Библиотека java книг - на главную
Авторов: 53040
Книг: 130153
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «На крючке»

    
размер шрифта:AAA

Кристен Каллихен
На крючке

Посвящается

Ты можешь меня изолировать,
Ты можешь ненавидеть все это,
Ты можешь владеть моим отсутствием веры,
Ты можешь владеть всем, что у меня есть.

—Closer - Nine Inch Nails
Она посмотрела на меня так сладко
И мы вышли из комнаты незаметно
Никто другой не мог знать секрет нашей любви

—Little Ghost - The White Stripes
Всем, кто нашел свою любовь в один из морозных осенних дней и всем любителям непристойных выкрикиваний во время футбольных матчей колледжа.

Пролог

Анна

Я ОПАЗДЫВАЮ, а это мой первый день занятий. Я бы хотела винить в этом что-то вроде поломки авто, сложного маршрута к классу, атаку пчелиного роя прямо посреди учебного двора, да, что угодно. Но я ехала не на машине, а на скутере. Я старшекурсница, и к этому времени уже выучила, где и какой класс. Да и пчелам на меня было пофиг.
Правда в том, что я задержалась, покупая диетическую колу и пакетик с кешью по дороге на занятия. А все потому, что была голодна и не могла ждать окончания пары. Однако я ненавижу опаздывать. Это вызывает нехорошую привычку.
Я ругаю себя, чувствуя взгляд профессора, когда мчусь по одному из проходов между рядами столов. Я занимаю место в конце класса как раз в тот момент, когда парень торопливо следует моему примеру и, пробегая по проходу, садится на соседнее от меня место. Держа свою голову опущенной, я вытягиваю блокнот, стараясь выглядеть организованной и готовой к лекции. Не думаю, что удастся одурачить профессора, но тем не менее она ничего не говорит мне, а просто начинает перекличку.
Вскоре очередь доходит до меня. Я называю свое имя и курс, когда слышу прерывистый вдох справа от меня.  Этот шокирующий звук заставляет меня повернуться.
И тогда я вижу его. В течение секунды мы смотрим друг другу в глаза, от чего по моему телу пробегает дрожь возбуждения, дыхание сбивается, а соски напрягаются. Это ощущение так нервирует, но единственное, что я могу сделать - это сесть на место и приложить к груди дрожащую руку, ощущая, как колотится мое сердце.
Что странно, парень так же изумленно смотрит на меня, так, будто он тоже ощущает это дивное наваждение. Что-то определенно неправильно, ни один парень еще так на меня не смотрел. Так что возможно, его реакция обусловлена моим странным взглядом. Вот только почему он вообще смотрит на меня и не отводит глаз.
Еще более странно то, что мне кажется будто мы знакомы, знакомы в течение нескольких лет. Что само по себе нелепо. Даже несмотря на то, что парень выглядит очень знакомо, я бы несомненно запомнила, если бы встречала его ранее. Он такой великолепный, что сложно так просто взять и забыть.
Не знаю, почему я ощущаю эту связь между нами, но она мне определенно не нравится. Мне также не по вкусу то, что внутри раздается радостный вопль, словно я подсознательно вела охоту на мужчин и наконец-то нашла идеальный экземпляр.
Все еще глядя на меня, он вдруг начинает говорить. Я настолько сбита с толку, что требуется секунда, чтобы осознать, что он отвечает профессору Ламберт.
- Дрю Бэйлор. Четвертый курс, - его голос - черный шоколад жаркой летней ночью.
Он вызывает переполох. Люди вырываются из своей утренней сонной лощины и поворачиваются, чтобы посмотреть на него, после чего начинают шептаться. Он игнорирует их, глядя только на меня. Меня это волнует. Дрю Бэйлор. Его имя гудит по всей комнате. И осознание постепенно настигает меня. Квотербэк. Я обращала не так уж много внимания на членов нашей легендарной футбольной команды, так что все мои познания об этом парне сродни сведениям о Союзе Студентов или о том, что по воскресеньям библиотека закрывается в 7 вечера.
Разочарование быстро и резко накрывает меня. Я испытываю нулевой интерес к звездам футбола. Распрямляя грудь, отворачиваюсь и пытаюсь его игнорировать. Проще сказать, чем сделать.
Как только занятие заканчивается, я совершаю попытку к бегству. Но к сожалению, неудачную, так как врезаюсь в крепкую стену стальных мышц груди. Мне даже не нужно поднимать взгляд, чтобы узнать, кто это. Молча мы стоим друг к другу лицом, но при этом я не отрываю глаз от его груди, а он прожигает взглядом дыру у меня на макушке. Раздражаясь, я распрямляю плечи и стараюсь выглядеть непринужденно. Но черт, что вообще такое "непринужденно"? Это неважно, так как наши взгляды снова встречаются.
Ошибка.
Думаю, мои колени слабеют. Но я не уверена, потому что мой мозг с визгом бьет по тормозам и останавливается.
Святое дерьмо, а парень-то впечатляет. От него исходят волны жара и энергетики. Думаю, меня даже немного качает. Он достаточно близко, чтобы я могла заметить очень короткую щетину на его сильном подбородке и золотистый блеск его каштановых волос. Они коротко подстрижены, и густые прядки торчат на макушке и спереди. С одной стороны они немного примяты, будто парень спал на этом боку, а утром забыл расчесаться. Но я даже не сомневаюсь, что так и было задумано, потому что пахнет он фантастически - как теплые груши и свежий воздух. Я практически наклоняюсь к нему, чтобы лучше ощутить аромат, но, Хвала Всевышним, нахожу в себе силы устоять.
Тишина между нами становится неловкой, и я не могу удержаться от взгляда ему в глаза, как раз в тот момент, когда он резко выпрямляется, будто только что тоже незаметно вкушал мой аромат. Это подозрительно. Парень расслабленно сует руки в карманы джинс и легкомысленно улыбается, от чего на его левой щеке появляется маленькая ямочка.
