Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52167
Книг: 127838
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Четвертая могила у меня под ногами»

    
размер шрифта:AAA

Даринда Джонс
Четвертая могила у меня под ногами

Глава 1

В жизни можно быть уверенным только в двух вещах. Угадайте, какая из них я.
Чарли Дэвидсон, ангел смерти

Я смотрела канал «Магазин на диване» со своей мертвой бабушкой Лиллиан и раздумывала, какой была бы моя жизнь, если бы я только что в один присест не слопала целую упаковку шоколадного мороженого с кусочками шоколада и шоколадным пудингом под названием «Шоколадная терапия», припивая его мокко латте. Наверняка ничего бы не изменилось, зато есть о чем подумать.
Стояло позднее утро. Солнце, пробивавшееся сквозь жалюзи, обложило меня яркими полосками, отчего создавалось крутейшее впечатление киношки в жанре нуар. Поскольку жизнь моя с недавних пор круто свернула на темную сторону, нуар подходил как нельзя кстати. И подходил бы даже больше, не будь на мне пижамных штанов с кадрами из «Звездных войн» и блестящей майки, гордо провозглашающей, что «Земные девушки легкодоступны». Однако этим утром у меня не было сил переодеться во что-то более уместное. Уже несколько недель мы с апатией соседи. Плюс у меня в какой-то степени развилась агорафобия. С тех самых пор, как меня пытал человек по имени Эрл.
И это полный абзац.
Пытки, не имя.
Меня же зовут Шарлотта Дэвидсон, но большинство людей называют меня Чарли.
- Можно с тобой поговорить, сладкая тыковка?
Или сладкая тыковка. Вместе с сотней других ласкательных имен, включающих весь осенний урожай, которыми постоянно называет меня бабушка Лиллиан. Бабуля Лил умерла примерно в шестидесятых, и вижу я ее потому, что родилась ангелом смерти. А это, в свою очередь, означает три вещи. Во-первых, я могу общаться с мертвецами – то есть с умершими, которые не перешли сразу после смерти, – и, как правило, общаюсь с ними ежедневно. Во-вторых, для обитателей призрачного измерения я супермегаяркая, и упомянутые мертвецы могут увидеть меня из любой точки мира. Когда они чувствуют, что готовы, то могут перейти через меня. И это подводит к пункту три: я – портал между землей и тем, что многие называют раем.
К этому короткому списку есть кое-какие дополнения, включая и то, чего я еще сама о себе не знаю, но указанное составляет суть моей основной работы. За которую, кстати, мне никто не платит. Поэтому официально я работаю частным детективом, но это тоже не помогает оплачивать счета. По крайней мере в последнее время.
Я откинула голову на спинку дивана, чтобы посмотреть на бабушку Лил. Вообще-то, она моя двоюродная бабушка по папиной линии. На вид – худая пожилая женщина с добрыми серыми глазами и бледно-голубыми волосами. На ней был обычный ее наряд, потому что мертвые редко переодеваются: кожаный жилет поверх цветастого гавайского платья и хипповские бусы. В общем, прикид сам по себе подсказывал, что из жизни она ушла в шестидесятых. А еще у нее любящая улыбка, демонстрирующая нехватку зубов, но я только еще больше ее за это люблю. Есть у меня такой пунктик – я неравнодушна к сумасшедшим. Уж не знаю, откуда взялось это необъятное гавайское платье. Сама бабушка Лиллиан тоненькая, как тростинка, и в нем выглядит как жердь с обвисшей вокруг палаткой, но кто я такая, чтобы возражать?
- Конечно, можно, ба.
Я попыталась выпрямиться, но в голове вертелась назойливая мысль – любое движение потребует усилий. Я просидела то на одном, то на другом диване уже два месяца, приходя в себя после пыток. Вдруг я вспомнила, что сейчас покажут посуду, рекламу которой я жду все утро. Конечно же, бабушка Лиллиан поймет. Пока она не начала говорить, я подняла палец и попросила:
- А может разговор подождать, пока не закончится реклама посуды с керамическим покрытием? Я ее очень жду. И она с покрытием. Керамическим.
- Ты ж не готовишь.
Бабушка Лил права.
- Ладненько, что стряслось? – Я сложила накрест ноги в пушистых тапочках с кроликами на журнальный столик.
- Даже не знаю, как сказать. – Она глубоко вздохнула, и голубоволосая голова поникла.
Наплевав на усилия, которые для этого потребовались, я беспокойно выпрямилась.
- Ба?
Она печально опустила голову еще ниже.
- Мне… мне кажется, я умерла.
Я моргнула. Уставилась на нее. Потом снова моргнула.
- Понимаю. – Бабушка Лил смачно шмыгнула носом в широченный рукав своего платья, и беззвучно сдвинулись бусы братской любви. В смерти неодушевленные предметы хранят зловещую тишину. Вроде как мимы. Или как тот крик, который испустил Аль Пачино в фильме «Крестный отец 3», когда на ступеньках умерла его дочь. – Знаю-знаю, - утешительно похлопала меня по плечу бабуля Лил, - переварить такое непросто.
Умерла бабушка Лиллиан задолго до того, как родилась я, но я понятия не имела, знает она об этом или нет. Многим призракам даже невдомек. Вот почему я никогда не заикалась при ней об этом. Год за годом она по утрам варила мне несуществующий кофе и жарила невидимые яйца, а потом снова пускалась в очередное приключение. Бабушка Лил по-прежнему вела свою разгульную жизнь. В смысле путешествовала по миру. И редко надолго оставалась в одном и том же месте. Что само по себе очень неплохо. Иначе не видать мне по утрам настоящего кофе. И не только по утрам, а и все те двенадцать раз за день, когда мне кровь из носа необходим кофеин. Будь она чаще рядом, у меня бы наблюдалась постоянная кофеиновая ломка. И страшные мигрени.
Быть может, теперь, когда она сама все выяснила, я смогу объясниться с ней по поводу кофе.
Обстоятельств ее смерти никто доподлинно не знал, поэтому я не могла не спросить:
- Ты знаешь, как умерла? Что произошло?
