Библиотека java книг - на главную
Авторов: 47518
Книг: 118460
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Джек Ричер, или Дело»

    
размер шрифта:AAA

Ли Чайлд
Джек Ричер, или Дело

Lee Child
THE AFFAIR
© 2011 by Lee Child. This edition published by arrangement with Darley Anderson Literary, TV & Film Agency and The Van Lear Agency
Иллюстрация на суперобложке В. Коробейникова

© Вейсберг Ю. И., перевод на русский язык, 2012
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Памяти Дэвида Томпсона (1971–2010), отличного книготорговца и хорошего товарища.

Глава 01

Пентагон – это самое большое офисное здание в мире: шесть с половиной миллионов квадратных футов, тридцать тысяч служащих, семнадцать миль коридоров, но при этом всего три входа с улицы, каждый из которых ведет в охраняемый вестибюль. Я предпочел зайти с южного фасада, через главный вход, расположенный ближе остальных к станции метро и автобусной остановке. Этот вход был самым оживленным и пользовался наибольшим предпочтением у штатских сотрудников; а мне и хотелось оказаться в самой их гуще, а лучше всего затеряться в долгом, нескончаемом потоке, дабы не подстрелили сразу, как увидят. С арестами всегда все не так просто, будь они случайными или подготовленными, поэтому мне и нужны были свидетели: хотел с самого начала привлечь к себе безразличные взгляды. Я, конечно же, помню тот день: одиннадцатое марта 1997 года, вторник, последний день, когда я входил в Пентагон как работник, нанятый людьми, для которых и было построено это здание.
Много времени прошло с тех пор.
Одиннадцатое марта 1997 года по случайности оказалось еще и днем, ровно через четыре с половиной года после которого мир переменился, но в тот вторник, как и в следующий, да и в любой другой день из того, прежнего времени, многие вещи, в том числе и охрана этого главного многолюдного входа, оставались делом серьезным, без истерического невроза. Нет, истерия возникла не из-за меня. И не пришла извне. Я был в униформе класса А, во всем чистом, отглаженном, начищенном и надраенном до блеска, в придачу на мне красовались заработанные за тринадцать лет службы орденские планки, жетоны, значки, а в моем деле лежали еще и представления к награде. Мне было тридцать шесть лет, я был высоким, ходил так, словно проглотил аршин; в общем, по всем статьям соответствовал требованиям, предъявляемым майору военной полиции Армии Соединенных Штатов, за исключением того, что мои волосы казались слишком длинными и в течение пяти дней я не брился.
В то время безопасность Пентагона обеспечивалась Охранной службой Министерства обороны[1]; с расстояния в сорок ярдов я рассмотрел в вестибюле десяток их парней – по моему мнению, многовато – и призадумался, все ли они служат в своем ведомстве или среди них есть и наши парни, работающие под прикрытием и поджидающие меня. У нас бо́льшая часть работ, требующих квалификации, выполняется уоррент-офицерами[2], и чаще всего свою работу они исполняют, прикидываясь кем-то другим. Они выдают себя за полковников, за генералов, за военнослужащих рядового или сержантского состава, да и вообще за того, в ком сейчас есть нужда; в этих делах они мастера. Вся их дневная работа и заключается в том, чтобы набросить на себя униформу ОСМО и ждать появления мишени. С тридцати ярдов я не узнал никого из них, но ведь армия – это гигантская структура, и они, должно быть, выбрали таких людей, которых я прежде не встречал.