Я почти улыбаюсь, начиная пересматривать свое первоначальное решение избегать этого спортсмена. Но тут он открывает рот, и все меняется.
Страстная интонация его голоса обволакивает меня прежде, чем осознание слов доходит до мозга.
- Эй ты, Большая Рыжая.
Мой мир останавливается, громко и визгливо скрипя тормозами. Большая Рыжая? Кто этот хренов ебарь?
Я изумленно смотрю на него, будучи слишком шокированной даже для того, чтобы придать свирепости своему выражению лица. Он по-прежнему косится на меня, глупо улыбаясь и ожидая моего ответа. Но мой ум зациклился на двух словах.
Он назвал меня Большой Рыжей. Большой-нахрен-Рыжей.
Это прозвище, как удар кулаком в живот. При том, что в нем есть доля истины. У меня и правда рыжие волосы. Если бы он назвал меня "рыжей"– это было бы уместно в данных обстоятельствах. Меня волнует отнюдь не "рыжая" часть этого прозвища. А часть с приставкой "большая". То, что я была толстой в своем подростковом возрасте, привело к более острой реакции на подобные слова в настоящем. Не важно, что сейчас у меня больше изгибов, чем округлостей; мне нравится мое тело. Но одно глупое слово от этого парня, и я ощущаю всю ту боль снова, черт его возьми. Как-то мне удается совладать со своим голосом.
- Как ты только что меня назвал?
Уголки его глаз прищуриваются, создавая на лице нечто по типу гримасы.
- Эээ... Если я скажу сейчас "никак", мы сможем двигаться дальше и притвориться, что ничего этого не происходило?
На это я почти улыбаюсь, одновременно с тем раздражаясь на собственную реакцию.
- Нет.
Он переминается с ноги на ногу.
- Расслабься, я всего лишь пытался...
- Не надо, - я тыкаю в него пальцем, - говорить мне "расслабиться", когда ты меня оскорбляешь, дружище.
- Дружище? - он задыхается от полусмеха.
- Я не "большая", - кричу я. В моем голосе слышится больше обиды, чем хотелось бы признать. И это тоже раздражает.
Голова парня дергается назад, словно я удивила его. Но он пытается скрыть это почти незаметное движение, кладя руки на бедра.
- Я не пытался тебя оскорбить. Поверь, я ссылался на лучшие твои черты, - его взгляд стремительно опускается вниз, останавливаясь на моей груди. Мои груди моментально кажутся оголенными, тяжелыми и тугими. И к моему полному унижению, прямо сейчас мои соски встают по стойке смирно. Он замечает это и резко выдыхает.
Да ну блин.
- Подними взгляд, мудак.
Он снова вздрагивает, а его глаза поднимаются к моему лицу.
- Извини, - говорит он, ничуть не смущаясь. - Я бы хотел сказать, что подобное больше не повторится, но правда не могу этого обещать, Рыжая.
- Иисусе, ты невероятен.
Он чешет затылок и косится на меня, словно я стала невыносима.
- Послушай, может, мы начнем все сначала? - он высовывает из кармана свою огромную руку, переходящую в скульптурные мышцы предплечья. - Привет, я Дрю.
Я не принимаю его руку, и она безвольно падает.
- Я и так знаю, кто ты.
Его улыбка возвращается. На этот раз самодовольная.
- Ты назвал свое имя меньше часа назад, - напоминаю я ему.
Его уверенность немного блекнет, но парень вновь пытается добиться желаемого.
- Ладно, по крайней мере ты запомнила. Я тоже запомнил, Анна Джонс.
Я игнорирую собственный румянец от вызванного его словами удивления и скрещиваю руки на груди.
- И мне не нужно начинать все сначала. Я не заинтересована в общении с таким эгоистичным придурком, который пожирает взглядом мои груди и дает мне дурацкие прозвища, - мне бы следовало сейчас уйти, но я уже втянула себя в эту мыльную оперу. - То назвал меня "Рыжей"? Серьезно?
Он просто изумленно смотрит на меня. На этот раз его лицо выражает шок, будто парень не может поверить, что какая-то ненормальная цыпочка упрекает его.
- Почему бы не придумать что-нибудь пооригинальнее? - продолжаю я, как безумная. - Почему бы не назвать меня Блондиночкой?
Его белые зубы мелькают во время короткой улыбки.
- Эзотерический подход, а? Могло бы сработать. Хотя, это слегка чересчур саркастично, как по мне.
Я моргаю. Его ответ вызывает новую волну трепета. Одно дело симпатичное личико. Но острый ум - это для меня все. Особенно, когда он идет в паре с той его усмешкой. Никакая злость или даже триумф, который парень получил в последствии своего очередного удара, не помешают мне насладиться этим.
Однако, наслаждаться этим тоже странно. Я стараюсь сохранить свой равнодушный вид, когда отвечаю.
- Не уверена, говорил ли тебе кто-то, Бэйлор, что есть такая штука как человеческое имя, - машинально я пододвигаюсь ближе к нему, и он делает тоже самое. Его запах и жар окутывают меня, а колени подкашиваются, когда я заканчиваю фразу. - Ты мог бы попытаться использовать его вместо прозвища.
Я замечаю тоненькие маленькие светлые линии кожи вокруг его глаз, образовавшиеся в результате долгого времени на солнце с прищуренными глазами. Сейчас эти линии углубляются, а голос понижается до бормотания.
- Так ты против, даже если я буду называть тебя Секси Рыжая? - ясно, что он насмехается надо мной.
Я стискиваю зубы.
- Да ты меня просто подъебываешь.
Неверный. Выбор. Слов.
Его ноздри расширяются, когда парень резко вдыхает, а взгляд становится жидким пламенем.
- Еще нет, Джонс.
Плюс два очка в пользу Бэйлора, потому что одним махом ему удалось вывести меня из себя и дать мне еще одно прозвище. И сама не знаю как, я попала в его сети. Жар распространяется по моим щекам, когда я просто стою и смотрю на него. Словно идиотка. Меня спасает профессор, которая заходит в аудиторию, чтоб запустить следующий класс.