В нашей семье ходили слухи, что бабушка Лиллиан умерла в коммуне хиппи в Мадриде на подъеме «цветочной революции». До этого она действительно вела жизнь путешественницы. Летом ездила в Южную Америку и Европу, а зимой – в Африку и Австралию. И даже после смерти не изменила этой традиции, «разъезжая» по всему миру. Тем более что с тех пор отпала нужда в паспорте. Но никто так и не смог рассказать мне, как именно она умерла. Или чем зарабатывала на жизнь. Как ей удавалось обеспечивать себе все эти путешествия, пока она была жива. Я в курсе, что какое-то время бабуля Лил была замужем, но у меня в семье о ее муже почти ничего не знали. Как-то дядя рассказывал мне, что муж ее скорее всего был нефтяным магнатом из Техаса, но со временем связи оборвались, и никто ничего не знал наверняка.
- Точно не знаю, - покачала головой бабушка Лиллиан. – Помню, мы сидели у костра, пели песни, закидывались кислотой…
Мне понадобилась вся сила воли, чтобы накативший ужас не отразился на лице.
- … а потом Берни спросил, что со мной, но он и сам только что принял, поэтому я не обратила на него внимания.
Это я могла понять.
Она подняла на меня влажные от горя глаза.
- Наверное, надо было к нему прислушаться.
Я обняла ее за узкие плечи.
- Мне очень жаль, ба.
- Знаю, тыковка. – Она потрепала меня по щеке холодными пальцами, в которых не было ни плоти, ни крови. Потом улыбнулась своей жутковатой улыбкой, и я подумала, не умерла ли она от передозировки. – Я помню день, когда ты родилась.
И снова я удивленно моргнула.
- Правда? Ты там была?
- Ну конечно. Мне очень жаль, что так случилось с твоей мамой.
Меня пронзила вспышка острой скорби. Я не была к этому готова, поэтому несколько секунд ушло, чтобы взять себя в руки.
- Мне тоже.
Воспоминание о том, как умерла мама сразу после моего рождения, не входило в число моих любимых. И воспоминание это было ясным и точным до мельчайших деталей. Когда она отделилась от своего физического тела, послышался щелчок, будто лопнула натянутая резинка. В тот момент я поняла, что наша связь оборвалась. Я любила ее уже тогда.
- Ты была особенной, - проговорила бабуля Лил и покачала головой, предаваясь воспоминаниям. – И раз уж теперь ты знаешь, что я покойница, я просто обязана спросить: какого пестика ты такая яркая?
Вот дерьмо. Не могла я ей сказать правду о том, что я ангел смерти, а весь этот свет – бонус к профессии. Она думала, я особенная, а не какая-то там еще с намеком на смертельность. Вслух такая правда звучит фигово. Поэтому я решила как угодно обходить ее за тридевять земель.
- Ну… долго рассказывать, ба, но если хочешь, можешь перейти через меня. Попадешь на другую сторону и окажешься рядом с родными. – Я опустила голову, надеясь, что она не примет предложения. Мне нравилось, что она со мной, пусть это и делает меня эгоисткой.
- Шутишь? – Она хлопнула себя по колену. – И пропустить все то дерьмо, в которое ты постоянно вляпываешься? Ни за что. – Она еще покудахтала, что напомнило мне последний ужастик, который я посмотрела, и повернулась к телику. – Ну рассказывай, что такого кайфового в этой твоей посуде?
Я поудобнее примостилась рядом с ней, и мы посмотрели ролик про целый набор сковородок, которые в состоянии пережить любые издевательства. В том числе и огромные горсти щебня, которыми елозили по антипригарным покрытиям. Поскольку люди не имеют привычки жарить камни, я никак не могла взять в толк, к чему это показывают. Но сковородки выглядели симпатично. К тому же купить их можно было в рассрочку. И мне они были нужны позарез.
Мы мило беседовали по телефону с жизнерадостным представителем службы по работе с клиентами по имени Герман, когда зашла Куки. Она так часто делает. Заходит. Как к себе домой. Само собой, я была в ее квартире. В моей было не продохнуть от коробок и подавляющих воспоминаний, поэтому я перебралась в пучине собственного ничегонеделания к ней.
Куки – крупных габаритов женщина с черными волосами, торчащими во все стороны, и без малейшего намека на вкус, о чем так и кричал надетый на ней прямо сейчас желтый костюм. А еще она моя лучшая подруга и секретарь, когда у нас есть работа.
Я помахала ей и вернулась к телефону:
- Не проходит платеж? Как это не проходит? У меня еще баксов двенадцать на карточке, а у вас в рекламе говорится, что можно взять в рассрочку.
Перегнувшись через спинку дивана, Куки отобрала у меня телефон и нажала «отбой», полностью игнорируя возмущение, ясно написанное у меня на лице.
- Не то чтобы «не проходит», - сказала она, отдавая мне телефон, - сколько «отказано». – Потом взяла пульт и переключила на новости. – Я заблокировала все исходящие платежи с твоей шопоголической кредитки.
- Что? – Я раздумывала, как бы прикинуться оскорбленной до глубины души и выйти из себя, но я и так была не в себе без всяких усилий. И честно говоря, меня обуревало нешуточное восхищение. – Как ты умудрилась?
Ведущий новостей говорил о недавней серии банковских ограблений. В сюжете показали видеозапись с четырьмя людьми, которых теперь называли «воры-джентльмены». Их лица скрывали белые резиновые маски. Они были вооружены, но ни разу за все восемь ограблений никто из них не вытащил пушку. Отсюда и название.
Я как раз думала, не кажутся ли они мне знакомыми, когда Куки схватила меня за руку и подняла с дивана.
- Умудрилась, - сказала она, подталкивая меня к двери.
- Как?
- Легко и просто. Позвонила и назвалась тобой.
- И они купились? – Теперь я официально в шоке. – С кем ты говорила? С Германом? По голосу он настоящий милашка. Секундочку! – Я уперлась пятками в пол. – Ты выгоняешь меня?
- Не то чтобы выгоняю, но занимаю твердую позицию. Пора уже.
- Пора? – нерешительно переспросила я.
- Пора.
Что ж, хреново. Теперь я могу смело сказать, что сегодняшний день – полный отстой.
- Люблю желтый, - промямлила я, послушно шагая под присмотром Куки из ее квартиры в свою. – Ты совсем не похожа на огромный банан. Зачем ты заблокировала кредитку, с которой я могла оплачивать покупки на любимом канале? У меня их всего-то три.
- И все они заблокированы. Надо же мне было убедиться, что я буду получать зарплату каждую неделю. А еще все остатки с твоего счета я перевела на секретный счет в банке на Каймановых островах.
- Ты смогла перевести деньги?
- Как видишь.
- А разве это не присвоение чужого имущества?
