер шрифта:AAA

Пэт Ходжилл
Затмение луны

Глава 1
ОГОНЬ И ЛЕД

Хмарь, седьмой день зимы

Тай-Тестигон полыхал.
– Просыпайтесь, просыпайтесь, вставайте! – кричали городские стражники под затворенными на ночь окнами. Кулаки стучали в двери. Затрезвонили колокола. С крыши Зала Консулата раздалось внезапное гудение – все пять глашатаев трубили об опасности.
Горожане пробудились, протерли заспанные глаза, выглянули на улицы – небо над головой уже пламенело. С севера доносились пронзительные крики и грохот рушащихся зданий. Нечеловеческий вопль потряс Округ Храмов – боги, обитающие в тесных молельнях, почувствовали, как раскаляются камни вокруг них. Огненные искры плясали в воздухе. Там, куда они падали, загоралось все: крыши, одежда, тело. Паника ширилась. Люди бежали, некоторые уже охваченные пламенем, – по скрещивающимся и раздваивающимся улочкам туда, где между темных домов несла свои волны Поющая река. Быстрей к воде. Кинувшихся в желанную прохладу течение увлекало на дно, проносило под изящно вздымающимися мостиками, разбивало тела о нос Корабельного острова или об отвесные берега.
А на острове, во Дворце Гильдии Воров, старый человек сидел в увешанной гобеленами комнате. На его коленях лежала книга, обтянутая белой кожей младенца. Голова старика откинулась назад. Провал рта и зияющая пустота глазниц были открыты навстречу вечной тьме.
Дверь в покои распахнулась. На пороге стоял человек, одетый в голубое, его золотистые волосы мягко светились во мраке. Он увидел старика. Неприятная ухмылка исказила его мужественные черты, но когда он обернулся к темным фигурам, толпящимся в коридоре за его спиной, на лице его читались лишь гнев и горе.
– Талисман сделала это, – сказал. – Схватить ее. Ответом ему был возмущенный гул. Зал опустел. Через секунду тени скользнули на улицы и с рычанием помчались вперед, не обращая внимания на пожар и руины. Но как ни быстры они были, молва опередила их: «Правитель Гильдии Воров мертв, мертв безвозвратно. Талисман убила его. Братья воры, охота началась!»
Талисман бежала, спасая свою жизнь, она мчалась домой. Последний поворот – и за ним полыхает «Рес-аб-Тирр». Темные фигуры надвигались на нее, силуэты на фоне ослепительного света.
– Огонь может пощадить, Талисман. Мы – нет. Они приближались. Из таверны донесся истошный крик.
Девушка боролась с взявшими ее в плен руками, зовя друзей: Клепетти, Гилли, Танишент… Но вот же сама Танис, крепко вцепилась в нее.
– Вечеринка, Талисман, веселая вечеринка, ты на ней желанный гость! Посмотри, друзья пришли проводить тебя.
Разбойник Бортис, ухмыляясь, неуклюже шагнул из тьмы. Кровь, текущая из его глаз, казалась черной в огне горящей гостиницы. Он взял ее за руку. Вдоль улицы выстроились бесконечной цепочкой безмолвные фигуры, укоризненно глядящие на нее: Висельник, Непуть, Огрызь с веревкой на шее, Марплет… Мертвые, все мертвые, безвозвратно. Площадь Правосудия. Трон Милости.
Санни сидел в каменном кресле. Он поднял глаза, улыбнулся и учтиво подвинулся, освобождая ей место. Кожа его болталась лохмотьями вокруг тела.
– Я любил тебя, Талисман. Гляди, что твоя любовь сделала со мной.
С улыбкой он привязал ее к Трону обрывками своей кожи.
Они все пришли за ней. Блики играли на обнаженных ножах, коротких, раскаленных добела клинках. Она вжалась в спинку Трона Милости, но они подходили все ближе, ближе…
– Нет!
Джейм проснулась от собственного крика. Спина ее упиралась в камень, но где же ножи? Было холодно, так холодно, что воздух обжег легкие, когда она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Где она? Ветер хлестал по лицу, снег жалил щеки до онемения. Нет, совсем не в Тай-Тестигоне, а много-много выше, где-то на закрытых бураном перевалах Хмари. Она сбежала из города прежде, чем воры успели схватить ее. Зато теперь до нее добралась пурга, она потерялась в метели. Но почему так темно? Девушка ощупала камни вокруг себя, скалу, давшую ей пристанище, борясь с первыми ростками паники.
– Марк, где ты?
Рядом поскуливал Жур. Слепой от рождения барс мог видеть ее глазами – конечно, когда она сама видела хоть что-то.
– Марк? – От страха ее голос стал резче и моложе – словно ей не девятнадцать, а девять. – Почему темно? Ты позволил мне спать до захода луны? Марк?
Захрустел снег под тяжелыми шагами.
– Женщина? Погоди, погоди. Дай я посмотрю.
Она почувствовала, как большие руки кендара бережно прикасаются к ее лицу.
– У м-меня снежная слепота?
– О, вовсе нет. У тебя просто смерзлись веки. «Слезы? Но я никогда не плачу». Потом она вспомнила гостиницу.
– Они все сгорели заживо, – неуверенно проговорила девушка. – Клепетти, Тубан, все. Даже Танис, хотя она и так уже была мертва.
– Что ж, такое могло случиться, – медленно ответил Марк. – Добрая половина города пылала, когда мы ушли, но это было три дня тому назад, худшее уже миновало, и таверна тогда была в безопасности. Но если ты ясновидица…
– Да избавлюсь ли я, наконец, от этого? – Голос Джейм звучал странно даже для нее самой, искаженный тьмой, ночными кошмарами и памятью. – Можешь не напоминать мне, что я шанир. Старая кровь, старые силы – отродье, нечисть…
Марк тряхнул ее. Он сделал это очень аккуратно, но огромная сила мощных рук вырвала ее из воспоминаний о криках отца, выгоняющего ее из замка, бывшего ее домом, в Гиблые Земли. Но это было давным-давно, до тех лет за Темным Порогом, которые она так и не вспомнила, до того, как она вернулась в Ратиллен, чтобы играть двойную роль – Талисман, ученицы величайшего вора Тай-Тестигона, и Абтирр, трактирной и храмовой танцовщицы.
Жур озабоченно потерся носом о ее нос. Потом она почувствовала его горячий шершавый язык на своих замерзших веках. Во тьме, когда сны ближе, чем явь, так непросто отличить одно от другого.
– Значит, «Рес-аб-Тирр», возможно, и выстоял, но Санни и Отрава… Санни вправду умер?
– Да.
Джейм содрогнулась.
– А Отрава? Он тоже?
– На это мы можем только надеяться.
Что ж, вот как все в конце концов закончилось. Отрава, Санни, Танис, Огрызь… Она горько рассмеялась:
– Мне тут пришло на ум – правда, поздновато – слишком дорого обходится людям моя дружба.
