Библиотека java книг - на главную
Авторов: 50067
Книг: 124374
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Испить до дна»

    
размер шрифта:AAA

Испить до дна

Часть первая

Все в ней так молодо, так живо,
Так непохоже на других,
Так поэтически игриво,
Как Пушкина веселый стих...

Она пылит, она чудесит,
Играет жизнью, и, шутя,
Она влечет к себе и бесит,
Как своевольное дитя...

Ее игрушка — СЕРДЦЕЛОВКА,
Поймает сердце и швырнет;
Простоволосая головка
Всех поголовно приберет!
П. А. Вяземский

Глава 1
ПОСЛЕДНЯЯ КНЯЖНА

Ну скажите на милость, что это за дурацкое, неблагозвучное имя — Елена Егоровна Петрова? Да таких в России много, больше тысячи!
Так и видятся нестройные ряды старых, средних лет, юных, маленьких и совсем крошечных, новорожденных Елен, объединенных такой распространенной простоватой фамилией — Петровы.
И разве можно подписывать этим именем свои картины? Так легко и затеряться в общем потоке...
«Кто такая Петрова?» — и недоуменное пожимание плечами в ответ.
Гораздо лучше и значительнее звучит — Алена Вяземская.
Тем более что Елена, она же Алена, имеет полное право считать себя одной из веточек на развесистом древе знаменитого старинного рода.
Вяземская — девичья фамилия ее матери, которую та от большой любви, а скорее по вещей глупости сменила, выйдя замуж за своего Егорушку.
А ведь князь Петр Андреевич Вяземский, знаменитый поэт, друг Пушкина, Карамзина, Грибоедова, приходится Алене прапрапрадедом... Ох, запутаешься в этих «пра»...
Алена достала из своего шкафчика кожаные заготовки, которые она успела выбить пробойником, пока родители были на работе, и отправилась на кухню.
Ну так и есть, плита занята. Мама готовит котлеты, кипит чайник, скворчит на сковороде картошка...
— Я тебя умоляю... — страдальчески скривилась мама, заметив в Алениных руках поднос с кожаными кружками. — Не сейчас... Дай хоть поужинать нормально...
— Действительно, Алена, — поддержал маму отец. — От твоих поделок запах, как в крематории.
Алена молча повернулась и ушла к себе.
— А ужинать? — крикнула вслед мама..
— Не хочу!
...Незачем на ночь глядя нагружать себя пищей, от которой один вред... Правда, есть хочется ужасно, из кухни по всей квартире разносятся такие ароматы...
Алене слышно, как папа прошаркал в кладовку и возится там, позвякивая банками на полке... Наверное, ищет заготовленные еще летом маринованные помидорчики...
Алена мужественно сглотнула слюну. В желудке предательски заурчало.
Никаких ужинов! И так растолстела за зиму! Джинсы уже с трудом сходятся.
Алена весьма критически относилась к собственной фигуре. Ей казалось, что аппетит у нее неумеренный, совсем не девичий: она никогда не могла удержаться от вкусного блюда, особенно заварных пирожных с кремом... А ведь это — о ужас! — сплошные калории!
Это в глубокой древности Венера Милосская была эталоном женской красоты. С тех пор вкусы изменились. Теперь в моде узкие бедра и едва уловимый намек на грудь. А у нее высокая грудь и крутой изгиб бедер, полный сорок шестой... из-за этого даже тонкая талия кажется массивнее.
Хотя избыточным весом Алена вовсе не страдает, напротив, она на удивление легкая, несмотря на некоторую пышность форм. Наверное, причиной тому тонкая кость — признак «породы». Маленькие ручки, маленькие ножки... как у ребенка... И такие же детские, пухлые щечки... Вот это уже никуда не годится!
Алена считала себя неудачным гибридом, дикой помесью вырождающейся голубой крови и здоровой, ядреной крестьянской.
Эти щеки и эта противная белобрысость — папино наследство. И непонятно, чем он гордится, когда повторяет, чтотоже «потомственный», из древнего... крестьянского рода.
