Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49242
Книг: 122992
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Летние Каникулы. Том 5»

    
размер шрифта:AAA

Сато Тсутому
Летние Каникулы - Том 5

Дружба, доверие и сомнительный лоликонщик

Третья Старшая Школа при Национальном Университете Магии была расположена за пределами города Канадзава в префектуре Исикава. Из-за масштабного сдвига границ районов в рамках нынешней системы районов, её лучше будет назвать «бывшей префектурой Исикава», но люди, включая средства массовой информации, обычно называли бывшие префектуры и их столицы их старыми именами. Наверное, по привычке. Жители тоже называли местность «Префектурой Исикава», вместо «Домен Кага» или «Местность Ното», поскольку «к этому все привыкли».
Впрочем, это не так уж и важно.
В читальном зале Третьей Старшей Школы, которая расположена за пределами города Канадзава в префектуре Исикава, Китидзёдзи Шинкуро перестал так прилежно работать над своим докладом и очень сильно потянулся. Он, должно быть, был на грани разрушения, пытаясь улучшить доклад, поэтому снял наушники для интерфейса помощника мозговых волн и снова сильно вытянул спину.
Он работал дольше, чем думал; наверное, будет лучше принять эту позу ещё раз. Снова послышался звук становления костей на место; из-за небольшой головной боли Китидзёдзи нахмурился.
Поскольку он решил отдохнуть от писанины, то повернулся лицом в сторону. В читальном зале не было окон, так как они потенциально могли использоваться для изучения высоко конфиденциальных документов, но, наверное для отдыха, в этой небольшой отдельной комнате на стене висел экран: притворился окном и показывал различные пейзажи. На «пейзаже» он увидел рощу деревьев глубоко в горах, которая качалась на нежном ветру; Китидзёдзи любил эту сцену.
Он работал над докладом, который будет использовать на своей презентации для «Национального Конкурса Диссертаций Старших Школ Магии», спонсируемого Японской Магической Ассоциацией и который будет проводиться в конце октября. Китидзёдзи был всемирно известным исследователем магии, а также учеником первого года старшей школы, поэтому его выбрали одним из представителей Третьей Старшей Школы. Начал он готовиться ещё до летних каникул, но по окончанию Турнира Девяти Школ в написании доклада усердствовать он стал чрезмерно – даже он сам это понимал.
Он также понимал почему – соперничество, которое он почувствовал, встретив того парня на Турнире Девяти Школ, Шибу Тацую.
До того Турнира Китидзёдзи никогда не думал, что по Теории Магии слабее кого-либо в своем году. На самом деле он даже не помнил, чтобы с кем-либо соперничал. За исключением практической стороны магии, – реальности вне теории магии, – в плане равных «мозгов» ему, который открыл «Кардинальный Код», Китидзёдзи гордился собой, что единственный в своей возрастной группе, чей мозг на таком уровне не только в стране, но даже во всём мире.
И он не тщеславился. В мире изучения магии день ото дня анонсировались новые научные труды, но научные труды, равные «Кардинальному Коду» анонсировались не более одного раза в год. Достижение Китидзёдзи Шинкуро было столь редким и ценным.
Однако на последнем Турнире Девяти Школ его тщеславие было разгромлено несколько раз. По крайней мере, он сам так считал.
Теория сопровождается практикой, в истинном своем значении. В мире исследования магии такой образ мышления широко поддерживается; особенно в этой стране, это понятие считается общим принципом и широко распространенной предпосылкой.
Китидзёдзи также считал, что такая мысль естественна. В конце концов, теория магии – лишь нечто для использования практических навыков, называемых магией; теория, которая не может быть применена на практике – смешна. Если изучать магию лишь ради изучения, тогда рано или поздно это может перейти к тому, что объяснять реальность будут логическими принципами – сугубо ментальными конструкциями, а не практикой. Однако современное изучение магии ещё не добралось до такого уровня.
И, по отношению к тому, как теория полезно используется на практике, техника, продемонстрированная тем парнем, Шибой Тацуей из первого года Первой Старшей Школы, вырезала в сердце Китидзёдзи чувство поражения. Не только знание, не только техника, но совместная их сила на самом деле заставила его чувствовать, что сумма больше, чем отдельные части.
Это чувство Китидзёдзи чрезмерно усугубилось.
Знание и техника – краеугольные камни его самоуверенности. Тот, кто никогда не мог победить Его в силе, был столь полезен для Него, что был совершенно необходим, просто нельзя, чтобы другой человек его превзошёл. Поэтому Китидзёдзи пообещал себе, что на Конкурсе Диссертаций восстановит свою честь из-за проигрыша на Турнире Девяти Школ. Он решил, что победа над Первой Школой на Конкурсе Диссертаций – кратчайший путь восстановить уверенность в себе, что ему это просто необходимо. Вот почему сразу по окончанию Турнира Девяти Школ он проводил почти каждый день, заключенный в этом читальном зале, тяжело работая над составлением своей презентационной речи.
Что до последствий Турнира Девяти Школ...
Похоже, что у Итидзё немного не в порядке душевное состояние.
Это фраза звучала в ушах Китидзёдзи в некоторые дни редко, в некоторые дни часто. Он не возражал, что Масаки называет своё состояние «не в порядке». Китидзёдзи сам так думал. Он также понимал, что это не просто воображение. В конце концов, он знал, почему Масаки таким был.
«...Но, несмотря на это, я и вправду здесь ничего не могу сделать»
Вероятно, Китидзёдзи нельзя было критиковать в том, что он не «истинный друг». В конце концов, Масаки заболел болезнью, которую старые люди называют «заболеванием, которое не вылечить доктору» и «не смягчить терапией горячих источников».
Китидзёдзи смирился. Итидзё Масаки страдает от «Любовной Болезни».