***

На следующий день, коробка конфет под одноименным названием Red Hots (Секси/горяченькие рыжие/красные -  игра слов - прим. пер.) лежит у меня на столе. Бэйлор не говорит ни слова и даже не смотрит в мою сторону, но когда я встаю и выбрасываю конфеты в мусорку, он наклоняет свою голову и делает вид, что внимательно читает свои заметки. Отлично. Теперь между нами все очевидно.
Вот только я нарушаю эту вражду, когда немного позже тем же днем покупаю коробку Red Hots и, придя домой, закидываю горстку конфет в рот. Сладкая нуга тает у меня на языке, и когда я закрываю глаза, то вижу лишь то, как медленно скользит по моему телу взгляд Дрю Бэйлора. Я так сильно возбуждаюсь, что потребность становится мучительной, и я стону в подушку, не в силах уснуть весь остаток ночи.

***

Дрю

МОЯ МАТЬ ОДНАЖДЫ сказала мне, что самый важный момент в моей жизни будет не тогда, когда я выиграю Национальный Чемпионат и даже не тогда, когда получу Супербоул. Он наступит тогда, когда я влюблюсь.
Жизнь, по ее словам, это то, чем ты живешь, и тот, с кем ты ее проживаешь, а не то, что делаешь, чтобы выжить. Учитывая то, что она сказала это, когда мне было всего шестнадцать, я буквально закатил глаза и продолжил работать над своим броском мяча.
Но моя мать была настойчива.
- Вот увидишь, Дрю. Однажды любовь подкрадется и ударит тебя по голове. И тогда ты поймешь.
Как выяснилось, моя мама была неправа лишь в одном утверждении. Любовь, нагрянув на меня, отнюдь не подкрадывалась. Нет, она пришла ко мне бесцеремонно, если вам так будет угодно, а тогда я не обратил внимания. Она просто пришла, треснув меня по голове.
И к тому моменту, когда я бы с радостью рассказал маме о ее правоте в данном вопросе, она уже была мертва. Сейчас этот факт причиняет мне еще больше боли, чем раньше. Сейчас он еще более разрушителен. Сбивает меня с ног. Полнейший отстой. Как хотите, так и называйте эту катастрофу моей жизни. Потому что объект моей симпатии ненавидит меня.
Я достаточно мужествен, чтобы признать, что данный пиздец, в который превратилась моя сегодняшняя личная жизнь, случился исключительно по моей вине. Я не был готов к встрече с Анной Джонс.
Меня все еще передергивает от воспоминания о том, как увидел ее в начале семестра. Опоздав в класс, я занял место в последнем ряду и пытался держаться незаметно. Глобально, куда бы я не пошел в кампусе, все обращали на меня внимание. И хоть это и звучит круто, на самом деле, по факту, довольно утомительно.
Когда перекличка дошла до заднего ряда, мягкий голос, насыщенный и густой будто кленовый сироп, обволок меня.
- Анна Джонс.
Просто ее имя. Это все, что она сказала. Но я ощутил, как горячий палец нежно провел линию вдоль моего позвоночника. Моя голова пошла кругом. И она была такой чертовски симпатичной, что я не мог думать логично. Меня будто повалили на землю во время игры.
Выбив весь воздух из легких так, что я мог только слышать звон в голове и задыхаться от нехватки кислорода. Я не стану говорить, что это была любовь с первого взгляда. Нет, это было больше похоже на о-черт-да-пожалуйста, это будет моим. И это должно было стать моим прямо сейчас.
Думаю, возможно, я тогда был переутомлен или просто чрезмерно реагировал на то, что было далеко нереальным, но я смотрел на Анну Джонс и пытался найти смысл своей неадекватной реакции.
Словно почувствовав мой взгляд, она повернулась и гребаный ад... Ее глаза были такими большими, почти кошачьими, с приподнятыми вверх уголками. Сначала эти глаза показались мне карими, но на самом деле они были бутылочно-зеленого цвета. И такими чистыми. И такими недовольными. Она смотрела на меня. А меня это не волновало. Одно слово играло на повторе у меня в голове - моя.
Я не помню, как прошел остаток урока. Я наблюдал за Анной Джонс, словно осужденный человек в темнице наблюдает в последний раз за закатом солнца. Тем временем она пыталась меня игнорировать. Блестяще.
К концу второго урока я был вне себя, как и она. Мы чуть не столкнулись посреди прохода. А затем все пошло под откос. Потому что в тот момент, я был бесхребетным созданием.
Я никогда не нервничал из-за девушки ранее. И если совсем на чистоту, то моя жизнь была довольно обособлена. Футбол и слава, которую он за собой влек, приняли меня в свои любящие объятия и дали все, чего я хотел, включая женщин. К сожалению, стало кристально ясно, что когда дело касалось футбола, Анна не входила в число поклонников. А жаль.
В любом случае, я был не готов к ее пристальному взгляду на меня, к ее изящно выгнутой брови и немому вопросу в выражении лица, говорящему мне "что ты, черт возьми, от меня хочешь?"
Стоя там, я повел себя, как полный придурок.  Возвышаясь над ней, я ощущал, как задеревенел моя язык, а мышца на щеке начала почему-то подергиваться. Боже, помоги мне, пусть она этого не заметит. Так что я выпалил ,возможно, самую глупую в моей жизни фразу :
- Эй ты, Большая Рыжая.
Ага. Пристрелите меня. Что, вашу мать, я только что сделал? Что это нахрен "Большая Рыжая" вообще означает? Мой внутренний голос орал: "Сделай что-нибудь, идиот!" Извинись! Отступи!" Клянусь, я практически слышал звуки сигнализации : звук активации защитных мер и заряда фотонных торпед.
Но нет, я просто стоял там, выдавив улыбку, пока жар заливал мое лицо, а пот струился по спине. Ага. Я был таким крутым.
Ее темно-зеленые глаза вспыхнули возмущением.
А затем она дала мне от ворот поворот.
Конечно, я вышел с поражением после той встречи, и по сей день мои чувства все еще ранены. Когда вас отвергают, это отстойно. А еще отстойно, что после того дня, я не сказал ей и слова. Вместо этого я просто сижу рядом с ней в течение каждого занятия и тихо чахну. Это жалко.
Надо бы что-то делать. И быстро. Потому что я теряю свой гребаный разум.