В этот момент лед, сковывающий веки, наконец-то растаял. Жур, мурлыча, потерся своей теплой щекой о ее щеку. Его усы приятно щекотали. Джейм увидела, что Марк позволил ей спать почти до утра. Буран немного стих, снег медленно кружился над землей, а не падал стеной, и низкая луна проглядывала сквозь рваный покров туч.
При ее блеклом свете Джейм озабоченно оглядела своего друга. Самая большая горная куртка, которую они нашли в лавке, чуть не лопалась на его широких плечах и едва закрывала сильные руки. Открытые холоду кисти были обветрены и шелушились, борода стала белой не только от прожитых лет, но и от покрывшего ее инея. Девяносто четыре, для кендаров это поздний средний возраст, но все-таки он слишком стар, чтобы пускаться в такие отчаянные путешествия.
– И зачем ты разрешил мне уговорить себя? – спросила девушка.
– Насколько я помню, – спокойно ответил Марк, – меня не пришлось уговаривать, и тему беседы считаю исчерпанной. Мы еще задолго до беспорядков решили, что надо уходить. Ты должна найти своего брата, – Тори, да? – а мне не терпится повидать старых приятелей в Заречье. Мы идем домой, ты и я. А это кратчайший путь.
– Правильно. Как прыгать из окна третьего этажа, чтобы скорее добраться до земли.
– Ох, через это я тоже проходил, – безмятежно отозвался великан.
Джейм рассмеялась, но тут же осеклась. Одновременно вскинулась и голова Жура. Барс прекрасно видел ее глазами, но она могла только частично использовать его обоняние и слух. И вот теперь она слышала то, что слышал он, – сперва неясно, потом все отчетливее.
– Волки. – Она хотела вскочить, но с трудом разогнула закоченевшие ноги.
Усталые колени Марка тоже не слушались, он со скрипом поднялся и привалился к скале.
– Нет, нет, – отстранил он Джейм, когда та бросилась помогать ему. – Я пока еще в силах стоять, но ты лучше держись поодаль, а то в один прекрасный день я действительно шлепнусь и раздавлю тебя в лепешку. – Он распрямился во все семь футов своего роста. – Волки, говоришь? Это если нам повезет.
– О Трое. А если нет?
Вой раздался снова, куда ближе, громче, пронзительнее.
– Вирсаны, – определил Марк. – Судя по звуку – очень голодные, идут сюда. Они, может, и поменьше волков, но проворнее и свирепее. Эти скалы не защитят нас, если они нападут на наш след. Лучше укрыться у Голубого перевала.
Он шагнул на открытый воздух. Преодолевая ветер, кендар бесстрастно продирался сквозь сугробы, выросшие на почти невидимой тропинке, ломая корку льда и заслоняя собой Джейм от леденящих порывов. Она тащилась за ним, а позади по их следам в снегу трусил Жур. Самый сильный буран, может, и миновал, но ветер все еще лютовал, а летящий снег слепил глаза. Джейм не видела ни гор Тимор и Тиннабин, которые должны были вздыматься над ними, ни Голубого перевала, разрезающего горы.
Ситуация была не из лучших даже без бегущих по пятам вирсанов. Об этих зверях знали мало – во время короткого сезона путешествий, когда открывались горные пути, они обычно скрывались в снегах на вершинах. Суеверные утверждали, что в них входят души неотомщенных мертвецов. Более осторожные говорили, что они убивают своим безумием и могут рыть туннели подо льдом так же быстро, как и передвигаться по его поверхности.
Двое кенциров рискнули забраться сюда зимой, потому что рассчитывали найти совсем другое создание среди этих зазубренных пиков. Давным-давно, две тысячи лет назад, первые из Троих, аррин-кены, почувствовали такое отвращение к остаткам кенциров, что удалились в дебри Ратиллена, чтобы в тиши и спокойствии обдумать все. Они так и не вернулись. Одно из этих почти бессмертных, похожих на котов существ обосновалось в Хмари, и Джейм уже три дня безуспешно мысленно взывала к нему. Похоже, они с Марком брошены на произвол судьбы.
Внезапно кендар остановился, и Джейм поспешила к нему. Он что-то крикнул, потом развернулся и полез на снежную насыпь справа. Джейм стала карабкаться следом. Перед ними раскинулось покатое поле, ветер злился, не в силах пролезть сюда – сбоку пространство защищала гора Тимор. Снег, сдуваемый с хребта, мчался над головами. Ледяной наст был достаточно толст, чтобы выдержать вес не только Джейм и Жура, но и Марка.
Джейм поравнялась с кендаром:
– Что ты сказал?
– Думаю, здесь мы сможем найти кое-что полезное. Лучшего места для стоянки, чем вершина этого кургана, и не придумаешь.
Неподалеку Джейм увидела прямоугольное возвышение из сложенных камней с наклонными стенками и плоской вершиной. Вдруг стало отчетливо ясно, что это. На этом поле банда Бортиса подкараулила первый караван и устроила кровавую бойню. К этому каравану хотела присоединиться и Джейм, но ей помешало нежданное прибытие в Тай-Тестигон Марка. Эта штука впереди – погребальная пирамида жертвам.
Ветер стонал, бился о черные бока кургана, будил снежных духов. Проходящие мимо караваны не только воздвигли монумент, но, чтобы умилостивить мертвых, вложили в стены вещи, пропущенные разбойниками. Вот разбитое зеркало невесты бросает на снег отражение луны, вот деревянная кукла протянула ручки наружу из щели между камнями. Джейм, онемев, молчала. Ее народ верил, что если хоть одна кость останется несожженной, душа не освободится, а здесь были сотни, тысячи костей.
Марк тоже подошел к пирамиде.
– Идем, женщина, – сказал он, протягивая руку. – Ты первая. Нам бы только дождаться рассвета.
Джейм не двигалась. Это было нелепо и постыдно. Ей приходилось раньше иметь дело с костями, да и с мертвецами, если уж на то пошло. Они следовали своим собственным правилам. С ними обычно можно справиться, но иногда без неприятностей дело не обходится. Но ведь они с Отравой уже отомстили за этих несчастных еще до резни – он выколол Бортису один глаз, защищая ее, а после она выцарапала разбойнику другой, спасая Жура. С тех пор никто не видел Бортиса в Тай-Тестигоне. Мелькнула мимолетная мысль – что же сталось с ним, потом она выкинула ее из головы и решительно полезла по наклонной стене пирамиды.
Обледеневшие камни скользили под руками. Джейм показалось, что она чувствует вибрацию внутри памятника. Вдруг камень поддался под ее весом, и правая нога по колено провалилась в дыру. Кто-то внутри схватил девушку за лодыжку. Она приглушенно вскрикнула, но рука Марка обхватила ее за талию и вытянула назад. Что-то белое, пушистое и грязное обмоталось вокруг ноги, потом отцепилось и плюхнулось обратно в щель. Марк поставил пытающуюся отдышаться Джейм на плоскую крышу. Ее сапог превратился в лохмотья.
– Именем Порога, что это было?
– Детеныш вирсана. Похоже, что они превратили насыпь в уютное гнездышко.
– А разве курган полый?
