Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49283
Книг: 123043
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Падение Пятого»

    
размер шрифта:AAA

Питтакус Лор
Падение Пятого

Глава 1

СЭМ

Главную роль в моем сегодняшнем воображаемом побеге исполняет Шестая. Орды могадорцев стоят между ней и решеткой моей камеры, и хотя это не соответствует реальности (обычно моги меня не стерегут), во сне возможно всё. Воины-моги обнажают кинжалы и с рёвом кидаются в атаку. В ответ Шестая вскидывает голову и становится невидимой. Я наблюдаю через решетку камеры, как она, то появляясь, то исчезая, пробивает себе дорогу сквозь толпу могов, оборачивая их оружие против них же самих. Её путь отмечается всё возрастающим облаком пепла — вскоре моги полностью истреблены.
— Это было шикарно, — говорю я ей, когда она подходит к двери моей камеры. Шестая беззаботно улыбается.
— Готов идти? — спрашивает она.
И тут я просыпаюсь. Точнее, прекращаю предаваться мечтам. Порой трудно понять, где сон, а где явь — когда целые недели проводишь в изоляции, то от однообразия всё время клонит в сон. По крайней мере, мне кажется, что это недели. Сложно отслеживать время в камере без окон. Единственное, что мне известно — мои видения о побеге ненастоящие. Иногда, как сегодня, меня приходит спасать Шестая, иногда — Джон, а в другой раз у меня развиваются собственные Наследия, и я улетаю из камеры, колотя могов на лету.
Только всё это фантазии. Просто способ скоротать время для моего беспокойного сознания.
А в реальности? Воняющий потом матрас с поломанными пружинами, врезающимися в спину… вечно сведённые мышцы ног и боль в спине… Реальнее некуда.
Я тянусь к ведру с водой, стоящему на полу возле койки. Охранники приносят его раз в день, как и бутерброд с сыром. Обслуживание тут, прямо скажем, не на высоте, но спасибо, что вообще кормят. Насколько я могу судить, кроме меня в этом тюремном блоке других пленников нет — лишь ряды и ряды пустых камер, соединённых открытыми стальными переходами, и я один.
Всякий раз ведро с водой ставят прямо у стального сортира в камере, и каждый раз я перетаскиваю его к своей койке — хоть какая-то работа мышцам. Бутер я, естественно, съедаю сразу. Даже и не помню уже, каково это — не страдать от постоянного голода.
Чёрствый хлеб с плавленым сыром, сортир без сиденья и полная изоляция. Такой стала моя жизнь.
Поначалу я ещё пытался подсчитывать дни, отслеживая приходы охраны, но временами кажется, что они про меня забывают. Или намеренно игнорируют. Больше всего боюсь, что однажды они просто бросят меня тут загибаться, и я помру от обезвоживания, даже не осознавая, что доживаю последние минуты. По мне, так лучше уж умереть свободным в битве с могадорцами.
А ещё лучше вообще не умирать.
Я делаю глубокий глоток тёплой ржавой воды. Тошнотворное пойло, но я заставляю себя проглотить жидкость. Потом вытягиваю руки над головой, и суставы протестующе хрустят, а запястья пронзает болью. Потянувшись, я побеспокоил до сих пор заживающие на них рубцы. В тот же миг мое сознание в который раз уплывает — не в мир фантазий, а в мир воспоминаний.
Каждый день я вспоминаю Западную Вирджинию. И переживаю всё заново.
Помню, как, зажав в руке красный камень Девятого, который он мне одолжил, я мечусь по туннелям, просвечивая чужеродным светом десятки камер. В одной из них я надеялся найти отца, но всякий раз надежда не оправдывалась.
Затем явились моги и отрезали меня от Джона с Девятым. Помню, как боялся разделяться с ними — уж они бы наверняка отбились от такого количества могов и пайкенов с помощью своих Наследий. А я, увы, ничем, кроме украденного у мога бластера, не располагал. Я и так сделал всё, что было в моих силах: расстреливал каждого мога, который оказывался слишком близко, и всё время искал способ вернуться к Джону с Девятым. Я слышал, как Джон выкрикивает мое имя, поверх шума сражения. Он был близко, но нас разделяли орды инопланетных чудовищ.