Шиба Миюки – имя той, в которую Масаки влюбился.
Немыслимо, чтобы следующего главу Семьи Итидзё изводили любовные неприятности – но его изводили. Масаки с его мозгами, хорошей внешностью и родом был человеком, которому ничего не нужно делать, чтобы у него было много девушек. Он мучится не потому, что новичок, полный ханжа, и у него нет сексуальных наклонностей или чего-то подобного... у него и вправду нет причин, чтобы не признаться в своих чувствах и закончить мучения неразделенной любви, думал Китидзёдзи.
Даже у него сердце билось чаще, когда он вспоминал образ той девушки.
Столь прекрасной она была. Не как человек из плоти и крови, если кто-то скажет, что она фантазия подростка, воплощенная в трехмерное пространство супер наукой, он наверняка поверит. Даже не полагаясь на фото, его мозг мог вспомнить её четкий образ; несколько раз у него появлялось чувство, что она своего рода сон или продукт диких заблуждений.
Поскольку в таком состоянии был даже он, не чувствовавший к ней привязанности, Масаки, который в неё влюбился, вероятно не становиться более рассеянным, чем обычно просто не мог.
В его случае она была недостижимой целью, внушающей благоговение. Из-за этого (наверное), всё закончилось без разжигания безнадежных чувств неразделенной любви; однако, в случае Масаки, частично из-за возможности на самом деле её получить, болезнь стала излишне тяжелой.
Но для Китидзёдзи имя «Шиба Миюки» имело особый смысл, больше, чем просто неразделенная любовь Масаки.
Она была младшей сестрой Шибы Тацуи.
Младшая сестра парня, к которому он чувствовал враждебность, заняла сердце его друга.
Внутренние механизмы сердца Китидзёдзи оказалась более сложны, чем он догадывался.

◊ ◊ ◊

 – Джордж.
Солнце почти полностью зашло за горизонт, осталась лишь небольшая кромка, когда Китидзёдзи, выходя из школы, обернулся на направленный в спину голос.
– Масаки.
Даже не оборачиваясь, он узнал его просто по голосу. Он даже не успел повернуться: владелец имени, которое он назвал, нагнал его на середине оборота.
– Ты уже уходишь? Тогда давай пойдем вместе.
– Конечно, если тебя устроит, – сократил Китидзёдзи замечание «если тебе будет по пути». Китидзёдзи почти каждый день возвращался прямо в школьное общежитие. Но, в отличие от него, Масаки по дороге домой заходил в многочисленные места. И не все из них были развлекательными (хотя часто он просто играл), немало раз старший сын Семьи Итидзё мотался по семейным делам.
– Ох, сегодня у меня не запланировано ничего особенного... Хорошо. Джордж, уже прошло некоторое время, поэтому пошли ко мне домой.
– Эй? А проблемы не возникнут, если мы заявимся без предупреждения? – здравым смыслом ответил Китидзёдзи на внезапное предложение друга, однако Масаки слегка рассмеялся:
– Не говори так, будто мы не близки. И, Джордж, моя семья всегда оказывает тёплый прием.
– Неужели? Ладно. Давай зайдем.
Масаки пригласил Китидзёдзи, который жил один, по дружбе без какого-либо лукавства. Однако у Китидзёдзи были причины, по которым он не мог свободно принять добрую волю Семьи Итидзё.
В первую очередь у него не было особых причин не любить посещать Семью Масаки. Поскольку Масаки шел прямо домой, и ему не нужно было беспокоиться о вмешательстве в дела, которые могли быть у него по пути, Китидзёдзи не показал никаких настоящих колебаний, когда кивнул в знак согласия на приглашение Масаки.

