Библиотека java книг - на главную
Авторов: 44355
Книг: 110360
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Дневник памяти»

    
размер шрифта:AAA

Дениза Алистер
Дневник памяти

Пролог

17 июля 1968 года — день, который я никогда не смогу забыть. В этот день я обрела сестру, которую так хотела иметь и которой у меня не было. В этот день началось мое странное и замечательное путешествие в мире самых необычных человеческих отношений, которые складывались между окружающими меня людьми.
Равнодушно обходя стороной веранду, потоки дождя набрасывались на окна, размывая очертания окружающего мира. В ее глазах стояли слезы, которые еще сильнее искажали картину за окнами. Она оплакивала потерю своей матери, моей тети. Мне, десятилетней девочке, хотелось узнать, а вдруг она видит все вокруг не так, как я. Но спросить не решалась. В любом случае понимала она больше моего, потому что была на целых два года старше.
Дождь наконец прекратился, в тучах образовался зияющий просвет, через который на землю полились прямые белые лучи солнца.
— Небеса разверзлись и соединились с землей, чтобы забрать твою маму на небо, — сказала я.
Но мои слова вряд ли утешили ее. Она неожиданно повернулась и влепила мне пощечину. Сестра преподала мне первый важный урок: никогда не лезть в душу, когда об этом не просят, особенно если тебе самой не пришлось пережить подобное. Тогда я еще не знала, что это только первый из многих уроков, которым было суждено обогатить мою жизнь.
После того дня все изменилось и теперь уже никогда не будет таким, каким было раньше. Любовь, вожделение, конфликтные ситуации, приключения — кажется, все это вошло с тех пор в мою жизнь. В тот день я, сама того не сознавая, ступила на путь потрясающих открытий. Я стала человеком, который с риском для жизни и громадным трудом добивается того, о чем остальным приходится только мечтать. Я навсегда отказалась от спокойного и тихого существования, самый лучший итог которого — скука и посредственность.

1

Пришли и ушли четыре лета, с тех пор, как Ази — уменьшительное от Азалии — стала частью моей жизни. Четыре лета и четыре зимы с рождественскими праздниками. Как это не покажется странным. Потому что хоть наши жизнь, взгляды, воспитание были пронизаны традициями наших предков-индийцев, их мироощущением, мы уже настолько сроднились с христианским миром, что любили христианские праздники не меньше, чем свои собственные. Особенно Рождество, с которым у меня связаны самые яркие воспоминания.
Мне приходилось делиться с сестрой подарками, которые раньше предназначались только мне. И еще — родителями, которые были только моими. Причем делиться далеко не поровну. Большая часть доставалась ей, чтобы хоть как-то возместить Ази самую тяжелую из потерь — потерю матери. Но и Ази старалась не оставаться в долгу. Почувствовав мою наивность, неосведомленность во многих вопросах, она стала знакомить меня с незнакомой мне жизнью, кипевшей за стенами нашего векового дома.
Если не считать школы и редких поручений вне дома, каждый мой день до появления Ази начинался и заканчивался внутри нашего огромного имения, огражденного высокой кирпичной стеной. В отдаленном углу был разбит чудесный сад с разросшимися кустами роз и яркими вьющимися растениями. К этому морю благоухающих растений примыкал строгий английский парк с мощенными камнем извилистыми дорожками, вдоль которых росли наперстянки и пушицы, гиацинты и лилии, а между камнями зеленела яркая трава.
Тропинка, по одну сторону которой раскинулась площадка для бадминтона, а по другую — для волейбола, вела из парка в огород. Мясистые ярко-красные ранние помидоры прятались среди зелени, словно стараясь скрыть в ней свою сочную мякоть, которая грозила в любую минуту лопнуть от распиравших изнутри соков и семян.
Чанно, наша домоправительница и кухарка, любила огромные помидоры и готова была вечно любоваться ими через запыленное оконце кухни, расположенное прямо над печью. Огород был ее гордостью и радостью: с помощью роскошных овощей она владычествовала над нашими желудками. А когда она готовила, во все уголки старинного дома, во все его двадцать комнат, с кухни проникали ароматы, от которых текли слюнки. И нас всех, как магнитом, тянуло к столу. Мы едва могли дождаться обеденного гонга. Медный покореженный гонг прослужил четырем поколениям моей семьи, прежде чем ушел на заслуженный отдых.
Три поколения из четырех продолжали жить под одной крышей и регулярно собирались за большим красивым дубовым столом. Если бы стол мог говорить, то наверняка поведал бы захватывающие дух истории, свидетелями которых являлись безмолвные трофеи, выстроившиеся на камине. Но эти многочисленные истории все равно поблекли бы в сравнении с тем, что мне предстояло узнать этим летом.