Тоже мне крестьянин! Одни разговоры о корнях, о земле... А сам даже гвоздя не вбил за свою жизнь, не говоря уж о том, чтоб грядку вскопать. Из всей семьи одна Алена хоть как-то поддерживает ветшающую дедову дачу...
Кстати... те помидорчики, которые сейчас как раз будут откупоривать на кухне, и выращены, и залиты рассолом именно ее ручками...
А «крестьянин» только и умеет, что лопать, причмокивая, да сокрушенно покачивать головой, дескать, его мама в свое время гораздо лучше готовила...
А любимое свое присловье произносит он с издевкой и пренебрежением: «Дворяне... Да ваша порода вся из народа...»
Она расстелила большое кожаное панно прямо на полу. Кружки надо было тщательно подобрать по цвету, чтобы сделать плавный переход от одной фактуры к другой.
Ей нравились кожаные поделки. Жаль, что это считается «прикладным искусством», как будто и не искусством вовсе... На вернисажах и в салонах Аленины браслеты и ожерелья уходят влет... А вот на серьезную выставку их не представишь.
Но это панно — маленькая хитрость. Алена рассчитывала выставить его вместе с пейзажами и натюрмортами. Только ее картина — это пейзаж из кожи: черная, рыхлая пашня, тонкий куст у обочины, низко нависшее серое небо с редкими, робкими проблесками голубизны...
Немного мрачновато... Но что поделаешь, это плод зимних фантазий и настроений, а зимой Алене вообще жить не хочется... Так холодно, зябко, противно... Такой белый, вернее, черно-белый, потерявший краски мир...
С самого детства ожидание весны было для Алены ожиданием своего второго рождения — возрождения. Она словно пробуждалась от спячки и заново являлась в жизнь вместе с пробивающейся сквозь прелую прошлогоднюю листву травой, вместе с проклевывающимися клейкими молодыми листиками...
Слава Богу, уже конец марта. И снег за окном густо перемешан с грязью. И в небе уже нет той прозрачной холодной голубизны, какая бывает зимой, оно тяжелое, набухшее, словно весенняя почка: вот-вот лопнет, взорвется грозой, прорвется бушующим ливнем...
Хотя для настоящей грозы еще рановато.
Скоро можно будет перекочевать на дачу, подальше от родительского «уюта».
Алена проводила на даче большую часть года — с ранней весны до поздней осени. Она называла это — быть на пленэре.
Можно потерпеть некоторые неудобства, померзнуть... зато — свобода! Ни перед кем не надо отчитываться, никто не бурчит, что ему не нравится запах паленой кожи и масляных красок, никто не оглядывает демонстративно стул, прежде чем сесть, словно боится испачкаться...
Оказывается, что только в обветшавшем деревянном домишке последняя княжна рода Вяземских может почувствовать себя действительно дома...
А главное, «потомственный крестьянин» в жизни не сунет сюда нос. Он не любитель слякоти и «удобств во дворе», он ценит комфорт и с гордостью сообщает знакомым, что живет в центре столицы... Хотя шумный, заполненный толпами народа район Птичьего рынка «центром» можно назвать с большой натяжкой.
И только последняя княжна из рода Вяземских «оттягивается» на грядках, наслаждается простой, «черной» работой, не боясь испачкать ручки ни землей, ни красками...

Глава 2
ПРЕДЧУВСТВИЕ

Теперь даже странно вспомнить, что в детстве Алена души не чаяла в отце. А он гордился ее успехами в рисовании и самолично проверял дневники как обычной школы, так и художественной.
В дневниках были пятерки, дочь росла тихой и покладистой... и никто не предполагал, что она способна на выверты.
Это случилось вдруг, нахлынуло внезапно... И с этого момента жизнь Алены и ее отношения с предками изменились круто и бесповоротно...
Пухленькая голубоглазая Леночка Петрова прилежно сдавала экзамены в Суриковское. Светлые, почти бесцветные волосы были стянуты на затылке в приличный хвостик. И длина у бежевой летней юбки тоже была приличная, почти до колен...
Алена и не предполагала, что высокий красавец с шальными цыганскими глазами может обратить внимание именно на нее...