◊ ◊ ◊

 Дом Масаки находился примерно в тридцати минутах ходьбы от школы. А ежедневные поездки в школу не занимали и тридцати минут; тридцать минут занимала ходьба. Естественно, то, что Третья Старшая Школа и особняк Итидзё находились в пределах ходьбы, было простым совпадением. Каких-либо особых причин, вроде школа будет удобна для Семьи Итидзё или директор школы будет на них работать, не было, какими бы слухи на местах ни были. Прежде всего Третья Школа, как и остальные старшие школы магии, была национальной старшей школой при Национальном Университете Магии. Выбор места старших школ – юрисдикция правительственных учреждений; Десять Главных Кланов – якобы частные лица, поэтому среди возможностей Семьи Итидзё влияния на планирование нет. К тому же Десять Главных Кланов не использовали бы своё влияние в таком вопросе.
Тридцатиминутный маршрут для Масаки и Китидзёдзи занял двадцать пять минуть неспешной ходьбы. Долгие дни уже прошли, поэтому сумеречное небо уже некоторое время сменилось на фиолетовое. Поскольку Китидзёдзи считал, что членов Семьи Итидзё всё ещё не должно быть дома, он удивился, что его поприветствовали, когда он прошел через ворота в сад.
– Кто это тут у нас? Шинкуро-кун, добро пожаловать.
Веселый голос, заговоривший к нему, имел высокую тональность сопрано ребенка.
– Аканэ-тян, привет. Прости, что без приглашения.
Китидзёдзи улыбкой поприветствовала младшая сестра Масаки, Итидзё Аканэ. У Аканэ, которая была на шестом годе младшей школы, и у Масаки также была ещё одна младшая сестра. С этой сестрой у Китидзёдзи было не так много возможностей поговорить, она была на третьем году младшей школы. Но Аканэ привязалась к нему уже давно, поэтому, когда он посещал резиденцию Итидзё, она всегда появлялась его увидеть по крайней мере раз, независимо от того, была на месте, когда он прибыл или нет. Он не знал, насколько она серьезна, но она говорила: «однажды я стану женой Шинкуро-куна».
Когда впервые это услышал, Китидзёдзи не был настолько взрослым; на третий раз он был озадачен. Когда она два года назад впервые провозгласила свои намерения к нему, Аканэ всё ещё была на четвертом году младшей школы, и всё, чем она для него была – младшей сестрой Масаки, которая в будущем вырастет в жизнерадостную красавицу. В то время Китидзёдзи был на втором году средней школы; предложение брака и подобное не выглядело для него столь реальным. С другой стороны, он не ненавидел Аканэ по каким-либо причинам и поскольку был в долгу перед Семьей Итидзё – не мог относиться к ней холодно, поэтому Китидзёдзи тогда был в полной растерянности от того, как с этим справиться.
Он не получал такого ясного «признания в любви» примерно год, но Аканэ балансировала на грани своих слов. Китидзёдзи уже не был смущен таким положением, поэтому она могла бы постепенно сломать его оборону. Хотя сам Китидзёдзи об этом не догадывался.
Что ж, поскольку Масаки не примет положение, из-за которого он может получить пятно лоликонщика (этим Масаки подразумевал, что не примет никого, бегающего за сестрой, пока она всё ещё ребенок), даже если внешние врата замка будут подняты, это зависит лишь от Масаки, когда следует поднять внутренние врата.
Похоже, что она как раз собиралась уйти на практику, поэтому здесь Китидзёдзи расстался с Аканэ. Тем не менее, так как он по-видимому не уйдет, пока не поужинает вместе с ними, то, скорее всего, позже снова её встретит.
Глава этого дома, Итидзё Гоки – отец Масаки, глава Семьи Итидзё – ещё не вернулся домой. Чтобы поддержать их позицию лидеров в магическом обществе и их личный военный потенциал, Десять Главных Кланов и дополнительные восемнадцать семей управляли, а иногда инвестировали, активами, которыми были наделены, так, что полная информация о них была мало кому известна. Были случаи, когда некоторые из них официально были на уровне «местных воротил», тогда как неофициально эффективно контролировали интернациональные корпорации (одна корпорация владела другой корпорацией, которая владела третей корпорацией...), но интересы Семьи Итидзё не были столь широко распространены. Подводная горнодобывающая компания – официальный бизнес Семьи Итидзё. Китидзёдзи знал, что Гоки должен вернуться точно к ужину, если только не произойдет ничего непредвиденного.
С другой стороны, мать Масаки была домохозяйкой, но также отсутствовала. Вероятно, она пошла за покупками. Это был век, когда ежедневные товары и еда могут также быть поставлены интернет-магазинами, но большинство женщин хотели смотреть на реальные товары, особенно среди очень хорошо обеспеченных семей. Так как вместо того, чтобы самим нести купленные товары домой, они всё же доставлялись, Китидзёдзи считал, что это не слишком отличается от интернет-магазинов, но это, наверное, лишь мужская точка зрения.
Особняк Итидзё – большой жилой дом, примерно в десять раз больше среднего жилого дома, но в нём не было много горничных или другого вида прислуги. Когда собиралась вся Семья, или при приёме гостей, имеющих отношение к обществу волшебников или в подобных случаях, они нанимали людей из местных традиционных гостиниц и ресторанов. За садом периодически ухаживает садовник-декоратор. В отличие от семей, вроде Саэгусы или Ицува, которые тоже были из Десяти Главных Кланов и окружали себя большим количеством слуг, они придерживались политики «если машина может это сделать, тогда она это сделает» и широко использовали домашнюю автоматизацию.
Сегодня не ожидалось никаких особых гостей. Поскольку в безлюдном коридоре ни к кому ненужно было быть вежливым, двое учеников старшей школы направились прямо в комнату Масаки.
Его комната была в западном стиле и, если использовать традиционные измерения, размером с шесть татами, что, по общему мнению, не считалось особо большой комнатой. Но, в соответствии с современным высококлассным архитектурным стилем, кровать, шкаф и другие предметы интерьера могли задвигаться в стену, доступ к ним обеспечивается через стенные надписи, гарантируя, что даже у комнаты в шесть татами может быть много места.
Ведя себя в комнате друга как дома, Китидзёдзи сложил кровать, с противоположной стены, используя надпись, вынул столик, сделанный в виде рабочего стола и сел на один из стульев, которые высунулись вместе со столиком.
Из холодильника в своей комнате Масаки достал два холодных, освежающих стакана смешанного чая. Один положив перед Китидзёдзи, второй оставив в руке, он сел напротив Китидзёдзи.
– Джордж, как твой доклад?
– Спасибо за беспокойство. Всё идет хорошо, – ответил Китидзёдзи на вопрос Масаки, скромно скрывая уверенность за своей улыбкой. – Как насчет тебя, Масаки? Я слышал, ты совершаешь некоторые безрассудные поступки.
Китидзёдзи слышал много слухов о действиях Масаки после Турнира Девяти Школ, особенно о его чрезвычайно трудном режиме тренировки. Он мог понять мотив Масаки. Как и Китидзёдзи, который чувствовал поражение от Шибы Тацуи в применении и настройке CAD-а, Масаки, наверное, чувствовал горечь из-за поражения в Коде Монолита и хотел отыграться.
– Не так уж и плохо. И, вероятно, я не увижу сразу же плодов.
– Наверное, это и вправду так, – легким тоном с ним согласился Китидзёдзи, вздохнув с облегчением. Потому что голос Масаки прозвучал особенно обычным, когда он отвечал на вопрос Китидзёдзи о его ментальном состоянии. Он большее непостоянен, чем ожидалось, но Китидзёдзи не почувствовал в нем той мрачной непримиримости, о которой беспокоился.

