Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49487
Книг: 123290
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Проклятье Пифоса»

    
размер шрифта:AAA

Дэвид Эннендейл
ПРОКЛЯТЬЕ ПИФОСА
Истончая завесу

Это легендарное время.
Галактика в огне. Грандиозные замыслы Императора о будущем человечества рухнули. Его возлюбленный сын Хорус отвернулся от отцовского света и обратился к Хаосу. Армии могучих и грозных космических десантников Императора схлестнулись в безжалостной братоубийственной войне. Некогда эти непобедимые воины как братья сражались плечом к плечу во имя покорения Галактики и приведения человечества к свету Императора. Ныне их раздирает вражда. Одни остались верны Императору, другие же присоединились к Воителю. Величайшие из космических десантников, командиры многотысячных легионов — примархи. Величественные сверхчеловеческие существа, они — венец генной инженерии Императора. И теперь, когда они сошлись в бою, никому не известно, кто станет победителем. Миры полыхают. На Истваане-V предательским ударом Хорус практически уничтожил три верных Императору легиона. Так начался конфликт, ввергнувший человечество в пламя гражданской войны. На смену чести и благородству пришли измена и коварство. В тенях поджидают убийцы. Собираются армии. Каждому предстоит принять чью-либо сторону или же сгинуть навек.
Хорус создает армаду, и цель его — сама Терра. Император ожидает возвращения блудного сына. Но его настоящий враг — Хаос, изначальная сила, которая жаждет подчинить человечество своим изменчивым прихотям. Крикам невинных и мольбам праведных вторит жестокий смех Темных Богов. Если Император проиграет войну, человечеству уготованы страдания и вечное проклятие.
Эпоха разума и прогресса миновала.
Наступила Эпоха Тьмы.

Действующие лица


Х легион, «Железные Руки»Дурун Аттик, 111-я клановая рота, командир «Веритас феррум»
Аул, сержант, 111-я клановая рота, временно исполняющий обязанности мастера ауспика «Веритас феррум»
Антон Гальба, сержант, 111-я клановая рота
Кревтер, сержант, 111-я клановая рота
Даррас, сержант, 111-я клановая рота
Лацерт, сержант, 111-я клановая рота
Камн, технодесантник, 111-я клановая рота
Вект, апотекарий, 111-я клановая рота
Ахаик, боевой брат, 111-я клановая рота
Катигерн, боевой брат, 111-я клановая рота
Экдур, боевой брат, 111-я клановая рота
Энний, боевой брат, 111-я клановая рота
Эутропий, боевой брат, 111-я клановая рота
почитаемый Атракс, дредноут типа «Контемптор», 111-я клановая рота

Кхалиб, капитан
Сабин, капитан
Плиен, капитан

Ридия Эрефрен, госпожа астропатов
Бхалиф Страссны, навигатор
Йерун Каншелл, серв легиона
Агнесс Танаура, серв легиона
Георг Паэрт, серв легиона

XVIII легион, «Саламандры»Кхи'дем, сержант 139-й роты

XIX легион, «Гвардия Ворона»Инах Птеро, ветеран
Юдекс, боевой брат

III легион, «Дети Императора»Клеос, капитан, хозяин «Каллидоры»
Курвал, древний

Колонисты ПифосаЦи Рекх, верховный жрец
Ске Врис, жрица-новициат

Адептус ТерраЭмиль Джидда, астропат
Мехья Фогт, писец
Хельмар Гален, администратор