Я продолжал идти, будучи мелкой частицей в широком потоке людей, спешащих через главный вестибюль к нужным дверям. Некоторые мужчины и женщины были в форменной одежде, либо в униформе класса А, как на мне, или в камуфляже, в котором мы ходили прежде. Некоторые, явно с военной службы, были не в униформе, а в костюмах или рабочей одежде; некоторые – по всей вероятности, гражданские – несли сумки, портфели или пакеты, по которым можно было определить, к какой категории относятся их хозяева. Эти люди замедляли ход, отступали в сторону, шаркали ногами по полу по мере того, как широкий поток сужался, превращаясь в наконечник стрелы, после чего сжимался еще плотнее; они вытягивались в вереницу или выстраивались попарно, а толпы людей снаружи тем временем входили в здание. Я влился в их поток, когда он принял форму колонны по одному, встав позади женщины с бледными, не испорченными работой руками, и впереди какого-то парня в поношенном костюме с блестящими локтями. Оба они были гражданскими – то, что мне и надо. Безразличные взгляды. Время близилось к полудню. Солнце на небе выдавало в мартовский воздух немного тепла. Весна в Вирджинии. Растущие на другом берегу вишневые деревья должны были вот-вот проснуться и стать красавицами в цвету. Повсюду на столах в зале лежали дешевые билеты национальных авиакомпаний и зеркальные камеры – то, что необходимо для экскурсионной поездки в столицу.
Стоя в колонне, я ждал. Впереди меня парни из ОСМО делали то, что должны делать охранники. У четырех из них были особые поручения: двое, готовые задавать вопросы, сидели за столом с удлиненной столешницей, а двое проверяли тех, у кого были личные жетоны, и после проверки жестом руки направляли их в открытый турникет. Двое стояли сразу за стеклом по обе стороны двери, подняв головы и глядя вперед, сканируя напряженными взглядами приближающиеся группы людей. Четверо торчали в тени позади турникетов; они бесцельно толклись там и о чем-то трепались. Все десять были вооружены.
Именно эта четверка позади турникетов меня и тревожила. Тогда, в 1997 году, было совершенно ясно, что штаты службы безопасности явно раздуты в сравнении с уровнем угрозы, существовавшей на тот период, но видеть четверку дежурных охранников, не занятых абсолютно ничем, было в любом случае необычно. Выполнение большинства отдаваемых приказов по крайней мере создавало иллюзию, что избыточный персонал службы безопасности чем-то занят. Но эти четверо точно не имели никаких обязанностей и ни за что не отвечали. Я вытянул шею, подняв как можно выше голову, и попытался увидеть их туфли. Обувь может рассказать о многом. Работающие под прикрытием часто оставляют без внимания этот аспект своего имиджа, особенно если находятся среди людей в униформе. Служба охраны исполняла в основном роль полиции, и это обстоятельство в полной мере влияло на выбор обуви. Охранники с удовольствием надели бы большие и удобные башмаки, в которых ходят копы. Работающие под прикрытием уоррент-офицеры из военной полиции могут носить собственную обувь, которая тоже имеет некоторые отличия.
Но туфли на их ногах я рассмотреть не смог. Внутри было слишком темно, да и стояли они далеко.
Колонна, медленно шаркая по полу, продвигалась вперед, в темпе, считавшимся вполне нормальным до дня 9/11. Никакого сердитого нетерпения, никакого чувства неудовлетворенности из-за потерянного в вестибюле времени, никакого страха. Женщина впереди меня пользовалась духами. Я чувствовал аромат, исходящий от ее шеи. Духи мне нравились. Два парня, стоявшие за стеклом, заметили меня примерно за десять ярдов. Их пристальные взгляды, перейдя со стоявшей впереди женщины, остановились на мне и, задержавшись чуть дольше, чем требовалось, перешли на стоявшего позади парня.
А затем их взгляды снова вернулись ко мне. Оба охранника в течение четырех или пяти секунд открыто осматривали меня сначала сверху вниз, потом в обратном направлении, затем слева направо, а потом справа налево; после этого я прошаркал вперед, но их внимательные взгляды последовали за мной. Они не обмолвились друг с другом ни словом. Не сказали ничего никому из находящихся рядом охранников. Никакого предостережения, никакой настороженности. Два возможных объяснения. Одно, самое подходящее, заключалось в том, что прежде они меня не видели. А может быть, я выделялся в колонне, потому что был выше и крупнее всех в радиусе примерно ста ярдов. А возможно, потому, что на мне были майорские дубовые листья и свидетельствующие об участии в серьезных делах орденские планки, среди которых была и медаль «Серебряная звезда»[3], и выглядел я так, словно только что соскочил с плаката… но вот только волосы и борода делали меня похожим на пещерного человека, и этот зрительный диссонанс, возможно, явился достаточной причиной для того, чтобы из чистого интереса уделить мне второй продолжительный взгляд. Караульная служба ведь может быть скучной, а взгляд на что-то необычное всегда радует глаз.