Глава 1

Анна

ОН ПОХОЖ НА чертов северный ветер. Дует на вас, а затем сменяет направление.
И вот он снова здесь. Ага, тот большой, мускулистый спортсмен шагает в аудиторию так, будто ему принадлежит весь этот университет, и в некотором роде это так и есть. Футбол - местная религия, а он - избранник божий. Что в некотором роде кажется богохульством, принимая во внимание тот факт, что он шлепает брюнетку по попке, когда останавливается возле двери аудитории. Девчонка хихикает, хихикает, словно когда тебя бьют по заднице перед лицом тридцати студентов - это привилегия. И я предполагаю, что для некоторых ребят это именно так и выглядит. Видит бог, за этим парнем следует целая стая девушек всего кампуса, ожидая знакомства с Дрю Бэйлором, звездой футбола, феноменом, который доведет нас до победы в Национальном Чемпионате.
И их вера недалека от истины. Он выигрывал это соревнование в течение последних двух лет. Даже я помню эти победы и то, как весь кампус приходил в состояние неистовства, говоря о Дрю и его команде. Тогда я сбегала из кампуса и находила покой лишь в своей квартире. Не то, чтобы это особо помогало, так как весь штат был поглощен футбольной лихорадкой.
И словно зная о моей дурацкой потребности смотреть на него, Дрю встречается со мной взглядом, пока вальяжно заходит в класс. Ох уж эти золотисто-карие глаза и прямые темные брови над ними. Их взгляд поглощает и вызывает напряжение. Он будто достигает меня и уничтожает сердце.
Боже, я превращаюсь в талую лужицу. Мои бедра напрягаются, а пульс зашкаливает. Мне нужно не показывать этого, нельзя позволить ему узнать о том, что от одного его взгляда у меня пересыхает во рту и перехватывает дыхание.
Но я не отвожу глаз - это было бы слишком просто. Вместо этого,  удерживаю на нем взгляд еще три секунды, мысленно их отсчитывая, пока он шагает ко мне своей легкой поступью. Будучи ростом под два метра, парень отлично знает, как владеть своим телом. Не прикладывая особых усилий. Уверена, он никогда не спотыкался, не натыкался задницей на стол, спускаясь по проходу к своему месту. Нет, не Боец Бэйлор.
Нелепое прозвище.
Очевидно, он заработал его благодаря тому, что никогда не сдается. Спасибо бесконечной череде фанатов, студентов и преподавателей, которым так нравится распространяться об успехах нашей футбольной команды, за все то, что я сейчас знаю о таланте Бэйлора.
Вероятно, это звучит будто я сноб. Может так и есть. Не поймите меня превратно, я конечно же знаю, как на юге страны важен футбол. Мы здесь даже собак-талисманов хороним в их собственном мавзолее, брокерство у нас - это вид искусства, а наши женщины наряжаются на футбольную игру, как на воскресное церковное служение. И в некотором роде она им и является. Церковь Футбола Колледжа. Однако моя личная связь с футболом начинается и заканчивается на моем отце, отгоняющим меня от экрана ТВ, когда я заграждала ему вид на воскресные матчи. Ну, и на матчи по понедельникам и четвергам. Да и вообще есть дни, в которые не транслируют футбол?
Мой единственный личный опыт общения со спортсменами состоялся в старшей школе. На ум приходит только воспоминание о их полном игнорировании моего существования. Исключением был тот случай, когда группа спортсменов окружила меня в коридоре, и они по очереди щипали меня за "клевую" попку. Я провела неделю под домашним арестом за то, что ударила одного из них коленом по яйцам, это наказание я по сей день считаю более чем несправедливым, особенно потому, что никто из них не ответил за это.
Я не понимаю футболистов. Не понимаю потребность в том, чтобы твое тело колошматил какой-то парень, пока ты бросаешь мяч. Мне нравятся музыканты. Стройные парни с длинными волосами и запоминающимися глазами. Глазами, которые вызывают желание погрузиться в их глубины. Не те глаза, что несут вам некое сообщение. Не те, что говорят "Я знаю, кто я такой, и мне это нравится, а еще я знаю, кто ты, я вижу тебя насквозь, тебе не скрыться."
Бэйлор подходит ближе. Достаточно близко, чтобы мне было заметно, как от каждого шага его бедра двигаются и напрягаются под тканью выцветших джинс. Достаточно близко, чтобы заметить очевидные кубики на его плоском животе, даже несмотря на то, что его футболка свободно болтается на талии и туго натягивается на груди. Эта футболка зеленого армейского цвета, с надписью "Сколько раз понадобиться лизнуть, чтобы облизать всего меня?". Мне тут же хочется узнать ответ на этот вопрос. Я представляю, как сплету свои пальцы с его и приступлю к исследованию.
Ладно, достаточно. Я намеренно опускаю взгляд. Ты меня абсолютно не беспокоишь. Видишь? Я оценила тебя и двинулась дальше. Смотреть на свои учебные записи намного интереснее, чем на тебя. Несомненно.
Он садится за соседний стол и вытягивает свои длинные ноги в проход. Я ощущаю на себе его взгляд, наблюдающий, ожидающий признания.
Дрю сидит рядом со мной, начиная с того первого катастрофичного занятия. И потому что я такой же планктон, как и все остальные, когда дело касается выбора места, я остаюсь сидеть тут с начала семестра. Другое дело, если бы мы были в зале для лекций, рассчитанном на триста студентов. Никто бы не заметил, если бы я сменила место. Но эти комнаты рассчитаны на занятия первокурсников. Словно загон для рогатого скота, администрация набивает эти аудитории наивными восемнадцатилетками и смотрит, кто кого порвет на кусочки.
Но это пара Истории философии 401. Специализированный класс, предназначенный в основном для третьего и четвертого курсов и может быть нескольких выпускников, всех тех, кто специализируется на истории или просто заполняет свой последний семестр прогрессивными дисциплинами.
Так что пересесть в данном случае для меня выглядело бы слабостью.
Входит профессор Ламберт, и занятие начинается. Я даже не знаю, о чем она говорит, настолько я сбита с толку. Моя шея болит от того, что я смотрю прямо перед собой, стараясь не поворачиваться в сторону Бэйлора. Хотя, знаю, что проиграю эту битву. Но все же изо всех сил пытаюсь продержаться как можно дольше. Я ведь упоминала, что немного безумна?

