Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49487
Книг: 123337
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «После падения»

    
размер шрифта:AAA

Анна Тодд
После падения

© Беляков М., перевод на русский язык, 2015
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

Посвящается J за такую любовь ко мне, о которой большинство людей могут только мечтать.
А также Хардинам всего мира, история которых достойна рассказа.

Пролог

Тесса

Я вглядываюсь в знакомые черты бродяги, и меня переполняют воспоминания. Блондинка Барби… Я всегда так хотела быть такой, как она: она совершенство. Очаровательная, ухоженная и всегда такая, какой ей и положено быть. Ее родители, наверное, очень важные, думала я. Ее отец, где бы он ни находился, был, вероятно, главным генеральным директором, колесившим по миру, чтобы обеспечивать семью, пока ее мать занималась домом.
Отец Барби, возвращаясь домой, не шатался и не орал. Он никогда не стал бы скандалить с матерью, так что Барби не приходилось бы прятаться в теплице от шума и бьющейся посуды. И если иногда, случайно, между родителями возникали небольшие, легко разрешимые недоразумения, у Барби всегда был Кен, ее идеальный светловолосый бойфренд, который всегда составит ей компанию… даже в теплице.
Барби идеальна, поэтому у нее идеальная жизнь и идеальные родители.
Мой отец, бросивший меня девять лет назад, стоит сейчас передо мной, грязный и изможденный. Он совсем не похож на себя, ничего общего с тем, что я помню. На его лице появляется улыбка, но в моей памяти всплывает другое.
Той ночью, когда отец ушел, лицо матери превратилось в камень.
Она не плакала. Она просто стояла и ждала, когда он уйдет. В ту ночь она изменилась; она больше не была любящей матерью. Она стала суровой, далекой и несчастной.
Но осталась со мной после того, как он решил не возвращаться.