– Теперь, когда они сожрали все тела внутри, – да. Жур! Барс тревожно обнюхивал края дырки и отскочил, когда снизу раздался жалобный, дребезжащий вой, подхваченный и удесятеренный эхом.
– Дело сделано, – сказал Марк. – Через минуту здесь будут взрослые. Бежим.
И они побежали. Невдалеке был крутой склон, на который, возможно, вирсаны не смогут взобраться. Внезапно Марк споткнулся. Джейм едва успела ухватить его за руку – перед ними разверзлась бездонная пропасть, в темноту полетели комья сорвавшегося с краев снега. В смятении стояли они перед гигантской расселиной, а тявканье и подвывание становились все ближе.
– И что теперь?
– Возвращаться назад слишком поздно. Я мог бы перебросить тебя на ту сторону.
– А сам останешься здесь и повеселишься всласть? Нет уж, уволь.
– Как хочешь. Но на будущее давай договоримся: там, где ты не возьмешь хитростью, я возьму силой. Это поможет нам выпутываться из непредвиденных обстоятельств… Или не впутываться в них вовсе.
– Особенно меня радует то, что ты полагаешь, что у нас еще есть будущее, – заметила Джейм, глядя, как Марк сбрасывает свой мешок и отцепляет обоюдоострую боевую секиру. – Но, кстати, ты не забыл, что я тоже предпочитаю бить, а не увиливать?
– Не вирсанов, – кратко ответил великан.
Теперь вой раздался совсем рядом. Этот звук, будто острый нож, отделил мысли от поступков. Сейчас хотелось лишь бежать. И тут из заунывного хора, истерически хохоча, выделился один голос.
– Это не вирсан.
– Мерлог?
– Так далеко на юг от Барьера? Ну, может быть, но я еще не встречала того, кто бы считал, что быть мертвым – смешно.
– Это не мерлог, – сказал Марк. – Встань позади меня.
Джейм отступила на шаг, приблизившись к пропасти, и потянулась к ножу, всегда заткнутому за голенище правого сапога. Пальцы прикоснулись к обрывкам кожи. Проклятие. Клинок, должно быть, выпал во время нападения детеныша. Она стащила лоскутья вовсе, чтобы не наступить на них, и в одном чулке встала на снег. Мороз тут же до боли пронзил ступню.
Вершина пирамиды пришла в движение – стая вирсанов добралась до нее. Луну опять закрыли набежавшие тучи, выплюнув новую порцию снега, и Джейм больше не видела холма. Жур прижался к колену, возражая против потери их общего зрения.
– Плохо, что тут нечего поджечь. – Марк вглядывался во тьму. – Немножко огня, вот что нам нужно.
Джейм замерла, потом упала на колени и принялась яростно рыться в обоих мешках. В своем она нащупала сломанный меч с полустершейся эмблемой на эфесе, кольцо и нечто теплое, но не обратила на эти вещи внимания в поисках чего-то более пригодного для нынешних нужд.
– Мои запасные штаны – это не совсем то, что я имел в виду. – Кендар скептически осмотрел тряпки, которые Джейм лихорадочно раскладывала полукругом вокруг них. – Все это не будет гореть долго.
– Лишь бы добыть немного золы. Я попробую разжигающее заклинание.
– Осторожнее. Вспомни, что случилось, когда ты последний раз имела дело с тестигонской магией.
Джейм передернуло. В начале ее пребывания в «Рес-аб-Тирре» Клепетти испытывала ее кулинарное мастерство, вручив кусок сырого теста и книгу домашних заклинаний. Да, хлеб поднялся и зарумянился, но, когда Клепетти разрезала буханку, они обнаружили, что корочка поднялась оттого, что внутри выросли какие-то недоразвитые внутренние органы. После этого Джейм не связывалась с колдовством. И сейчас, волнуясь, она вызвала в уме заклинание, которое вдова твердила каждое утро, чтобы разжечь из старой золы новый огонь.
– Слушай, – внезапно сказал Марк.
– Я ничего не слышу.
– Они подбираются молча. Сейчас или никогда, женщина.
Джейм поспешно выбила из кремня искру. Одежда разгоралась отвратительно. «Кажется, я никогда еще не делала ничего настолько глупого», – подумала Джейм и произнесла магическую формулу.
Тотчас же их окружило облако дыма. Кашляя, ничего не видя, Джейм услышала возглас Марка, затем что-то шмякнулось оземь. Из мрака вылетел вирсан и тяжело приземлился у ног. Он зарычал, подобрался для прыжка, но тут из ужасной раны, нанесенной секирой Марка, хлынула кровь и вывалились кишки. Джейм смотрела на тварь. Жесткая белая шерсть на спине зверя тлела.
В дыму, казалось, барахтается неисчислимое множество сталкивающихся тел. Секира свистела где-то над головой, оставляя за собой сверкающие дуги, в ней самой отражалось что-то вроде факелов. Колдовской круг, несомненно, воспламенял все, что в него попадало. Джейм отступила от горящего вирсана. Неужели эти существа настолько примитивны, что даже не осознают, что они в огне?
Впереди хрустнул снег. В течение бесконечно долгого мига – сердце успело только раз стукнуть в груди – наблюдала Джейм разинутую глотку бросившейся на нее твари. Потом в воздух взметнулся Жур. Барс и вирсан, вцепившись друг в друга, кувыркаясь, скрылись в дыму. Джейм побежала за ними.
– Ложись! – грохнул голос Марка чуть ли не у самого уха.
Она плашмя упала на землю. Вирсан и секира с хрустом встретились над ней, окропив снег фонтаном крови.
– Девятнадцать, – прогудел кендар, сгребая Джейм. – Стой тут, а то испачкаешься. – И он оттолкнул ее в сторону.
Девушка слышала, как Жур и вирсан грызлись где-то поблизости, но не могла найти их. Барс умел сражаться и вслепую, но она сама, несмотря на отличное ночное зрение кенцира, почти ничего не видела в этом хаосе дыма, снега и тьмы. Где же расселина? Милостивые Трое, в таком мраке не мудрено оказаться на самом краю…
Вирсан набросился на Джейм, шерсть у него на спине полыхала. На бегство не было времени. Она отклонилась назад, поймала зверя за ноги посреди прыжка и перебросила через голову. Вой постепенно удалялся, прежде чем резко оборваться. Так вот, значит, где была пропасть.
Джейм только подумала, что для уличного драчуна она не так уж и плоха, когда снег перед ней взорвался. Вирсан приземлился прямо на нее, под его весом голова и плечи Джейм ушли под утончившуюся ледяную корку. Рыхлый снег залепил глаза и забил рот. Изогнувшись под тяжестью пятидесяти фунтов обезумевшего вирсана, усевшегося на грудь, вскинув дико зудящие руки в попытке защитить горло, Джейм погрузилась в сумасшествие боя, лязга когтей, хруста вспарываемой плоти. Ночь стала красной – красной и липкой от крови.