Других, что ли, мало? Девчонок навалом, и все, с Алениной точки зрения, гораздо симпатичнее, и одеты моднее, и держатся раскованнее...
Он подошел к ней после занятий живописью, глянул через плечо на мольберт с подписанным листом и присвистнул:
— Петрова... А случаем, не Водкина?
Алена почему-то покраснела, не оборачиваясь, быстро сняла свою работу и понесла сдавать.
Он ждал ее у выхода из аудитории.
— Петрова! — окликнул он. — Я терпеть не могу фамильярность..Меня Аликом зовут. А тебя?
— Алена...
— Здорово! — обрадовался он. — Мы вместе звучим в унисон. Ты знаешь, есть теория, по которой люди с одинаковыми буквами в имени составляют хорошую пару.
— Не знаю, — потупившись, ответила она.
Девчонки зашушукались, провожая их глазами.
Алик был самым заметным из всех абитуриентов. По его виду сразу можно было определить его принадлежность к миру искусства... Был в нем этакий богемный шик.
Сильно вытертые джинсы и кожаную безрукавку он носил небрежно, но с таким достоинством, словно это был костюм от Версаче. А видавший виды этюдник на широком ремне делал его и вовсе неотразимым.
Рядом с ним Алена чувствовала себя гадким утенком, которому никогда не суждено стать лебедем...
Алик вдруг наклонился к ней с высоты своего двухметрового роста и... понюхал розовую шейку под аккуратным хвостиком.
Алена отпрянула, а он засмеялся.
— Странно... Мне казалось, ты должна пахнуть ванилью... как булочка... У тебя такой аппетитный вид...
Алена не знала, обидеться на него за такое сравнение или обрадоваться ему... А Алик уже продолжал как ни в чем не бывало:
— А знаешь, что противоположности притягиваются? Нет? Чему тебя в школе учили? Мы с тобой антиподы.
Действительно, более странную пару трудно было представить: он высокий — она маленькая, он черный, как смоль — она словно пудрой присыпана, он худой и поджарый — она пухленькая... Одинаковыми у них были только брови и ресницы. У светленькой Алены они вопреки законам природы ярко выделялись на лице, словно нарисованные черной краской.
Алик не был бы настоящим художником, если бы сразу не подметил эту деталь. Он нахмурился, по-хозяйски провел пальцем по Алениным бровям и строго сказал:
— А вот это зря. Смой, тебе не идет.
— Что ты раскомандовался! — вспыхнула Алена.
А Алик поднес палец к глазам, рассмотрел и удивленно заметил:
— Нет... не крашеные... Неужели твои?
— Нет, у бабушки взяла поносить! — фыркнула Алена.
Отчасти это было правдой. Темные брови вразлет
были фамильным отличием Вяземских, и Алена, к ее глубочайшему сожалению, только их и унаследовала...
— А бабушка часом не персидская княжна? — не унимался Алик.
— Княжна, — буркнула Алена, не вдаваясь в излишние подробности.
Почему-то рядом с этим разбитным типом она чувствовала себя маленькой и глупой... какой-то провинциальной, словно не она, а Алик был коренным москвичом со славной родословной.
А ведь Алена знала из разговоров, ходивших среди абитуриентов, что он приехал поступать из маленького поселка под Феодосией — ужасного по московским меркам захолустья.
И говорил Алик как-то смешно, непохоже на остальных. Он лениво растягивал слова и «выпевал» все гласные без исключения, а потом вдруг начинал частить, торопиться... и при этом вместо твердого звука «г» звучало мягкое, украинское «х»...
Но он имел наглость считать свою речь правильной и ухмылялся, слушая москвичек: «У... па-а-сма-а-три на-а меня-а...»
— А у меня в роду были крымские ханы, — важно заявил Алик. — А я, может, наследный принц. Гены сказываются... так и хочется растянуться на ковре, потянуть кальянчик и позвать дюжину наложниц...
— Ну так и позови, — почему-то обиделась Алена.
Алик притворно вздохнул:
— К сожалению, со времен покорения Крыма в нас успели сформировать моногамные привычки...
Алена пожала плечами и отвернулась.
— Я имею в виду тебя, — добавил Алик. — Может, ты моя недостающая половинка?