***

Дрю

ПРОШЛО ЧЕТЫРЕ НЕДЕЛИ, а я все еще получаю холодный прием от мисс Джонс. К этому моменту я проиграл все наши негласные сражения и даже не представляю, как это изменить. Я бы хотел понять Анну так же, как понимаю футбол.
Футбол всегда давался мне легко. Не поймите меня неправильно, я надрываю задницу, чтобы быть в лучшей спортивной форме. Все свободное время между практикой и занятиями уходит на тренировки и спортзал. Я игнорирую физическую боль и умственное истощение постоянно.
Но когда дело доходит до игры? Не прикладывая особых усилий, хватая мяч, я ощущаю власть. Во время игры я не боюсь трехсотфутового полузащитника, который пытается повалить меня. Я контролирую свой конверт (передачи мяча в одно касание и два касания – прим.пер.),вижу куда бежать, кто открыт, все свои возможности. Я говорю с мячом, и он меня слушается, летя туда, куда я хочу, практически каждый раз. Даже когда кажется, что все пути перекрыты, я нахожу один, бросаю мяч, избегаю удара, пока не доведу игру до выигрыша. Это так просто.
И это чертовски фантастическое ощущение. Рев толпы, победы - все это вызывает привыкание. Но независимость стимулирует потребность сделать это снова, бросить тот идеальный пас, блестящей имитацией передачи или поддельным броском обмануть защитника другой команды. Нет, я делаю это снова, потому что всегда могу сделать лучше, чем в прошлый раз. Так что да, футбол - моя радость. И я знаю, насколько мне повезло найти эту отдушину, повезло иметь такой талант, благодаря которому я стал лучшим из лучших. Если родители что-то и вбили мне в голову, так это то, что нужно высоко ценить все, что имеешь.
И из-за этого всего презрение Анны Джонс еще больше меня раздражает. Она думает, что я тщеславный болван. Я должен держаться подальше от нее. Есть куча женщин, которые жаждут знакомства со мной, что вообще-то естественно.
Я все никак не могу понять, что же так сильно привлекает меня в Анне. Она симпатичная, даже привлекательная, милая девочка с классической винтажной открытки. Сердцевидное лицо, вздернутый маленький носик, темно-рыжие кудри, рассыпанные по плечам. Но она не мой тип. Обычно я предпочитаю девчонок, которые не смотрят на меня как на волосок, попавший в их салат.
Так почему же я не могу выбросить Джонс из своей головы? Все эти дни у меня перед глазами стоит ее лицо, смотрящее на меня, не замечая весь тот глянец моей славы, фактически ненавидя его. И это меня заводит.
Итак, вот я сижу, развалившись на своем стуле, наблюдая, как двигаются ее руки, как ее сладкие груди подпрыгивают, когда Анна дискуссирует о воздействии философии на общество.
- Возьмем Декарта, - говорит она. - Его попытки объяснить вопрос "почему" в отношении "как" помогли сформировать современный научный метод. В древности философы изменили наш мир, постоянно сомневаясь в статусе-кво.
И просто потому, что хочу, чтобы она обратила на меня внимание, я говорю:
- Согласен.
Темные глаза Анны обращаются ко мне. А затем будто бы осознавая, что взгляд на меня в некотором роде является слабостью, она отворачивается и снова смотрит перед собой, предоставляя мне вид на ее профиль.
Очевидно, что ей не по душе, что я занял ее сторону. Черт, ей не по душе, если я присоединяюсь к любой беседе, в которой она участвует. Словно звук моего голоса уже оскорбляет ее. Это еще сильнее меня раздражает и вызывает желание все чаще вторгаться в ее зону комфорта.
- Возьмем хотя бы его спор о дуализме, о том, что не только ум управляет телом, но и тело способно контролировать ум, - усмехаюсь я, наблюдая за тем, как напрягается Анна, когда я начинаю говорить громче, обращаясь прямо к ней. - Страсть способна затмить рациональное мышление и стать причиной иррациональных поступков.
Анна по-прежнему сосредоточена на профессоре Ламберт, но я замечаю, как она скрещивает ноги под столом, а затем выпрямляет их. Ясно, что я произвел на нее впечатление. Отлично. Сейчас мы квиты.
- Это и есть ваша точка зрения на современный дуализм, мистер Бэйлор? - спрашивает профессор Ламберт, ее ироничный тон, привлекает мое внимание к учебному процессу и классу. Черт, что я только что сказал?
Я выравниваю спину, прочищая горло, как раз когда несколько девушек- третьекурсниц поворачивают головы в мою сторону.
- Ах, да, Декарт заставил людей думать о связи между мозгом и телом другим образом.
Черт, я только что мямлил. По моему лицу разливается жар от чувства неловкости. И оно говорит за меня лучше каких-либо слов. Меня выручает девушка в цветочной юбке. Она бросает прищуренный взгляд на Анну, явно раздражаясь.
- Я бы не сказала, что Декарт был таким уж и героем. Его вера в то, что у животных нет души, привела к распространению жестокого обращение с животными, - выражение лица девушки становится злым, а голос поднимается на пару октав. – Вивисекция(операция на живом животном с целью изучения функций организма – прим.пер.), проведение опытов, небрежность – эти жестокие действия над животными были спровоцированы верой Декарта.
Поскольку девушка пронзительно орет на Анну, то глаза всех присутствующих обращены сейчас к ним двоим. Однако Анна не съеживается. Ее ответ тягучий, как сливки.
- Учитывая то, что мой аргумент базировался не на веровании Декарта, а на том, какое воздействие философы оказали на социальные устои, я бы сказала, что ты только что доказала мою точку зрения.
Черт, мне нравится эта девушка. Мне нравится ее острый ум и пылкость.
Однако девушка в цветочной юбке не унимается.
- Так ты просто собираешься полностью игнорировать урон, который его теория нанесла миру?
- Я не игнорирую его, - говорит Анна. - Но с другой стороны, я также не думаю, что нам нужно выливать в сток ребенка вместе с водой, в которой его купали. Декарт был ответственен за многие положительные изменения.
Несмотря на мое решение заткнуться, я машинально выпаливаю:
- Джонс права, мы не можем судить всю работу человека, основываясь лишь на одном негативном исходе.  Разве мы не должны дать парню поблажку? Быть может, он даже и не подозревал, какой ущерб нанесли его те или иные, неверно истолкованные, слова.
Я хочу, чтобы Анна ответила на это. Но она упрямо меня игнорирует. К сожалению, она одна здесь такая. Как обычно, что бы я ни говорил, все поворачиваются ко мне. Это раздражает, но я уже привык. Однако, тот факт, что я защищаю Анну, добавляет ко взглядам окружающих еще и любопытство.
Я слышу, как блондинка, которая пыталась привлечь мое внимание в течение нескольких недель, сейчас бормочет надоедливым голоском:
- Джонс? Он знает ее имя?
Румянец разливается по щекам Анны. Ее плечи напряженно приподнимаются, и могу поклясться, она противостоит огромному желанию зарыть голову в песок.  Это странно, как будто она хочет спрятаться, все еще отказываясь отступить. Но я должно быть ошибаюсь. Ничто в Анне не говорит о стеснительности, и она не казалась взволнованной, когда спорила с девушкой в цветочной юбке. Тем не менее, она абстрагируется от обсуждения и сосредотачивается на своих заметках.
Поскольку она больше не участвует в разговоре, я тоже теряю к нему интерес. Искоса я продолжаю за ней наблюдать, гадая, есть ли лекарство от такого рода забвения. Нормальный мужчина бы сдался и отпустил ее.
Думаете, это удерживает меня от преследования ее после окончания занятия? От хождения за ней по пятам, будто некое пресмыкающееся животное, пока она идет на обед в фуд-корт в Студенческом Союзе? Нет. Даже и близко нет.