Пролог

Плоть милосердия. Кровь надежды. Раздробленные кости радости. Оно получит свое пиршество. Оно вкусит его. Клыки вгрызутся в хрящи. Когти почувствуют сладкий, исполненный отчаяния треск открывающихся ран. Скоро, очень скоро оно будет упиваться темным блаженством. Оно это знало. дома.
Оно верило.
А что для существа, подобного ему, значило верить? Что значило для вечной сущности быть в услужении могучих покровителей? Так много возможностей подумать над этими вопросами в потоке тающего времени и бурлящего пространства — вотчине богов. Так много возможностей изучить их формы, запутаться в их противоречиях, насладиться их порочностью.
Слишком много возможностей.
Его всегда одолевали нетерпение, потребность, голод. Их нельзя было насытить, нельзя было удовлетворить. Да и возможно ли это? Они были самой материей вихря, жилами бытия монстра. Хотя желания были всепоглощающими, они оставляли место для вопросов и размышлений, ибо они служили топливом для утоления нужд зверя. Они были точильным камнем для клинка его намерений.
Но что значило для него верить? Как такая концепция могла иметь смысл здесь, где сам смысл был замучен до смерти, и где существование кровожадных богов едва ли было вопросом веры? Вопрос был прост в выражении, но сложной и изощренной пыткой в своем воплощении.
Верить значило надеяться на обещание пира. Веровать в то, что время кормления грядет.
Пиршество начнется на этой планете. Барьеры, ограждавшие вселенную материи и плоти, были здесь особенно тонкими, и становились все слабее. Сущность давила на них, желание и неудовлетворение стягивались и переплетались, пока не стали рычанием. И этот рык разнесся по варпу и вонзился в разумы тех, кто был достаточно чутким, чтобы услышать его, принеся им ночные кошмары и доведя до безумия. Барьеры держались, но из последних сил.
Сознание существа впиталось в планету. Оно прошло над гладью воды, в которой охотились невообразимые левиафаны, и увидело, что этот мир хорош. Оно достигло земли, где природа стала карнавалом хищничества, и поняло, что это также хорошо. Оно узрело мир, не ведавший ничего, кроме клыков, мир, где сама жизнь существовала только для того, чтобы строить великое царство смертоубийства. Существо испытало нечто очень похожее на радость. Оно рассмеялось, и смех этот разлетелся по всей Галактике, по снам чувствительных, и те, кто начал кричать, больше не могли остановиться.
Его разум опутал змеиный мир. Оно странствовало по джунглям в бесконечной ночи. Оно воспаряло над горными хребтами, лишенными надежды, как мертвые звезды — света. Оно узнавало об опасностях, что таились здесь. Узнавало о перспективах, что убивали здесь. Оно поняло, что между ними нет никакой разницы. Оно стало свидетелем планеты, которая в своей чудовищности была достойным отражением самого варпа.
На протяжении целого дня и ночи существо наслаждалось концепцией
Затем его охватило беспокойство. Просто смотреть было недостаточно. Его сводило с ума обладать целым материальным миром, холстом для творца боли, таким близким, но одновременно таким недостижимым. Где обещанное пиршество? Планета корчилась в хватке порожденного ею же ужаса. Это было существование плотоядного животного, хищного зверя. Но существо не числилось в списках приглашенных гостей. Оно могло только наблюдать. Более того, планете кое-чего не хватало, чтобы стать раем. Где разумная жизнь? Без разума не могло быть настоящей невинности, не могло быть настоящих жертв. Без жертв не было настоящего кошмара. Мир был громадным нереализованным потенциалом. Хотя существо верило и служило своим хозяевам верой и правдой, оно также было нетерпеливым. Оно решило оставить планету.
Но не сумело.
Существо попыталось было бороться, но силы, которым оно служило, велели ему прекратить. Они удержали его на месте, и к нему снизошло понимание. Его привели сюда не просто из-за обещания. Оно еще раз дотронулось до протертой завесы. Оно прочло течения варпа и вновь рассмеялось, и вновь взревело. Создание обрело такое нужное ему терпение. Планета была не более чем сценой. Актеры пока не взошли на нее, но скоро они появятся. Зверь будет ждать за кулисами, и его час пробьет. Оно шепотом вознесло хвалу.
Отовсюду послышались ответные шепоты — его собратья слетелись сюда, чтобы исполнить веление, чтобы поклоняться, чтобы присоединиться к пиру. Момент близился. Момент, когда они наконец освободятся, дабы нести свою истекающую слюной истину вопящей Галактике. Они рвались вперед, желая вкусить плоти реальности. Шепоты накладывались, стремление подпитывало стремление, пока имматериум не задрожал от эха неутолимого голода.
Зверь приказал им умолкнуть. Оно ощутило, что грядет нечто судьбоносное. Оно отвернулось от планеты. Казалось, существо смотрит из глубин колодца, ибо этот мир стал узилищем, сила притяжения судьбы крепко удерживала зверя, дабы тот сумел исполнить свою роль. Оно напрягло пределы восприятия материального мира. И на самой границе понимания и сознания оно уловило движение, подобное мухе, которая коснулась дальних краев паутины.
Они сдержали обещание. Звезды были правы.
Кто-то приближался.