◊ ◊ ◊

 Сразу же после электронного сигнала, Масаки от самого сердца тяжело вздохнул:
– Джордж... Время.
– Но это последнее? Истратить время в середине правда можно? – попросил его подтвердить Китидзёдзи, посмотрев над их мониторами, которые стояли спина к спине, на что Масаки чуть кивнул.
На экранах обеих мониторов был приостановлен симулятор сражения в реальном времени. На них была картинка городского пейзажа, где всё время и движения были заморожены и Масаки переключил изображение на вид с птичьего полета. Этим он мог увидеть, как сильно монитор завладел вниманием Масаки. Китидзёдзи захотелось улыбнуться на неукротимый дух друга, который искренне мучился над итогами игры, но он сознательно расслабил лицо и не улыбался. Впрочем, в этом не было необходимости. Поскольку, очевидно, что глаза Масаки были так зациклены на мониторе, что он не мог обращать внимание куда-либо ещё.
Кроме того, хотя игра и была для удовольствия, её нельзя считать простым развлечением. Сценарии для симулятора были созданы Военно-исследовательским департаментом Университета Магии; алгоритм обновила каждая дивизия сил обороны, поэтому эти сценарии городского боя для волшебников были столь точны, что могли использоваться для практического моделирования.
– ...Засада в таком месте, по-моему, это жестоковато. А также нарочно спускаться по веревке без магии и остальное... – сам себе проворчал Масаки. Тем не менее, на его замечания Китидзёдзи вскоре ответил:
– Оставим пока твоё мнение о засаде, разве мы недавно не видели эту тактику немереного не использования магии из-за того, что она привлечет внимания врагов, Масаки? – простым, разговорным тоном проговорил Китидзёдзи, но Масаки в ответ широко открыл глаза и с большой силой стиснул зубы:
– Тот парень...
– Да. Эту тактику он применил против Второй Школы в Коде Монолита Дивизиона Новичков.
Китидзёдзи просто говорил «он», а Масаки называл «тем парнем» одного и того же человека, Шибу Тацую из первого года Первой Школы; между собой им не нужно было проверять, что они имеют в виду одного и того же человека.
Согласившись со словами Масаки, Китидзёдзи открыл игровое меню и нажал сохранить и выйти. В конце концов, он знал, что мысли Масаки больше не в игре.
На мониторе Масаки появился запрос паузы. Он нажал «да» и выключил монитор; как и Китидзёдзи, он закрыл свой терминал в виде ноутбука и снова к нему повернулся. Но первым открыл рот Китидзёдзи:
– Масаки, к лучшему это или к худшему, но думаю, что ты чрезмерно использовал Оудоу – кратчайший путь к победе, Путь Королей.
– Ты задел за живое, – обиженно улыбнулся и покачал головой Масаки на мнение Китидзёдзи.
– Я не люблю такое говорить, но сейчас я хочу, чтобы ты меня выслушал.
Когда он говорил, лицо Китидзёдзи было немного жесткое, улыбка с его уст исчезла.
– Я не настолько глух, чтобы не прислушаться к твоим советам. Что ещё?
– Я знаю, извини, – вместо того чтобы прямо продолжить, Китидзёдзи проговорил эти слова, чтобы уменьшить напряженность. – Оудоу не плохая штука, поскольку это наиболее практичный и быстрый путь, которым можно достичь пункта назначения. К тому же даже если я скажу тебе использовать много неожиданный движений и хитрых трюков, на самом деле это не подойдет твоему характеру, Масаки.
– Да, наверное, это так. – Снова на лице Масаки появилась обиженная улыбка. В этот раз Китидзёдзи, похоже, не принял её как упрек и в его голос вошел оттенок смеха:
– Хорошо. Поскольку это абсолютно так, Масаки. – С улыбкой на лице, Китидзёдзи сузил глаза ещё больше. В определенном смысле, это было ослепительное выражение.
– Это похвала? – попытался Масаки превратить это в шутку; может он не замечает, или делает вид, что не замечает, или, может быть, этому было другое объяснение.
– Расслабься, это почти похвала.
– Почти, эх.
Будто они планировали, что это случиться, они одновременно усмехнулись.
– В конце концов, Масаки, тебе не только невозможно использовать ту же тактику, что и он, но и нет, наверное, необходимости, – сразу же после того, как смех исчез, Китидзёдзи с серьезным выражением лица вернулся к теме. – Думаю, тебе следует научиться, не как использовать хитрые трюки, но как с ними иметь дело.
– ...Имеешь в виду не только в симуляторах, да?
Китидзёдзи заметно кивнул на неопределенный тон и взгляд:
– Верно, я говорю не только о симуляторах. Скажу прямо, – говоря эти слова, Китидзёдзи временно отказался от каких-либо успокаивающих фраз, – если всё, что мы будем делать, это безрассудно тренироваться, Турнир Девяти Школ следующего года будет, наверное, таким же провальным, как и в этом году.
Настала небольшая тишина, пока Масаки не поднял вопрос, чтобы убедиться, что понял смысл этого замечания:
– Ты говоришь, что я поступаю неверно?
– Но я не говорю, что бессмысленно, – хотя Китидзёдзи ответил косвенно, его было невозможно не понять. – Если это вся твоя тренировка, тебе потребуется помощь извне. Тренировка станет твоей плотью и кровью.
Впрочем, Масаки не сбило с толку это поверхностное ободрение. То, что он интуитивно понял, что именно Китидзёдзи хотел сказать, доказал он следующими своими словами:
– Но разве победа и поражение не определяется лишь самой силой?
Хотя Масаки и ожидал их, для него слова Китидзёдзи были горькой пилюлей.
– Масаки. Даже сейчас я считаю, что ты сильнее Шибы Тацуи.
– Но я проиграл, – ровным тоном проговорил Масаки, будто сам не хотел слышать свои слова.
– Знаю. Но не только ты, Масаки. Я тоже, я проиграл древней магии волшебника из Семьи Йошида. Но, несмотря на это, я явный победитель с точки зрения скорости. Мы Первой Школе проиграли и как команда. Истинная сила наших оппонентов превзошла наши ожидания. Это, определенно, так, однако... – С другой стороны, в голосе Китидзёдзи был намек на осторожность, будто он отчаянно думает и перепроверяет свои выводы. Затем он заговорил: – Думаю, наш окончательный провал – это выбор стратегии. К тому же вместо того, чтобы угодить в план наших оппонентов, по-моему, мы просто облажались.
На это заявление Китидзёдзи, Масаки склонил голову с сомнением на лице:
– Я не думаю, что в твоей стратегии, Джордж, было что-то не так, но...
Своими словами Масаки не пытался утешить Китидзёдзи, он и вправду так думал. Однако Китидзёдзи покачал головой:
– Нет, моя стратегия была ошибочной. Оглядываясь назад, я определенно потопил нас этим планом.
– ...Я не очень понимаю, что ты имеешь в виду.
– Буду краток. Наверное, мне не следовало «вмешиваться в план» в том матче. Я не должен был сосредотачиваться на контроле действий наших оппонентов; было бы лучше, если бы мы прибегли к нашему обычному способу сражения.
Когда Масаки вопросительно на него посмотрел, Китидзёдзи прочел по его лицу, что тот всё ещё не понял; думая «с этим ничего не поделаешь», Китидзёдзи продолжил объяснять:
– Масаки, в том матче тебе не было необходимости к нему приближаться.
С этим ничего не поделаешь, снова подумал он, вот как я полезен для Масаки. Китидзёдзи не осознал, как много радости ощутил от того, что мог компенсировать слабые места Масаки.
– Масаки, если бы мы придерживались твоего оригинального стиля, бомбардировка на дальней дистанции, мы бы не потеряли это преимущество. Поскольку открытое поле было без высокой растительности, не было необходимости защищаться от атак из слепых пятен. Наверное, я слишком сильно на нем сосредоточился.
Масаки ничего не сказал, чтобы его утешить и кивнул, когда Китидзёдзи взял вину на себя.
– Мы проиграли в том матче из-за моих ошибок в стратегии. Но есть кое-что, о чем ты также должен задуматься, Масаки.
– Ох-хо, настала моя очередь, хех, – нарочно растерялся Масаки, на что Китидзёдзи ответил широкой и злой ухмылкой:
– Ты придерживался плана, но, Масаки, если бы ты был немного осторожнее против трюков противника, ты бы избежал той последней звуковой атаки. Масаки, ты решил его перехватить, когда он сократил расстояние между вами к рукопашному бою, но был бы иной итог, если бы ты в тот миг отпрыгнул назад.
– Ты и впрямь коснулся за живое... В общем, Джордж, ты пытаешься сказать мне не быть безрассудным, не забывать держать оборону, да?
Они приняли меры предосторожности, чтобы настроение после их анализа действий не стало слишком серьезным и в определенной степени им это удалось.
– Немного не так. Думаю, я ведь уже сказал, что трюки тебе не подходят, Масаки. И, кроме того, я не думаю, что тебе нужно изучать трюки; тебе лучше изучить, что нужно делать, если попадешь в одну из уловок врага.
– А именно?
Масаки не был подавлен, и он не пытался противостоять резкой критике Китидзёдзи, он просто спросил лучший план действий, чтобы исправить свои слабости. Эта пара так работала уже давно.
– Думаю, нам нужно поработать над ситуационными решениями: когда временно отступить, чтобы посмотреть на положение, когда прорваться к победе, используя чистую силу, и когда тянуть время и посовещаться с теми, кто выступает в качестве штабных офицеров. В остальном – развивать чувствительность, чтобы знать, что происходит вокруг.
Масаки с кислым видом поразмыслил над предложением, которое получил от Китидзёдзи. Это лицо по-видимому означало, что сам он уже был в курсе, что должен делать. Китидзёдзи не сомневался, что то, что он задел его за живое, показало, что Масаки с полным вниманием отнесся к его словам.
– Следовательно, давай ковать наши умы, а не злоупотреблять телами. Не с такими играми, как эта, я найду стратегический симулятор, который ближе к реальным военным условиям.
– Ух...
В тихом вздохе Масаки послышалось настоящее уныние; не думая, Китидзёдзи рассмеялся.