Второе, самое для меня неподходящее, заключалось в том, что они наверняка внушили себе, что некое ожидаемое событие уже наверняка произошло и что все идет строго по плану. Как будто они уже подготовились, изучили фотографии и теперь говорили себе: Ну вот, он здесь, как раз вовремя, так что теперь просто подождем еще две минутки, когда он войдет внутрь, а там мы ему покажем.
А все потому, что меня ждали, и я появился вовремя. Мне было назначено на двенадцать часов, и уже были согласованы вопросы, которые мне предстояло обсудить с неким полковником, чей кабинет находился на третьем этаже кольца С, и я был уверен, что никогда не доберусь туда. Идти в лоб на неминуемый арест – явно тупая тактика, но ведь иногда, если вам хочется узнать, теплая ли печь, единственная возможность выяснить это – дотронуться до нее.

Парень, стоявший впереди женщины, за которой стоял я, вошел в дверь и предъявил жетон, висевший на шнурке у него на шее. Жестом руки его направили вперед. Стоявшая передо мной женщина тоже двинулась вперед, но почти сразу остановилась, потому что как раз в этот момент двое охранников, которых я приметил за стеклом, решили выйти ей навстречу. Женщина, застыв на месте, позволила им втиснуться в проход и встать на пути напирающего людского потока. Потом она продолжила путь и вошла внутрь, а два парня-охранника замерли ровно на ее месте – на расстоянии трех футов, лицом ко мне.
Они заблокировали дверь. И смотрели прямо на меня. Я на сто процентов был уверен, что это парни из OCMO. Они были обуты в коповские башмаки, а их униформа от долгой носки вытянулась, растянулась и как бы подогнала себя под все индивидуальные физические особенности их тел. На ней не было ни складок, ни помятостей, какие бывают после извлечения формы из шкафчика для одежды – сегодняшним утром они надели свою форму в первый раз после стирки. Заглянув за спины этих двух парней, я посмотрел внутрь на четверку их партнеров, по-прежнему томившихся в безделье, и попытался методом сравнения определить, насколько хорошо сидит на них одежда. Но это было нелегко.
Стоящий справа передо мной парень сказал:
– Сэр, можем ли мы вам помочь?
Я спросил:
– Чем именно?
– Куда вы идете сегодня?
– Я обязан говорить вам это?
– Нет, сэр, совершенно не обязаны, – ответил охранник. – Но мы могли бы немного ускорить ваше продвижение, если вам это будет угодно.
По всей вероятности, через незаметную дверь в небольшую комнатку с замком в двери, подумал я. По-моему, они, так же как и я, делали ставку на свидетелей в гражданском. Я ответил:
– Я подожду своей очереди. Кроме того, она уже подошла.
Оба охранника никак не среагировали на мой отказ. Тупиковая ситуация. Любительский час[4]. Пытаться провести процедуру ареста снаружи, на публике, было глупее глупого. Я мог начать толкаться и пихаться, мог повернуться, броситься бежать и в мгновение ока затеряться в толпе. А стрелять они не стали бы. Только не снаружи. В вестибюле было слишком много людей. Слишком большие сопутствующие потери. И помните, все еще шел 1997 год. Одиннадцатое марта. До введения новых правил оставалось четыре с половиной года. Куда лучше дождаться, пока я окажусь внутри. Эти двое подручных могли закрыть за мною дверь и встать рядом плечом к плечу, пока я слушал бы плохие новости возле стола. Оказавшись в такой ситуации, я теоретически должен был бы с боем пробиваться через них, но это отняло бы у меня секунду, а то и две, и за это время та четверка парней, все еще стоявших в безделье, всадила бы мне в спину не менее сотни пуль.