Глава 1

Тесса

– Папа? – Человек передо мной не может быть моим отцом, несмотря на знакомые карие глаза, которые смотрят на меня.
– Тесси? – Его голос грубее, чем в моих далеких воспоминаниях.
Хардин с горящими глазами поворачивается ко мне, а затем снова смотрит на этого человека.
Мой отец. Здесь, в этом ужасном районе, в грязной на спине куртке.
– Тесси? Это действительно ты? – спрашивает он.
У меня шок. Я не знаю, что сказать этому пьяному мужчине с лицом моего отца.
Хардин кладет мне руки на плечо, пытаясь отвлечь:
– Тесса…
Я делаю шаг в сторону бродяги, и он улыбается. В его бороде много седины; его улыбка не такая белоснежная, как мне помнится… Как он до этого докатился? Я всегда считала, почти верила, что в конце концов отец изменит свою жизнь. Сейчас надежды исчезли, и осознание, что этот человек – мой отец, больнее, чем я ожидала.
– Это я, – произносит кто-то, и через некоторое время я понимаю, что это мои слова.
Он преодолевает оставшееся пространство между нами и обнимает меня.
– Не могу в это поверить! Ты здесь! Я пытался…
Хардин отталкивает его от меня. Я отступаю назад, не зная, как себя вести.
Бродяга – мой отец – тревожно и недоверчиво смотрит на Хардина и на меня. Но вскоре он вновь принимает беззаботный вид и держит дистанцию, чему я очень рада.
– Несколько месяцев я пытался тебя найти, – говорит он, проводя рукой по лбу и оставляя на коже грязные разводы.
Хардин стоит передо мной, готовый к прыжку.
– Я была здесь, – спокойно говорю я, глядя из-за его плеча.
Я благодарна Хардину за защиту, и я понимаю, что он, должно быть, окончательно запутался.
Отец переключает внимание на него и некоторое время разглядывает.
– Ого! Ной сильно изменился.
– Это Хардин, – сообщаю я.
Отец переминается с ноги на ногу и когда наконец решается подойти ко мне поближе, я вижу, как Хардин напрягается. Отец рядом, и я чувствую, как от него пахнет.
В его дыхании чувствуется то ли виски, то ли какая-то дикая смесь, он пьян, раз так перепутал; Хардин и Ной – полные противоположности, их просто нельзя сравнить. Отец тянется обнять меня; Хардин косится на меня, но я слегка качаю головой, чтобы он не вмешивался.
– Кто он такой?
Мой отец обнимает меня слишком долго, а Хардин просто стоит рядом. Я вижу, что он скоро взорвется, необязательно от гнева, и понимаю, он просто не имеет ни малейшего представления о том, что говорить или делать.
Это сделает один из нас.
– Он мой… Хардин – мой…
– Бойфренд. Я ее бойфренд, – заканчивает он мою незавершенную мысль.
Карие глаза отца расширяются, и он наконец-то поворачивается к Хардину.
– Приятно познакомиться с тобой, Хардин. Я Ричард. – Он протягивает свою грязную руку для рукопожатия.
– Хм. Да, взаимно, – нерешительно отвечает Хардин.
– Что вы здесь делаете?
Я пользуюсь этой возможностью, чтобы отойти и встать рядом с Хардином, который снова замолкает и прижимает меня к себе.
– Хардин хотел сделать татуировку, – машинально отвечаю я. Мой разум просто не в состоянии понять все, что сейчас происходит.
– А, круто. Мне здесь тоже набивали.
Всплывают воспоминания о том, как отец каждое утро пил кофе перед работой. Он никогда не рассказывал ни о чем таком, и я даже не уверена, что, когда я его знала, у него была татуировка. Когда была его маленькой девочкой.
– Да, работа моего друга Тома.
Он задирает рукав куртки и показывает на предплечье нечто, напоминающее череп. Это совсем на него не похоже, но чем дальше, тем больше мне кажется, что тату была и раньше.
– Ого… – Это все, что я могу сказать.
Это так ужасно. Этот мужчина – мой отец, который бросил нас с матерью в одиночестве. И он сейчас стоит здесь, передо мной… пьяный. Не знаю, что и думать.