Глава 2

Анна

Когда я только начала учиться в колледже, мне нравился учебный процесс. Я любила свободу в выборе предметов, которые хотела посещать. Любила обмен идеями и мнениями, то, что преподаватели действительно интересовались моей точной зрения по тому или иному вопросу. Они могли не всегда соглашаться со мной, но сам интеллектуальный спор имел для меня ценность. И я любила анонимность. Никто тут не знал меня прежнюю. Я больше не была той странной одиночкой, к которой все относились как к курящей травку перед занятиями отшельнице. Что в некотором роде иронично, так как до колледжа я вообще не пробовала никаких наркотиков.
В колледже не было никаких глупых прозвищ. Нет, по крайней мере тех, которые были в старшей школе. Конечно, вы могли бы придумать для меня свое собственное прозвище, но тут слишком много студентов, чтобы замечать подобных Анне Джонс. Мне нравилось быть одной из тысяч, а не одной из сотни. Поскольку я могла начать сначала, быть собой, и не слышать в ответ, что я недостаточно хороша.
Но сейчас я начинаю скучать по школе. Мой мозг устал. Я хочу провести еще одну ночь за написанием работ или зазубриванием материалов к экзамену, и так до тех пор, пока перед глазами не поплывет. Не знаю нормально ли в 21 год ощущать себя выдохшейся, но именно так я себя чувствую. Я просто хочу, чтобы все закончилось. А вместо этого мне предстоит еще один год колледжа.
Конечно, окончание учебы здесь принесет с собой еще одну проблему - чем, черт возьми, я собираюсь заняться после? Я специализировалась в Европейской истории, потому что она была мне интересна, а не потому, что хотела стать историком. Правда в том, что я не знаю, кем хочу "быть". Ох, у меня есть целых список жизненных потребностей: счастье, уверенность, энтузиазм и достаточное количество денег, чтобы я могла путешествовать всякий раз, как только захочу. Но разве мне не следует иметь хоть какое-то представление о том, как собираюсь прожить свою жизнь? Разве не так должно быть?
Я просто не знаю. И это мучает меня в последнее время. Что делать? Что делать?
И так как всякий раз, когда я размышляю над этим вопросом, он вызывает неприятное чувство страха в моем животе, я просто стараюсь его игнорировать.
Именно этим я сейчас и занимаюсь, пытаясь учиться и не думать о будущем. Вот только я смотрю в никуда, постукивая ручкой о блокнот с заметками, пока сижу в столовой  Студенческого Союза.
Вокруг меня снуют студенты, постоянный гул голосов прерывается взрывами смеха. Я даже не знаю на что смотрю, когда знакомое - но отнюдь не любимое - ощущение покалывания пробегает у меня по коже.
Не реагируй, - говорю я себе. - Не делай этого.
Но несмотря на внутренний запрет я все равно поворачиваю голову. И сразу же замечаю его. Бэйлор.
Откуда мое тело знало, что он тут? Почему оно мгновенно реагирует на его близость? Словно у меня есть внутренний радар на Дрю Бэйлора. Мне нужно было пойти учиться для работы в NSA или что-то в этом роде. Или по крайней мере научиться не вертеть головой  не подумав. Потому что это должно прекратиться.
Моим единственным утешением служит тот факт, что он тоже смотрит на меня. Быть может, он смотрел на меня еще до того, как я его заметила, потому что наши взгляды моментально встречаются. По моему телу пробегает импульс электричества, низкого, теплого жужжания, стекающегося в узел внизу живота.
Может, дело в банальном очаровании, из-за которого парень смотрит на меня. Хоть и знаю, что я не гадкий утенок, но не могу перестать задаваться вопросом, почему. Почему он смотрит на меня, тогда как окружен образцовыми, роскошными девушками. Боже, вероятно, он думает о том же: она все еще смотрит на меня. Вот только Дрю, наверное, не удивляется почему. Все смотрят на Бэйлора.
Все смотрят на него прямо сейчас. Он в другом конце столовой с огромной группой футболистов, и все головы повернуты в его сторону. Я всегда думала, что Бэйлор был большим и высоким, но один из сидящих с ним рядом парней выглядит так, будто ест сельских жителей на завтрак. Если правильно помню, то это полузащитник. У него даже есть борода, густая и лохматая. Может быть, он младший брат Хагрида (персонаж из Гарри Поттера - прим. пер.).
Ребята смеются, говоря друг с другом и друзьями, которые к ним подходят. Прямо сейчас к ним направляется группа девчонок, они движутся так уверенно, словно ребята их ждут. Как и ожидалось, их появление воспринимают крайне радостно.
Но не Бэйлор. Он по-прежнему наблюдает за мной, выражение его лица все еще такое сосредоточенное и мрачное, что мое сердце ускоряет свой ход. Я хочу отвести взгляд. И мне следовало бы, но я просто смотрю на него в ответ, как идиотка.
- Ты знаешь Дрю Бэйлора?
Кричит мне кто-то прямо в ухо, и моя ручка с дребезгом падает на стол.
- Господи, Айрис, - говорю я, пока моя лучшая подруга садится на соседний стул. - Ты до чертиков меня напугала.
- Ага, я видела, как ты была увлечена, - в ее глазах мерцают озорные огоньки, и я знаю, что это не к добру. - Почему ты вообще трахаешь Дрю Бэйлора глазами?
Я, вероятно, становлюсь пунцовой, так как ощущаю прилив жара к щекам.
- Никого я не трахаю глазами, - бормочу я.
Я ни за что сейчас не посмотрю на Бэйлора, даже если буду умирать.
Айрис фыркает и хватает мой кофе со льдом.
- Однако это не было и простым обменом взглядами, - я открываю рот, чтобы запротестовать, но она отмахивается. - Не трудись отрицать. Я знаю, что видела.
- Как ты вообще можешь знать, на что я смотрела? - я захлопываю блокнот и отбираю мой напиток. - Может я просто проверяла время.
На стене за Бэйлором висят огромные часы, так что надеюсь это достойное оправдание.
Ухмылка Айрис говорит мне об обратном.
- Нет, потому что он тоже трахал тебя глазами.
Я почти что давлюсь своим кофе.
- Ты можешь, пожалуйста, прекратить использовать эту фразу?
Айрис немного смеется.
- Извини, но в некотором роде это было горячо и наглядно, ну, знаешь.
Черт. Это и правда так выглядело?
Ее глаза прищуриваются.
- Ты так и не ответила на мой вопрос, и довольно очевидно, что ты его хоть немного да знаешь.
Она начинает ерзать на месте, словно собирается взглянуть в его направлении, и тогда я толкаю подругу в бедро, будто пятилетка.
- Черт, Анна! - визжит она.
- Прости. Но не смотри на него.
Последнее, что мне сейчас нужно, чтобы Бэйлор догадался, что мы говорим о нем. Я бы умерла со стыда прямо на месте.
Айрис бросает на меня взгляд, потирая бедро.
- Мама Драма. Я никогда не видела тебя такой взволнованной. И кстати, он ушел.
- Я не взволнована, - я зарываю пальцы в свои волосы. - Просто... Не раздувай из мухи слона. У нас общий предмет, и только что мы всего на всего встретились взглядами. Вот и все.