 – Похоже, ты развлекаешься, Шинкуро-кун. О чем вы болтаете?
Как раз когда Китидзёдзи хихикал, Аканэ постучала, сразу же открыла дверь и вошла в комнату.
– Аканэ... Я тебе всегда говорю, жди, пока не получишь ответ, прежде чем открыть дверь, так ведь? – Масаки сделал замечание сестре.
– Разве не всё в порядке, когда здесь Шинкуро-кун? Если бы Нии-сан скрывался здесь с девушкой, тогда бы даже я сдержалась.
Аканэ, без следа скромности, подошла к столу перед Китидзёдзи и Масаки.
– Аканэ, эмм.
– Что. Ты ничего не хочешь попить, Нии-сан?
Масаки проглотил свои слова, его обиженное выражение сменилось на кислое. Пока Китидзёдзи наблюдал за теплым (грубым) обменом брата и сестры, Аканэ поставила два стакана кофе со льдом и один стакан какао со льдом.
Масаки без слов спросил, что это за лишний стакан.
Аканэ ответила на вопрос брата озорным взглядом и незаметно села на стул возле Китидзёдзи. Когда Аканэ поставила стаканы на стол, Китидзёдзи тактично убрал вещи, которые лежали на табурете. По-видимому, такие сцены были нормальным явлением для этого дома.
– Эй, почему Шинкуро-кун смеется? Нии-сан снова сделал что-то смешное?
Сидя на табурете, Аканэ перевела взгляд и всё остальное к Китидзёдзи.
– Аканэ, это вправду те слова, которые ты должна говорить собственному брату?..
Своей сестренке, которая явно над ним смеялась, Масаки крайне серьезно возразил – а именно, напал на неё с жалобами, однако...
– Нии-сан, я говорю не к тебе. Я обращаюсь к Шинкуро-куну.
Получив этот поистине дерзкий ответ, Масаки потерял дар речи.