— Вряд ли... — промямлила Алена.
А в груди у нее что-то сладко сдавило сердце...
Около входа в метро Алик удержал ее за руку и небрежно бросил:
— Может, прошвырнемся еще? Погодка что надо...
— Можно... — помимо воли выдавила Алена, не понимая, зачем ей идти гулять с ним, если она чувствует себя рядом с ним так неловко и неудобно...
Алик, получив согласие, как будто перестал быть таким колючим. Оказалось, он умеет улыбаться, а не кривить уголки губ в скептической усмешке.
Он то кружил вокруг Алены, смешно размахивая этюдником, так что прохожие шарахались в стороны, то изображал пай-мальчика, склонялся перед нею, почти перегибаясь пополам, и поддерживал под локоток...
— А жаль, что в моих жилах нет крови графа Дракулы. Хан есть, а граф — увы!
— Жалеешь, что ты не вампир? — смеялась Алена.
— Но зато я могу поедать тебя глазами...
Временами он становился серьезным. Рассказывал, что
больше всего на свете любит рисовать море.
Оно всегда разное, никогда не повторяется. Только наметил на холсте волну, а ее уже сменила другая...
Морской пейзаж — всегда авторская фантазия, ведь море постоянно в динамике... А невнимательному наблюдателю кажется статичным...
Море — это улыбка Джоконды...
Алена вернулась домой только поздно вечером.
Тогда в ее отношениях с родителями еще не было напряжения, и она взахлеб рассказывала им о замечательном мальчике Алике из приморского крымского поселка.
Отец благосклонно кивал, а мать умиленно улыбалась: дескать, подросла дочка, уже с кавалерами гуляет...
Больше всего им льстило, что Алик был самым заметным и симпатичным... Конечно, только самый лучший, самый красивый и талантливый годится в друзья их ненаглядной Аленушке...
Алена же, переполненная впечатлениями этого длинного дня, не могла заснуть до самого утра.
Перед глазами стоял Алик...
Странно, конечно, быть так похожей на отца и не любить его... Но Алена всю жизнь старалась все делать наперекор его «ценным руководящим указаниям», чтобы избавиться от этой похожести.
И почему она пошла не в маму?! Та гибкая, изящная, статная, со жгучими черными глазами, и брови вразлет... Настоящая княжна! И имя княжеское — Ольга Игоревна. Не чета Елене Егоровне...
Непонятно, чем отец ее околдовал? Что нашла она в круглощеком белобрысом адвокате? Ведь он даже профессиональным красноречием не блистал — вел большей частью тихие бумажные дела по возврату долгов предприятий.
А уж когда Алена выбрала творческим псевдонимом девичыо фамилию матери, возмущению Егора Ивановича Петрова не было предела.
— Ты стыдишься своих предков? — патетически вопрошал он и гневно клеймил отступницу: — Позор! Слава Богу, что твои дед с бабкой не дожили до этого черного дня!
— Не забывай, что Вяземские тоже мои предки! — гордо парировала Алена.
Обидно, что о ней больше так и не вспомнили... Наверное, даже котлетки не оставили... Мама не любит, если еда хранится два дня, а папа всегда с удовольствием «не дает ей испортиться».
Чтобы прогнать «грешные» мысли, Алена взялась за работу.
Цепкая зрительная память художницы с легкостью восстанавливала любой нюанс: как он смотрел на нее... как резко очерчивается на его щеке жесткая, неюношеская складочка, когда он улыбается...
А его слова... с каким-то волнующим намеком на что-то неведомое, запретное... но такое желанное...
Алена знала, что она рождена под управлением Венеры, планеты искусства и любви. Просто знала — и все, не придавала этому никакого значения. Но сейчас она поняла, что ждет прихода любви с нетерпением, что хочет испытать все чарующие сюрпризы своей покровительницы Венеры...
Впрочем, сюрпризы, кажется, уже начались...
...Три томительно долгих дня до объявления оценок Алена корила себя за то, что не догадалась дать Алику номер телефона. Сейчас бы позвонил, встретились, погуляли... На улице такая чудная солнечная погода...