- Оно самое. – Буквально толкнув меня через порог, Куки закрыла за нами дверь моей квартиры. – Я хочу, чтобы ты хорошенько посмотрела на все это барахло.
Признаюсь, у меня в квартире царил полный хаос. Но каким макаром это касалось моей кредитки? Она всего лишь вспомогательный инструмент. В правильных руках (в моих, например) она могла воплотить мечты в реальность. Я осмотрелась, глядя на коробки с суперскими вещами, которые назаказывала за это время. Здесь было все: от волшебных чистящих губок, незаменимых в обиходе для любой фанатичной домохозяйки, до приемо-передающих радиоустановок на случай, если грянет апокалипсис и сотовые станут мусором. Относительно аккуратная стена коробок кончалась нагроможденной горой черте какого барахла, обозначающей одно особое место. Сама моя квартирка – как иллюстрация к детскому конструктору «Lego». И тот крошечный островок пространства выглядел так, будто кто-то разрушил аккуратно построенные там кусочки из конструктора. Или будто этот изуродованный островок не выстоял при вторжении маленьких Lego-пришельцев.
За видимой стеной коробок были еще коробки. Где-то за ними затерялся мистер Вонг. Призрак, который жил в углу моей гостиной и вечно парил над полом спиной ко всему миру. Никогда не двигался и никогда не говорил. Бедняжка. Скучнее жизни не придумаешь.
Вдобавок мне пришлось освободить офис и перетащить все оборудование и папки к себе домой. Точнее – в кухню, где негде было развернуться, поэтому все, что раньше обеспечивало работу офиса, превратилось в банальный склад, пригодный лишь для хранения бумажек. Я была вынуждена выехать из офиса, потому что мой отец предал меня худшим из всех возможных способов. По его указке меня арестовали, пока я лежала в больнице, выздоравливая после того, как меня пытал психованный маньяк. А так уж вышло, что помещения моего офиса находились прямо над папиным баром. Не знаю, какая муха его укусила, когда он организовывал мой арест. То есть он хотел, чтобы я бросила сыскной бизнес, но время и способ действия ему определенно стоило продумать получше.
К сожалению, бар располагался метрах в пятнадцати от моего дома, поэтому приходилось избегать встреч с папой, когда надо было выйти по делам. Однако с этим я легко справлялась, поскольку не выползала на свет божий больше двух месяцев. Последний мой поход в большой мир был за вещами из офиса, и тогда я заранее убедилась, что папы нет в городе.
Поразглядывав коробки, я решила напуститься на Куки. Разыграть из себя жертву. Свалить все на нее. Я указала на коробку с логотипом «Electrolux» и уставилась на Куки.
- Кто, черт возьми, оставил меня без присмотра? Это все ты виновата.
- Еще чего, - отозвалась она, ни капельки не впечатленная моим спектаклем. – Мы это все рассортируем и отошлем обратно. Кроме того, чем ты действительно будешь пользоваться, а это капля в море. Повторюсь: мне бы хотелось и дальше получать свою зарплату, если, конечно, ты не считаешь, что это вопиющая наглость с моей стороны.
- Ты берешь с карточки American Express?
- Нет, ее я тоже заблокировала.
Я громко ахнула, притворяясь потрясенной. Решительно расправив плечи, Куки сопроводила меня к моему собственному дивану, убрала с него коробки, которые поставила сверху на другие коробки, и уселась рядом со мной. Ее глаза блестели теплотой и пониманием, и мне мигом стало не по себе.
- Что, опять разговаривать будем?
- Боюсь, что да.
- Кук… - Я попробовала встать, чтобы сбежать куда глаза глядят, но она положила руку мне на плечо. – Я уже не знаю, как еще сказать, что со мной все в порядке. – Взгляд Куки опустился к Маргарет, уютно примостившейся у меня в набедренной кобуре, и я сказала в свою защиту: - А что? Куча частных детективов носят при себе оружие.
- С пижамой?
Я фыркнула:
- А то. Особенно если пижама с кадрами из «Звездных войн», а пушка очень смахивает на бластер.
Маргарет была моей новой лучшей подругой. И она никогда не переводила деньги с моего счета на какой-то другой, как некоторые лучшие подруги, чьи имена называть необязательно.
- Чарли, я ведь прошу только, чтобы ты поговорила с сестрой.
- Я с ней каждый день разговариваю.
Я сложила на груди руки. Ни с того ни с сего все дружно стали твердить, что мне необходимо проконсультироваться с мозгоправом, когда на самом деле со мной все в полном порядке. Что с того, что мне не хочется выходить из дома? Многим нравится сидеть в четырех стенах. Месяцами.
- Ага. Она звонит и пытается поговорить с тобой о том, что произошло и как ты себя чувствуешь, а ты ей постоянно затыкаешь рот.
- Ничего подобного. Я просто меняю тему.
Пока я томилась в чудесных парах отрицания, Куки успела сделать и налить нам обеим по чашке кофе. Когда я пришла к выводу, что люблю отрицание ничуть не меньше, чем мокко латте, она снова села рядом со мной и вручила мне чашку. Я сделала глоток и от восторга закатила глаза. Ее кофе в сто раз лучше, чем кофе бабушки Лиллиан.
- Джемма считает, что тебе не помешало бы какое-нибудь хобби. – Куки посмотрела на коробки. – Вменяемое хобби человека со здоровым образом жизни. Пилатес, например. Или борьба с аллигаторами.
- Я в курсе. – Я откинулась на спину и локтем закрыла лоб. – Я уже думала о том, чтобы начать свои мемуары, но ума не приложу, как описать в прозе музыку из порнухи семидесятых.
- Ну вот! – Куки ткнула меня локтем. – Писательство. Чудесное начало. Можешь попробовать себя в стихах. – Она встала и покопалась на моем заставленном коробками столе. – Держи, - сказала она, подсовывая мне несколько листов бумаги. – Напиши мне стихотворение о том, как проводишь день, а я начну с этих коробок.
Я отставила кофе и села.
- Серьезно? А можно я напишу стихотворение о своем мировом господстве или о том, какую пользу здоровью приносит ежедневное употребление гуакамоле?
Чтобы посмотреть на меня поверх одной из впечатляющих коробочных стен, Куки поднялась на цыпочки.
- Ты купила две электроскороварки? Две?
- На них была скидка.
- Чарли, - с укором начала она. – Минуточку. – Внезапно она скрылась за стеной и снова вынырнула. – Они суперские! – Как будто я не знаю. – Можно мне одну?
- Естественно, блин. Вычту из твоей зарплаты и все.