 Наверное, пока удовлетворившись, пошутив с Китидзёдзи, Аканэ покинула комнату примерно через пять минут.
Два ученика старшей школы обменялись усталым смехом над тем, как играть с ученицей начальной школы. Неважно, как молода «женщина», она, без сомнений, по-прежнему является «женщиной».
– ...Извини, она хлопотная.
– Хахахаха... – Китидзёдзи ответил бессмысленным смехом на извинения Масаки, который был столь удрученный, что его плечи упали. – Нет, эмм, разве не хорошо, что она столь энергичная?
Китидзёдзи попытался придумать сказать что-то безопасное и утешительное, но,
– Как её старший брат, я желаю, чтобы она проявляла этот дух более незаметно, но...
Масаки был не в состоянии перестать ныть. Напротив, его монолог «По сравнению с сестрой того парня», «Почему она должна быть сестрой того парня», «Я ревную», «Это несправедливо», «Проклятье, это непростительно!» и тому подобное, постепенно обострился. Медленно, Китидзёдзи осознал, что если не уберет его с этого пути, всё станет совсем плохо.
– Ну-ну. Думаю, Аканэ-тян хорошая девочка, – сказал он, но,
– Джордж, ты...
К сожалению, в своей фразе Китидзёдзи сделал критическую ошибку.
– Если тебе нравится такой тип, я не буду ничего грубого говорить, но...
– Э?
Получая от Масаки взгляд, смешанный с отвращением и настороженностью, Китидзёдзи, наконец, осознал свою ошибку.
– По крайней мере, подожди, пока она окончит начальную школу, прежде чем начать за ней ухаживать, ради меня, пожалуйста.
– Ух, эмм...
Китидзёдзи попытался объяснить, что тот неправ. На самом деле он пытался сказать «Думаю, характер Аканэ-тян хорош как есть».
– Джордж, я тебе верю. Пожалуйста, скажи, что ты не лоликонщик.
Однако по каким-то причинам с его горла не вышло ни одного слова «отрицания». Наверное, он был не в состоянии сказать даже слово, которое могло быть истолковано как отказ от Аканэ; если Масаки так это поймет, он, возможно, из-за недопонимания больше не сможет продолжить свои отношения с Семьей Итидзё... к сожалению, эти мысли мгновенно поразили Китидзёдзи.
Исправить свою дружбу с Масаки было более важно, чем исправить недопонимание. Подсознательно. Он даже сам об этом не подозревал.
– Абсолютно! Я не лоликонщик!
Без всяких на то причин, Китидзёдзи снова не удалось исправить ошибку, и он позволил большой путанице выйти из-под своего контроля.
У него не было какой-либо свободы думать о том, какое землетрясение может произойти в его отношениях с Масаки от большой линии ошибок, которую создала эта путаница; Китидзёдзи не мог сделать ничего, кроме как терпеть холодный взгляд Масаки. (Если даже и называть это землетрясением, с самого начала это было не более чем личным делом).
У Китидзёдзи даже не было свободы что-то сделать, вроде желать неизвестного времени в будущем, в котором он мог всё обдумать. Наконец, не выдержав больше, Китидзёдзи в отчаянии сменил тему:
– Достаточно обо мне, Масаки, как насчет тебя!? Ты достиг с ней хоть небольшого прогресса? – Сожалеть слишком поздно. Хотя нормально, чтобы сожаление пришло после. В тот миг, когда слова, которыми он попытался сменить тему, слетели с его уст, Китидзёдзи с сильным сожалением подумал: «Ах, черт...».
– Если ты под ней подразумеваешь «её», то прогресса никакого. – Застывший пустой взгляд на его лице был более каменным за бесстрастное лицо; голосом, подходившим этому лицу, Масаки ответил: «ничего», «я не добился ничего».
– ...Что? – изумился Китидзёдзи, а в сердце раздался голос «остановись». Голос здравого смысла. Но к тому времени, как он это понял, язык и губы не могли не сформировать вопросы: – Ты не можешь с ней связаться?
– Я не спросил у неё контактные данные.
– Почему!? Разве ты не танцевал с ней, Масаки. Не похоже, чтобы ты ей не нравишься.
– Я тоже не думаю, что она меня ненавидит. Но, всё безнадежно.
Он слышал эмоции, которые Масаки сдерживал в голосе; даже Китидзёдзи почувствовал такое давление, что было трудно дышать.
– Но, почему!?
– Она сестра того парня. Пока я не сотру пятно поражения, я буду чувствовать себя недостойным её добиваться.
Китидзёдзи не сказал, что считает, что ту девушку это волновать не будет. Он подумал, что говорить это без должного суждения будет безответственно; даже если это была бы правда, это было бы бессмысленно, поскольку не уменьшит беспокойство Масаки.
Он не хотел смеяться над этим, как над глупым упрямством. Наоборот, он не был бы Масаки, если б не был упрямым из-за чего-нибудь в этом роде, думал Китидзёдзи.
Его следующие слова с легкостью хлынули изнутри без колебаний и расчета:
– Я помогу тебе, Масаки. Нет, не помогу. Давай вместе уничтожим это пятно поражения.
– Ага. Я рассчитываю на тебя.

◊ ◊ ◊

 У отца Масаки, Гоки, сегодня был внезапно назначен ужин с клиентом, поэтому он сегодня придет домой поздно. Понятно, он сообщил, что на ужин не придет. Пять человек собрались вокруг обеденного стола для ужина Семьи Итидзё: Масаки; Мидори, его мать; Аканэ; Рури, ещё меньшая сестра Масаки; и Китидзёдзи. Масаки сидел напротив Китидзёдзи, Рури возле него. Китидзёдзи сидел возле Аканэ, и Мидори сидела во главе стола, присматривая за всеми ними.
Настроение ужина было обычным. Аканэ весело говорила с Китидзёдзи; напротив них Рури молча работала палочками. Масаки переводил взгляд между занятыми сестрами и Мидори, которая с яркой улыбкой наблюдала за действиями детей.
Китидзёдзи уже три недели не ужинал вместе с Семьей Итидзё. Однако, поскольку десять с тех дней были периодом, проведенным на Турнире Девяти Школ (на самом деле они там провели две недели), это и впрямь не был долгий срок.
– Шинкуро-кун, ты уже некоторое время не приходил к нам домой. Ты был занят?
Тем не менее, похоже, что Мидори смотрела на это по-другому.
– Верно. Было бы лучше, если бы он более часто приходил поиграть, – вполне ожидаемо согласилась Аканэ. Китидзёдзи не совершил глупость, чтобы ей возразить.
– Наверное, ты просто хочешь поиграть.
– О, ревнуешь Нии-сан? Всё хоро-шо, так как я не собираюсь забирать Шинкуро-куна от Нии-сана.
– Д-у-р-а. у Джорджа и у меня не такие отношения, – чуть было не поднял голос Масаки в ответ на недоброе утверждение Аканэ, но сдержал себя.
– Кого ты называешь дурой! Хмпх, пока говори, что хочешь. Поскольку дружба скоротечна перед лицом любви.
– Лю, любви!? Аканэ, ты слишком быстро растешь для ученицы начальных классов!
– Не насмехайся над начальной школой!? Что насчет тебя Нии-сан, ты уже ученик старшей школы, а у тебя даже девушки нет!
– Аканэ, есть вещи, которые ты не должна говорить!..
– Вы оба очень шумные.
– Рури!? Ты не должна так говорить старшей сестре!
– Масаки, Аканэ, Рури, все успокойтесь. Почему бы нам не насладиться едой?
В такой раскованной беседе Китидзёдзи участвовать просто не мог. Он позаботился, чтобы не показать зависть, а также убедился, что никто не понял, что его улыбка поддельная, чтобы можно было смотреть на счастливый круг Семьи Итидзё с тем, что похоже на счастливое лицо.
...Но поскольку Аканэ увидела, что он ведет себя как посторонний, проговорила следующие слова:
– Я поняла, Китидзёдзи должен жить здесь.
– О, Аканэ. Отличная идея, – пришел следующий удар от Мидори, у Китидзёдзи не было времени даже слово вставить.