Потом меня хлестнул по ногам хвост монстра, и я как подкошенный рухнул на пол лицом. Удар выбил из рук камень Девятого, и, падая, я рассек бровь. Кровь моментально залила глаза. Полуослепший, я ползком стал искать укрытие.
Разумеется, с учетом полосы везения, сопутствовавшей мне с момента приезда в Западную Вирджинию, нет ничего удивительного, что в итоге я распластался прямо у ног могадорского воина. Он нацелил на меня бластер и легко убил бы на месте, но передумал раньше, чем спустить курок. Вместо этого я получил прикладом по виску.
Мир погрузился в черноту.
Очнулся я уже подвешенным толстыми цепями к потолку другой пещеры, хотя каким-то образом знал, что меня унесли глубже под землю, в более защищённую зону. Когда я осознал, что пещера мне не примерещилась и я действительно пленник, у меня ёкнуло сердце — что это должно означать для Джона с Девятым? Выбрались ли они?
Руки в цепях сильно ослабли, но я всё равно попытался вырваться. Бесполезно. Меня захлестнули отчаяние и клаустрофобия. Я уже готов был расплакаться, когда в пещеру, печатая шаг, вошел здоровенный могадорец. Таких гигантов я еще ни разу не видел. С уродливым багровым шрамом на шее и чудной золотой тростью в одной из огромных ручищ. Безумно омерзительный, воплощенный ночной кошмар, но я не мог отвернуться — черные провалы его глаз необъяснимо удерживали мой взгляд.
— Ну, здравствуй, Самуэль, — произнес он, приближаясь ко мне. — Тебе известно, кто я такой?
Я помотал головой, во рту резко пересохло.
— Я — Сетракус Ра. Верховный главнокомандующий Могадорской Империи, стратег Великого Вторжения, возлюбленный вождь. — Он оскалил зубы в том, что, по-видимому, должно было означать улыбку. — И так далее, и тому подобное.
Итак, режиссер-постановщик планетарного геноцида и серый кардинал готовящегося захвата Земли только что обратился ко мне по имени. Интересно, а как на моём месте поступил бы Джон? Уж он бы не дрогнул перед лицом своего злейшего врага. Ну, а меня затрясло. Цепи, сковывавшие запястья, предательски звякнули друг об друга.
Мой страх не укрылся от Сетракуса.
— Наш разговор может быть очень, очень болезненным, Самуэль. Ты выбрал не ту сторону, но я умею прощать. Расскажи мне то, что я хочу знать, и я освобожу тебя.
— Н-ни за что, — заикаясь, ответил я, ещё сильнее дрожа оттого, что должно было за этим последовать.
Сверху донесся шипящий звук, и, подняв взгляд, я увидел текущую по цепям черную тягучую слизь. Какой-то едкий химикат, навроде расплавленного пластика. Могу поклясться: стекая ко мне, эта дрянь оставляла на цепях ржавый след и вскоре достигла моих запястий. Помню, я кричал. Боль была запредельной, слизь к тому же оказалась липкой, и это делало ощущения ещё ужасней, как если бы мои запястья поливали кипящей смолой.
Я уже готов был отключиться от боли, когда Сетракус прикоснулся ко мне своей тростью, приподняв мою голову за подбородок. По телу тут же разлилось ледяное онемение, и боль в запястьях мгновенно ослабла. Но облегчение было двояким — трость Ра излучала мертвенное онемение, как будто из моих конечностей высосали всю кровь.
— Просто ответь на мои вопросы, — процедил Сетракус, — и все закончится.
Поначалу вопросы касались Джона и Девятого: куда они могут направиться, что станут делать дальше. Значит, ребята спаслись. Эта новость принесла мне даже большее облегчение, чем то, что я действительно не представлял, где они могут прятаться. Именно я хранил инструкции Шестой, а это означало, что Джону с Девятым придётся придумать новый план, такой, который я не смог бы случайно выболтать во время пыток. Бумажка с адресом исчезла, следовательно, можно не сомневаться, что, пока я был в отключке, моги меня обыскали и изъяли записку. Надеюсь, Шестая придёт на встречу, приняв все меры предосторожности.