Начни я прорываться вперед, они встретили бы меня огнем. Так куда мне идти? Затеряться внутри Пентагона было совершенно невозможно. Самое большое в мире офисное здание. Тридцать тысяч сотрудников. Пять этажей. Два цокольных этажа. Семнадцать миль коридоров. Кольца связаны друг с другом десятью радиальными переходами, и, как говорят, человек может переместиться между двумя любыми точками внутри здания максимум за семь минут, причем при проведении вычислений за скорость перемещения по зданию принималась средняя скорость пешего перемещения в армии маршевым шагом, то есть четыре мили в час, а значит, если я побегу изо всех сил, то мне потребуется примерно три минуты на то, чтобы оказаться в любом месте здания. Но в каком? Я могу найти чулан, в котором хранят швабры, могу стащить мешок сухих завтраков и продержаться день или два… ну и всё. Или я могу захватить заложников и попытаться затеять торг, но я никогда не видел, чтобы такие акции заканчивались успешно.
Итак, я ждал.
Охранник ОСМО, стоявший передо мной справа, сказал:
– Сэр, успехов вам и удачного дня.
С этими словами он прошел мимо меня с одной стороны, а его напарник – с другой; оба они шли прогулочным шагом – ну прямо два парня, которым посчастливилось после работы пройтись по свежему воздуху, ощущая себя в иной среде. Может, все не так уж и нудно. Они делали свою работу в соответствии с тем, что было запланировано. Они попытались заманить меня в маленькую комнатку с запирающейся дверью, но не смогли; ничего страшного, никакой трагедии – просто теперь они открыли другую страницу, на которой был описан План Б. Они подождут, пока я окажусь внутри и двери будут закрыты, и уже тогда перейдут к работе в режиме контролирования поведения толпы, рассеивая вошедших людей и удерживая их в безопасных местах на случай возникновения стрельбы внутри здания. По моим предположениям, стекло вестибюля было пуленепробиваемым, ведь штрафные убытки никогда не закладывались в смету Охранного ведомства, которое внимательно следило, на что идут деньги.
Дверь была как раз напротив меня. Открытая. Я набрал в легкие воздуха и вошел в вестибюль. Ведь иногда, если вам хочется узнать, теплая ли печь, единственная возможность выяснить это – дотронуться до нее.

Глава 02

Благоухающая духами женщина с бледными руками находилась в глубине коридора, позади раскрытого турникета, через который она только что прошла по разрешающему знаку охранников. Прямо передо мною был письменный стол со столешницей для двух человек, задававших вопросы. Слева стояли два охранника, проверявшие жетоны. Раскрытый турникет располагался между их бедрами. Четверка охранников позади турникета все еще пребывала в состоянии ничегонеделания: они, словно группа независимых наблюдателей, спокойно стояли и наблюдали за происходящим. А я все еще так и не увидел их ботинок.
Я снова вдохнул поглубже и подошел к письменному столу.
Подобно ягненку, ведомому под нож.
Парень, сидевший за столом слева, посмотрел на меня и сказал:
– Да, сэр.
В его голосе слышались усталость и смирение. Он произнес скорее ответ, а не вопрос, как будто я уже спросил его о чем-то. Выглядел он молодым и довольно смышленым. Наверняка штатный сотрудник ОСМО. Уоррент-офицеры из военной полиции хотя и схватывают все буквально на лету, но им бы не доверили работать за справочным столом Пентагона, несмотря на глубину приобретенных ими знаний.
Охранник за письменным столом снова посмотрел на меня; его взгляд был выжидательным, и я сказал:
– Мне назначена встреча на двенадцать часов.
– С кем?
– С полковником Фрейзером, – ответил я.
Охранник сделал вид, что имя это ему не знакомо. Самое большое в мире офисное здание. Тридцать тысяч служащих. Полистав книгу размером с телефонный справочник, он спросил:
– А это не полковник Джон Фрейзер? Ведомство по связям с Сенатом?
– Да, – подтвердил я.
Иначе говоря: виновен по всем пунктам обвинения.
Та самая четверка стояла слева и наблюдала за мной. Но никто из них не сдвинулся с места. Пока.