Боже, у меня такое чувство, будто я снова учусь в младшей школе. Ненавижу это и ненавижу себя за собственную реакцию. Я работала над собой годами, пытаясь стать менее чувствительной к подобной фигне, меньше переживать о мнении других на свой счет, не нуждаться в чьей-либо заботе. Мои стены не могут так легко пасть.
К счастью, Айрис пожимает плечами.
- Очень жаль. Он сексуальное совершенство.
- И ему об этом известно, - бормочу я.
- А разве может быть иначе? То есть, черт. Это лицо. Эти мечтательные глазки. Эти пухлые поцелуй-меня губы. Клянусь богом, он как чертов Капитан Америка.
- Я всегда была склонна представлять себя девушкой Железного Человека, - я абсолютно не думаю сейчас об анимированной гифке у меня на компьютере, в которой Капитан Америка трясет своей задницей, пока бьет по груше. Разочек. И еще разок.
Игнорируя меня, Айрис драматично машет рукой возле своего лица.
- Боже, а это тело. Знаешь, он совершенство. Словно чертов бриллиант.
Я пытаюсь не улыбнуться и делаю еще один глоток кофе.
- Мне нужно вздремнуть.
- Ох, верно, с тобой он заскучает. Или возможно, тебе просто не следует читать все ночи напролет. К слову, - она толкает меня коленом в бедро, - мы кое-куда сегодня идем.
- Нет.
Обычно я люблю гулять по вечерам, но с недавнего времени у меня пропало всё желание.
- Ты не скажешь мне "нет", - Айрис наклоняется вперед, и ее шелковистые черные волосы падают через плечо. - Ты никуда не ходила уже несколько недель. Одно дело быть домоседкой. Но совсем другое - стать отшельником.
- Ты уделяешь слишком много внимания моей социальной жизни.
Она поджимает губы.
- Немного сложно игнорировать ее, тогда как мы живем в одной квартире.
Первый год в колледже я жила в общежитии, но это было слишком схоже с моей жизнью в старшей школе, и общественные ванные комнаты были ужасно отстойными. Так что когда я познакомилась с Айрис, которая испытывала такую же ненависть к шлакобетонным стенам и незакрывающимся душевым кабинкам, мы решили работать над тем, чтобы к концу года снять свою собственную квартиру. Поскольку мы сдружились, то арендуем квартиру на круглый год, не уезжая домой на лето.
Айрис вздыхает, ее хрупкие плечи высоко поднимаются и опадают. Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. Но она замечает и играет на моей слабости.
- Ну, давай жееееее, Банана, - словно ребенок, она постукивает ногтями по столу в нетерпеливом ритме. - Я не хочу идти одна. Сегодня ночью мне нужна моя девочка.
Я фыркаю.
- И куда ты хочешь пойти?
Она улыбается, показывая свои белоснежные зубы, цвет которых контрастирует с бронзовым оттенком ее кожи.
- На вечеринку.
- Нет.
- Анна! Ты даже не дослушала меня.
- Ты же знаешь, я ненавижу вечеринки, - со страстью проповедника из утреннего воскресного шоу. Мне противны те милые короткие разговорчики и суматоха. Мой формат – это маленькая кабинка в баре и несколько хороших друзей. А вечеринки - отстой.
Сутулясь, Айрис приподымает край моего блокнота.
- Я не оставлю тебя там в одиночестве. Мы проведем это время вместе.
- Мы можем сделать это где угодно, - я смотрю на нее с подозрением. - Почему именно на вечеринке?
Она фокусируется на конденсате на поверхности моей чашки, кончиком пальца рисуя узоры.
- Ну... Генри...
- Бля.
- У тебя очень грязный рот, Анна, - это ее любимый "комплимент". Она постоянно его употребляет. Не то, чтобы подруга ошибалась. Я ругаюсь, когда нервничаю. Или раздражена. Ладно, я ругаюсь все время.
- Нет, блин? - моя ругань имеет свойство переходить на новый уровень, когда речь заходит о Генри Россе. Генри и Айрис встречаются уже два года, так что можно подумать, будто я должна была бы уже смириться с его присутствием в жизни подруги. Но мне по-прежнему приходится стискивать зубы всякий раз, когда вижу его. Он - льстивый мудак, который запудривает Айрис мозги. Он не столько проводит время с ней, сколько в ней.
И хотя моя подруга умная, забавная, роскошная и великолепная девушка, Генри - ее криптонит. Он ослабляет ее, затуманивая взгляд на многие свои ошибки. Конечно, он красивый, темноволосый, кареглазый и с приятной улыбкой. А еще он капитан команды по лакроссу, и потрудился, чтобы каждый в кампусе об этом знал. Но я более чем уверена, что он обманывает Айрис. Много раз бывало такое, что он не отвечал на ее звонки, или у него были "важные командные совещания", ну вы знаете, по ночам в пятницу или на выходных, или на день Святого Валентина. Ага, верно.
Я бы с огромным удовольствием сказала Айрис бросить его, но подобный опыт с моей мамой подсказывает, что все, чего я этим добьюсь - вгоню клин раздора между нами.
- Я знаю, тебе не нравится Генри, - говорит Айрис, возвращая меня к настоящему.
Держа рот на замке, я могу притворяться, что он мне нравится немного больше, чем есть на самом деле. Этот негодяй постоянно, каждый божий раз, смотрит на мои груди и задницу. Не просто как обычный нормальный парень замечая их, нет, его взгляд будто покрывает меня слоем грязи.
- Но он попросил меня пригласить тебя, - продолжает Айрис.
Конечно же, он попросил. Ему известно, что я его недолюбливаю. Так что возможность подоставать меня он воспринимает как вызов. Генри мог бы быть простым мудаком, но он красивый мудак. Он знает, что я выставлю себя идиоткой, если не поддамся на его попытки вежливого взаимодействия.
- Почему он просил об этом? - спрашиваю я.
- Потому что хочет, чтобы я была счастлива, - говорит подруга, как что-то очевидное. - И он знает, что я хочу прийти с подругой на его вечеринку.
Потому что он будет игнорировать Айрис через пять минут после того, как она придет туда.
- Это одна из его командных вечеринок, да?
- Нет, - ее глаза расширяются, и в них появляется умоляющее выражение. - Это просто вечеринка, Анна. Черт.
- Ладно, - кричу я. - Я пойду.
Немедленно, Айрис начинает скакать на своем месте.
- Да! Мы повеселимся. А потом пойдем танцевать.
Айрис во всем моя абсолютная противоположность. Ей нравятся реалити-шоу, она считает фильмы слишком длинными и читает только когда куда-то едет. Ее идеал веселья - это наличие кредитной карты и шоппинг-молла, и она тащится по Джастину Биберу, несмотря на всю его странность, еще со времен старшей школы. Ее постоянная любовь к этому певцу очевидна, хотя бы из-за наличия на ее любимой ночной рубашке изображения с его концерта My World. И несмотря на то, что изображение лица Бибера на груди Айрис более чем просто жуткое, мне ненавистен тот факт, что она прячет эту рубашку каждый раз, когда к нам приходит Генри. Или скорее, я ненавижу то, что Генри вызывает у нее чувство, из-за которого подруга боится, что он станет над ней насмехаться.
Презирая себя, я смотрю на место, где сидел Бэйлор. Он ушел, и вероятно, строит свои собственные планы на вечер. И вдруг я начинаю чувствовать себя неспокойно. Неправильно. Будто больше не знаю, кто я такая. Что само по себе не имеет смысла. Возможно, я чем-то заболела.