Она остановилась, только когда полностью изнемогла. Тело вирсана неуклюже растянулось на ней, его зубы намертво вцепились в рукав ее боевой куртки, защищенный кольчугой от ударов ножей, морда превратилась в чудовищно исполосованную безглазую маску. Зверь не дышал. Секунду девушка лежала, тяжело дыша, потом с трудом спихнула с себя тварь и села. Перчатки превратились в окровавленные лохмотья. Она молча смотрела на свои руки, на кончики пальцев, на острые как бритва когти, все еще полностью выпущенные. «О, мой бог, я снова использовала их».
Никто в ее старом доме не осознавал, что она такое, до тех пор, пока ей не стукнуло семь. Все находили странным, что у девочки нет ногтей, но никто не был подготовлен к тому, что однажды кожу на кончиках ее пальцев пробьют способные втягиваться и вытягиваться когти. Тогда отец и узнал, как назвать дочь, выгоняя из дома: «Шанир, выродок, нечисть, нечисть…»
Под когтями была кровь. Джейм погрузила руки в снег, опять и опять, она терла их, пока не остановилась от знакомого чувства. Никогда не смыть проклятие крови, текущей в ее жилах, делающей ее тем, что она есть.
Кто-то задышал в ухо. Она обернулась и обхватила шею Жура. Барс тыкался носом в ее лицо, а она оглаживала его, ища серьезные раны, – и не находила. Хвала предкам.
Тут она впервые заметила, как тихо стало вокруг. Полукруг все еще тлел, но ветер отнес дым в сторону, открыв поле битвы, усеянное горящими телами трех десятков вирсанов – все они были зарублены.
Может, Марк и ненавидит убивать, но при необходимости он великолепен. Но где же он?
Шатаясь, она встала на ноги, дрожь пробрала до костей – теперь от страха. На кровавом снегу остались только его следы – вот здесь он отступил на несколько шагов под натиском нападающих… След обрывался у края пропасти.
Джейм бросилась на снег и вгляделась в бездну. Слишком темно, она не видит дальше нескольких футов, и на зов отвечает лишь эхо, отскакивающее от ледяных стен, уходящее глубже и глубже. Милостивые Трое, если он пролетел весь этот путь вниз…
За спиной, по ту сторону огней, кто-то тихо хихикнул.
– Джеймсиль, – позвал сиплый, но сладкий голос из мрака. – Детка, я пришел за тобой.
Жур прижался к Джейм, шерсть на его спине встала дыбом, да и ее собственные волосы будто приподнялись. Кто бы там ни был, он знает ее истинное имя, и она почти догадывалась, чувствовала, кто это. Где она слышала этот вкрадчивый тошнотворный голосок прежде? Не в Тай-Тестигоне, не в замке…
– Плетущая Мечты, Жница Душ, Яд Жрецов… Голос перечислял прозвища мягко, насмешливо. Только одним из них когда-то воспользовалась Джейм, остальные принадлежали той, первой Джеймсиль, ее тезке, которая три тысячи лет назад танцем забрала души у двух третей жителей Кенцирата по приказу своего брата и мужа, Геридона, Мастера из Норфа.
– Скоро, скоро колдовской круг ослабеет. Смотри, как умирает костер. Помнишь Дом Мастера, огонь и ночь, когда он призвал тебя в свою постель?
… Она поднимается по витым ступеням, обнаженная под плащом из шуршащих гадючьих кож, скрепленных друг с другом серебряной нитью. Головы змей при каждом шаге бьют по пяткам. За пологом ждет человек… Кто? Его лицо как ободранный череп, пальцы холодны, так холодны, когда он втискивает в ее руку нож, а она все взбирается, все выше, к двери, занавешенной красными лентами, к ждущей за ней тьме…
Джейм вздрогнула и отшатнулась от осколков памяти, от того, что сокрыто за многими утерянными годами. Постель Мастера? Но ведь это та Джеймсиль была, да и остается женой изменника. Ничто земное не коснется ее.
«Но ты была за Темным Порогом», – мысль пронзила ее холодом. Она попыталась остановить ее, но в голове вертелось по-прежнему: «У тебя Книга в Бледном Переплете, которую Мастер забрал с собой в темноту во время падения. Ты не могла взять ее нигде больше, кроме как в Доме Мастера, Доме, скрытом тенями».
Проклятие. Круг заклятия действительно ослабел. Сквозь невысокие язычки пламени мерцали глаза, и вкрадчивый злорадный голосок снова хихикнул:
– Скоро, Джеймсиль, скоро.
За костром во мраке притаилось словно бы ее прошлое, готовое наброситься и вонзить беспощадные когти. Что может задержать его? Только огонь… и Книга. О Трое, так вот оно что! Она бросилась к своему мешку и залезла в него. Замерзшие пальцы девушки наткнулись на что-то теплое. Она достала сверток, быстро развернула его и извлекла на свет Книгу в Бледном Переплете. Вещь подергивалась в ее руках, словно внутри медленно билось живое сердце. Потом по ее поверхности пробежала дрожь, Книга покрылась мурашками, когда обложки коснулся морозный воздух.
За дымящимся полукругом что-то задвигалось. Кто-то бледный и смехотворно кривобокий, неуклюже шаркая, шагнул вперед, точные очертания его тела скрывал оседающий снег.
– Ты что творишь? – резко воскликнул он. – Остановись, дурочка!
Джейм отвела от него взгляд и вновь уставилась на Книгу. На странице перед ней были нужные руны. От них-то взгляд отвести было невозможно, они манили, притягивали, их страшная сила начала проникать в сознание. Алые линии, золотые линии… Нарастал жар, и вместе с ним – боль. Джейм захлопнула Книгу, но руны словно отпечатались в зрачках. Потом они стали размываться, расти, выходить из-под контроля. Джейм беспощадно вернула рунам их первоначальную форму. И, почувствовав, что ее мозг почти плавится, она произнесла на языке Мастера Рун:
– Гори.
Слово обожгло горло. Кашляя, задыхаясь, девушка упала на колени, когда над ней прокатилась волна жара. Ошеломленная, глядела она, как перед жалким полукругом золы поднялась ревущая стена пламени, тянущаяся вверх и в стороны. Искры жалили обращенное вверх лицо. Казалось, что горит само небо. На миг Джейм показалось, что она вновь падает в пасть своих кошмаров, но затем…
«Предки да защитят меня, – подумала она. Я разожгла огонь в пурге!»
В центре огненного столба кто-то закричал. Горящая фигура пробилась сквозь уже исчерпавший себя магический круг. Существо кувыркнулось разок в тающем снегу, чтобы потушить пламя, потом прыгнуло вперед. Джейм вскочила, чтобы встретить его. Тварь выглядела как искаженная пародия на вирсана, только больше, и вся шкура – в подпалинах и ожогах. Пляшущая тень, безобразно увеличенная языками пожара, летела впереди хозяина.
Они встретились в воздухе, и Джейм рухнула под весом нападавшего, упала на спину, над ее лицом нависла морда, состоящая словно из одних глаз и клыков. Это же переврат с Темного Порога, ужаснувшись, осознала она, один из павших кенцирских слуг Мастера. Когда-то это существо, может, и было похоже на человека, но это было очень, очень давно.