– Да, точно! В этом доме слишком много свободных комнат. Эй, Шинкуро-кун, уходи из общежития и оставайся у нас.
– Нет, я просто не могу... я и так вам уже многому обязан...
Китидзёдзи не был просто вежливым, это были его истинные чувства. Нет, это был безошибочный элемент вежливости, но он отказался не просто ради формы – это был подлинный вежливый отказ.
– Шинкуро-кун, не лучше ли тебе просто сказать да?
Поскольку это были искренние слова Мидори, Китидзёдзи лишь стало ещё более неудобно. Не то чтобы он ненавидел мысль жить вместе с Семьей Итидзё, скорее даже часть его нашла это заманчивым, он так смутился, что не находил как отказать.
Если бы Масаки не бросил ему спасательный круг, Китидзёдзи вероятно был бы сражен Мидори.
– Каа-сан... что бы ни говорила Аканэ, лучше Джорджу такое не говори, из-за этого ему становится неудобно. Этот вопрос два года назад обсуждался достаточно, так ведь?
Верно. Вопрос о том, чтобы он остался с Семьей Итидзё поднимался и два года назад. Он сам отказался от этого и решил продолжить жить в общежитии. Благодаря помощи Масаки он вспомнил это малое преимущество.
– Извините, Мидори-сан. – Поскольку это произвело на Китидзёдзи сильное впечатление, он просто не мог назвать её Оба-сан, а «Мидори-сан» легко вышло из его уст без дополнительного выражения почтения. – Я не могу быть в ещё большем долгу перед вами, это было бы слишком болезненно, к тому же общежитие часто бывает удобно, поскольку находится при лаборатории.
Вторая половина его заявления не была ложью. Третья Старшая Школа была расположена на месте бывшей первой лаборатории Научно-исследовательского Института Магии Канадзавы, в исследовательском институте, при котором был Китидзёдзи, он и обнаружил «Кардинальный Код». Здание общежития в том месте также имело оборудование, чтобы проводить эксперименты поздно ночью, и спроектировано так, что никому не приходится «спать, ютясь в коридоре» чтобы проводить исследования, а также в нём были HD панели с удобными поставками для чрезвычайных ситуаций.
Но это было дополнение, дополнительная причина; первая часть, «Я не могу быть в ещё большем долгу перед вами», выразила истинные чувства Китидзёдзи.
– Правда?.. Если передумаешь, в любое время можешь переехать. Мы вообще не считаем это какой-либо проблемой.
Мидори увидела в отношении Китидзёдзи его обычное упрямство и не настаивала дальше. Аканэ была немного несчастной, но морщиться прекратила; должно быть, она осознала, что дальнейшее давление на Китидзёдзи может испортить ему настроение.
Хотя Китидзёдзи расслабился, так как Мидори и Аканэ отступили, он волновался, что из-за него его благодетели, Семья Итидзё, могут почувствовать себя подавленными. Но хотя он и зависел от доброты Мидори, Аканэ и остальных, в его сердце были некоторые эмоции, с которыми он ничего не мог поделать...

 ...Три года назад, действуя в связке с вторжением Великого Азиатского Альянса в Окинаву, Новый Советский Союз вторгся в Садо. Даже сейчас Новый Советский Союз отрицает своё участие в том вторжении; однако, без сомнений, те войска принадлежали этой нации.
Войска вторжения состояли лишь из небольшого подразделения общей силы вторжения. Но даже несмотря на это, это была достаточная военная мощь, чтобы сокрушить остров Садо. Китидзёдзи, который в то время жил в Садо, стал сиротой войны, потеряв в том конфликте отца и мать.
Его родители также были исследователями магии. В то время на Садо находился подземный объект, посвященный опытам по выяснению природы Псионов; его отец и мать работали на объекте. Говорили, что он стал целью войск вторжения Нового советского Союза. На исследовательский объект внезапно напала армия вторжения; больше половины сотрудников попали в битву между захватчиками и защитниками, и потеряли свои жизни.
Просто один день трагедии. В тот день, в десять утра, он получил известие, что не неопознанные войска начали неожиданное нападение; Китидзёдзи не мог связаться со своими родителями, и был эвакуирован в убежище неподалёку школы под руководством учителей его средней школы.
Хотя он молился, чтобы родители спаслись в убежище, Китидзёдзи был уже достаточно взрослым, чтобы реалистично предчувствовать катастрофу.
Однако тогда Китидзёдзи всё ещё был ребенком, достаточно, чтобы дрожать, чувствовать бессилие, забывая, что у него есть магия, в качестве собственного оружия.
Теми, кто спасли Китидзёдзи, который сжался в убежище и терпел этот ужас, была героическая группа воинов-добровольцев, возглавляемая Семьей Итидзё...
Тогда они не только спасли его от ужасающих опасностей.
Отец Масаки, Гоки, также потянул за ниточки, чтобы позволить ему стажироваться в научно-исследовательском институте теории магии, хотя он был всего лишь простым учеником первого года средней школы. Когда его родители одновременно умерли, не имея других родственников, у Китидзёдзи, который должен был войти в один из печально известных детских домов для волшебников, благодаря Семье Итидзё появилось место для жизни и средства для оплаты расходов. Это не была убежденность Китидзёдзи, это был объективный факт.
Вскоре после вступления в научно-исследовательский институт, его уникальные природные таланты исследователя магии расцвели и своими действиями по обнаружению «Кардинального Кода» он вернул этот долг... нет, Китидзёдзи никогда не сможет забыть этот акт доброты, никогда не посчитает, что выплатил долг.
В сердце Китидзёдзи решил, что погашение долга Семье Итидзё за их поддержку – миссия, которую он будет делать всю свою жизнь.
Для него самого становление членом Семьи Итидзё, даже простым жильцом, было чем-то, слишком невероятным, чтобы даже предполагать.