Я взволнована, совсем немного, потому что не хочу признавать его в этот момент. Конечно, я тайно надеялась увидеть отца снова, после того как мама обмолвилась, что он вернулся в город. Я знаю, что это очень глупо, но сейчас он кажется мне лучше, чем раньше. Да, он пьян и, возможно, бездомный, но я его так мало знала, еще меньше, чем понимала. Может, у него сейчас просто тяжелый период в жизни? Кто я такая, чтобы судить этого человека, ничего о нем не зная?
Смотрю на него и на улицу вокруг; так странно, вокруг все как обычно. Могу поклясться, время остановилось, когда мой отец на нас наткнулся.
– Где ты живешь? – спрашиваю я.
Хардин не сводит с него настороженного взгляда, наблюдает, как за опасным хищником.
– Я сейчас временно без жилья. – Он вытирает лоб рукавом.
– А.
– Я работал до конца на Raymark, но меня уволили, – говорит он.
Я смутно припоминаю, что слышала название Raymark раньше. Кажется, это какая-то фирма. Так он работал на заводе?
– Чем ты занимаешься? Прошло ведь… пять лет?
Чувствую, что Хардин напряженно застыл рядом, и говорю:
– Нет, девять.
– Девять лет? Мне очень жаль, Тесси, – невнятно бормочет он.
Это прозвище пробуждает воспоминания – так отец называл меня раньше, в момент, когда он снимал меня со своих плеч и мы проходили через наш небольшой двор. Но все прошло. Я не знаю, что делать. Я хочу плакать, потому что не видела отца так давно, хочу смеяться над странностью нашей встречи, хочу плакать из-за того, что он оставил меня. Я окончательно запуталась. Я помню его пьяным, но тогда он был злой, не улыбался и, конечно, не показывал татуировку и не пожимал руку моему парню. Может быть, он изменился в лучшую сторону.
– Я думаю, нам пора идти, – заявляет Хардин, глядя на отца.
– Мне очень жаль, но я не виноват. Твоя мать… ты знаешь, какая она. – Он пытается защититься, размахивая руками перед собой. – Пожалуйста, Тереза, дай мне шанс, – просит он.
– Тесса… – предупреждающе цедит Хардин рядом со мной.
– Мы на пару минут, – говорю я отцу. Затем хватаю Хардина за руку и отвожу его на несколько метров в сторону.
– Что, черт возьми, ты делаешь?! Ты ведь на самом деле не собираешься… – начинает он.
– Он мой отец, Хардин.
– Он пьяный бродяга. – Он плюет с досады.
Слезы наворачиваются от правдивых, но резких слов Хардина.
– Я не видела его девять лет.
– Именно, потому что он тебя бросил. Это пустая трата времени, Тесса. – Он смотрит из-за моей спины на отца.
– Мне все равно. Я хочу понять его.
– Знаю, я сказал то, что думаю. Надеюсь, ты не пригласишь его в квартиру или куда-нибудь еще. – Он качает головой.
– Если захочу, то позову. И если он захочет прийти, то придет снова. Это и моя квартира, – говорю я резко.
Смотрю на отца. Он стоит, одетый в грязное, и уставившись в землю перед собой. Когда он в последний раз спал в постели? Ел нормально? От этой мысли ноет сердце.
– Ты же не всерьез думаешь привести его к нам? – Пальцы Хардина скользят по волосам в привычном жесте отчаяния.
– Не жить, только на сегодня. Мы могли бы приготовить ужин, – предлагаю я.
Отец бросает взгляд на меня. Я смотрю в его сторону и вижу, как он начинает улыбаться.
– Ужин?! Тесса, он чертовски пьян! Вы не виделись почти десять лет… и ты говоришь об ужине?
Растерявшись от вспышки его гнева, тяну Хардина за шиворот поближе к себе и тихо говорю:
– Он мой отец, Хардин, и я больше не общаюсь с мамой.
– Это вовсе не означает, что ты должна общаться с этим уродом. Это плохо кончится, Тесс. Ты слишком хороша для всех, когда они этого не заслуживают.
– Это важно для меня, – говорю я, и взгляд смягчается: он понимает, что я настроена серьезно.
Он вздыхает и в отчаянии дергает себя за торчащие волосы.
– Черт возьми, Тесса, ничем хорошим это не закончится!
– Ты не можешь знать, чем это закончится, Хардин, – шепчу я и смотрю на отца, который перебирает пальцами бороду.