— Куда бы они ни отправились, очень скоро они сюда вернутся и начистят твою инопланетную рожу, — заявил я Сетракусу. Этим и завершился мой единственный наглый и героический поступок, поскольку могадорский вождь фыркнул и сразу же убрал от меня свою трость. Боль вновь обрушилась на запястья — казалось, могадорское вещество буквально проедает себе путь к моим костям.
К тому моменту, когда Сетракус снова прикоснулся ко мне тростью, давая передышку, я уже задыхался от крика. Та небольшая искра сопротивления, что поначалу горела во мне, теперь полностью угасла.
— А Испания? — спросил он. — Что ты можешь мне о ней рассказать?
— Шестая… — пробормотал я и тут же пожалел об этом. Надо держать рот на замке.
Вопросы продолжались. После Испании он интересовался Индией, потом местоположением камней лоралита, о которых я вообще впервые слышал. Ближе к концу Сетракус спросил меня о «десятом», — кажется, Ра был чрезвычайно заинтересован в этих сведениях. Я помнил, что Генри писал о десятом в письме к Джону и что этот последний Гвардеец не сумел выбраться с Лориен. Когда я сообщил об этом Сетракусу (в надежде, что эта информация никоим образом не повредит остальным Гвардейцам), он пришёл в бешенство:
— Не смей мне лгать, Самуэль. Я знаю, что она здесь. Говори, где она!
— Я не знаю, — без конца повторял я, и голос дрожал всё сильней. После каждого ответа, или его отсутствия, Сетракус отводил свою трость, позволяя мне прочувствовать всю боль.
В конце концов, Сетракус сдался и просто уставился на меня с отвращением. К этому времени я уже находился в полубреду. Чёрная липкая жижа, будто по собственной воле, медленно заскользила вверх по цепям, исчезая в тёмных недрах, из которых пришла.
— Ты бесполезен, Самуэль, — презрительно бросил Ра. — Совершенно очевидно, что лориенцы ценили тебя лишь как жертвенную овцу — отвлекающая диверсия, чтобы прикрыть их поспешный побег.
Сетракус стремительно покинул помещение, и позже, когда я достаточно нависелся в этой пещере, то проваливаясь в бред, то приходя в сознание, пришли какие-то солдаты и, сняв меня с цепей, бросили в тёмную камеру. Я был уверен, что они оставили меня там умирать.
На следующий день моги вытащили меня из камеры и передали парочке коротко стриженных типов в чёрных костюмах, под пиджаками которых виднелись кобуры с пушками. Люди. Они походили на ФБРовцев или ЦРУшников, или кого-то из их братии. Я недоумевал: как могли люди захотеть работать с могами? От одной мысли об этом вскипала кровь. Эти агенты предают человечество. Благо, они хотя бы были повежливей могадорцев: один из мужчин даже промямлил какие-то извинения, прежде чем защелкнуть наручники на моих обожженных запястьях. Затем они надели мне на голову мешок, и больше я их уже не видел.
Закованного в наручники, меня, по меньшей мере, дня два без остановок везли в кузове грузового фургона. После чего втолкнули в очередную камеру — мой новый дом. Теперь я находился на какой-то огромной базе и был единственным заключенным на весь блок.
Каждый раз при мыслях о Сетракусе Ра меня бросает в дрожь — не могу не вспоминать его, когда вижу на запястьях медленно заживающие пузыри от ожогов и шрамы. Я пытался забыть ту жуткую встречу, убеждая себя, что все его слова были ложью. Джон не использовал меня, как прикрытие для своего побега, и я не бесполезен. Я могу помогать Джону и остальным Гвардейцам, прямо как мой отец перед своим исчезновением. Я знаю, что у меня есть какая-то роль, пусть даже она пока и не совсем ясна.
Когда я выберусь отсюда (если я вообще когда-нибудь выберусь), моей новой целью в жизни будет доказать, что Сетракус Ра ошибался.
Меня так бесит собственное бессилие, что я срываю злость на матрасе, дубася по нему кулаком. Одновременно с ударом с потолка слетает облачко пыли, а по полу прокатывается слабый рокот. Это почти как если бы мой удар послал по камере сейсмическую волну.
С благоговейным ужасом опускаю взгляд на свои руки. Неужели мои грезы о собственных Наследиях оказались не такими уж фантастическими? Заставляю себя вспомнить слова Генри, когда он объяснял Джону, как фокусировать силу. Плотно зажмуриваюсь и стискиваю кулак.