Часть 1
ЗЕМЛЯ ОБЕТОВАННАЯ

1
Шрамы/Пример для подражания/Одиночки

— Шрамы бывают лишь у плоти, — сказал однажды Дурун Аттик. — Они — признак слабой ткани, которая легко рвется и плохо поддается починке. Если плоть рубцевата, ее надлежит удалить и заменить более подходящим материалом.
«Считает ли он так до сих пор?» — задавался вопросом Антон Гальба.
Эту речь, как он помнил, капитан произнес после кампании против Диаспорекса, в те последние дни иллюзий, когда тень измены уже легла на Империум, но Железные Руки еще думали, будто сражаются на стороне Детей Императора, что они среди братьев. Та битва оставила немало ран. Больше всего досталось «Железному кулаку», но и ударный крейсер «Веритас феррум» не вышел из боя без единой царапины. Залп из энергетических орудий попал ему в мостик. Жизненно-важные системы продолжали функционировать, но Аттик, незыблемо восседавший на командном троне, получил обширные ожоги кожи.
Корабль отремонтировали. Как и Аттика. Казалось, он пришел не из апотекариона, а из кузницы. На нем не осталось шрамов. Равно как и плоти. Вот когда он произнес ту памятную речь. Гальба, имевший немало рубцов на лице, которое по большей части еще оставалось настоящим, понимал — Аттик говорил в метафорическом смысле, предаваясь гиперболизации в качестве награды за победу. У «Железного кулака» также остались свои клейма ожогов после сражения, но со временем от них избавятся. Это Аттик и имел в виду.
Так они все полагали.
А затем была кампания на Каллинедесе. И предательство. Разгром флота. Темный час Х легиона.
Так они все полагали.
Но Каллинедес был не более чем прологом. Его название вытеснили из пантеона позора. Кто вспоминал о Каллинедесе-4 после Исствана-5?
Исстван. Слово было шипением и клинком, приставленным к позвоночнику. Это был ядовитый свист, который никогда не стихнет. Это была рана, что будет гноиться, пока в Галактике не погаснут последние звезды.
Это был шрам. Не поверхностный, оставшийся после зажившей раны. Он был глубоким, местом боли, что никогда пройдет, гнева, что никогда не угаснет.
«Это слабость? — спросил Гальба у Аттика из воспоминаний. — Как мы удалим эту изорванную плоть? Рана ведь в самих наших душах».
Он оглянулся на своего капитана.
Аттик, сложив руки на груди, стоял за кафедрой перед командным троном. Он был неподвижен, неотрывно следя за фронтальным окном. На его лице не читалось никаких эмоций. Их не было со времен Кароллиской системы и сражения против Диаспорекса. С помощью аугметической реконструкции Аттику заменили большую часть черепа. Из всех воинов 111-й роты он был ближе всего к полному превращению в машину. Гальба знал, что внутри металлической оболочки капитана продолжала течь кровь и биться сердца. Но внешность его была такой же темно-серой, как доспехи легиона. Его профиль оставался человеческим, но лишенным характерных черт, обезличенным. Теперь Аттик походил скорее на железную скульптуру, нежели на живое существо: несгибаемый, беспощадный, холодный.
Но внутри него остался гнев. Гальба, столь же недвижимый, как и капитан, ощущал его ярость, и не только потому, что у него в крови кипела та самая ненависть. Левый глаз Аттика был органическим. Гальба не знал, зачем он сохранил его. Утратив либо заменив так много плоти, почему капитан оставил напоминание о ней? Он не спрашивал. Но остаток человеческого наследия был тем более выразительным в своей изолированности. Он взирал в пустоту, почти не моргая, едва двигаясь. Он был воплощением ярости. Гальбе приходилось видеть Аттика во всем его расплавленном металлическом гневе. Но сейчас та ярость застыла, став холоднее, чем отражаемая в нем пустота. Эта ярость была глубокой, как рана, и она дала ответ на вопрос Гальбы. Был лишь один способ исцелить Х легион: уничтожить предателей. Всех до единого.
Гальба снова повернулся вперед. Его левая бионическая рука была неподвижной, безучастной, но пальцы на правой сжались от отчаяния. То, что могло помочь Железным Рукам, им не достать вовек. И никакая выучка или боевые умения не могли изменить этот факт. Исстван позаботился об этом. Гор сокрушил их, как Саламандр и Гвардию Ворона. Теперь они были тенями былых себя, все они.
«Мы — призраки, — подумал Гальба. — Мы жаждем мести, но мы бесплотны».
Он не был пораженцем. Он не был нелояльным. Просто он был искренним с самим собой. От трех верных легионов, что сражались на Исстване, остались лишь осколки. Они были рассеяны. Им не хватало сил. Побег «Веритас феррум» с Исстванской системы был чудом. Иметь в своем распоряжении функционирующий ударный крейсер — немало. Но, в другом смысле, это было ничто. «Веритас» был просто еще одним кораблем. Что он мог сделать против целых флотов?
Что-то да сможем, пообещал Аттик. Мы что-то сделаем.
— Капитан, — отозвался мастер ауспика Аул. — Навигатор Страссны докладывает, что мы достигли пункта назначения. Госпожа Эрефрен просит, чтобы дальше мы не шли.
— Отлично, — ответил Аттик. — Останавливаемся.
Перед окном пролетела каменная глыба размером с гору. «Веритас» был прямо у границы системы Пандоракс. Внешний край системы был окружен необычайно плотным астероидным поясом. Когда вращающийся планетоид исчез в ночи, Гальба заметил слева по борту еще один — движущееся серое пятно в отраженном свете Пандоракса. Сенсоры «Веритас» засекли десятки целей в непосредственной близости, все достаточно крупные, чтобы в случае столкновения повредить крейсер.