Алене так хотелось увидеть его... Она еще столько не успела ему рассказать, не расспросила подробнее о его жизни...
Перебирая мысленно все, о чем они болтали, Алена ужасалась: скакали с пятого на десятое, а самого главного не узнала...
А главным было страшное предположение, что Алика ждет в приморском поселке загорелая «морячка»... Стройная, худенькая, с коричневой от солнца кожей — не чета ей...
Впрочем, Алик ведь телефон не просил, а Алена постеснялась навязываться.
За три дня она вся извелась, даже похудела. Да еще предки очень «тактично» намекали, что, дескать, дома сидеть, пошла бы куда-нибудь со своим новым знакомым...
Легко предположить, что в тот день, когда Алене надо было идти в институт, она вскочила ни свет ни заря. Она долго вертелась перед зеркалом, извела уйму косметики, чтобы придать лицу легкий оттенок загара, щедро намазала тушью и без того черные ресницы, а пухлые губки тронула коричневой помадой. То-то Алик удивится, увидев, как она волшебно преобразилась!
В институт она неслась как на крыльях. И с каждым шагом, на который она приближалась к его порогу, сердце стучало все чаще и чаще... А потом и вовсе сумасшедше затрепыхалось в груди...
И прежде чем потянуть на себя тяжелую входную дверь, Алене пришлось остановиться и перевести дыхание...

Глава 3
НАСЛЕДНИЦА

Серенький пейзаж за мутным окном электрички уже едва уловимо отливал нежной зеленью.
Алена подремывала, привалившись головой к окну.
На смену привычному зимнему раздражению постепенно приходило чувство успокоения и освобождения.
А заодно появлялись будоражащие мысли о предстоящих делах. Надо всерьез заняться ремонтом дедовой дачи, тогда можно будет не уезжать на зиму в городскую квартиру, не тесниться с родителями в двух комнатах, постоянно ощущая, что мешаешь...
Алена за сезон выставок скопила на продаже кожаных поделок весьма приличную сумму. Теперь она фантазировала, планировала, чем ей заняться в первую очередь, пока цены на ремонт не успели подскочить, ведь к лету рабочие становятся нарасхват.
Самое главное — надо перебрать печку. Подключиться к общей сети на газовое отопление, наверное, будет слишком дорого...
А может, ей удастся договориться... Было бы здорово поставить в доме настоящие батареи с газовым титаном. Повернул краник, зажег газ — и радуйся, ты в тепле и уюте... В батареях булькает горячая вода... можно и душ сделать, приспособить под него темную кладовочку...
Если душ, то тогда надо выделить сумму на кафель, цемент, трубы для слива...
А если будет слив, почему бы не устроить заодно и теплый туалет? А то Алена по старинке ставит зимой в сенях ведерко, а по утрам выносит на участок...
Если бы родители добавили денег... Но отец откладывает на новую машину, ему теперь кажется непрестижным ездить на «Жигулях». А к даче у них нет никакого интереса, слава Богу, хоть не беспокоят Алену своими визитами.
Дед завещал дачу именно внучке, и все тяготы по владению и содержанию этой стремительно ветшающей собственности легли на хрупкие девичьи плечи.
...Алена еле выволокла свои пожитки из электрички. На крохотной платформе Красиково, около которой приткнулась деревушка в три двора, поезда не застаивались, многие так и просто проскакивали мимо.
От деревушки до дачного поселка вела раздолбанная асфальтированная дорога. Вернее, она когда-то была асфальтированной и считалась шикарной. Теперь же некогда солидные профессорские дачи ветшали на глазах, а вместе с ними приходила в негодность и дорога.
В глубоких выбоинах стояли грязные лужи талой воды, на обочине виднелись островки рыхлого, пористого, черно-белого снега.
Зато воздух... Совсем не сравнить с московским!
Алена полной грудью вдохнула пьянящий аромат прелой прошлогодней листвы, набухающей влагой, земли, согретой солнцем, и горьковатую свежесть едва проклюнувшихся березовых почек.
Хорошо-то как!
Почувствовав прилив сил, она повесила на одно плечо этюдник, на другое тяжелую сумку, да еще две подхватила руками.