Пусть со стороны это, наверняка, выглядит дико и нелепо, но я снова ударяю по матрасу, просто чтобы увидеть, что произойдет.
Ничего. Только болезненность в мышцах рук от долгого бездействия. Я не получил Наследия. Для человека это невозможно, и мне это известно. Я просто поддался отчаянию. И, возможно, немножко свихнулся.
— Ладно, Сэм, — говорю я сам себе охрипшим голосом. — Не раскисай.
Как только я ложусь обратно, покоряясь очередному приступу хандры, пол сотрясает второй толчок. Только этот намного сильнее первого: я чувствую его каждым нервом. С потолка срывается ещё больше штукатурки. Она облепляет лицо, попадает в рот — на языке появляется горький, меловой привкус. Секундой позже до меня доносятся глухие хлопки выстрелов.
И это вовсе не сон. В отдалении, где-то в глубине базы, слышны звуки сражения. Пол снова дрожит — очередной взрыв. За всё то время, что я провёл здесь, моги ни разу не проводили никаких учений или тренировок. Чёрт, да тут вообще ничего не было слышно, кроме эха шагов охраны, приносившей мне еду. И теперь вдруг такой переполох? Что могло случиться?
Впервые за… дни? недели?.. я позволяю себе испытать надежду. Гвардия здесь. Иначе и быть не может. Они пришли меня спасти!
— Вот ты и дождался, Сэм, — говорю я сам себе, заставляя тело шевелиться.
Встаю с койки и с трудом бреду к двери камеры. Ноги как ватные. С тех пор, как меня поместили сюда, у меня не было особых поводов ходить. Даже от такого малюсенького расстояния, как путь от койки до двери, перед глазами всё плывет. Прижимаюсь лбом к холодным прутьям решётки, ожидая, когда закончится головокружение. Отголоски боя докатываются сюда, передаваясь через металл решётки, и становятся всё сильнее и чаще.
— Джон! — хрипло кричу я. — Шестая! Кто-нибудь! Я здесь! Внутри!
Внутренний голос убеждает, что кричать бесполезно — судя по звукам, там идёт мощная битва, и вряд ли Гвардия меня услышит. Этот же голос призывает сдаться, просто забиться в угол камеры в ожидании неумолимой судьбы. Он нашептывает, что со стороны Гвардейцев будет глупо тратить время и силы на моё спасение.
Этот внутренний голос принадлежит Сэму, который поверил Сетракусу Ра и не даёт избавиться от чувства безысходности. Но я обязан доказать сам себе, что Ра не прав.
Надо шуметь.
— Джон! — снова кричу я. — Я здесь, Джон!
Преодолевая слабость, я бью кулаками по стальной решетке со всей силой, на которую только способен. Звук эхом разносится по пустому тюремному блоку, однако нет ни единого шанса, что Гвардия услышит меня за шумом стрельбы, проникающим сюда даже сквозь толстые стены. Я могу и ошибаться из-за усилившегося грохота битвы, но мне кажется, будто со стороны стального перехода, соединяющего камеры моего уровня, доносятся быстрые шаги. Как жаль, что тут так мало света, и я не могу ничего разглядеть дальше полуметра от решётки. Если я здесь не один, необходимо привлечь к себе внимание и молиться, чтобы это были не моги-охранники.
Схватив ведро с водой, выплескиваю на пол остатки моего дневного пайка. Мой план (ничего лучше не придумывается) — грохотать ведром о решетку камеры.
Когда я оборачиваюсь, по ту сторону решетки стоит какой-то парень.

Глава 2

СЭМ

Он высокий и тощий; где-то на пару лет постарше меня, копна чёрных волос свисает на лицо. Выглядит он так, будто только что с поля боя: бледное лицо залито потом и заляпано грязью. Я таращусь на него круглыми глазами — как же давно я никого не видел. Парень выглядит почти таким же удивленным, как и я.
Однако в нём есть что-то такое… что-то не совсем правильное.
Слишком уж бледная кожа, темные круги вокруг глаз… Он один из них!
Отступаю вглубь камеры, пряча пустое ведро за спиной. Если он войдет, то получит по морде, и я приложу все оставшиеся силы, чтобы мало ему не показалось.
— Кто ты? — спрашиваю я как можно спокойнее.