Тварь усмехнулась:
– Как в старые добрые времена, а? Я всегда говорил Тирандису, что он только портит удовольствие другим, обучая тебя обороняться.
– О чем ты говоришь? – Она с трудом узнала собственный голос, задыхающийся, срывающийся от страха. – Чего ты хочешь?
Он вновь рассмеялся – жуткий, полубезумный звук.
– Хочу? Я? Хотеть – дело нашего хозяина, и желает он тебя. Непослушная девчонка, взять и сбежать из его дома, после того как мы так хлопотали вокруг тебя. Нам было так скучно, мы так долго ждали в этих горах, когда ты покинешь чертов город, наводненный богами. Но Мастер Геридон может подождать. Теперь моя очередь.
Джейм пыталась оттолкнуть его, но переврат со злорадно-торжествующим видом лишь слегка изогнулся – его тело, как вязкая тина, подалось под ее руками. Между его зубов застряли куски гнилого мяса, дыхание оглушало зловонием.
Внезапно что-то заслонило полыхающее небо. Переврат отлетел в сторону. Джейм слышала, как хрустнули его кости, когда он упал на землю в дюжине футов от нее. Над перевратом склонилась огромная, темная фигура, пахнуло острым мускусным ароматом. Аррин-кен все-таки появился.
– Итак, Мразаль, вот мы и встретились вновь, – промурлыкал низкий голос в сознании Джейм. – Немало же времени прошло.
– Но и не так уж много, – огрызнулся переврат. – Кстати, ты, кажется, сломал мне ноги.
– Неужто? – Аррин-кен легонько похлопал по одной из скрещенных конечностей твари. – Да, наверное. Какой я неловкий. Я ведь хотел переломить тебе хребет.
– Ты не осмелишься! Я любимец самого Мастера! Только тронь меня, и он повесит твою шелудивую шкуру на стену среди таких же!
– Глупышка. Я уже тронул тебя. Да, тело у таких, как ты, заживает быстро, но какая жалость, что кости так не могут.
Мурлыканье перешло в рычание. Оно становилось все глубже, в нем слилось множество голосов – словно ручейки, впадающие в море.
– А эту стену все мы прекрасно помним, и тот кровавый зал, в котором было столько убитых в ту ночь, когда Геридон предал всех нас Темному Порогу и Тени поглотили луну. А еще мы помним, скольких аррин-кенов ты ослепил, забавляясь горячими угольками, пока твой брат Тирандис не остановил игру. Знаешь, Мразаль, мы предвидели, что наша встреча состоится.
Переврат затрясся.
– Думаешь, ты такой мудрый, такой благородный, – прошипел он, – а я дурак, перешедший на сторону победителя, выигравший бессмертие? Пусть ваш разлюбезный бог сколько угодно морочит вам головы, а я тебе скажу, что мой лорд ценит меня, а Тьма ценит его, и они оба за меня отомстят!
– Пожиратель Миров не ценит того, что уже нельзя использовать, а твой хозяин, подозреваем, тоже будет счастлив увидеть твой конец. Посмотри на себя, Мразаль.
Гигантский кот широко раскрыл светящиеся глаза. В их глубине переврат увидел себя и передернулся от отвращения.
– Таким, как вы, зеркала больше не нужны, не так ли? Мы помним, когда было по-другому, но это было много тысячелетий назад. Говоришь, ты тогда получил бессмертие. Госпожа забрала многие души, чтобы Геридон из Норфа оставался молод; но ты заработал «бессмертие», связавшись с самыми грязными тенями, которые приползли в дальнюю комнату Дома Мастера через пороги сотен павших миров. Теперь ты тянешься к ним обратно, когда к этому вынуждают серьезные раны. И обновляешься в их руках. Но они изменяют тебя, Мразаль, калечат тело и душу, с каждым разом все больше. Скоро ты будешь ползать на брюхе, как слизняк, потому что кости твои размягчатся. И это цена бессмертия? Будет намного милосерднее предать тебя этому огню, даровать быструю смерть.
Переврат заскулил и попытался отодвинуться, но аррин-кен не глядя пригвоздил его к земле тяжелой лапой.
– Да, но разве мы расположены быть милосердными? Нет, думаем, нет. Прощай, Мразаль. И живи долго.
С этими словами громадный зверь поднялся во весь рост. Как кот, играющий с пойманной мышью, подхватил он переврата, подбросил в воздух – и тот полетел прямиком в ледяную расселину. Крик Мразаля все удалялся, пока резко не оборвался. Потом гигантский кот повернулся к пламени и негромким голосом, сотканным из множества голосов, произнес одно только слово. Огонь увял. И буря вокруг утихла, ночное небо мерцало тысячами разбросанных по нему звезд, и полная луна выставила краешек из-за плеча горы Тимор, озаряя раскинувшиеся внизу скалы, играя в струях водопадов. Здесь и там над остывающими камнями со свистом поднимался пар. Аррин-кен обернулся к Джейм:
– А теперь, как сказал наш друг: «Ты вернулась, Джеймсиль».
Джейм попыталась говорить, но из груди ее вырвался лишь хрип.
– Думай, дитя, – раздался в ее мозгу холодный, глубокий голос. Сейчас он говорил один.
Поверх него, но не сливаясь с ним, тек мерный гул других голосов, которые, как внезапно поняла Джейм, принадлежали другим аррин-кенам, скрывающимся в своих одиноких убежищах. Один сопровождался шорохом листвы, другой – звоном горного ручья, в третий вплетался грохот морского прибоя. И все они говорили о ней.
– М-мы уже встречались однажды в холмах Тай-Тестигона, – безмолвно обратилась она к огромному зверю. – Ты учил Жура охотиться… И, кажется, не питал ко мне вражды. Но сейчас я почему-то не чувствую себя спасенной.
– Возможно. К тому же, видишь ли, я тогда не знал твоего имени.
– Я не… – начала она, но остановилась, закашлявшись. – Я не Джеймсиль, Плетущая Мечты. Это мое несчастье – то, что меня назвали так же, как и ее, но наверняка не моя вина.
– И это может быть. Итак, ты не Госпожа, но у тебя то, что принадлежит Мастеру, – или то, на что он предъявляет права, – так же, как на Костяной Нож и Плащ из Гадючьих Кож, которые он забрал с собой за Темный Порог, когда рушился старый мир. И вот Книга здесь. Ты бежала из Мрака?
Джейм взглянула вверх, на него:
– Я была за Барьером, да, но я не из Тьмы. Милостивые Трое, неужели ты не можешь отличить?
– Это не так просто. Темные чары не только коснулись тебя. Ты украла Книгу?
Вопрос застал Джейм врасплох. Естественно, Мастер не мог отдать ей Книгу. И она подозревала, что Геридон убил всех обитателей ее старого замка, вернувшись в этот мир в поисках их обеих. Иштаром, жрецом их бога в Тай-Тестигоне, ей было дано разрешение сделаться учеником вора, с условием, что она ничего не будет воровать у своих. Ее честь зависела от этого. Но неужели она уже лишилась ее, украв вещь Мастера? Прошлое было сокрыто в недосягаемой пучине, куда попадал лишь случайный луч света. Что она делала за Темным Порогом и что там делали с ней?