Охранник, сидевший за письменным столом, не спросил моего имени. Возможно, потому, что действовал в соответствии с заранее полученной инструкцией и показанной ему фотографией, а возможно, потому, что на моей униформе класса А имелась нашивка с именем, пришитая согласно уставу на клапане правого нагрудного кармана, точно посредине и на четверть дюйма ниже верхнего шва.
Пять букв: РИЧЕР.
Иначе говоря: арестуйте меня немедленно (двадцать три буквы).
Охранник за письменным столом сказал:
– Полковник Джон Джеймс Фрейзер, офис 3С315. Вы знаете, как до него добраться?
– Да, – ответил я.
Третий этаж, кольцо С, ближайший радиальный коридор – номер три, отсек номер пятнадцать. Принятый в Пентагоне способ обозначения местонахождения объекта на карте, которая, возникни необходимость ее расстелить, заняла бы двадцать девять акров площади пола.
– Всего хорошего, сэр, – сказал охранник, и его ничего не выражающий взгляд, скользнув мимо моего плеча, уперся в лицо следующего человека в колонне.
На какое-то мгновение я неподвижно застыл на месте. Они решили, что все дело в поклоне. А кланялись они мастерски. Общепринятый тест установления виновности в совершении преступления сформулирован в латинском изречении actus non facit reum nisi mens sit rea[5], что можно приблизительно перевести как: делая что-то, ты не обязательно попадешь в беду, если твой ум не ведет тебя к этому. Действие плюс намерение – это стандартная ситуация. Вот они и ждали, когда я предъявлю им свои намерения. Ждали, когда я пройду через турникет и войду в лабиринт. Только этим и можно объяснить, почему четверка охранников стояла на той стороне прохода, а не на моей. Пересечение черты придаст моим намерениям реальность. А может, это вопросы юрисдикции. Возможно, они уже проконсультировались с юристами. Фрейзер хотел обезопасить мою задницу, но в то же время хотел, чтобы и его задница осталась под прикрытием.
Сделав еще один вдох, я переступил черту и перешел в реальность. Я прошел между двумя охранниками, проверявшими жетоны, и протиснулся между холодными металлическими стойками турникета. Перекладина была отведена назад. Моим бедрам нечего было толкать. Я прошел через турникет и остановился. Четверка охранников стояла справа от меня. Я посмотрел на их туфли. В армейских уставах на удивление туманно трактуются вопросы, связанные с обувью. Простые черные мужские туфли на шнурках или близкие аналоги того же фасона, без каких-либо излишних деталей, минимум три пары отверстий для шнурков, тупой носок, максимальная высота каблука два дюйма. Вот и все, о чем в уставе напечатано мелким шрифтом. Вся четверка, стоявшая справа, была обута в соответствии с армейским уставом, но туфли на них были не коповские. Не такие, как на двух парнях до турникета. Они словно выставляли напоказ четыре вариации на одну классическую тему. Начищенные до блеска, плотно зашнурованные, слегка сморщенные и потертые в некоторых местах. Возможно, они числились в ОСМО. А может, и нет. Определить невозможно. По крайней мере сейчас.
Я смотрел на них, а они – на меня, но никто не произнес ни слова. Обойдя их, я направился в глубь здания. Я пошел по кольцу Е против часовой стрелки, а затем свернул влево в первый радиальный коридор.
Четверо парней последовали за мной.
Они держались примерно в шестидесяти футах позади; на таком расстоянии они могли постоянно держать меня в поле зрения и в то же время не оказывать давления, демонстрируя слежку. Максимум семь минут требуется на то, чтобы преодолеть расстояние между двумя любыми точками здания. Я чувствовал себя мясом в сэндвиче, поскольку понял, что еще одна группа уже, должно быть, поджидала меня возле офиса 3С315 или настолько близко, насколько они решили дать мне подойти. И я шел прямиком к ним. Никуда не сбежать, нигде не спрятаться.