Все началось, когда Ази подговорила меня потихоньку выбраться за пределы нашего окруженного стенами имения. Она соблазнила меня обещанием раскрыть некоторые тайны мироздания, причем решила начать с дома наших соседей.
Уже вполне сформировавшиеся четыре смуглые девичьи ноги смело миновали тенистый туннель из тутовых деревьев и очутились у границы соседского дома. Четыре смелые руки обхватили чугунные прутья, подняли засов и со скрипом раскрыли зловещего вида ворота.
Вокруг царили покой и тишина, которую лишь время от времени прерывало карканье ворон. Двери в большинстве комнат были оставлены приоткрытыми, чтобы помещения проветривались. Мы обходили комнату за комнатой, но все они оказывались такими же, как и в нашем доме, который мы только что покинули в поисках приключений. Однако за седьмой дверью меня ожидало невиданное зрелище.
На кровати раскинулось обнаженное тело, которое совершенно не было похоже на мое. Я никогда прежде не видела нагого мужчину и уж тем более то, что так отличает его от любой представительницы второй половины человечества. Но зачем нужны эти различия? Если кто-то знал ответ на этот вопрос, то его должна была знать и Ази. А если его знала Ази, то скоро узнаю и я.
Любопытство победило страх и заставило мои дрожащие ноги приблизиться к постели на расстояние вытянутой руки. Ази попыталась вывести меня из комнаты. Она не хотела, чтобы нас поймали за таким предосудительным занятием, каким, несомненно, были прогулки по чужому дому. Кроме того, мы могли прервать сон одного из его обитателей. А судя по улыбке спящего, сон этот был очень приятным. Впервые я воспротивилась Ази. Я просто не могла уйти. Влажная от пота рука выскользнула из ее пальцев, и я сделала еще один шаг вперед.
Контраст между моим нежным мягким телом и его — сильным и мускулистым — заставил меня задрожать. Мне захотелось лечь рядом. Я хотела обнять его и желала, чтобы он обнял меня, хотела поцеловать его и желала, чтобы он поцеловал меня. Разум требовал гнать такие мысли, но не потому, что в них было что-то непристойное, а потому, что я никогда раньше не целовалась и боялась оказаться смешной. В другой раз, промелькнула у меня мысль, после того как я изучу это искусство, я обязательно поцелую его. Но как мне научиться целоваться? Тут даже Ази ничем не могла мне помочь.
Сет — а именно так звали свящего — застонал и прервал мои сладкие раздумья. Ази вновь схватила меня за руку, только на этот раз крепче, и вытащила из комнаты. Я слышала, как Сет, тяжело дыша, проснулся и крикнул:
— Кто здесь?
Мне захотелось вернуться и смело встретить то, что будет, но Ази не пустила меня обратно. Она решительно заявила, будто я сама не знаю, что делаю.
— Нет, знаю! — стояла я на своем. — Он обнимет меня, поцелует и споет нежную песню, как бывает в кино.
Ази рассмеялась.
— Вижу, мне предстоит еще многому тебя научить. Реальный мир отличается от мира кино, как небо от земли.
— Но каков же он тогда, этот реальный мир?
— В чем-то лучше, в чем-то хуже, но главное — в нем труднее.
Слова сестры ранили мою гордость. Получалось, что я в отличие от нее ничего не знаю об окружающем мире. Получалось, что мой Принц не будет искать меня, чтобы научить житейским премудростям, которые обязательно окажутся прекрасными. Стараясь скрыть свое невежество, я небрежно бросила:
— Да кому он нужен? Я просто пошутила.
Ази улыбнулась всезнающей улыбкой, но ничего не сказала. Просто из вежливости, которая у нас была доведена до автоматизма.
Вечером того же дня мы с Ази, как обычно, расчесывали друг другу длинные черные волосы, вспоминая случившиеся за день события. Я специально завела разговор о мужчинах, стремясь заставить мой мозг работать в нужном направлении — ведь скоро время спать. А я решила любым путем добиться того, чтобы виденный мною юноша провел ночь в моей постели, хоть в сновидениях.