Я знаю, что Хардин может оказаться прав, но я обязана это сделать ради себя, должна попытаться понять этого человека или, по крайней мере, услышать, что он скажет.
Возвращаюсь к отцу, инстинктивно чего-то опасаясь, отчего голос немного дрожит.
– Ты хочешь поехать к нам на ужин?
– В самом деле? – восклицает он, и по его лицу скользит тень надежды.
– Да.
– О’кей! Да, поеду! – Он улыбается, и на мгновение мне кажется, что я вижу его настоящего – не пьяного.
Пока мы все идем к машине, Хардин не говорит ни слова. Я знаю, что он сердится, и понимаю почему. Но знаю и что жизнь его отца изменилась к лучшему – он руководит нашим колледжем, он очень добр к ближним. Это ужасно глупо – надеяться на такие же изменения у своего отца?
Когда мы подходим к машине, отец спрашивает:
– Вау! Это твое? Это Capri, не так ли? Модель конца семидесятых?
– Да. – Хардин садится на сиденье водителя.
Мой отец не расспрашивает больше Хардина, и я очень рада этому. Радио приглушено до минимума, и как только смолкает рев двигателя, мы оба тянемся к переключателю в надежде, что музыка сможет заглушить неприятное молчание.
Всю дорогу я думаю о том, как мать желала бы оказаться на моем месте. От такой мысли меня бьет озноб, поэтому переключаюсь на предстоящую поездку в Сиэтл.
Нет, это еще хуже, я не знаю, как поговорить об этом с Хардином. Закрываю глаза и прислоняюсь к окну. Теплая рука Хардина охватывает мою, и я успокаиваюсь.
– Фух. И давно вы здесь живете? – зевает на заднем сиденье отец, когда мы останавливаемся у нашего дома.
Хардин кидает на меня еле уловимый взгляд, и я отвечаю:
– Да, переехали сюда несколько месяцев назад.
Пока мы поднимаемся в лифте, я чувствую, как суровый взгляд Хардина обжигает мои щеки. Улыбаюсь, надеясь смягчить гнев. Нужно действовать, но находиться рядом с этим незнакомцем очень неловко, отчего я начинаю жалеть о том, что пригласила отца. Хотя уже слишком поздно.
Хардин открывает нашу дверь, заходит в квартиру и, не оборачиваясь, без лишних слов удаляется в спальню.
– Я сейчас вернусь, – сообщаю я отцу и поворачиваюсь, чтобы оставить его стоять в прихожей.
– Вы не против, если я воспользуюсь вашей ванной? – спрашивает он у меня.
– Конечно, нет. Она дальше по коридору. – Я, не глядя, указываю на дверь ванной.
В другой комнате Хардин переобувается, сидя на кровати. Оглянувшись на дверь, он делает мне знак закрыть.
– Я знаю, что ты мной недоволен, – спокойно замечаю я, подходя к нему.
– Я…
Я ловлю руками его лицо, мои пальцы пробегают по его щекам.
– Не бойся.
Его глаза закрываются в знак признательности к моим нежным прикосновениям, и я чувствую, что его руки обхватывают меня вокруг талии.
– Он собирается сделать тебе больно. Я всего лишь пытался не допустить этого.
– Как он может причинить мне боль сильнее, чем уже сделал? Я столько лет его не видела.
– Он, наверное, сейчас распихивает наше барахло по своим гребаным карманам, – фыркает Хардин, и я прыскаю от смеха. – Это не смешно, Тесса!
Я вздыхаю и поворачиваю его лицо к себе.
– Может, ты попробуешь посмотреть на все это более позитивно? Вокруг и так достаточно обид и напряжения.
– Я не обижаюсь. Я пытаюсь тебя защитить.
– Не нужно – он мой отец.
– Он тебе не отец.
– Хардин, пожалуйста! – Я провожу большим пальцем по его губам, и лицо смягчается.
Он снова вздыхает и наконец произносит:
– Ладно, давай с этим чуваком поужинаем хотя бы. Черт знает, как давно он питался не из мусорного бака.
Я перестаю улыбаться, и губы невольно начинают дрожать. Он замечает это.
– Прости, не надо плакать, – вздыхает он.
Хардин не переставая вздыхает с тех пор, как мы столкнулись с моим отцом возле тату-салона. Видя его беспокойство, – даже если оно, как и все его эмоции, сопряжено с гневом, – я только убеждаюсь в сюрреалистичности происходящего.