Воспользовавшись лестницами кольца D, я поднялся на два пролета до третьего этажа. Просто так, от нечего делать, изменил направление и двинулся по часовой стрелке, прошел по радиальному коридору номер пять, а потом по коридору номер четыре. В кольце D было многолюдно. Люди спешно двигались в разных направлениях, держа в руках папки цвета хаки. Одетые в униформу мужчины и женщины с ничего не выражающими глазами ловко лавировали между людьми. Здесь царила оживленная суета. Я продолжал идти, уворачиваясь от встречных или отходя в сторону и уступая им дорогу. На меня постоянно смотрели. Волосы и борода. Я остановился у питьевого фонтанчика и наклонился, желая глотнуть воды. Люди проходили мимо. Четверых парней из ОСМО, державшихся в шестидесяти футах позади, нигде не было видно. Но ведь сейчас им действительно не было никакой нужды висеть у меня на хвосте. Они знали, куда я иду, и им было известно время, когда я там окажусь.
Напившись, я выпрямился и снова пошел, повернув через некоторое время в радиальный коридор номер три. По нему я перешел в кольцо С. Здесь в воздухе пахло шерстяной форменной тканью и средством для полировки линолеума, а также чувствовался едва ощутимый запах сигар. Стены были окрашены толстым слоем краски неопределенно-казенного цвета. Я посмотрел налево, затем направо. Людей в коридоре было достаточно, но возле пятнадцатого отсека их почти не наблюдалось. Возможно, меня поджидали внутри. Ведь я пришел на пять минут позже.
Я не повернул. Следуя по радиальному коридору три, я прошел через кольцо В и перешел в кольцо А. Вот и центр здания, где заканчивались все радиальные коридоры. Или начинались, в зависимости от вашего чина и карьерных перспектив. За кольцом А нет ничего, кроме открытого пятиугольного двора, похожего на дырку в пончике. В то время люди называли его «Эпицентр взрыва», потому что думали, будто самые большие и современные межконтинентальные ракеты, которыми обладают Советы, нацелены именно в это место, смахивающее на глаз большого жирного быка. Думаю, они ошибались. Скорее всего, Советы нацеливали на это место пять самых больших и современных межконтинентальных ракет на тот случай, если при запуске одна из четырех не сработает. Люди, сведущие в области инвестиций, говорили, что у Советов не всегда получалось то, во что они вкладывали деньги.
Я пробыл на кольце А до того момента, пока мое опоздание не достигло десяти минут. Может быть, они уже начали поиски. А может быть, эта славная четверка уже получает по задницам за то, что упустила меня. Я снова сделал глубокий вдох, оттолкнулся от стены и побрел обратно по радиальному коридору номер три, пересекая кольцо В и направляясь в кольцо С. Не останавливаясь и не сбавляя шага, я шел к отсеку номер пятнадцать.

Глава 03

Никто не ожидал меня возле отсека номер пятнадцать. Никакой спецгруппы. Вообще никого. Да и сам коридор был совершенно пуст и с той, и с другой стороны, насколько хватало глаз. И в нем стояла тишина. Я предположил, что все остальные уже там, где им положено находиться. Совещания, назначенные на полдень, были в полном разгаре.
Дверь в отсек номер пятнадцать оказалась открыта. Я постучал по ней один раз, в порядке вежливости, сообщая о своем прибытии, а также в порядке предупреждения, после чего вошел внутрь. Первоначально большинство офисных помещений в Пентагоне имели свободную планировку, и их площади с помощью стеллажей и картотечных шкафов разделялись на отсеки – отсюда и название, – но по прошествии лет предметы мебели заменили стенами, с помощью которых создали отдельные офисы. Офис 3С315, занимаемый Фрейзером, как раз и был таким: небольшое квадратное помещение с окном, из которого ничего не было видно, ковром на полу, фотографиями на стенах, металлическим письменным столом Министерства обороны США, стулом с подлокотниками и двумя стульями без них, сервантом и двухсекционным блоком хранения папок с данными.
В этом небольшом квадратном помещении не было никого, кроме самого Фрейзера, сидевшего на стуле за письменным столом. Он посмотрел на меня, улыбнулся и произнес:
– Привет, Ричер.
Я посмотрел налево, затем направо. Никого. Вообще никого. В офисе не было ни личной ванной комнаты, ни отдельной гардеробной, никаких дверей в другие помещения. Только пустой коридор за моей спиной. Все гигантское здание находилось в состоянии покоя.