— Мы пришли тебя выручить, — отвечает парень неловко, словно не зная, что сказать.
Не успеваю уточнить, кто это «мы», как парня отстраняет какой-то мужчина. Его лицо покрыто глубокими морщинами и заросло растрепанной бородой. У меня отвисает челюсть — не веря своим глазам, я отступаю ещё на шаг. Я снова ошарашен, но на этот раз по другой причине. И с чего я взял, что он будет выглядеть, как на фотографиях, висящих у нас дома? Наверное, я просто всегда воображал его именно таким, когда представлял себе этот момент. Прошли годы, однако даже печать времени не мешает мне узнать этого мужчину, в особенности, когда он мне улыбается.
— Папа…?
— Я здесь, Сэм. Я вернулся.
Лицо болит, и я не сразу понимаю, почему. Оказывается, я улыбаюсь. Причём во весь рот. А лицевые мышцы уже и забыли, как это делать.
Мы обнимаемся через решётку, металлические прутья больно врезаются в рёбра, но мне плевать. Он здесь. Он действительно здесь! В своём воображении я представлял, как меня спасают Гвардейцы. Но даже в самых диких, отчаянных мечтах не надеялся, что моим спасителем будет отец. Наверное, потому, что всегда полагал: именно я буду его спасать, а не наоборот.
— Я… я искал тебя, — говорю я, украдкой утирая глаза рукавом — этот непонятный могадорец до сих пор трется рядом, а я не хочу, чтобы он видел мои слезы.
Отец прижимает меня к себе через решётку.
— Ты так вырос, — говорит он с ноткой печали.
— Мужики, — прерывает нас мог, — у нас гости.
Я тоже их слышу. Солдаты прибывают на нижний блок, их ботинки грохочут по переходу и металлическим ступеням на пути к нам. Неужели теперь, когда я наконец-то нашёл отца и он стоит прямо передо мной, нас снова разлучат?
Могадорец отталкивает папу от камеры и приказывает мне:
— Становись в центр камеры и прикрой голову!
Инстинкты вопят не доверять ему. Он один из них. С другой стороны, зачем могадорцу приводить сюда отца? Зачем ему помогать нам? Размышлять некогда, не тогда, когда другие могадорцы, которые уж точно явились сюда не помогать, уже на подходе.
Делаю, как он велит.
Могадорец прижимается к решетке, вытягивает перед собой руки и сосредоточенно глядит на заднюю стену камеры. Возможно, в последнее время я слишком много думал о Гвардейцах, но в памяти невольно всплывают те давние деньки, когда мы с Джоном испытывали его Наследия на заднем дворе. Есть нечто общее в том, как этот могадорец сосредоточен, однако решимость в его глазах сводится на нет дрожью в руках, словно он не вполне понимает, что делает.
Вдруг по полу камеры рябью проносится что-то вроде импульса энергии. И тут же стена позади меня с отвратительным треском превращается в крошево. С потолка срывается кусок бетона, вдребезги разнося мой туалет. Пол ходит ходуном, и я падаю. Такое впечатление, будто весь тюремный блок только что легонько тряхнуло землетрясением. Все вокруг накренилось. Мне становится дурно, и не только от раскачивающегося пола. Но и от страха. Каким-то образом этот могадорец только что снёс целую стену одной лишь силой мысли. Так, словно бы он использовал Наследие.
Но ведь это невозможно, разве не так?
Отца и могадорца отбросило на перила прохода. Дверь камеры перекосилась, и решётка деформировалась достаточно, чтобы они смогли пролезть ко мне сквозь прутья.
Подталкивая моего отца к двери камеры, могадорец указывает на отверстие в стене.
— Скорей! — кричит он. — Бегите!
Я медлю, оглядываясь на отца. Он уже протискивается сквозь решетку. Успокоенный тем, что отец будет прямо за моей спиной, я спешу к дыре, кашляя от пыли, поднятой разрушенной стеной.
За дырой в стене проглядываются внутренние коммуникации базы: трубы, вентиляционные шахты, связки проводов и утеплитель.
Обхватив ногами трубу покрупнее, начинаю сползать вниз. Ослабшие мышцы ног начинает покалывать, и на какой-то миг меня охватывает страх не удержаться и соскользнуть. Но затем адреналин придает сил вцепиться в трубу покрепче. До свободы рукой подать, нужно только приложить немного усилий.