Это были не остатки аккреционного диска. И не куски льда и пыли. Это были камни и металл. Когда-то здесь было нечто другое, подумал Гальба. Нечто огромное.
«Нечто величественное?»
Мысль была невольной, вызванная его грустным настроением. Он понял, как важно держаться за свой гнев. Он не давал ему погрузиться в пучину отчаяния. Гальба отогнал темные думы о растоптанной славе. Вопрос об астероидном поясе никуда не делся. Он смотрел на обломки. Здесь что-то было, и его уничтожили.
Но чем?
По правому борту виднелась грязно-коричневая сфера планеты Гея. Ее орбита была глубоко эксцентричной, под острым углом к плоскости эклиптики. Она пересекалась с орбитой Киликса, следующей планеты системы, и в течение своего года кратковременно проходила за пределами астероидного пояса. Сейчас она находилась в границах пояса. Ее поверхность была испещрена накладывающимися друг на друга кратерами, в разреженной атмосфере еще плавала пыль после недавнего удара. Гальба подумал о столкновении планет. Но нет, Гея походила скорее на крупную луну. Возможно, она и была ею, а после разрушения родительницы просто вращалась по вычурной орбите.
Здесь произошел катаклизм, но какой именно, оставалось загадкой. Как и то, что именно было разрушено. Гальбе невольно захотелось увидеть знамение в усеянных обломками вратах к Пандораксу. Он поборол соблазн. Мимолетный порыв был опасно близок к суевериям, а подобное попустительство было предательством всего, за что он стоял. В последнее время предательств было больше чем достаточно.
«Ты хочешь увидеть урок? — спросил он у себя. — Тогда вот он: то, что прежде было здесь, уничтожено, но оно все еще опасно».
— Есть вести от наших братьев? — спросил Аттик.
— Астропатический хор сообщает, что пока нет, — ответил Аул.
Двери на мостик открылись. Вошли двое воинов, но ни один не был из Железных Рук. Доспехи одного были темно-зелеными, цвета Саламандр. Кхи'дем, сержант. Другой носил черно-белую броню Гвардии Ворона. Он был ветераном по имени Инах Птеро. При их прибытии атмосфера на мостике заметно изменилась. К ярости, раздражению и скорби вплелась нить неприязни.
Аттик обернулся. Движение было настолько холодным, как будто он навел на двух космических десантников болтер.
— В чем дело? — резко спросил он.
Ониксовое лицо Кхи'дема, казалось, потемнело еще сильнее.
— Тот же вопрос мы собирались задать вам, капитан, — сказал он. — Мы бы хотели знать, зачем мы здесь.
Аттик подождал несколько секунд, прежде чем ответить, и в его словах ощущался концентрированный гнев.
— Твое звание не позволяет задавать вопросы мне, сержант.
— Я говорю от имени Восемнадцатого легиона, который присутствует здесь на борту, — ответил Кхи'дем спокойным, но твердым голосом, — как и ветеран Птеро от имени Девятнадцатого легиона. Таким образом, мы имеем право знать о ходе войны.
Легионы? — выплюнул Аттик. Эмоциональный звук, выданный его бионической гортанью, казался очень странным. Гортань могла воспроизводить разные тональности и громкости, к тому же звучала похоже на прежний голос капитана. Сейчас же его голос казался жутким, как будто Аттик пытался подражать себе, но не вполне успешно. — Легионы, — повторил он. — Даже вместе вас насчитается не больше дюжины. Это не…
— Капитан, — вмешался Гальба, решив прервать Аттика, чтобы не дать командиру произнести слова, от которых он уже не сможет откреститься, — с вашего разрешения.
— Да, сержант? — даже не запнувшись, ответил Аттик, и в его словах поубавилось яда, словно он сам наполовину желал, чтобы его остановили.
— Возможно, я смогу ответить на вопросы наших братьев.
Аттик одарил его долгим испытующим взглядом.
— Только не здесь, — проговорил он тихим от едва и временно сдерживаемого гнева голосом.
Гальба кивнул.
— Пройдетесь со мной? — обратился сержант к Кхи'дему и Птеро. К его облегчению, они согласились без лишних пререканий.
Гальба повел их с мостика, по коридорам из железа и гранита, обратно к казармам, в которых было так много свободного пространства. Слишком много пространства.
— Ты пытаешься уберечь нас? — спросил Птеро.
Гальба покачал головой.
— Я пытаюсь сохранить мир.
— Так я и подумал, — произнес Кхи'дем. — Ты прервал своего капитана. Что он хотел сказать?
— Я не читаю его мысли.
— Дай угадаю, — вставил Птеро. — Это не легионы. Это остатки.
Гальба поморщился от правды.
— Как все мы, — отозвался он. Так оно и было. Железных Рук на «Веритас» теперь насчитывалось всего несколько сотен вместо многих тысяч. Они были тенью былой мощи.
— Твоя честность делает тебе честь, — сказал Птеро. — Но нам все равно хотелось бы услышать ответы.
Гальба подавил вспышку раздражения.
— Вы их получите, как только они появятся.
— Так плана кампании нет?
— Мы здесь, чтобы узнать его.
Птеро вздохнул.
— И что, твоему капитану доставило бы невыразимые мучения так нам и сказать?
Гальба обдумал следующие слова. Легкого пути не было. Дипломатического также, хотя, если начистоту, он не стремился следовать по нему. Достаточно и того, что он увел их с мостика. Здесь, вдали от командного трона, необратимое насилие могло случиться с куда меньшей вероятностью.