Луна скользнула за перевал. Тени от пиков Хмари потянулись к тому, что было когда-то заснеженной поляной. Аррин-кен сидел неподвижно, уставившись на Джейм немигающими светящимися глазами, голова его на три фута возвышалась над ней. Контуры его тела размылись в сумерках, опустившихся на землю с заходом луны, но девушка чувствовала его присутствие – гигантская непоколебимая глыба в ночи.
«Я на суде, – подумала она и содрогнулась нежданно, – и это – мой судья».
Да, она наверняка украла Книгу, но принадлежит ли еще Мастер к ее народу, народу Троих? Если так, то он все еще полноправный владыка Кенцирата. Но аррин-кен лишил его этого титула и передал его младшему сводному брату Геридона, Глендару, который и возглавил отступление в Ратиллен. Значит, Геридон из Норфа признан предателем и лишен всяких прав, таким образом, она не похищала Книгу, а лишь вернула ее.
– Согласен.
Одно лишь немое слово – но оно вывело Джейм из себя. Аррин-кен читал ее мысли так легко, словно она выкрикнула их вслух. И без того натянутые нервы не выдержали.
– Если ты уже все знал, зачем спрашивал? Проклятие, прекрати играть в эти игры!
Ответом ей был легкий прохладный ветерок удивления.
– Ах, нет. Я могу дразнить, но я и проверяю. Не знающим Закон делается скидка. Но ты не невежда, значит, должна держать ответ.
Трое!
– За что?
– Возможно, за все.
Внезапно Джейм ощутила, как чужой разум проникает в мозг. И хотя она пыталась защититься, постороннее присутствие распространилось в ее сознании. Мягко перебирая бархатными лапами, нечто разворачивало перед Джейм картины прошлого.
Она танцует в «Рес-аб-Тирре». Карьера плясуньи Абтирр началась, когда соперник-трактирщик подослал громил разнести гостиницу, которая стала для нее домом. Чтобы выиграть время, Клепетти упросила ее станцевать для толпы. Она нехотя согласилась, не уверенная даже, что знает, куда ставить ноги. Но она смогла. Где она научилась этому странному, завораживающему танцу, поглощающему тех, кто видит его? Что он делал с ними? А с ней? Это иногда беспокоило ее, но не сейчас, когда она танцует. Сейчас есть только ликование и растущий голод.
Она стоит в храме своего бога. Одержимый, сошедший с ума жрец бормочет невразумительные пророчества, а из внешних коридоров в зал рвется безумная, неконтролируемая сила. Надо танцевать, чтобы усмирить ее, или они все умрут здесь, и она танцует.
Она стоит на коленях в снегах Хмари, держа перед собой раскрытую Книгу, и произносит: «Гори».
– Нет! – вскрикнула Джейм и диким рывком освободила сознание и память. Она опять оказалась в настоящем.
Безжалостный, безмолвный голос аррин-кена, сплетенный из хруста ветвей на морозе, звуков моря, пустыни и леса, пронесся над ней.
– Дитя, ты исказила Великий Танец, как это сделала твоя предшественница. Ты незаконно лишила жреца власти и злоупотребила Рунами. Мы заключаем, что ты – создание Тьмы, если не по крови, то по воспитанию. Намерения у тебя были добрые, но ты вела себя безрассудно, на грани безумия, ты обладаешь силой, она зарождается в тебе, но ты не можешь ее контролировать. Три дня назад ты чуть не уничтожила город. Так можем ли мы отпустить такую, как ты, к нашему несчастному, измученному народу? Отвечай, дитя.
Джейм смотрела на огромную кошку. Она должна сказать хоть что-нибудь – да или нет, – но ее разум пуст.
Тут сзади что-то послышалось. Из трещины показалась рука, шарящая вокруг в поисках опоры. Прежде чем появилась другая, так и не выпустившая обоюдоострой секиры, Джейм уже была рядом, крепко вцепившись в рукав Марка.
– Прости, что задержался, – смущенно сказал он, подтягиваясь. – Я слышал, как ты кричала, но приземлился на такой малюсенький уступ, да еще такой жесткий, что и вздохнуть не мог, не то что отозваться. Потом начался огненный дождь. Потом на меня свалился вирсан – ну, мне кажется, что это был он. Но что происходит здесь?
– Гости, – выдавила Джейм, показывая на молчащего гигантского кота.
Марк оглядел аррин-кена с благоговением. Как и большинство кенциров, он прежде ни одного не видел.
– Мой лорд, я ваш слуга, – произнес он условную формулу. – Значит, все в конце концов устроилось хорошо.
– Не совсем, – сказала Джейм, борясь со словами. – Думаю… вот он… хочет меня убить.
– Убить? Почему?
– Потому… что я – это я.
Великан-кендар был сбит с толку. Однако хоть он и не понял, что же она имеет в виду, но не переспросил. Вместо этого он будто невзначай приподнял свое оружие.
– Лорд он или нет, я не посмотрю и ничего такого не допущу.
Джейм ужаснулась. Может быть, зимней ночью и приятно сидеть у камина, споря, одолеет ли человек весом в триста пятьдесят фунтов, возрастом девяносто четыре года, вооруженный секирой, шестисотфунтового, почти бессмертного кота, но сейчас она не желала это проверять.
– Идиот! – прохрипела девушка, вставая между ними. – Прежде чем я тебе… позволю… я… я сама брошусь в эту треклятую пропасть.
Внезапно – невероятно! – она почувствовала, что падает. Навстречу ей летела, кружась, тьма. Ни неба, ни скал, ни каменного уступа – ничего. Но обрыв не был бесконечным, усеянный камнями склон прервал падение. Сломав несколько ребер, она катилась по нему. Еще один миг в воздухе – и сокрушительный удар. Она лежит на дне расселины, уткнувшись лицом в полурасстаявший снег. Кровь клокочет в горле. Джейм пытается сдвинуться – и не может, понимая, что сломана спина.
Неподалеку что-то зашевелилось. Острые камни заскрежетали – по ним к девушке медленно ползет, превозмогая мучительную боль, тяжелое тело. А она даже не может повернуть головы. Свистящее хриплое дыхание эхом мечется между стен расселины, оно все ближе, ближе, за ним – пронзительный, дребезжащий смех.
– Я тут… снова, Джеймсиль.
– Довольно, – раздался резкий знакомый голос – будто издалека. – Останови это.
Они были на самом краю пропасти, она прижималась к Марку, а он стоял перед Джейм на коленях, ее худенькие плечи утонули в его больших руках.
– Ты меня слышишь? – он обращался не к ней, а через ее голову, она никогда не слышала, чтобы Марк так сердился. – Я сказал: «Останови!»
Аррин-кен застыл, как громадный валун, наблюдая за ними. Сейчас он влез не в память, а в возможное будущее: вот так она будет чувствовать себя, когда прыгнет и будет умирать там, внизу, беспомощная, в компании злобной твари.
– Твой выбор, Джеймсиль.