В дыре надо мной появляется папин силуэт. Он замирает в нерешительности.
— Адам? — кричит отец могу. — Ты чего?!
Донесшийся сверху голос могадорца полон решимости:
— Беги за сыном. Не стой!
Отец начинает спускаться за мной, но я останавливаюсь, зная, каково быть брошенным в этом месте. Могадорец он или нет, этот парень, Адам, только что вытащил меня из тюрьмы и вернул мне отца. Я не могу позволить ему противостоять этим солдатам в одиночку.
Окликаю отца:
— Мы что, так его там и бросим?
— Адам знает, что делает, — отвечает отец не совсем уверенно. — Быстрее, Сэм!
Очередная волна вибрации чуть не срывает меня с трубы. Бросаю взгляд вверх, чтобы проверить, как там отец, но в этот момент всё сотрясает новый удар и его пистолет выскальзывает у него из-за пояса. Чтобы не упасть, я должен крепко держаться за трубу, поэтому не могу поймать оружие, и оно проваливается в темный колодец подо мной.
— А, чтоб тебя! — в досаде бурчит отец.
Должно быть, моги добрались до Адама, и он вступил в бой. Вслед за ударной волной раздается металлический скрежет — звук, который может быть порожден только разрушением стального прохода — могу представить, как он отрывается от камер и всей конструкцией валится вниз. Мимо нас пролетает пара сорвавшихся сверху кирпичей, и мы с отцом прижимаемся к трубе, пока снова не становится безопасно.
Ну, по крайней мере, Адам задаёт им там жару. А с другой стороны, нам стоит двигаться порезвее, пока он всё здесь не обрушил нам на головы.
Я кое-как продолжаю спуск. Внутри стен очень тесно (худший кошмар для клаустрофобщика), одежда то и дело цепляется за вентили и болтающиеся провода.
— Сэм, сюда. Помоги мне.
Отец остановился напротив незамеченной мною вентиляционной шахты. Начинаю лезть обратно наверх и в какой-то момент слегка соскальзываю, но отец молниеносно протягивает руку и удерживает меня от падения. Вместе мы хватаемся за металлическую решетку и выдёргиваем её.
— Эта шахта должна вывести нас наружу.
Едва мы по-пластунски заползаем внутрь шахты, как все вокруг сотрясает мощный взрыв. Мы замираем, прислушиваясь к металлическому скрежету и стонам конструкций, готовясь к тому, что сейчас все рухнет, но шахта выдерживает.
Сквозь стены базы слышны крики и вой сирен. Схватка, отзвуки которой я слышал раньше, разгорелась еще сильнее.
— Да там прям настоящая война, — замечает папа, снова ползя вперёд.
— Ты привел с собой Гвардию? — в надежде спрашиваю я.
— Нет, Сэм, мы с Адамом пришли вдвоём.
— Вот это совпадение, пап! Как же вы с Гвардией умудрились появиться здесь в одно и то же время?
— Мне кажется, наша семья заслужила толику везения, — отвечает отец. — Давай просто порадуемся, что могам сейчас не до нас, и уберёмся отсюда к чертям собачьим.
— Там по-любому Гвардейцы воюют, точно тебе говорю. Только они настолько безбашенные, чтобы атаковать могадорскую базу. — Замираю, на миг забыв об опасности — по лицу расползается глупая улыбка, когда я понимаю, что вообще-то мой отец тоже ворвался на базу могов. — Пап, — тяну я, — я безумно рад тебя видеть, но тебе предстоит многое мне объяснить.

Глава 3

СЭМ

Чёрный, едкий дым клубами валит из охваченных огнём зданий. Вой сирен перекрывает треск пожара. Невдалеке слышен топот ботинок по асфальту; люди и моги выкрикивают срочные приказы. Вокруг царит хаос. И, судя по отдалённым взрывам, переполох не ограничивается только нашей частью базы. Видать, здесь творится что-то глобальное, а для нас это может означать только одно.
Идеальная возможность! Все слишком заняты, чтобы в данный момент заниматься нашими поисками.
— Мы, вообще, где? — шепчу я.
— Далс, — отвечает отец. — Сверхсекретная правительственная база в Нью-Мексико, которой на самом деле заправляют могадорцы.