— Капитан Аттик, — произнес он, — не склонен делиться оперативной информацией.
— Со всеми? Или только с нами?
Этого момента было не избежать.
— С вами.
— Почему? — спросил Саламандра.
— Из-за Исствана Пять, — они хотели знать? Ладно. Он скажет им. Он выскажет им все, что накипело у него на душе. Гальба остановился и повернулся к легионерам.
— Что с ним? — спросил Кхи'дем. — Все мы пережили собственные трагедии.
— Потому что вы бросили нашего примарха.
— Феррус Манус ринулся в самое сердце безумия, — ответил Кхи'дем. — Мы с тем же успехом сами можем сказать, что это он бросил нас.
— Он заставил Гора отступить. Тогда он мог закончить войну.
Кхи'дем медленно покачал головой.
— Он угодил прямиком в ловушку. Все мы в нее попались. Он просто забрался чуть глубже в ее сети и тем самым сделал отступление еще тяжелее.
— Вместе, трем легионам хватило бы сил, — продолжал стоять на своем Гальба.
— Если бы Манус остался, — сказал Птеро, в его голосе чувствовалась не злость, но грусть и, как ни удивительно, мягкость, — думаешь, мы бы отбили зону высадки у четырех свежих армий?
Гальба хотел ответить утвердительно. Хотел настоять, что победа была возможной.
— Три легиона против восьми, — сказал Кхи'дем прежде, чем Гальба успел ответить. — И эти три оказались между молотом и наковальней. Иного исхода просто не могло быть. Единственное бесчестие было в самом акте предательства.
Логика Кхи'дема была неумолимой. Но одной ее было недостаточно. Злость, что окисляла кровь Гальбы, злость, которую разделял каждый воин Железных Рук, была столь необъятной, как трагедия, постигшая Империум. Рана была слишком глубокой, слишком тяжелой, чтобы вылечить ее озвучиванием реальности. Факты, которые предоставлял Кхи'дем, лишь все усугубляли. Ярость схлестывалась со сводящим с ума бессилием, разрасталась и находила новые цели. Гальба знал, что Кхи'дем прав. Гвардия Ворона и Саламандры также были окровавлены в первых фазах сражения. Они поступили верно, отправившись в зону высадки за подкреплениями. Но Феррус Манус обрушился на Гора всей своей мощью. Больнее всего становилось при мысли, что с поддержкой двух других легионов удар мог бы оказаться достаточно сильным, чтобы сокрушить планы Магистра Войны. И, кроме вопросов тактики, кроме вопросов стратегии, был еще вопрос принципа: Железные Руки бросили клич своим братским легионам, и те отказали им в помощи. После поражения и гибели примарха как они могли смотреть на их уход как не на очередное предательство?
Только одно удерживало Гальбу от того, чтобы броситься на стоявших перед ним воинов. Это было осознание еще одной причины своей злости: ненависть к самому себе. Железные Руки потерпели поражение, и за это им не будет прощения. Он столкнулись с самым важным испытанием за всю историю своего легиона и провалили его. Избавиться от слабости? Гальба желал предать свою плоть забвению, заменить ее механической безотказностью и кулаками раздавить черепа всех предателей. Он осознавал свое желание, его тщетность и природу. Он понимал, что смотрел на мир через призму направленного на самого себя гнева. Поэтому Гальба не доверял своим порывам. Он заставил подождать себя один удар сердца, прежде чем ответить. Заставил себя подумать.
Но что насчет Аттика? Что насчет воина, у которого не осталось плоти, которую бы можно было проклинать? Капитан чувствовал злость во всех ее формах. В этом Гальба не сомневался. Но осознавал ли Аттик, насколько она ядовита? Понимал ли он ее вырисовывающуюся природу? Этого сержант не знал.
Но знал он другое: как бы жестоко ни обошлись с Железными Руками на Исстване-5, Саламандр и Гвардейцев Ворона выжило еще меньше. И еще Гальба знал, что если они хотели сохранить надежду на победу, то вцепляться в глотки других лоялистов было не лучшей затеей. Возможно, они допустили фатальные ошибки еще до самого сражения. У него кровь стыла в жилах от мысли, что они собственноручно разделили флот Х легиона, и более быстрые корабли рванули до Исстванской системы, оставив «Веритас феррум» и других позади. И, возможно, даже это решение не стало решающим. Возможно, против верных воинов Императора собралось слишком много сил. Среди астропатов ходили разговоры, будто тайные планы строили не только предатели. Множество вероятностей, множество ошибок и стечений обстоятельств и стали теми каплями крови, что наполнили чашу судьбы.
Все это осталось в прошлом. О будущем он знал лишь одно: лоялисты, как бы мало их ни осталось, должны действовать сообща.
Если ему удастся сохранить хотя бы этот уголек надежды, он сумеет раздуть его.
Гальба вздохнул и перекинулся взглядом с Птеро и Кхи'демом. Он сумел натянуть на лицо перекошенную гримасу. Это было ближайшее, что могло сойти у него за улыбку.
— Что мы делаем? — тихо спросил Птеро. Ветеран имел в виду не стратегию.
Гальба грустно покачал головой, соглашаясь.
— Я буду информировать вас, — сказал он. — В свою очередь, не окажете мне услугу? Обращайтесь лучше ко мне, а не к капитану.
Будь он на их месте, подумал сержант, то вполне мог бы счесть подобную просьбу за оскорбление. Но Кхи'дем понимающе кивнул.
— Вижу, что это будет к лучшему.
— Спасибо, — он направился обратно на мостик.
Птеро поймал его за руку.
— Железные Руки не одиноки, — произнес он. — И не совершайте ошибку, полагая, что это не так.