А это мысль. Я могла бы платить ей зарплату покупками через «Магазин на диване», хотя это вряд ли сохранит ей электричество или воду в кранах. Зато Куки будет счастлива, а разве счастье – не самое важное в жизни? Вот об этом и надо написать стишок.
- Ты же понимаешь, что надо сходить в магазин, чтобы начать пользоваться всеми этими штуковинами?
Слова Куки еще глубже столкнули меня в яму отчаяния, которую чаще называют сожалением по поводу покупок.
- Разве не для этого существует служба доставки в «Мачо Тако»?
- Придется покупать еду, специи и море прочей фигни.
- Ненавижу ходить за продуктами.
- И тебе придется научиться готовить.
- Ладно, - тяжко вздохнула я, признавая поражение. Когда возникает нужда, во мне просыпается нешуточный актерский талант. – Верни обратно все, что хоть как-то связано с приготовлением пищи. Ненавижу готовить.
- Памятный браслет в честь Джеки Кеннеди оставить хочешь?
- Его надо готовить?
- Нет.
- Тогда оставляем. – Я подняла руку и повертела браслетик на запястье. – Только посмотри, как блестит.
- И очень подходит к Маргарет.
- На все сто.
- Тыковка? – позвала бабушка Лиллиан.
Я оторвалась от созерцания браслета. Теперь, раз она знает, что мертва, мне больше не грозят приступы паники от ее регулярных предложений готовить для меня две недели кряду. В последний раз я чуть не умерла от голода. Я показала ей браслет.
- Как думаешь, такой браслет – не слишком?
- Джеки идет ко всему, дорогуша. Но я хочу поговорить с тобой о Куки.
Я посмотрела на Куки и разочарованно нахмурилась.
- Что еще она натворила?
Бабуля Лил села рядом со мной и похлопала меня по руке.
- Думаю, она должна знать правду.
- О Джеки Кеннеди?
- Обо мне.
- А-а, ну да.
- Для чего, бога ради, нужна эта чудовищная машина? – спросила Куки откуда-то со стороны кухни. Потом, будто из ниоткуда, появилась коробка, неуверенно паря над башней из других коробок.
Я взволнованно улыбнулась:
- Помнишь, как мы с тобой иногда заказывали кофе, а его доставляли с потрясающей пеной сверху?
- Ага.
- Так вот эта машина и творит то пенное волшебство.
Темная голова выскочила из-за коробок.
- Не может быть.
- Может.
Куки с любовью воззрилась на коробку.
- О’кей, можно ее сохранить. Мне только надо будет выкроить немножко времени из расписания, чтобы прочесть инструкцию.
- Ну так как? – продолжала бабушка Лиллиан. – Собираешься сказать ей?
Я кивнула – она права. Ну или была бы права, если бы Куки уже не была в курсе.
- Кук, можешь подойти на секундочку?
- Ладно, но прямо сейчас я мысленно разрабатываю систему сортировки. Если отвлекусь и все пойдет насмарку, ответственности нести не буду.
- Ничего не могу обещать.
С тревожным блеском в глазах она пошла ко мне, на ходу встряхивая очередную коробку.
- Ты знаешь, как долго я мечтаю о сушилке для салата?
- Неужели люди и правда о таком мечтают?
- А ты нет?
- Думаю, я купила это в четыре утра, когда потеряла связь с реальностью. Даже понятия не имею, зачем людям сушить салат.
- Зато я имею.
- Ясно. В общем, у меня плохие новости.
Куки присела на кресло, приставленное к дивану. На лице ее отчетливо читалось беспокойство.
- Ты бог знает сколько сидишь тут и уже умудрилась получить плохие новости?
- Вроде того.
Я едва заметно наклонила голову, чтобы дать ей знать: мы не одни.
Куки нахмурилась.
Я повторила маневр.
Сбитая с толку, она пожала плечами.
Я громко вздохнула:
- У меня новости о бабушке Лиллиан.
- А-а. А! – Она заозиралась, а потом посмотрела на меня, вопросительно приподняв брови.
Я быстренько покачала головой. Обычно Куки подыгрывает, притворяется, что тоже видит бабушку Лил. Но теперь, когда бабушка Лил осознала, что проходит сквозь стены, это было бы ни к чему.
Я накрыла ладонью руки Куки и многозначительно проговорила:
- Бабушка Лиллиан умерла.
Куки нахмурилась.
- Ее больше нет.
Она пожала плечами, сбитая с толку. Опять.
- Так и знала, что ей будет нелегко, - сказала бабуля Лил и снова шмыгнула носом в рукав.
Мне просто жуть как хотелось закатить глаза. Куки не понимала моих намеков. Значит, нужно поднапрячься.
- Ты же знаешь, что я вижу призраки.
Куки просветлела лицом, когда поняла, что бабушка Лиллиан наконец-то осознала свою смерть.
Я похлопала ее по руке. Сильно.
- Сейчас она здесь с нами. Только ты ее уже не сможешь увидеть.
- То есть…
- Да, - перебила я, пока Куки не сболтнула лишнего, - бабушка Лиллиан умерла.
В конце концов до Куки дошел весь смысл происходящего, а не маленький его кусочек. Ее рука метнулась ко рту, и слабый писк просочился сквозь пальцы.
- Только не бабушка Лил!.. - Она согнулась пополам и затряслась от рыданий.
Как тонко.
- Даже не подозревала, что ей будет настолько тяжело, - заметила бабушка Лиллиан.
- Я тоже. – С ужасом я наблюдала, как Куки разыгрывает сцену из «Крестного отца». Жути наводило еще и то, что все происходило в шаге от меня. – Все хорошо, - проговорила я и погладила Куки по голове. Сильно погладила. Ее глаза из-за пальцев метали молнии. – Бабушка Лил с нами. Как призрак. Она передает, что любит тебя.
- Ой, точно, - исступленно закивала бабуля Лил, - передай, что я ее люблю.
- Бабушка Лил, - сказала Куки, выпрямляясь и глядя сбоку от меня. Правда, не с той стороны.
Я кивком показала ей, где сидит бабушка Лиллиан, и Куки посмотрела туда.
- Бабушка Лил, мне очень-очень жаль. Нам будет ужасно вас не хватать.
- Ой, ну разве она не милашка? Она мне всегда нравилась.
Я взяла бабушку Лил за руку.
- Мне она тоже всегда нравилась. По крайней мере нравилась еще минут пятнадцать назад.