— Как ты меня нашёл?
— Это длинная история, Сэм. Обещаю тебе все рассказать, как только мы отсюда выберемся.
Мы осторожно крадёмся вдоль задней стены, стараясь держаться подальше от суматохи и оставаться в тени на случай, если кто-нибудь вдруг выскочит из-за угла, что вполне вероятно, учитывая происходящее на базе. Отец ведёт нас, сжимая в руках погнутую стальную решётку от вентиляционной шахты, из которой мы только что выбрались. Конечно, решетка не огнестрельное оружие, но кое-какие увечья нанести способно. Правда, лучше, если нам вообще удастся избежать стычки. Вряд ли у меня хватит сил отбиваться после того, через что мы прошли.
Отец указывает в темноту пустыни, куда-то за обломки, которые раньше, по-видимому, были сторожевой башней.
— Наша машина там, — говорит он.
— А кто разрушил башню?
— Мы, — отвечает отец. — Точнее, Адам.
— Но как… как ему удалось!? У могов же нет таких способностей.
— Мне это не ведомо, Сэм. Но Адам точно отличается от других. — Папа сжимает мне руку. — Это он помог мне тебя найти. И, в общем… остальное расскажу, как только выберемся.
Я тру лицо; глаза режет от дыма. Мне до сих пор едва верится в происходящее. Мы с отцом крадёмся по правительственной базе, спасаясь от враждебных пришельцев. В каком-то смысле моя фантазия о спасении становится явью. Мы медленно, но верно продвигаемся к густой тени, где можно будет, уже не таясь, рвануть со всех ног, перелезть через забор и оказаться в пустыне.
— Не пойму, как вы с Гвардейцами умудрились оказаться здесь одновременно.
— Мы даже точно не знаем, Гвардейцы ли это.
— Да ты сам подумай, пап, — говорю я, тыкая большим пальцем через плечо на полыхающую базу. — Ты же говорил: здесь заправляют моги, и правительство с ними в сговоре, так что это не армия. А кто ещё мог заварить такую кашу?
Отец смотрит на меня немного удивлённо.
— Ты и, правда, их знаешь… Поверить не могу… ты о них знаешь, — шепчет он, виновато качая головой. — Я никогда не хотел тебя в это втягивать.
— А ты и не втягивал. Ты же не виноват, что мой лучший друг оказался пришельцем. В любом случае назад дороги нет, и мы должны помочь им.
Сложно понять среди царящей темноты и дыма, но, кажется, отец смотрит на меня так, словно видит впервые. Видимо, во время нашего поспешного воссоединения на базе он видел во мне лишь маленького мальчика, которым я был, когда он только исчез. Но я уже давно не ребёнок. И, судя по лицу отца — смеси печали и гордости, — он это понимает.
— А ты вырос… и стал таким храбрым, — говорит он, — но ты ведь понимаешь… нам нельзя туда возвращаться. Даже если Гвардия там, я не хочу рисковать… тобой.
Отец продолжает движение, прижимаясь спиной к стене, и я следую за ним до угла наружной стены. Я едва переставляю ноги, но вовсе не от слабости. Просто чутье подсказывает, что нам нельзя торопиться, и тело действует соответственно. Творящийся на базе разгром заставляет меня вспомнить пещеру в Западной Вирджинии и то, что произошло дальше — цепи, пытки, боль — это вполне может ожидать и Адама, если мы так и бросим его, или Гвардейцев, если они действительно там сражаются. Ну не могу я просто взять и убежать.
— Давай им поможем, — вырывается у меня. — Мы просто обязаны!
Отец кивает.
— Я и не отказываюсь. Но если мы слепо бросимся обратно на кишащую охраной военную базу и нарвёмся на пули, то вообще ничем никому не поможем, тем более, там всё в огне.
Кажется, где-то я это уже слышал. Через миг понимаю, что почти такой же совет я дал Джону перед тем, как он ушёл совершать что-то глупое и храброе.
Пока мой мозг мечется в поисках достойного аргумента для возвращения на базу, отец выглядывает за угол и быстро ныряет обратно. Секундой позже я слышу топот двух пар бегущих ног.
— Моги, — шипит отец, приседая на корточки. — Двое. Вроде бы проверяют периметр.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.