Йерун Каншелл только закончил убираться в арсенале у Гальбы, когда услышал тяжелые шаги сержанта. Он подхватил свое ведро вместе с тряпками и торопливо прошел к входу, где остановился и опустил глаза в пол.
Гальба остановился в дверях.
— Как всегда, отличная работа, Йерун, — сказал он. — Спасибо.
— Благодарю, мой лорд, — ответил серв. Подобная похвала не была для Гальбы чем-то необычным. Так он говорил всякий раз, когда возвращался в свои покои, а Каншелл оказывался внутри. Но Каншелл все равно ощутил гордость, не столько за проделанную работу, сколько за то, что с ним говорил хозяин. Его обязанности были несложными. Ему нельзя было трогать ничего, что обладало настоящей ценностью: доспехи, оружие, трофеи и клятвы момента. Ему полагалось чистить стойку для доспехов, оттирать масляные пятна после сессий чистки самого Гальбы. Эту работу мог выполнять и сервитор. Но сервитор не мог понять ту честь, что несли с собой подобные обязанности. Он же понимал.
Гальба задумчиво забарабанил пальцами по двери.
— Йерун, — произнес он.
Встрепенувшись от такого отступления от нормы, Каншелл поднял голову. Гальба глядел на него сверху вниз. У сержанта была металлическая челюсть. Он был лысым, война опалила и иссекла его лицо, так что оно превратилось в массу шероховатой, загрубевшей кожи. Это было грозное лицо создания, которое все дальше отходило от человеческого, хотя злым его назвать было нельзя.
— Мой лорд? — переспросил Каншелл.
— Я знаю, что покоям сервов досталось во время битвы. Как там условия?
— Мы довольно быстро все чиним, лорд.
— Я спросил не об этом.
Каншелл тяжело сглотнул, но чуть не поперхнулся. Ему-то следовало знать, что от воина Легионес Астартес ничего не утаить. Он сказал так из-за переизбытка гордости. Он хотел, чтобы стоявший перед ним бог знал, что даже самые ничтожные обитатели «Веритас» вели свой бой. Каншелл хотел сказать: «мы вносим свой вклад», но не сумел заставить себя произнести столь самонадеянные слова. Вместо этого он сказал правду.
— Условия тяжелые, — признался серв. — Но мы боремся.
Гальба кивнул.
— Понятно, — сказал он. — Спасибо, что сказал мне.
Его верхняя губа выпрямилась, и Каншелл догадался, что сержант улыбается.
— И спасибо за то, что вы боретесь.
Каншелл глубоко поклонился, его переполнила гордость, как еще мгновение назад стыд. Наверное, он сейчас весь светился, подумал серв. Его кожа наверняка сияла светом возобновленной целеустремленности и решимости, что вернулись к нему благодаря этим простым словам Гальбы. И действительно, возвращаясь обратно на палубы, ему казалось, что дорога перед ним ярче прежнего. Он понимал, что это впечатление лишь иллюзия, но эта иллюзия помогала ему. Она придавала ему сил.
Они потребуются Каншеллу, когда он достигнет покоев сервов.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Катя*** о книге: Виктория Виннер - Каждое лето
    Очень эмоциональный роман. Прочитала на одном дыхании. Подача в форме дневника. Приятно было прочитать что-то освежающее про отношения, не похожее на большинство, предлагаемых к прочтению романов.