2

Я сидела на сине-оранжевом пуфике и смотрела в зеркало. Ази стояла у меня за спиной и обнимала меня за шею. В нас нетрудно было распознать сестер. У обеих оливкового цвета кожа, блестящие черные волосы, миндалевидные глаза, высокая грудь и таинственная, чуть шаловливая улыбка. Разными были только наши носы. Мой — побольше и с горбинкой, а у Ази — маленький и изящный. И еще у нее на переносице был шрам — яркое доказательство ее неугомонности. Много лет назад Ази упрямо отказывалась слушаться своего отца и подошла слишком близко к нему, когда он рубил дрова для костра. Острая щепка, как ракета, несущаяся к цели, угодила девочке прямо в переносицу. В этом была вся моя Ази, как магнитом притягивающая неприятности и обожающая их.
— Давай наденем наряды индийских танцовщиц, — предложила она.
— И что потом?
— Потом будем бегать по саду, как будто мы кинозвезды.
— А мы достаточно взрослые, чтобы наряжаться?
— Если кинозвезды наряжаются, то и мы можем.
— Толку-то от всего этого, если нас не увидит никто из парней! — раздраженно проговорила я, продолжая думать о Сете.
Ази проигнорировала мое замечание, впрочем, как и многие другие, когда нечего было возразить. С ней невозможно было спорить без риска для жизни, когда на нее находил кураж. И Я покорно согласилась. Мы открыли сундук, обитый свинцом, который надежно защищал блестки и сверкающие ткани, чтобы они не потускнели. Но мне казалось, что весь фокус заключается не в обивке. При чем тут свинцовая обивка? Все дело было в том, что в сундуке лежали обильные запасы нафталиновых шариков от моли. Они отпугивали не только моль, уничтожающую ткани, но и все живое.
По обыкновению я изобразила, будто падаю в обморок, после того как из открытого сундука поднялась пыль. Я закатила глаза к потолку и прижала ладонь ко лбу. Конечно, Ази знала, что я притворяюсь. Она пригрозила сунуть мне под нос нюхательную соль собственного изобретения — раздавленные нафталиновые шарики — и в который раз мигом привела меня в чувство. Ее угроза подействовала, как волшебное заклинание. Я вскочила и принялась натягивать разноцветные одежды. Наряды с нашитыми блестками и искрящимися хрусталиками отбрасывали на стены разноцветные блики. Они оживили нашу комнату, сделав ее похожей на театральную костюмерную.
Одевшись, Ази принялась уговаривать меня достать изящные нарядные шарфы из тюля.
— Мама убьет нас, если узнает, — попыталась возразить я, но кого я надеялась переубедить? Если Ази чего-то хотела, то обязательно добивалась своего.
Нарядные газовые шарфы мы превратили в вуали невест, которые прикрепили к венкам, сплетенным нами из гардений, гибискусов и листьев любимого бабушкой папоротника. Нарядившись, мы расхохотались, глядя друг на друга и не понимая, что смеемся над собой.
Ази взяла мои руки крест-накрест, то есть правой — левую и наоборот, и начала кружиться. Мы быстро набирали скорость, и скоро моя голова пошла кругом. Но в какой-то момент мне вдруг показалось, что в мире, вращавшемся вокруг, есть две пары глаз, следящих за нами. Поэтому сразу же заявила Ази, что мы должны немедленно остановиться, так как я не желаю, чтобы надо мной смеялись. Ази удивила меня тем, что послушалась, и преподала мне урок номер два: будь непреклонной, и все, даже кинозвезды, станут с тобой считаться.
Потом Ази, не говоря ни слова, посмотрела на меня особым взглядом, который означал у нас: что будем делать дальше?
Я не сдержалась и выпалила:
— Конечно же, лазить по деревьям.
— Не подумай, что я хочу испортить все веселье, но ты же знаешь, что мы не должны лазить по деревьям, после того как у нас начались месячные.
— Не понимаю, почему столько шума из-за какой-то ерунды! Подумаешь! У нас часто идет кровь из царапин и порезов, но никто не переживает из-за этого.
Видимо, я ее убедила, потому что в следующее мгновение Ази воскликнула:
— Ты собираешься стоять здесь и молоть всю эту чепуху или мы будем лазить по деревьям?!
Изящные наряды, нежная гладкая кожа, словом все, что было грешно царапать или рвать, подверглось соприкосновению с шершавой корой финиковой пальмы. Я не успела взобраться и на три фута, как нога соскользнула, и я полетела вниз, прямо в грязь. Но я так и не упала: меня подхватили сильные руки Сета. Какое унижение, какая обида!
Придя в себя, я поблагодарила Сета, не сводя глаз с его руки, которая продолжала держать мою талию, обнаженную между расшитым хрустальными шариками лифом и юбкой с блестками. Сет смутился и тут же отдернул руку, но я вовсе не хотела этого. Мой взгляд был полон сладкой истомы, а не приказа убрать ее. Вот черт! Временами я вела себя, как последняя дура. Даже созревающие помидоры, наверное, были опытнее и умнее меня. Точно, так оно и есть, поскольку помидоры выглядывали из кармана Сета.
Я расстроилась. Оказывается, похищать собирались не нас, а помидоры. Счастливые помидоры! По крайней мере, им суждено попасть в дом к Сету и вскоре быть съеденными его чувственным ртом.
Сет снова поймал мой взгляд, который на этот раз был прикован к помидорам. Он быстро вытащил один и предложил:
— Хочешь пополам?
Ну и тип! У него еще хватило наглости предложить мне то, что он стащил у меня же! Как он мог сделать такое? Я бросила взгляд на Ази, которая уже с аппетитом жевала помидор вместе с Раджем, братом Сета, и кое-как выдавила из себя:
— Конечно, хочу.
Мы смотрели друг на друга, за обе щеки уплетая вкусную мякоть с семенами, а по нашим губам и подбородкам тек красный сок. Я испытывала ощущение, будто ела запретный плод в раю.
Пиршество закончилось, когда Сет поднял руку и вытер мне подбородок. Мне захотелось облизнуть ему пальцы, но дрожь заставила остановиться, и я вновь уставилась на него. На этот раз мой взгляд не оказал на Сета устрашающего воздействия, и он продолжил делать то, что делал. Я не знала, поведали ли мои глаза ему какую-то тайну, но его пальцы пробежали от моей шеи вниз и приблизились к груди. Внутри меня все сжалось, а соски затвердели и натянули тонкую ткань. В полном смущении я обратилась в бегство, оставив Сета рядом со знающей, что делать в таких случаях, Ази. Куда исчез Радж, я не заметила.
К счастью для меня, почти сразу же начался ливень, и Ази тоже пришлось вернуться домой.
Я смотрела в окно и видела, как капли падают на пышущий жаром двор, танцуют, словно пузырьки на раскаленной докрасна сковороде, и превращаются в пар, будто души, начинающие новый жизненный цикл. Моя собственная душа тоже хотела улететь прочь, куда-нибудь подальше от того, чему я чуть не позволила произойти между моим Сетом и Ази.
Но сестра успокоила меня, провозгласив с девичьей самоуверенностью:
— Терпеть не могу этого Сета!
Ее слова оказались бальзамом для моей страдающей от любви души. Мой Сет останется моим.