– Я высказал свое мнение, но постараюсь не сильно напрягаться. – Он поднимается на ноги и целует меня в уголок рта. Когда мы выходим из спальни, он бормочет: – Начнем кормить бездомных, что не сильно повышает мне настроение.
Мужчина, разглядывающий полки с книгами в нашей гостиной, выглядит совершенно неуместно.
– Я собираюсь приготовить ужин. Хочешь посмотреть телевизор? – предлагаю я.
– Хочешь, я помогу? – спрашивает он.
– Хм, ладно. – Я слегка улыбаюсь ему, и он отправляется за мной на кухню.
Хардин остается в гостиной, продолжая держаться отстраненно, как я и предполагала.
– Не могу поверить, что ты уже так выросла и живешь отдельно, – говорит отец.
Я тянусь в холодильник за помидорами, пытаясь собраться с мыслями.
– Я учусь в колледже, в Центральном вашингтонском университете[1]. Вместе с Хардином, – отвечаю я, по вполне понятным причинам умолчав о грозящем отчислении.
– Правда? Ничего себе.
Он садится за стол, и я замечаю, что грязь с его рук исчезла. Разводов на лбу тоже нет, а мокрый рукав наводит меня на мысль, что даже пытался застирать пятно. Он тоже нервничает. От этого мне становится немного легче.
Я рассказываю ему о Сиэтле, о предстоящей увлекательной жизни, но так и не упоминаю о Хардине. Выражение лица отца во время рассказа заставляет немного скорректировать рассказ. Не знаю, сколько еще проблем возникнет на пути, прежде чем все окончательно рухнет у моих ног.
– Хотелось бы мне посмотреть, как все это происходило. Я всегда знал, что из тебя выйдет толк.
– Тем не менее тебя не было рядом, – коротко отрезаю я. Мне сразу становится стыдно за свои слова, но я не хочу брать их назад.
– Я понимаю, но сейчас я здесь и, надеюсь, могу что-то для тебя сделать.
Эти простые и немного жесткие слова дают мне надежду, что, может быть, не так уж все и плохо, что ему просто необходимо помочь бросить пить.
– Ты… ты все еще пьешь?
– Да. – Он смотрит в пол. – Не так, чтобы много. Я понимаю, что сейчас тебе так не кажется, но это было несколько трудных месяцев… вот и все.
В дверях кухни появляется Хардин, и я знаю, что он прикладывает чудовищные усилия, чтобы оставаться невозмутимым. Надеюсь, у него получится.
– Несколько раз я виделся с твоей мамой.
– Правда?
– Да. Она не говорит мне, где ты. И она очень хорошо выглядит, – добавляет он.
Мне очень неловко слышать от него что-то о матери. Ее голос звучит в моей голове, напоминая, что он нас бросил. Что из-за этого человека она стала такой, как сейчас.
– Что случилось… между вами?
Кладу куриные грудки на сковородку, масло трещит и брызгает. Я жду ответа. Я не хочу поворачиваться к нему лицом после того, как задала такой резкий и прямолинейный вопрос, но я просто не удержалась.
– Мы с ней просто несовместимы; она всегда хотела больше, чем я мог дать ей, и ты же знаешь, какой она бывает.
Я знаю, но мне не нравится, как мельком и пренебрежительно он отзывается о ней. Переводя вину с матери на отца, я быстро поворачиваюсь и спрашиваю:
– Почему ты не звонил?
– Я звонил, всегда звонил. И посылал тебе подарки на дни рождения. Об этом она тоже не рассказывала?
– Нет.
– Ну, это правда. Я так по тебе скучал все это время! Не могу поверить, что ты здесь, прямо передо мной сейчас.
Он встает и подходит ко мне; глаза блестят, а голос дрожит. Не знаю, как реагировать. Я почти не знаю этого человека.
Хардин входит на кухню, создавая барьер между мной и отцом, и я этому рада. Не знаю, что и думать. Мне нужно сохранять физическую дистанцию между собой и этим человеком.
– Я знаю, ты не можешь простить меня. – Он почти рыдает, и мое сердце обрывается.
– Нет. Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть, что ты снова появился в моей жизни. Я просто не знаю, – отвечаю я, и он кивает:
– Понимаю, понимаю.
Он снова садится за стол, предоставив мне возможность доделать ужин.