Внезапно Джейм овладела безумная ярость. Она сбросила с плеч руки кендара и вскочила. Горный воздух все еще вибрировал от силы, вызванной словами Мастера Рун – такие надписи подолгу не стираются. Дерзким взмахом руки, движением темного танца, собрала она рассеянную энергию, и та влилась в ее измученное тело, как крепкое вино – в пустой желудок, так же ударив в голову и пощипывая каждую жилку.
– Мой выбор! – Голос Джейм стал таким же сильным, как и раньше, в нем появились мурлыкающие нотки аррин-кена, но тон был куда холоднее. – Мой выбор! Значит, я могу прыгнуть или смотреть, как ты будешь сражаться и, наверное, убьешь моего друга. Не вижу третьего варианта? Кот, ты же любишь игрушки, да? Что ж, может быть, твоя очередь побыть «мышкой».
– Женщина, не надо…
Марк дотронулся до нее и с резким вскриком отдернул руку – девушку всю трясло, но она не обратила на это внимания. Ночь, казалось, отступила. Джейм чувствовала, как сила плетет свой узор: змеиные узлы на востоке, там, где остался Тай-Тестигон, даже через три дня все еще бурлящий; лихорадочное биение сердца переврата, лежащего в глубокой, холодной, открытой могиле; а впереди сидит аррин-кен, как нерушимая скала, которую огибают все течения. Но когда она попыталась нащупать источник его жизни, разум ее соскользнул, как соскальзывало тело с обледеневшей горки. Его равнодушие взбесило ее. Она будет плести свой танец вокруг него. Она вытянет его из этой его внутренней крепости, и… и… и что?
Странные мысли промелькнули в глубине сознания Джейм, внутри нее вырос незнакомый, чужой голод – словно полустершееся воспоминание об улетевшем сне. Забрать душу аррин-кена – это очень приятно и вкусно.
Но что это там? Сама ночь покачнулась, затряслась, зарябила. Мощная голова аррин-кена поднялась. Он тоже чувствует. Северные горы скрыли почти все небо, но между ними поднималось сияние. Оно становилось ярче и ярче, а вот и его источник, сверкающий, как комета. Джейм показалось, что в центре свечения она видит фигуру, танцующую в ночи. И тут она заметила, что аррин-кен стоит рядом.
– Я ошибся. Мастер все-таки хочет вернуть любимца переврата. Опасайся ее прикосновения.
Ее?
Свет вспыхнул над головой. Он очертил круг и начал снижаться. На секунду сияние зависло над расселиной, но затем приземлилось. К Джейм, словно во сне, скользила самая прекрасная женщина, которую она когда-либо видела, – а ведь и вправду, они уже где-то с ней встречались. Но разум сейчас отказывался работать. Она не могла думать, не могла даже пошевелиться, когда незнакомка подошла вплотную. Тонкие бледные пальцы нежно дотронулись до щеки. Женщина мечтательно улыбнулась, прошептала что-то, но в ушах Джейм раздавалось только неистовое жужжание. Энергия, которую она набрала для себя, вылилась из нее, как кровь из свежей раны, и за ней чуть не улетела и душа. Нечеловечески огромные серебристые глаза женщины были холодны, зрачки плавали в самой их глубине, словно за пределами задумчивого лица. И там, на границе черного хаоса, отчаянно танцевала белая фигура, будто страшась остановиться. Джейм бросилась навстречу. Женщина приподняла голову… и Джейм обнаружила, что лежит на земле, а между ней и блистающей женщиной стоит аррин-кен.
– Госпожа, возьми то, за чем пришла, и уходи. Больше тебе здесь ничего не принадлежит – пока что.
Улыбка женщины дрогнула и вновь застыла. Она поклонилась и, как падающая звезда, нырнула в пропасть, чтобы через мгновение взмыть в воздух с изломанным телом переврата на руках. Он пронзительно визжал, боль стала сильнее, чем даже тогда, когда он только упал. Крик и свет слабели, удаляясь, пока темнота на севере не поглотила их вовсе.
Джейм приподнялась на локте. Она чувствовала себя опустошенной. Если бы не накопленная лишняя энергия, эта женщина выпила бы ее душу до дна своим холодным прикосновением, и не потому, что хотела этого, а потому, что такова была ее природа. Но как назвал ее аррин-кен?
Кот, по-прежнему не мигая, смотрел на девушку.
– Да, это была она, Плетущая Мечты, хотя сейчас ее удел скорее – ночные кошмары.
– О Трое, – выдохнула Джейм почти благоговейно. – Но почему она так заинтересовалась мной?
– Ты не так уж много времени проводишь перед зеркалом, не так ли?
– С моей-то физиономией? Конечно нет. Но что…
Ее прервали. К ней спотыкаясь брел Жур, даже его слепые мутно-опаловые глаза, казалось, смотрят недоуменно. Джейм радостно обняла его. Рядом бухнулся Марк, он был бледен, но его руки, обхватившие их обоих, были так же крепки, как и всегда.
– Ну, теперь все в порядке? Джейм взглянула на аррин-кена. – Все в порядке?
– Возможно. Ты все еще хочешь поиграть в кошки-мышки?
– О черт. – Джейм покраснела. О чем она только думала? – Конечно же, я не буду сражаться с тобой, лорд, и мой друг не станет, даже если мне все-таки придется кинуться в пропасть, чтобы предотвратить бой. – Она вздрогнула, вспомнив холодную, одинокую смерть, поджидающую ее внизу. Теперь там нет даже переврата – все было бы хоть какое-то разнообразие.
– Это все еще твой выбор, так было и будет всегда, – голоса вернулись, мурлыкая хором. – Ты сама вынесла приговор, дитя. Ты выбрала яму. Мы знали, что ты сильна и безрассудна, но не до такой же степени. Нам кажется, ты способна нести ответственность за свои поступки. Непавшая Темная. Прежде мы не верили в подобное. Это значит, на свете есть еще вещи, которые лежат за пределами даже нашего понимания.
Марк легонько толкнул Джейм локтем в бок:
– Что говорит лорд? Я слышу только какое-то урчание.
– Не уверена, но, кажется, мне только что даровали помилование.
– Да, – теперь ответил только голос большого кота, сидящего рядом. – Мудрость – это знать, когда лучше не вмешиваться. К тому же кто-то хочет, чтобы эта проклятая Книга возвратилась в Кенцират, и он вроде бы выбрал тебя.
«К счастью, что не кого-то более здравомыслящего», – подумала Джейм.
– Может быть. Их вкусы всегда были несколько… эксцентричными, но я прекратил всякие споры тысячу лет назад. Предметы, обладающие великой силой, выбирают собственный путь, и Книга вернется домой не слишком скоро. Грозовые тучи скопились над Заречьем и над всем Ратилленом, предвещая страшные шторма. Я слышу гром и вижу молнии. Я чувствую тьму, вставшую на твоем пути, дитя. Тай-Тестигон был защищенным местом. Здесь же тебя может подкарауливать не только Мразаль. Опасайся их, но больше всего берегись себя.
– Я не понимаю.