◊ ◊ ◊

 В конце концов, Китидзёдзи наняли домашним репетитором, который будет приходить раз в неделю, поэтому у Аканэ восстановилось хорошее настроение. Китидзёдзи от такой сделки был в одностороннем минусе, но нисколько не возражал. Вместо этого, иметь повод посетить эту семью раз в неделю, сделало его бессознательно радостным.
Ужин закончился, Китидзёдзи пошел и собрал свои вещи в комнате Масаки и поклонился в прихожей Семьи Итидзё.
– Спасибо за восхитительную еду.
– Нет-нет, она не настолько хороша. Извини. Ты так любезен.
– Не будьте смешными. Мидори-сан, мне нравится ваша домашняя кухня.
– Ох, в самом деле, спасибо.
Определенно Мидори потребовалось некоторое время, чтобы отпустить его от сражения возражений.
– Каа-сан, тебе необходимо вскоре возвращаться. Разве Аканэ и Рури не ждут?
Две младшие сестры Масаки были в середине уборки после еды. Китидзёдзи думал, что ничего дурного не случится, если оставить мытье посуды и остальное ДАР-у (Домашнему Автоматическому Роботу), но под политикой Мидори «я буду слишком смущена, если позволю дочкам покинуть дом, чтобы стать невестами, а они не будут уметь делать хотя бы это», девушки делали ежедневную хозяйственную работу по готовке, уборке и стирке.
– Ох, верно. Что ж. Шинкуро-кун, приходи поиграть снова.
– Да, я обещал Аканэ-тян, что приду.
Поскольку сестры не могли попрощаться с Китидзёдзи у входной двери, то попрощались в столовой (хотя, обеденным залом эту комнату будет назвать лучше). Аканэ постоянно напоминала ему о вопросе домашнего репетиторства, пока слова Китидзёдзи и ложное весёлое настроение Мидори не послало её на кухню.
– Я ужасен, заставил тебя остаться допоздна.
– Не волнуйся. Сейчас ведь летние каникулы, – Китидзёдзи засмеялся и покачал головой к Масаки, который был измучен благодарностями. – И в общежитии я всё равно был бы один... Было весело.
– Рад это слышать.
Масаки знал, что даже если сейчас и были летние каникулы, руки Китидзёдзи были полны как докладом для Конкурса Диссертаций, так и отчетами для научно-исследовательского института, поэтому у него было не много свободного времени. Зная это, Масаки всё равно пригласил Китидзёдзи. На самом деле утверждение «было весело» значительно успокоило Масаки.
– Я снова приду в субботу.
– ...Можешь не волноваться о том, что сказала Аканэ.
– Я просто не могу так поступить.
Когда он наблюдал за очевидным соперничеством друга с младшей сестрой, хихиканье почти просочилось вопреки здравому смыслу.
– Я приду не только как домашний репетитор Аканэ-тян, я также буду твоим оппонентом в симуляторах, Масаки.
Губы Масаки скривились в слог «へ», когда его переполнили воспоминания начала и конца сегодняшних игр. Китидзёдзи понял это, просто наблюдая за ним. Поэтому ничего больше не сделал, чтобы загнать Масаки в угол, они просто продолжили в том же духе.
– Эй, Джордж, я тут подумал.
Тем не менее, Масаки призвал его остановиться.
– Что случилось, что-то важное?
– Нет, это не столь важный вопрос, но... – хотя он это так объявил, на лице Масаки не было и тени шутки, – относительно того разговора, о проблеме ситуационного суждения.
– Хмм, та проблема.
– Когда наступать, отступать, или поддерживать курс... разговор был о мгновенном принятии решений на чисто боевом уровне; не вижу, как сильно стратегические симуляторы могут с этим помочь.
– Это не так. Важно развивать так называемое слежение за возможностями, и бой в отряде и бой один на один не столь сильно отличаются в основах.
– Даже если ты так говоришь, мгновенное суждение – машинально и интуитивно, разве не так? Для того чтобы развивать тактическое видение для боя один на один, я всё ещё считаю, что лучший способ – это участвовать во множестве тренировочных боев...
– Масаки... проигрыш Первой Старшей Школе в Коде Монолита был в определенной степени следствием тактики боя один на один в рамках общей стратегии. Полировка тактического видения уровня отряда – совершенно необходима.
– Но для тактики отряда, разве получить мнение компетентного штабного офицера не важнее?
– Ахх... это верно по отношению к штабному офицеру, но...
Принимая колебание Китидзёдзи за согласие, Масаки таинственно улыбнулся яркой улыбкой:
– Тогда проблем здесь нет. Потому что у меня есть ты, Джордж, компетентный штабной офицер.
Эта неожиданная атака нанесла Китидзёдзи великий ущерб. Для него это заявление было чрезмерно сладким ударом. Китидзёдзи была необходима огромная сила воли, чтобы укрепить своё лицо и удержать его от того, чтобы сорвалась улыбка.
– ...Лесть не поможет, Масаки. Принятие решений по стратегическим предложениям штабных офицеров – долг генерала, которому они подчинены.
Яростные бормотания Масаки, когда они расстались, сообщили Китидзёдзи, что того это никак не польстило, но Китидзёдзи повернулся и показал Масаки спину.
Мускулы на его лице почти подошли к пределу.
К счастью, Масаки не знал, в каком внутри Китидзёдзи был состоянии. Если бы знал, тогда ни с чем бы это не перепутал, кроме как с чем-то неловким.
«Масаки, для тебя я стану величайшим штабным офицером. Я всегда буду лишь твоим штабным офицером. Поэтому стань величайшим генералом»
Соперничество, о котором с Турнира Девяти Школ он постоянно думал, и также то, что романтический интерес Масаки – младшая сестра того человека, всё исчезло с его головы. Китидзёдзи просто был счастлив от того, что был необходим Масаки, в котором видел своего благодетеля.

Воспоминания Лета

31 Августа (1)

 Настало 31 августа 2095 года. Для учеников старших школ магии сегодня был последний день летних каникул, что было средним по сравнению с остальными школами: большинство научных и литературных старших школ уже начали новый учебный год, а старшие спортивные школы и школы искусств не начнут к середине сентября. Турнир Девяти Школ, проходивший с третьего по двенадцатое августа, уже закончился, но для его представителей не было особого дополнительного перерыва.
Даже в двадцать первом веке долгому отдыху присущи трудности (домашнее задание), из-за которых некоторые часто плакали даже в последний день каникул, – зачастую это не был буквальный плач, когда они глядели на файлы эссе, состоящие исключительно из кучи названий, – что было заветной традицией по всей стране. Тем не менее, следует сказать, что не все ученики были такими лентяями. Подобно определенной паре брата и сестры, поступивших на первый год Первой Старшей Школы при Национальном Университете Магии, количество учеников, которые неторопливо проводили свой последний день летних каникул, расслабляясь дома, не было меньшинством.
– Миюки, готово.
– Спасибо огромное, извини, Онии-сама. Беспокоить тебя такой пустяковой задачей...
– Мне не так уж и хлопотно измельчить лед, – положив нож для колки льда на обеденный стол, Тацуя выдал смешок на чрезмерную манеру речи сестры.
На это Миюки изящно улыбнулась. В теплостойком кофейнике, который она держала в руках, плеснулась чёрная жидкость.
Кофе полился тёмным потоком на куски чистого льда, который Миюки создала магией (замораживая емкость снизу-вверх, чтобы нарушить кругооборот потоков), и Тацуя ножом для колки льда его измельчил (поскольку если бы применил свою собственную магию, получилась бы пушистая ледяная стружка).
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.