Глава 2

Хардин

Этот чертов донор спермы для Тессы умял две тарелки одним махом. Наверняка он голодал, пока жил на улице. Не то чтобы мне не жалко тех, кому не повезло и для кого настали тяжелые времена, но мне ни на минуту не жаль именно этого человека, пьющего и отказавшегося от своего ребенка.
Потом, прихлебывая воду, он бубнит моей девушке:
– Ты хорошо готовишь, Тесси.
Кажется, если он назовет ее так еще раз, я заору.
– Спасибо. – Она улыбается из вежливости. Мне кажется, его болтовня заполняет те раны, что он нанес, бросив ее ребенком.
– Я серьезно; может, ты меня научишь как-нибудь этому рецепту?
Тебя? Где ты собрался его использовать? На своей воображаемой кухне?
– Конечно, – говорит она и встает, чтобы помыть тарелку, заодно хватая и мою.
– Я пойду. Спасибо за ужин, – говорит этот хрен Ричард, поднимаясь.
– Нет, ты можешь… Ты можешь остаться сегодня, если хочешь, мы можем отвезти тебя обратно… домой утром, – медленно произносит она, не зная, какие подобрать слова в этой ситуации.
Терпеть не могу всю эту чертову деликатность!
– Это было бы здорово, – говорит Ричард, потирая руки.
Он, видать, извелся от желания хряпнуть прямо сейчас, этот чертов урод.
Тесса улыбается.
– Отлично. Пойду принесу из спальни подушку и простыни. – Мгновение она глядит на отца и на меня. Видимо, понимает, что я чувствую, потому что уточняет: – Ничего, если я вас оставлю на время?
Ее отец смеется.
– Все нормально, я как раз хотел поближе познакомиться.
Ну нет, даже не думай.
Она хмуро глядит на меня и выходит, оставляя нас на кухне наедине.
– Так значит, Хардин, где ты познакомился с моей Тессой? – спрашивает он.
Я слышу, как закрывается дверь, и жду еще пару мгновений, пока она не окажется вне зоны слышимости.
– Хардин? – повторяет он.
– Давай начистоту! – рычу я, перегибаясь через стол, чем явно его пугаю. – Никакая она не твоя Тесса. И я знаю, что ты натворил раньше, так что не думаю, что тебе стоит ломать комедию.
Он покорно поднимает руки.
– Я ничего, я…
– Что тебе нужно, деньги?
– Что? Нет, конечно, мне нужны не деньги. Мне нужны отношения с дочерью.
– У тебя было девять лет, чтобы их построить, и ты здесь только потому, что случайно столкнулся с нами на этой гребаной стоянке. Не похоже, что ты ее там искал! – рявкаю я, страстно желая вцепиться руками ему в шею.
– Я знаю. – Он качает головой, глядя в пол. – Я понимаю, что наделал много ошибок, и собираюсь их исправить.
– Да ты пьян, прямо сейчас, сидя на этой кухне, ты пьян в стельку. Я пьяных насквозь вижу. И не испытываю никакой симпатии к человеку, бросающему свою семью и ни хрена не имеющему через девять лет.
– Я знаю. Ты все это говоришь из лучших побуждений, я рад, что ты пытаешься защищать мою дочь, но я не собираюсь углубляться во всю эту историю. Я просто хочу познакомиться с ней… и с тобой.
Я молчу, пытаясь успокоиться.
– Ты гораздо приятнее, когда она рядом, – спокойно отмечает он.
– А ты плохо играешь, когда ее нет, – парирую я.
– Ты имеешь полное право не верить мне, но ради нее дай мне шанс.
– Если ты обидишь ее, тебе не жить.
Может быть, я должен стыдиться того, что угрожаю отцу Тессы, но во мне – только гнев и недоверие к этому жалкому пьянчуге. Инстинкт подсказывает мне защищать ее, а не сочувствовать нетрезвым бродягам.
– Я ее не обижу, – обещает он.
Я закатываю глаза и отпиваю воды из своего стакана. Думая, что его обещание успокоило меня, он пытается шутить:
– Кстати, наши роли неплохо бы пересмотреть, как думаешь?
Не отвечая, ухожу в спальню. Это необходимо, чтобы Тесса, вернувшись, не увидела, как я душу ее отца.