***

Я решила, что отказывать себе в душе ни в коем случае нельзя, и побежала в ванную, пока Куки проводила инвентаризацию, а бабушка Лил отправилась посмотреть, как с нового ракурса выглядит Африка. Интересно, узнает ли она когда-нибудь, как давно уже мертва? Я уж точно не собиралась ей рассказывать.
Горячая вода – одно из лучших лекарств в мире. Снимает напряжение и успокаивает нервы. Но еще круче в этом смысле – ротвейлеры. С тех пор как красавица-ротвейлер по кличке Артемида умерла и стала моим хранителем (отчего она меня оберегает, понятия не имею), обычный душ превратился в испытание. А все потому, что ей тоже нравится принимать душ. Появляется она нечасто, но стоит мне включить воду – тут как тут.
- Привет, золото, - поздоровалась я, глядя, как Артемида пытается поймать ртом струю воды.
Она игриво залаяла, и от стенок ванной отразилось громкое эхо. Я наклонилась и почесала ее по ушам. На ощупь она была абсолютно сухой, потому что струи текли прямо сквозь нее, но Артемида усердно старалась поймать языком тяжелые капли.
- Я знаю, каково тебе, красавица. Иногда то, чего нам больше всего хочется, получить никак нельзя.
Она прыгнула на меня, восторженно виляя купированным хвостом, и от ее веса я неловко вписалась спиной в кафельную стену. Чтобы не грохнуться, ухватилась за душ и дала Артемиде вылизать мне шею, пока поток воды снова не привлек ее внимание. Она нырнула за ним, чуть не сбив меня с ног. Мне позарез надо обзавестись ковриком для душа. Брить ноги в компании гоняющейся за любым всплеском воды псины сильно смахивает на хождение по краю пропасти, но задание это надо выполнить несмотря ни на что.
С горем пополам и минимальной потерей крови я закончила брить ноги и притянула к себе Артемиду. Она лизнула меня в левое ухо, слегка прижав мочку передними зубами, отчего по мне побежали мурашки, и я громко рассмеялась.
- Спасибочки, как раз собиралась вымыть это ухо. Огромное тебе спасибо.
Она гавкнула, понимая, что забава подошла к концу – чудесный мир водных брызг исчез. Потом прыгнула прямо в наружную стену и испарилась. А я задумалась, нормально ли это – принимать душ с собакой.
Высушив волосы, я стянула их в нечто, отдаленно напоминающее хвост, надела джинсы и белый свитер с молнией у воротника и посмотрела в зеркало. Зачем – сама не знаю. Через пару часов все равно переоденусь обратно в пижаму. Так зачем же я одевалась? Тратила на это силы? И в душ-то зачем полезла?
Вылив на ладонь немого лосьона, я стала втирать его в руки, изучая противный шрам на щеке. Он почти исчез. На любом другом человеке такой шрам остался бы вечным напоминанием о событиях, которые лучше навсегда похоронить в памяти. Но в том, чтобы быть ангелом смерти, есть свои преимущества. В частности, скорое исцеление и минимальный риск заиметь постоянные шрамы. И никакого видимого объяснения, откуда у меня взялся не самый запущенный в мире случай агорафобии. Какой же я была дурой!
Я взяла лосьон, который втирала в руки, и размазала его по зеркалу. Белые полосы исказили в отражении мое лицо. Так-то лучше.
Вмиг разозлившись на себя еще больше, я подошла к окну посмотреть, на работе ли уже мой предатель-отец. Казалось, что с каждым днем он появляется все позже и позже. Не то чтобы меня это как-то заботило. Ни один человек, по указке которого арестовывают его собственную дочь, когда та лежит при смерти в больнице, после того как чуть не умерла от пыток, не заслуживает моего внимания. Но вместо отцовского коричневого джипа я увидела некоего мистера Рейеса Фэрроу и затаила дыхание. Он прислонился спиной к задней части папиного бара, скрестив на груди руки и подперев подошвой ботинка стену.
Он был на свободе.
То есть я знала, что его отпустили, но до сих пор с ним не виделась. Десять лет он сидел в тюрьме за преступление, которого не совершал. Копы поняли, как облажались, когда чувак, которого он якобы убил, связал меня и самозабвенно пытал. Я была рада, что Рейеса освободили, если бы не одно «но»: он использовал меня, как приманку, так что мы с ним снова в тупике. Я злюсь на него за то, что он использовал меня как приманку. Он злится на меня за то, что я злюсь на него. Похоже, наши отношения из одних только тупиков и состоят. Это мне в награду, что хватило ума воспылать страстью к сыну Сатаны. Было бы куда проще, не будь он таким восхитительно и опасно обалденным. Слабость у меня к плохим парням.
Этого конкретного плохого парня при рождении окунули в озеро красоты. Сложенные на широкой груди руки бугрились мускулами. Полные, слишком чувственные, чтобы оставаться спокойной, губы сложились в угрюмую прямую линию. Темные волосы, по которым вечно ножницы плачут, вились у шеи и густыми локонами падали на лоб. А если присмотреться, держу пари, что смогла бы разглядеть длинные густые ресницы, веером лежащие на щеках.
Мимо прошел какой-то мужчина и махнул рукой. Рейес кивнул ему в ответ и в тот же миг, видимо, почувствовал, что я за ним наблюдаю. Секунду назад он смотрел вниз и вот теперь – прямо на меня. Сердитый взгляд встретился с моим. Несколько долгих напряженных мгновений мы смотрели друг другу в глаза, а потом с медлительной целеустремленностью он дематериализовался – его тело превратилось в дым и пыль, пока от него не осталось и следа.
Рейес умел отделяться от физического тела. Его нематериальная форма, которую я видела так же легко, как призраков, могла оказаться в любой точке мира, стоило Рейесу только захотеть. Это меня ни капельки не удивило. Зато удивило другое. В нематериальном состоянии Рейеса никто из людей, кроме меня, видеть не мог. Но тот мужик помахал. Увидел Рейеса и помахал ему. Это означало, что у кирпичной стены стояло его физическое тело.
Это означало, что физическое тело Рейеса дематериализовалось. Испарилось в прохладном утреннем воздухе.
Но ведь это невозможно.

Глава 2

Сложно ничего не делать. Никогда не знаешь точно, когда закончил.