– Закрой дверь, – сказал Фрейзер.
Я закрыл дверь.
– Присаживайся, если хочешь, – предложил он.
Я сел.
– Ты опоздал, – упрекнул меня Фрейзер.
– Извиняюсь, – ответил я. – Меня задержали.
Он кивнул.
– Здесь в двенадцать часов начинается кошмар. Перерывы на обед, пересменок, в общем, все, что хочешь. Просто зоопарк. Я никогда не планирую идти куда-то в двенадцать часов. Просто пережидаю это время в офисе.
В свои примерно сорок пять лет он был ростом около пяти футов и десяти дюймов; широкоплечий, с крепкой выпуклой грудью, красным лицом и черными волосами; и весил он, должно быть, фунтов двести. В его венах текло изрядное количество шотландской крови, профильтрованной через богатую почву Теннесси, откуда он был родом. Юношей он успел побывать во Вьетнаме, а в зрелом возрасте участвовал в Войне в заливе. Он был весь украшен боевыми знаками отличия, как рождественская елка – игрушками. Воин прежних времен, но, к своему несчастью, он мог говорить и улыбаться также умело, как и драться, и его назначили в ведомство по связям с Сенатом, а потому парни, держащие в руках финансовые ресурсы, были теперь его настоящими врагами.
– Итак, с чем ты ко мне пожаловал? – спросил он.
Я ничего не ответил. Мне и сказать-то было нечего. Я не ожидал, что дело зайдет так далеко.
– Хорошие новости, я надеюсь, – не отставал он.
– Никаких новостей, – ответил я.
– Никаких?
Я кивнул и добавил:
– Никаких.
– А ты говорил мне, что у тебя есть имя. Это же написано и в твоем сообщении.
– Я не знаю имени.
– Тогда о чем разговор? Зачем ты просил меня о встрече?
Я на секунду замолчал.
– Это был один из кратчайших путей, – сказал я.
– По дороге куда?
– Я прикрывался тем, что у меня есть имя. Мне было интересно, кто сможет появиться из-под камня и заткнуть мне глотку.
– И никто не появился?
– Пока нет. Но десять минут назад я думал, что это совсем другая история. В вестибюле были четверо ничем не занятых парней. В униформе ОСМО. Они пошли за мною следом. Я думал, что это опергруппа с заданием арестовать меня.
– И долго они шли за тобой?
– Вокруг кольца Е до кольца D. А потом на лестницах я ушел от них.
Фрейзер снова улыбнулся.
– Ты параноик, – сказал он. – Ты не ушел от них. Я же сказал тебе, что в двенадцать часов пересменок. Они просто, как и все остальные, вошли в метро. Обычно они треплются минуту или две, а потом идут в свою дежурку на кольце В. Они и не думали следить за тобой.
Я промолчал.
– Здесь повсюду шастают группы таких парней, – продолжал он. – И даже множество разных групп. У нас страшно раздутые штаты. Необходимо что-то предпринять. Скажу больше: это просто неизбежно. Я каждый день слышу такие разговоры в Конгрессе. И мы ничего не можем сделать. Мы должны постоянно помнить об этом. А такие люди, как ты, – в особенности.
– Как я? – переспросил я.
– Среди личного состава слишком много майоров. Наверняка слишком много.
– Полковников тоже много, – съязвил я.
– Полковников-то все же меньше, чем майоров.
Я промолчал.
– А я был в твоем списке тех, кто мог вылезти из-под камня? – спросил Фрейзер.
Вы были в этом списке, подумал я.
– Так я в нем был? – снова спросил он.
– Нет, – соврал я.
Он снова улыбнулся.
– Хороший ответ. Пожелай я заменить тебя кем-то, я велел бы убить тебя прямо там, в Миссисипи. А может быть, и приехал бы, чтобы самому заняться этим.
Я ничего не ответил. Он посмотрел на меня, и почти сразу его лицо начало растягиваться в улыбке; эта улыбка перешла в смех, который он изо всех сил старался подавить, но так и не смог. Его смех походил на лай, на чихание, и он должен был, откинув голову назад, смотреть в потолок.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.