Глава 3

Тесса

Хардин врывается в спальню. У меня в руках – одеяло, полотенце и подушка.
– Так, что случилось? – спрашиваю я, ожидая очередного взрыва из-за того, что я пригласила отца, не посоветовавшись предварительно с ним.
Хардин подходит к кровати и ложится, глядя на меня.
– Ничего. Мы познакомились. Когда мне показалось, что я уделил нашему гостю достаточно времени, решил прийти сюда.
– Пожалуйста, скажи, что вел себя с ним хорошо.
Я едва познакомилась с отцом. И я не хочу еще большего обострения отношений, чем есть сейчас.
– Я держал себя в руках, – отвечает он, закрывая глаза.
– Думаю, отнесу ему одеяло и, как всегда, буду извиняться за твое поведение, – с досадой произношу я.
Отец сидит на полу гостиной и теребит прорези на джинсах. Услышав меня, он поднимает взгляд.
– Ты можешь сесть на диван, – замечаю я, складывая вещи на диван.
– Я… ну, я не хочу как-нибудь испортить твой диван. – Он краснеет от смущения, и у меня ноет в груди.
– Не волнуйся… ты можешь еще раз принять душ, и у Хардина найдется что-нибудь сменное, в чем ты можешь лечь.
Он слабо протестует, не глядя мне в глаза.
– Не хочу его утруждать.
– Это пустяки, правда. Я принесу какую-нибудь одежду. Иди и прими душ. Вот полотенце, можешь вытереться им.
Он улыбается:
– Спасибо. Я так рад видеть тебя снова. Я так скучал по тебе… и вот мы наконец встретились.
– Прости, если Хардин был с тобой груб. Он…
– Защитная реакция? – продолжает он за меня.
– Да, думаю, так и есть. Он иногда срывается.
– Все нормально. Я мужчина. Я могу его понять. Он лишь беспокоится за тебя, я его не виню. Он меня не знает. Черт, собственно, как и ты. Он напоминает мне кое-кого, с кем я был знаком раньше… – Отец с улыбкой замолкает.
– Кого?
– Меня… Я был очень похож на него. Не уважал тех, кто не зарабатывал денег, расталкивал локтями всех, кто стоит у меня на пути. В меня встроен тот же чип, что и в него; разница лишь в том, что у него больше татуировок.
Отец смеется, и его смех будит воспоминания, которые почти уже стерлись из памяти. Мне нравится стоять рядом с ним и улыбаться, но он поднимается и хватает полотенце.
– Пойду в душ.
Отвечаю, что принесу ему сменную одежду и положу ее возле двери ванной.
Вернувшись в спальню, обнаруживаю, что Хардин так и валяется на кровати с закрытыми глазами.
– Он пошел в душ. Я сказала, что ты можешь дать ему что-нибудь из своей одежды на смену.
Он садится.
– Зачем ты это сказала?
– Затем, что у него нет своей. – Я иду к кровати, протянув руки, чтобы успокоить его.
– Конечно, Тесса, давай, отдай ему мою одежду, – резко говорит он. – Может, нужно предложить ему лечь вместо меня на нашу кровать?
– В данный момент тебе нужно успокоиться. Это мой отец, и я хотела бы посмотреть, как все пойдет. То, что ты не можешь простить своего отца, не значит, что я не должна предпринимать попыток как-то наладить общение со своим, – так же жестко отвечаю я.
Хардин пристально на меня смотрит. По глазам я понимаю, скольких усилий ему стоит сдержаться и не наговорить мне злобных грубостей, которые крутятся у него в голове.
– Все это не то, что кажется. Ты слишком наивна. Сколько раз тебе повторять? Не каждый человек заслуживает твоей доброты, Тесса.