Надпись на футболке

Вся моя сила воли до последней капли ушла на то, чтобы оторваться от окна. Неужели Рейес и правда только что дематериализовался в человеческом теле? Вдруг нагрянула следующая мысль: какого черта он вообще тут торчал? И еще одна: с какой стати он такой сердитый? Моя очередь злиться. А у него нет никаких причин. И я бы сказала ему это прямо в лоб, будь у меня хоть малейший стимул выйти из дома и попытаться его догнать. Но дома я чувствовала себя слишком уютно. Мысль о том, чтобы выйти и вступить в борьбу с сыном абсолютного зла, казалась мне такой же разумной, как и летающие муравьи. То есть где логика? Муравьи сами по себе жуткие, ни к чему давать им возможность еще и летать.
Совершенно сбитая с толку, я вошла в гостиную.
- Снаружи был Рейес Фэрроу. Стоял у стены бара и смотрел на мои окна.
Куки так и подскочила. Секунд десять она смотрела на меня с отвисшей челюстью, а потом перепрыгнула через диван и бросилась ко мне в спальню, чуть не выдавив наружу окно. Когда речь идет о мужчинах, проворства ей не занимать. Мне не хватило духу признаться, что из гостиной было бы видно лучше. Причем прямо с того места, где она и сидела. Не рискнула я сообщить ей и о том, что Рейеса там уже нет.
- Его там нет, - сказала Куки взволнованным и испуганным голосом.
- Как? – спросила я, притворяясь удивленной, бросилась к окну и выглянула из-за занавесок. Само собой, его там не было. – А ведь минуту назад был. – Я нарочито внимательно оглядела всю улицу.
Куки нахмурилась:
- Ты знала, что он ушел.
Я пристыженно съежилась.
- Извини. Ты так погрузилась в свою гимнастику, что не хотелось тебя отвлекать. Представляешь, как трудно было бы объяснить копам, почему ты выпала из окна и умерла лепешкой на асфальте? – Я снова посмотрела туда, где стоял Рейес. – Клянусь, если этот мужик сидит у меня на хвосте…
- Солнце, чтобы кто-то сидел у тебя на хвосте, тебе нужно хоть куда-нибудь ходить. А так он вроде как просто за тобой следит.
Она права. И это тоже я ему в лицо брошу, если когда-нибудь захочу с ним поговорить.
Я опустила голову, а Куки продолжала изучать глазами парковку в надежде, что он снова появится. Трудно ее за это винить.
- Пока мы не сменили тему, мне кажется, он дематериализовался в человеческом теле.
Куки тут же взвилась:
- Я думала, такое невозможно. Ты уверена?
- Нет. – Я вернулась от окна в загроможденную коробками гостиную. На ум пришла другая мысль. Чертов синдром дефицита внимания. – Будь предельно искренней: сильно я на мели?
Глубоко вздохнув, Куки поплелась за мной. Перед тем как ответить, она печально оглядела меня с ног до головы.
- По шкале от одного до десяти… в общем, тебя на этой шкале нет. Ты скорее на отметке в минус двенадцать.
- Вот блин. – Я посмотрела на памятный браслет Джеки Кеннеди, чувствуя большой и ужасный груз в душе. Расстегнула застежку. – Вот. Его тоже верни.
Куки взяла браслет.
- Точно?
- Ага. Все равно я только притворялась, что он сочетается с Маргарет. Вот будь он черным, да с черепами…
- Боюсь, Джеки нечасто носила черепа. Знаешь, у нас ведь еще парочка клиентов, которые нам должны.
- Правда?
Звучало обнадеживающе. Я обошла коробки, направляясь к мистеру Кофе. В последнее время свидания с ним – единственное активное действие, которое я себе позволяла.
- Угу.
Куки явно колебалась, а значит, что-то не так. Налив себе кофе, я обернулась к ней, вопросительно изогнув брови.
- Кто, например?
- Например, миссис Аллен.
- Миссис Аллен? – Я поелозила ложкой в блюдце со сливками и добавила в кофе заменитель сахара. – Она платит мне печеньем. Не думаю, что это поможет со счетами.
- Верно, но за прошлый раз, когда ты нашла Пипи, она не заплатила.
Пипи, он же Принц Филипп, – шизанутый пудель миссис Аллен. Ей надо было назвать его Гудини. Этот песик может смыться даже из запертого банковского хранилища. Но, по правде сказать, Куки ошибалась. Чувствуя себя виноватой, я прикусила губу и отвела взгляд.
Куки ахнула:
- Она тебе заплатила?
- Вроде того.
- И ты не поделилась?
- Ну…
- Целая тарелка печенья, а ты не поделилась? И это после того, как вся беготня легла на мои плечи?!
У меня отвисла челюсть.
- Беготня? Ты подошла к окну и заметила его у мусорного бака!
- Да, но я шла, - она двумя пальцами наглядно изобразила процесс ходьбы, и мне стало немножко веселее, - к окну на своих двоих.
- Да, но ведь это я гналась за зловредным кусочком дерьма семнадцать кварталов.
- Три.
- И он меня укусил.
- У него нет зубов.
- Деснами тоже больно. – Я машинально почесала руку, вспоминая весь тот ужас.
- Он пудель. Неужто он может так сильно прижать деснами?
- Прекрасно. В следующий раз сама будешь за ним гоняться.
Куки громко вздохнула:
- А как насчет того парня? Билли Боб? Он до сих пор нам должен.
- Ты имеешь в виду Бобби Джо? Парня, который считал, что подружка пытается убить его арахисом? Так он заплатил натурой.
- Чарли, - укоризненно произнесла Куки, - сколько раз тебе говорила: не торопись спускать штаны!
- Не в том смысле, - разобиделась я. – Он покрасил нам стены в офисе.
Долго и нудно Куки смотрела на меня раздраженным взглядом, а потом уточнила:
- В том офисе, где нас больше нет?
Я робко пожала плечами:
- Ну да. Я забыла его предупредить, и он покрасил стены, когда мы уже выехали. Еще радовался, что там так пусто и под ногами никто не путается.
- Ну просто фантастика. – Ее энтузиазм показался мне фальшивым, и это было непривычно. – Наверняка кто-то еще нам должен денег, - добавила она.
И тут меня осенило. Вот он – ответ на все наши молитвы! Или как минимум на некоторые.
- Ты права, - сказала я. Рейес Фэрроу мне должен, и должен неслабо. Я усмехнулась, глядя на Куки. – Я раскрыла дело. Мне задолжали обычную таксу плюс медицинские расходы и моральный ущерб.
Ее лицо посветлело от надежды.
- Какое дело? И кто должен?
По тому, как я решительно стиснула зубы, она сразу поняла, о ком речь. Взгляд у нее тут же сделался рассеянным и мечтательным.