– Нет? Тогда смотри.
Кот широко раскрыл свои мерцающие глаза. Джейм вгляделась в свое отражение: в острые скулы, резкие линии носа и подбородка, в большие серебристо-серые глаза, не отрывающие от нее взгляда. Она так редко смотрелась в зеркало, что собственное лицо казалось незнакомым, но сейчас оно странным образом кого-то напоминало. Сейчас, вот под этим углом, можно было бы подумать, что на нее вновь глядит Госпожа.
– Я в-все еще не понимаю…
– Тогда ты в самом деле невинна, чиста и ничего не знаешь… Но наивность и благие намерения иногда плохая защита. Помни о своей тезке. Джеймсиль, Плетущая Мечты, не понимала, что по приказу Геридона вершит зло – пока не стало уже слишком поздно. Она никогда бы не согласилась. И, тем не менее, она злоупотребила своей силой, открыла всю глубину души той пустоте за Цепью Сотворений, в которой зародился сам Темный Порог. Вначале брешь была мала, но со временем становилась все шире и шире. Теперь души засасывает в нее, как в водоворот, и она должна танцевать снова и снова на краю воронки, чтобы не упасть туда самой.
– Н-но только что она улыбнулась мне…
– Ты для нее не больше чем сон, да и весь внешний мир тоже. Она танцует и не рискует остановиться, а тело ее перемещается в это время по воле Мастера. Будь осторожна, дитя. То же может случиться и с тобой – если не худшее. Плетущая Мечты действует бессознательно, поэтому несет лишь частичную ответственность. Ты можешь оставаться наивной, но не невежественной, и ты играешь в ту же смертельную игру, которая погубила первую Джеймсиль. Если, в конце концов, ты все-таки сорвешься, то твое падение будет падением Мастера – он сознавал зло и приветствовал его. Неправильное обращение с силой подтолкнет тебя к этому пути. С другой стороны, использование ее в чистоте может привести тебя к нашему богу. Вот что значит быть шаниром – гулять по лезвию ножа.
Джейм вздрогнула:
– Но я не хочу падать ни на одну сторону!
В ответ громыхнул хохот:
– А кто из нас хочет? Для нас, увы, добро не менее ужасно, чем зло. Мы полагаемся только на нашу честь и стараемся балансировать, и тебе советуем поступать так же. А теперь я провожу тебя через перевал и дальше, вниз, к Пештару – докуда смогу. Там ты сможешь подкрепиться, и, кто знает, быть может, найдешь новую пару сапог.
– Сапог? – повторил Марк, неожиданно выловив из ниоткуда последнее слово. Только сейчас он заметил, что Джейм полуобута. – И когда же это случилось? Ты же потеряешь ногу. Отморозишь напрочь!
Джейм пошевелила пальцами в мокром чулке:
– Странно. Ничуточки не холодно. А тебе?
– Нет.
Над головой маячила гора Тимор – бесснежная, но покрытая коркой льда после огненной оттепели. Хотя с вершины дул сильный ветер, он не достигал низины. Джейм и Марк переглянулись, потом посмотрели на аррин-кена. Жур приковылял к сородичу (чей же он сородич, барса или людей?) и разлегся перед ним, блаженно зажмурившись, а тот наклонился и облизывал барса, как котенка. У их ног распростерся белый ковер только что распустившихся навстречу рассвету хрупких весенних звездочек-цветов.

Глава 2
ДИКАЯ ОХОТА

Тагмет и Киторн: шестой – седьмой дни зимы

Висящий на дубовом суку человек безостановочно кружился, подталкиваемый слабым ветерком, его ноги едва не касались высоких сорняков, пробившихся между камней Речной Дороги. Тело было туго обернуто выделанной кожей, руки спеленаты, на путах кляксами лежали восковые печати. Лишь разинутый рот и раздутые ноздри оставались открытыми и жадно ловили холодный ночной воздух. Вот он обратился к северу, лицом к горам своего народа. Но неумолимый ветер развернул тело на восток, потом на юг – стянутые кожаным бинтом глаза уставились вниз, на дорогу, петляющую по долине Заречья.
Двое верхом на лошадях смотрели на повешенного.
– Заговоренный сторож, – сказал тот, что помоложе. – Значит, вот почему нам пришлось оставить оружие в Тагмете. И что, сильно он шумит, когда чует кенцирские мечи?
– Да уж не стоит того, чтобы слышать. – Бородатый кендар, нахмурившись, подозрительно вглядывался в переплетение теней на дороге. – Здесь граница нашей территории, лорд. Заречье-то принадлежит Кенцирату, но эти холмы – не наши, с тех пор как Киторн слился с Мерикитом – вот уже лет восемьдесят. Еще шаг – и эта штука унюхает железо в конской упряжи. Повернем, лорд Торисен. Пожалуйста.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Fil_ka о книге: Марина Владимировна Ефиминюк - Первая невеста чернокнижника
    Забавное произведение, есть с чего посмеяться, но почему-то возникало чувство, что "кусочки от имени светлого мага" там исключительно ради объема книги.

  • tktyjxrf о книге: Марина Владимировна Ефиминюк - Любовь к драконам обязательна
    Про сюжет пока ничего не могу сказать.
    Читаю на сороковой странице из двухста. Смеюсь, бывает, что и до слез.
    Вот прямо сейас и "ржу", а время к двум часам ночи, бедные мои соседи.
    Очень рекомендую эту книгу для расслабиться!!!


  • merry))) о книге: Снежана Альшанская - Академия десяти миров
    Прошла неделя и наконец-то я дочитала эту книгу. Скажу честно на пунктуацию и орфографию не обращала внимания так, как для меня было важнее дочитать сие произведение. Первый минус текста - прошлое и будущее замесили так, что иногда не понимаешь , где эта грань . Нет , конечно , встречаются главы с названием «Прошлое» и «Будущее» , но внутри этих глав полная каша .
    Героиня попадает в один мир и тут каким непостижимым образом уже в другом (как и когда ?????). И эта любовь со второй встречи , причём у обоих.
    Затем мешанина со временем, потом непонятное описание мира . Почему непонятное ? Да потому , что нет сносок или словаря по словам, которые придумал автор. Что-то объяснили , что - то разгадывай сам. Конец скомканный , вначале пробиралась сквозь дебри слов, пару страниц в день лишь осиливала , и тут уже конец . Зло подвержено , враги пойманы , друзья живы. Видимо автор в процессе уже подустала от своего чтива.
    Идея хороша , но автору видимо не хватает опыта. Желаю ей удачи .
    П.с. Обложку лучше сменить - ужас просто .

  • Zvolya о книге: Марина Владимировна Ефиминюк - Любовь к драконам обязательна
    Спасибо автору за отличное настроение, оставшееся после прочтения книги: и улыбнуло местами, иногда просто посмеялась от души. Отличный стиль написания, не напрягающий и не скучный сюжет, всё здорово. Если хотите отдохнуть без особых заморочек по спасению мира от супер зла, очень советую к прочтению

  • 89501729928 о книге: Джастин Валенти - Две пары


читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.