Глава 3

Анна

ПОСКОЛЬКУ Я РЕДКО хожу на вечеринки, то не представляю, что надеть. Айрис забраковала джинсы и футболку, отправив меня обратно в мою комнату. Она определенно придерживается принципа "если это не обтягивает, то и нечего такое носить", особенно если собирается посетить клуб. Однако я отношусь к приверженцам принципа "комфорт превыше моды". Ну и куда меня это привело?
После сорока минут брани и метания одежды я оказываюсь одетой в черный топик с вшитым в него лифчиком, что довольно смело для меня, учитывая размер моей груди, и мягкую трапециевидную юбку, которая обтягивает верх моих бедер и ниспадает складками к низу, заканчиваясь чуть выше колен.
Не желая покидать свою комнату, я мешкаю, разглядывая себя в зеркале. Уровень пушистости моих волос равен тройке, что в принципе приемлемо, а моя кожа чистая и гладкая. Я наношу на веки дымчато-фиолетовые тени, благодаря которым мои глаза кажутся более зелеными, и делаю пару мазков ягодным блеском для губ. Итак, теперь я сделала все возможное.
Я топаю в гостиную для финальной оценки. Айрис, как обычно, выглядит фантастически. Даже не знаю, как ей это удается; на ней одеты короткие черные кожаные шортики и шелковая синяя майка, которая висит на одном плече и открывает практически всю спину. Если бы я одела что-то вроде этого, то выглядела бы ужасно, но она такая худенькая и маленькая, такая идеальная в своих ботах на платформе, которые по непонятной причине напоминают мне копыта лошади.
Ее темные глаза прищуриваются, когда я захожу в комнату.
- Что с твоей обувью? - наконец-то спрашивает она.
- Ты тоже одела ботинки.
- Полусапожки. Это абсолютно другое.
- Это Fluevogs, - протестую я. – Victorias, - лаковая черная кожа с зелеными потертостями, шнуровка спереди и витиеватый каблук, похожий на ножку мебели времен викторианской эпохи. Они странные, но это самая дорогая моя пара обуви. Мама подарила их мне на двадцать первый день рождения, и я расцеловала ее за такой подарок.
Айрис многострадально вздыхает.
- Ты выглядишь так, словно собираешься пойти в них на бал вампиров.
- Следи за словами, маленькая мисс Бибер. Я все еще могу решить остаться дома.
Ее передергивает.
- Прости. Ты знаешь до какого состояния я дохожу, прежде чем выйти из дому.
Ага, до безумного. Потому что она волнуется, что может разочаровать идиота Генри.
Подруга подходит ко мне на своих невероятно высоких каблуках и целует в щеку. Меня окутывает легкий цветочный аромат ее духов.
- Ты выглядишь восхитительно, - говорит она. - Боже, как бы я хотела иметь твои изгибы.
- Можем поменяться, потому что я хотела бы натянуть эти шорты и разгуливать в них, не ужасая прохожих своими бедрами.
- Ладно, мои бедра в обмен на твою грудь.
- Договорились, - мы начинаем смеяться, так как заключали эту сделку уже множество раз.
Мы берем машину Айрис, так как я не доверяю Генри в вопросе транспортировки меня домой, плюс, у меня есть предчувствие, что подруга может уехать с ним без меня. А так я смогу поехать сама домой на ее машине. Я бы взяла свою Vespa, но Айрис не нравится ездить на вечеринки одной, и откровенно говоря, передвигаясь на скутере, мои волосы сплющились бы под мотошлемом.
Айрис нервно постукивает по рулю, пока мы едем по улицам города, слушая Адель.
- Почему ты такая взвинченная? - наконец спрашиваю я. - То есть я имею в виду, что ты взвинчена сильнее, чем обычно.
Ее глаза расширяются, когда подруга смотрит на меня.
- Ничего подобного, - а затем она поворачивает на боковую улочку.
И перед нами предстают выстроенные в линию дома студенческих братств.
- Айрис! Ты же говорила, что это вечеринка вне кампуса.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Alena741 о книге: Ксения Власова - Мой муж - злодей
    Приятненькая, лёгкая книжечка на вечерок.

  • elent о книге: Ксения Власова - Между роком и судьбой
    Потрясающая книга. Очень жесткая, практически жестокая. Здесь меньше времени уделяется внешнему, а больше внутреннему миру героини.Да, у нее есть дар, но он не делает ее всемогущей. Она ошибается, страдает, боится, но все равно бросает вызов Судьбе. И побеждает. Даже ценой отказа от любви.
    Прекрасный язык, интересный мир.

  • Natalis75 о книге: Юлия Анатольевна Нифонтова - Шиза: три в одной
    Может и реклама двигатель торговли,но не здесь.Это самая "отталкивающая" (для меня) обложка которую я видела за последние время.Голубой мир, бледнокожий полуголый мужик (с внешностью как в кино про маньяков) в голубом "одеянии" и с голубым перстнем.
    Обложка должна привлекать покупателей,а глядя на это даже аннотацию читать не хочется,не то что книгу (которая может быть и хорошая).

  • Oksima о книге: Лора Вайс - Мой Орк. Другая история
    Вторая книга более энергичная, чем первая. И второстепенные герои тоже красиво вливаются в сюжет.

  • ivress о книге: Марина Багирова - Иностранец ищет жену
    Книга понравилась. Интересное описание событий, чувств. Постельные сцены довольно скромные, эмоции описаны хорошо. Вполне самодостаточное произведение.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.