- Можно я помогу тебе с тем, чтобы нам вернули долг?
- Нетушки, твоя задача – отослать все это барахло обратно. Иначе на что мы будет питаться в следующем месяце?
- Вечно я в стороне от веселья.
- Сама виновата.
Куки откашлялась.
- Как вот в этом, - она широко развела руки, - виновата я?
- Это тебе за то, что оставила меня без присмотра. Чеки на возврат нашла?
Она подняла стопку бумажек:
- Да.
- У себя дома справишься?
- Справлюсь.
Собрав все чеки, Куки пошла на выход. Опять на те же грабли.
- Кстати, - сказала она, перед тем как открыть дверь, - у меня твой пульт, так что даже не думай.
А вот это уже было лишнее.

***

Куки ушла, а я сидела и пыталась придумать план действий. Жаль, что я не могла связаться с Ангелом. Вот если бы кто-то сумел найти этого противного, гадкого…
- Как ты это сделала? – раздался позади голос, и я подскочила от неожиданности.
Ух, какой высокий! Скачок, не голос. Прижав руки к груди, я повернулась к тринадцатилетнему мертвому гангстеру по имени Ангел Гарса. Он стоял посреди моей квартиры, одетый в свои вечные джинсы и грязную футболку. На голове красовалась бандана.
- Ангел, какого черта?
- Как это «какого черта»? Что ты сделала?
- Чего? – переспросила я, уговаривая сердце успокоиться. Обычно я так не пугаюсь, когда появляется Ангел.
Темные глаза вопросительно сощурились:
- Как ты это сделала?
- Не знаю. А что я сделала?
- Только что я был на кинсеньере[1] у кузины, и вот торчу у тебя.
- Серьезно?
- Так это твоих рук дело?
- Вряд ли. Я просто подумала о тебе, а ты тут как тут.
- Ну, тогда прекрати так делать. Странно это было. – Он обнял себя и потер ладонями.
- Это же круто. Ты никогда не приходишь, когда надо.
- Я твой детектив, pendeja[2], а не комнатная собачонка.
- Поверить не могу, что это сработало.
- Откуда такая прорва коробок?
- Ты только что назвал меня pendejа?
Наконец Ангел обратил на меня внимание, и я заметила знакомый взгляд.
- Неплохо выглядишь, босс.
- А ты выглядишь на свои тринадцать.
Напомнить Ангелу о его возрасте – это всегда эффективно. Он тут же ощетинился и отвернулся, притворившись, будто рассматривает мою новую фондюшницу. То, о чем я собиралась его спросить, ему явно придется не по вкусу, поэтому я поднялась и решительно встала прямо перед ним с суровым выражением на лице.
- Мне нужно знать, где он.
От удивления Ангел выпрямился, но сразу взял себя в руки и пожал плечами:
- Кто?
Он совершенно точно знал, о ком я говорю.
- Минуту назад он был на улице прямо перед домом. Где он остановился?
Ангел огорченно вздохнул:
- Ты неделями не желала его видеть. С чего вдруг сейчас?
- Он мне денег должен.
- Меня это не касается.
- Коснется, если я не смогу выдать тебе зарплату. – За работу в качестве детектива я каждый месяц анонимно высылаю его матери чек. В своем нынешнем неплотном состоянии пользоваться деньгами Ангел не может, зато может его мама. Идеальное соглашение.
- Вот же дерьмо. – Он исчез за стеной из коробок. – Каждый раз, когда ты рядом с ним, с тобой случается всякая фигня.
- Неправда.
Он опять появился, но только частично.
- Что такое флоуби[3]?
- Ангел. – Я коснулась его пальцем под подбородком, ощутив едва заметную щетину, только-только обозначившуюся у него на лице. – Мне нужно знать, где он.
- Может, сначала разденешься мне на радость?
- Нет.
- Хочешь, чтобы разделся я?
- Нет. И фу-у.
Он обиженно расправил плечи.
- Будь я живой, то был бы старше тебя.
- Но это не так, - мягко напомнила я. – И мне очень, очень жаль.
- Тебе ответ не понравится.
- Ничего. Мне только нужно знать, где он, и все.
- Сегодня вечером он будет в районе складов в доках компании «Гарбер».
- В районе отгрузочных складов? – удивилась я. – Он там работает?
У Рейеса есть деньги. Куча денег. Мне его сестра рассказывала. Так зачем ему пахать на судоходную компанию?
Несколько долгих мгновений Ангел молча грыз заусеницу на пальце, а потом ответил:
- Смотря что называть работой.

***

Информация о новой, так сказать, должности Рейеса, так меня потрясла, что на какое-то время я лишилась дара речи. Потом подошла к двери и взялась за ручку. Что я делаю? Собираюсь встретиться с Рейесом Фэрроу. Без оружия. Он никогда не пытался лично причинить мне вред, но на свободе он уже два месяца. Кто знает, на что он вообще способен? А с момента выхода из тюрьмы мог приобрести уйму вредных привычек и научиться плохому. Например, блефовать в покер. Или мочиться в публичных местах.
Вообще-то я не очень люблю носить с собой огнестрельное оружие. Всякий раз, когда пушка при мне, перед глазами так и пляшут картинки, как ее у меня отбирают и ею же убивают не отходя от кассы. Но несмотря на это я все же вернулась в спальню за Маргарет. По-моему, при личной встрече с грязным лживым мерзавцем вроде Рейеса Фэрроу невозможно переборщить с осторожностью. Или с количеством оружия. Поэтому я продела ремень в петли на джинсах, засунула «глок» в кобуру и щелкнула застежкой.
Глубоко вздохнув, я вышла за дверь, дошла до лестницы и растеряла весь запал. По этой самой лестнице я спускалась и поднималась миллионы раз. Но сейчас она казалась круче. Опаснее. Руки тряслись на перилах, когда я останавливалась на каждой ступеньке, собираясь с духом шагнуть на следующую и раздумывая, что, черт возьми, со мной не так. Согласна, прошло немало времени с тех пор, как я в последний раз выходила из дома, но вряд ли мир снаружи мог сильно измениться.
Когда мне в конце концов удалось одолеть два лестничных пролета до первого этажа, я уставилась на металлическую входную дверь в здание. Она была чуть приоткрыта, и дневной свет просачивался в щели по краям. Дыхание стало поверхностным и частым, от напряжения вспотели ладони. Усилием воли я по очереди заставила ноги шагать. Потянулась трясущейся рукой к вертикальной ручке и толкнула. В коридор ринулся ослепительно яркий свет дня. У меня перехватило дыхание, и я захлопнула дверь. Держась за ручку, чтобы не упасть, я огромными глотками глотала воздух и старалась успокоиться.