Ничего, до поворота недалеко... А там, может, подвезет кто-нибудь.
Однако дорога была пустынной. Алена уже начала зябнуть, руки и плечи затекли от поклажи. Не могла же она поставить сумки в грязь.
«Надо было идти по тропинке, — с досадой подумала она. — Уже добралась бы... Вот так всегда — сильна задним умом...»
Наконец вдали показалась машина, но не легковушка, а тяжелая полуторка, доверху груженная щебенкой.
Алена вздохнула и шагнула на обочину, прикидывая на глаз, обрызгает ее грузовик из обширной лужи или не достанет...
Но неожиданно полуторка сбавила ход и остановилась рядом с нею.
— Чего грустишь, красавица? — выглянул из кабины молоденький водитель. — Далеко собралась?
— В поселок.
— Какое совпадение! И я тоже! Ну, забирайся!
Он помог ей втянуть на высокую подножку сумки и галантно подал руку.
Грузовик рванул с места, и его тут же тряхнуло на очередном ухабе.
Шофер улыбнулся.
— Ничего, скоро мы все эти колдобины заровняем! Одно загляденье будет.
— Неужели... — недоверчиво протянула Алена.
— Не веришь? — хмыкнул он. — А мы третий день пашем от зари до зари. Даже без выходных.
— В честь чего это? — изумилась она. — Или президент запланировал визит в нашу Тмутаракань?
— Да не... Ребята говорят, здесь один фраер землю купил, будет себе замок строить. А начать с дороги решил. Оно и верно... Я вот в Германии служил, так там они перво-наперво трассу подводят, коммуникации всякие, а потом уже землю под фундамент роют...
Алена насторожилась.
— А... где он купил землю? Неужели в поселке? У нас ведь нет свободных участков...
— Да там за крайним домом поляна перед озером... Вот ее. И часть леса еще прихватил. Большой участок... гектара два, наверное, — прикинул водитель. — Ну, может, гектар...
Алена не хотела верить в это... Не может быть... Это несправедливо!
Конечно, поляна перед озером не была ее личной собственностью, но она украшала их дачный поселок, расчерченный на клеточки участков...
А еще из Алениной мастерской на втором этаже деревянного дедова дома открывался роскошный вид на озеро.
Вдоль озера росли ивы, редкие для Подмосковья, летом они низко склонялись к воде, как бы безвольно свешивая длинные тонкие ветви.
Все Аленины друзья-художники уже запечатлели на своих картинах эти плакучие ивушки. Да и она сама каждое лето обязательно писала с них несколько этюдов.
А теперь кто-то присваивает их себе?
— А кто этот... хозяин? —с неприязнью поинтересовалась она.
Парень пожал плечами.
— А фиг его знает! Крутой, наверное... Так солидно все ставит... Бабок не жалеет... Только платит аккордно... А с другой стороны — быстрее сделаешь, быстрее получишь.
— А ты его разве не видел?
Алена уже заранее представила себе лощеного толстопузого буржуйчика с перстнями на толстых пальцах и в неизменном малиновом пиджаке.
— А его никто не видел. Говорят, его вообще в стране сейчас нет. Отдыхает небось там, где потеплее... — Он завистливо вздохнул. — Он все грамотно организовал. Нанял прораба, прораб — нас всех... Он у нас работу принимает, а хозяин уже с него за все спросит...
Аленины дурные предчувствия оправдались с лихвой.
Вдоль ее забора уже была насыпана широкая полоса щебенки, а рядом с дачей возвышалась... неприступная каменная стена.
Да этот буржуин здесь не замок строит, а крепость!
Рядом с высоченным монолитом новой ограды ее дачка как-то сразу скособочилась. Она выглядела такой ветхой, древней... вот-вот рассыплется...
А сдвоенный участок с густым садом позади дома, который раньше казался Алене огромным, превратился теперь в жалкий клочок земли... стал «бедным родственником», приткнувшимся у могучего бока «богатого дяди».
А ведь совсем недавно это было ее «царство»...
Кусты малины у дальнего забора надежно скрывали от посторонних глаз Аленино тайное прибежище. Там было так здорово воображать себя лесной дикаркой!