– Только ты, так, что ли? – огрызаюсь я в ответ. – Ты единственный, кому я должна все прощать и давать презумпцию невиновности? Это чушь собачья, а ты эгоист! – Я роюсь в ящике комода в поиске чистого белья. – Знаешь что? Лучше быть наивной и готовой видеть в людях хорошее, чем нервно и настороженно предполагать, что всем от меня что-то надо.
Беру футболку, несколько пар носков и выхожу из комнаты. Когда я кладу вещи у двери ванной, то слышу, как отец, моясь, что-то тихо напевает себе под нос. Я прижимаю ухо к двери, слов все равно не разобрать, но приятные звуки вызывают улыбку. Я помню, мама рассказывала об ужасном слухе и голосе отца, но я считаю, что они прекрасны.
Разворачиваю телевизор в сторону гостиной и кладу пульт на стол, чтобы дать понять, что он может смотреть все, что захочет. Смотрит ли отец телевизор?
Я убираю кухню, но оставляю на столе остатки ужина. Когда он в последний раз так же хорошо ел? Я снова погружаюсь в раздумья.
Вода в ванной все еще льется; наверное, он сейчас нежится под горячим душем, и это подсказывает мне, что он, скорее всего, давно не мылся.
Наконец возвращаюсь в спальню. Хардин, сидя на кровати, расстегивает новый кожаный ремень. Я прохожу мимо него, не глядя, но он хватает меня за руку.
– Мы можем поговорить? – спрашивает он, притягивая меня к себе и заставляя встать между своих ног. Он быстро отбрасывает ремень в сторону.
– Давай.
– Прости за то, что я такой урод, ладно? Я просто не знаю, что об этом всем думать.
– О чем? Ничего не изменилось.
– Изменилось. Этот человек, которого мы оба не знаем, – в нашем доме, и он хочется сблизиться с тобой, после всех этих лет. Это меня напрягает, и мое побуждение – защищаться, ты же знаешь.
– Я понимаю, что ты говоришь, но тебе не стоит быть таким жестоким и говорить при мне такие вещи – например, называть его нищим. Это очень неприятно.
Хардин протягивает ко мне руки, сплетает свои пальцы с моими, притягивает поближе к себе.
– Прости, детка, прости. – Он подносит мои руки к губам, целуя костяшки пальцев, и мой гнев медленно растворяется в его поцелуях.
Я приподнимаю бровь.
– Ты правда перестанешь говорить с ним так жестко?
– Да. – Он поворачивает мою руку и разглядывает линии на ладони.
– Спасибо. – Я слежу, как он водит указательным пальцем по моему запястью.
– Только будь осторожна, ладно? Потому что я не колеблясь…
– С ним ведь, кажется, все в порядке, правда? Я имею в виду, что он хороший, – тихо говорю я, прерывая его. Пальцы Хардина перестают двигаться по моей коже. – Я не знаю его достаточно хорошо, я могу только предположить.
– В твоем детстве он не был хорошим.
Взор Хардина пылает, хотя голос звучит очень мягко.
– Не напоминай мне об этом, когда он рядом, пожалуйста. Я и так стараюсь изо всех сил, так что давай не будем его отталкивать.
Я слезаю с его колен, и мы ложимся, обнимая друг друга.
– Завтра будет длинный день, – вздыхает он.
– Да, – шепчу я в ответ, уткнувшись носом в его руку.
На завтра намечено слушание об отчислении Хардина за избиение Зеда, и это не наш звездный час.
Вдруг на меня накатывает страх: я вспоминаю сообщение, которое послал мне Зед. После встречи с отцом я почти забыла об этом. Телефон, установленный на вибрацию, лежал в кармане, мы ждали возвращения Стеф и Тристана, а Хардин молча смотрел на меня, пока я читала сообщение, и, к счастью, не спросил, в чем дело.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.