Одна минута. Мне нужна всего минута, чтобы собраться с мыслями. Вечно они разбегаются кто куда, и потому в голове первостатейный бардак.
- Мисс Дэвидсон?
Не задумываясь, я достала из кобуры пистолет и навела на затененную лестницу, откуда услышала голос.
Женщина ахнула и отскочила, огромными глазами глядя на целившееся ей в лицо дуло.
- И-извините. Я думала…
- Кто ты? – спросила я, уверенно держа пушку. А ведь думала, что такое невозможно, учитывая, какой хаос царил у меня внутри.
- Харпер. – Она подняла руки, показывая, что безоружна и не собирается сопротивляться. – Харпер Ло…
- Чего тебе надо?
Я понятия не имела, почему до сих пор в нее целюсь. Как правило, симпатичные женщины без скрытых намерений меня не пугали. Жуть какая-то.
- Я ищу Чарли Дэвидсон.
Я опустила пистолет, но в кобуру засовывать не стала. Рано еще. Вдруг она окажется психопаткой. Или продавцом, который ходит по домам.
- Это я. Чего надо? – От резкости в собственном голосе я даже поежилась. Почему я так ужасно себя веду? Хорошо ведь позавтракала.
- Я… я бы хотела вас нанять. По-моему, кто-то хочет меня убить.
Я сощурилась, изучая ее внешность. Длинные темные волосы. Высокая и фигуристая, с округлостями там, где им и положено быть. Мягкие черты лица. Опрятно одета. Вокруг шеи свободно повязан нежно-голубого цвета шарф, концы которого спрятаны под темно-синим пальто. Глаза у нее были большие, теплые и пленительные. Ну никак не похожа на сумасшедшую. Впрочем, большинство психов выглядят очень даже нормально.
- Сыщика ищешь? – Мало ли. У меня два месяца работы не было. Судя по всему. Я глянула вверх, где находилась квартира Куки.
- Да. Мне нужен частный детектив.
Я глубоко вздохнула и убрала Маргарет в кобуру.
- Я вроде как переезжаю в другой офис. Можем поговорить у меня дома, если устроит.
Она поспешно кивнула. В каждом ее движении сквозил страх. Бедняжка. Она явно не заслуживала лицезреть мою неприглядную сторону.
Стыдясь самой себя, я свесила голову и стала подниматься наверх. Это оказалось намного проще, чем спуститься. А по идее, наоборот. Особенно после двухмесячной овощной диеты. Мышцы у меня должны были уже атрофироваться.
- Чего-нибудь выпьешь? – спросила я, когда мы оказались у меня в квартире. Запыхалась я совсем чуть-чуть.
- Нет-нет, спасибо. – Харпер изучала меня настороженным взглядом. И поделом мне. Мои навыки общения срочно необходимо отшлифовать. – С вами все в порядке? – спросила она.
- Все прекрасно. Через минуту перестану сопеть. Я по лестницам уже давненько не ходила.
- В здании есть лифт?
- М-мм, нет. Видишь ли, мне почему-то не кажется мудрым поступком пойти домой к тому, кто только что целился в тебя из пистолета.
Она разглядывала бедлам, он же мой дом/офис/бальный зал. С поправкой на то, что танцевать тут никак не получится. Услышав мои слова, она смущенно опустила взгляд.
- Наверное, я немножко в отчаянии.
Жестом предложив ей присесть на кресло, я плюхнулась на диван. Хорошо, что бабушка Лиллиан еще не вернулась из Африки. Я взяла блокнот и ручку и поинтересовалась:
- Так в чем дело?
- Со мной происходят странные вещи, - тяжело сглотнув, ответила Харпер. – Очень странные.
- Например?
- Кто-то вламывается ко мне домой и… оставляет там всякое.
- Что значит «всякое»?
- Ну, вот сегодня утром у себя в постели я нашла мертвого кролика.
- Надо же. – Застигнутая врасплох, я сморщила нос от отвращения. – Нехорошо это, конечно. Но, может быть… ну не знаю, кролик покончил с собой.
Она торопливо пресекла любые мои попытки продолжить:
- Вы не понимаете. Такое происходит постоянно. Кролики с перерезанными глотками. Перерезанные тормоза.
- Секундочку. Тормоза? В машине?
- Да. Да! – Харпер начинала паниковать. – Тормоза в моей машине. Они просто отказали. Как могут тормоза просто взять и отказать? – Она была напугана, и у меня в ответ разрывалось сердце. Руки у нее тряслись, глаза наполнились слезами. – А потом моя собака. – Она спрятала лицо в ладонях и спустила с поводка до сих пор подавляемые эмоции. – Ее больше нет.
Теперь мне уже всерьез было не по себе из-за того, что я вообще достала Маргарет. Я наказала ее суровым взглядом. Маргарет. Не Харпер. А Харпер с рыданиями, от которых ее всю трясло, выплакивала свои страхи. Я подалась вперед и положила руку ей на плечо. Через несколько минут она начала успокаиваться, и я снова стала задавать вопросы:
- В полицию обращалась?
Вытащив платок из кармана пальто, Харпер промокнула нос.
- Снова и снова. Так много раз, что в конце концов одному из офицеров поручили изучить мои жалобы.
- Надо же. И какому офицеру?
- Офицеру Тафту, - ответила она с намеком на резкость в голосе. Стало ясно, что симпатией тут и не пахнет.
- Понятно. Я с ним знакома. Могу поговорить с ним, чтобы…
- Он мне не верит! Никто из них не верит.
- А как насчет тормозов? Наверняка можно узнать, были ли они испорчены намеренно.
- Механик не сумел определить, имело ли место умышленное вмешательство. Поэтому в полиции просто не обратили на этот случай никакого внимания. Как и на все остальные.
Я снова откинулась на спинку дивана и задумчиво постучала ручкой по блокноту.
- Давно это происходит?
Харпер прикусила губу и смущенно отвела взгляд.
- Уже несколько недель.
- А что говорят родные?
Она пальцами разгладила край шарфа.
- Мои родители не из тех, кто бежит на помощь по первому зову. А бывший муж… Ну, он при любой возможности обратил бы все против меня. Поэтому я ничего ему не рассказывала.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.