Из незрелого крыжовника нанизывались длинные нитки бус, ногти раскрашивались соком облепихи, щеки и губы сладкой малиной.
Там девочка чувствовала себя настоящей лесной красавицей... Вот только показаться в таком виде стеснялась. Приходилось играть в гордом одиночестве...
А какой высокой была тогда трава — целые джунгли вырастали перед Аленой, и ей приходилось продираться сквозь них, больно обжигая голые ноги о разросшуюся крапиву.
А этот незабываемый вкус кисловатых, едва пожелтевших яблок!
А манящая запретностью поляна за забором...
И хотя Аленке запрещали уходить с участка, она все равно умудрялась незаметно отодвинуть доску, державшуюся на одном гвозде, и ускользнуть на поляну.
Иногда, запыхавшись, девочка добегала до озера, быстро плескала в лицо воду, нагревшуюся на солнце, и мчалась обратно, боясь, что ее исчезновение будет замечено. А чаще она позволяла себе только поваляться в густой мягкой траве, нарвать охапку цветов и потом в своем малиновом укрытии плести из них огромные разноцветные венки.
На их участке такие не росли... У Алены глаза разбегались: и мелкий лиловый горошек, и крупные, с ладонь, одуванчики, и розоватые вьюнки, и совсем неизвестные, сладко пахнущие сине-желтые соцветия...
Увядшие венки она потихоньку выбрасывала за забор — иначе бабушка сразу же догадалась бы о ее несанкционированных вылазках.
Большой деревянный дом деда тоже таил в себе много загадочных, необследованных уголков.
Алену особенно притягивали два места: кабинет деда и чердак. Туда ей тоже было строжайше запрещено входить. А Алена так и норовила проскользнуть под бабушкиной рукой, когда она утром несла деду на подносе горячий янтарный чай в серебряном подстаканнике.
Бабушка строго сдвигала свои соболиные брови и укоризненно качала головой.
В приоткрытую дверь Алене был виден только краешек письменного стола и кусочек домашней дедовой куртки в крупную клеточку.
А вот если взобраться на приступочку и подтянуться, держась за подоконник, то можно было сколько хватит сил разглядывать, что же там внутри.
Летом окна были распахнутые сад. Ветер шевелил на окне накрахмаленные белые занавески, шуршал разложенными по столу листами бумаги...
Дед сидел в глубоком кресле и что-то помечал на полях тонко отточенным карандашом. Он всегда читал без очков, только как-то странно отодвигал от себя рукопись на расстояние вытянутой руки.
В глубине кабинета за стеклянными дверцами шкафа темнели корешки толстых книг, на столе на круглой мраморной подставке стояла лампа с зеленым абажуром. Вечером от нее на листы бумаги падал яркий круг света, а сама она казалась выточенной из огромного драгоценного изумруда...
Впрочем, куда интереснее было на чердаке. Надо только вскарабкаться по блестящим, словно смазанным маслом, деревянным ступеням лестницы на второй этаж, на цыпочках пройти мимо бабушкиной комнаты и шагнуть в пугающий полумрак.
Еще несколько ступеней — и можно уже открыть тяжелую чердачную дверь.
А за ней таится столько интересного! Кипы старых журналов с непонятными картинками, огромный сундук, в котором можно отыскать крошечные, расшитые стеклярусом сумочки, круглые бархатные шляпки-таблетки, сломанные веера с косоглазыми китаянками и еще массу таких же загадочных и чудесных вещей.
В углу — потускневшая, подернутая паутиной ширма, расписанная золотыми драконами. С драконов уже осыпалась, облезла краска, но они по-прежнему завораживают своими изящными, хищными изгибами...
А еще на чердаке хранятся знакомые Алене вещи: ее сломанные салазки, трехколесный велосипед без колеса, детский стульчик с дыркой для горшка, старый мишка с оторванной лапой...
Но вскоре непременно в дверях появлялась бабушка и неожиданно говорила:
— Ты опять сюда забралась, негодница? Ну-ка, марш! Пора обедать и спать.. И хорошенько вымой руки, ты вся в паутине.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.