  • solmidolka о книге: Наталья Мазуркевич - Иная сторона Тарина
    Я вот тоже читаю, читаю и, как в предыдущем комментарии, по сюжету ничего не понимаю. Интрига должна быть, но не до такой же степени закрученной, что сюжет просто потерял смысл.. И согласна, что герои живут благополучного своей жизнью за обложкой книги. Автор, скорее всего, и сам теперь не может разобраться, где, что и как!

  • Rose-Maria о книге: Дарья Вознесенская - Мой бывший враг
    Слишком много флэшбэков! Зачем столько? Выстрой грамотно сюжет. Не понравилось совсем. Эмоции вызывала книга, но только в самом начале. Потом тупняк пошел.

  • zuza-bg о книге: Любовь Попова - Настоящий секс


  • Natalis75 о книге: Саша Ким - Холодный кофе для шефа
    Лично мне не понравилось,книга нудная и скучная читала целую неделю.Героиня избалованная девочка, которая вечно публично ноет и жалуется всю книгу.О Боже, какая я бедная и несчастная,чуть ли ни на каждой странице у неё слезы из глаз и истерики.Странно как это ещё автор ей психолога и антидепрессанты не прописала.А трагедия в том,что раньше она была богатая(её родители) и у нее всё и все были.А теперь она обнещала (родители) и больше никому не нужна.И нет что бы перешагнуть и забыть, добиться самой чего-то в жизни,она у автора "мстить разорителю " ванилином пошла.У нас вся Россия выживает на смехатворную зарплату и люди не бегают мстить при помощи приправав олигархам и правительству которые их
    каждодневно разоряют.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.