3

Стемнело. Мы с Ази сидели в нашем укрытии на дереве и смотрели на извивавшуюся среди полей и ферм единственную в наших краях большую дорогу. Яркие звезды на небе побледнели в сравнении с тысячами ослепительных огней, которые проносились мимо нашего имения. Я знала, куда они направляются, и знала, что не к нашим соседям, которых у нас было не так уж и много. К тому же я знала, что эти близко посаженные огни принадлежат военным грузовикам. Когда-то давно я уже видела такие колонны, и чутье подсказывало, что скоро начнется война. Все знали про войну, но никто не осмеливался говорить о ней вслух. Это была запретная тема, такая же, как упоминание о смерти у постели умирающего в надежде изменить неизбежное.
Вернувшись в дом, я поняла, что, хотя родители и не говорили о войне вслух, их поступки свидетельствовали о том, что они готовятся к ней. С помощью домашнего клея — одна часть муки на четыре части воды — тройными слоями газет заклеили все наружные стеклянные поверхности, чтобы затемнение дома было абсолютным. Внутренние стеклянные поверхности, хотя и не требовали затемнения, все же были заклеены крест-накрест липкой лентой, чтобы, не дай Бог, не разлететься на множество осколков от яростных толчков земли, вызванных разрывами бомб. Папа на всякий случай вычистил и зарядил свои ружья.
Фонари около волейбольной площадки освещали маленькие холмики земли по обеим сторонам траншей, которые ждали неминуемого часа, когда превратятся в могилы. Рытье траншей, несомненно, встревожило немало змей и заставило их покинуть свои норы. Но вместе с собой они обязательно возьмут жизни нескольких людей.
На следующее утро газеты подтвердили наши догадки. Началась война. Я тайком отправилась к Сету. У меня было такое предчувствие, что он сможет вселить в меня надежду. В конце концов, мы были помолвлены еще до того, как родились, и он должен заботиться обо мне. Наши матери были очень близкими подругами. Они договорились, что старший сын одной женится на старшей дочери другой. Такое почти официальное соглашение должно было укрепить дружбу между семьями гораздо сильнее, чем клятвы на крови, к которым они прибегали в детстве.

В животе у меня сделалось пусто, а грудь пронзило резкой болью: Сет исчез вместе с остальными родственниками, слугами и домашними животными. Об этом красноречиво свидетельствовали заколоченные досками окна дома и массивный замок на воротах. Мама должна знать, что происходит, подумала я, но спрашивать ее об этом будет в высшей степени неприлично и абсолютно бессмысленно. Поэтому я утешила себя мыслью, что моего любимого просто увезли в более безопасное место, чем наше. Ведь мы жили слишком близко от границы — всего в трех минутах полета вражеских самолетов.
— Господи, пожалуйста, верни мне его целым и невредимым! — воскликнула я, опускаясь на колени. Я так крепко сжала чугунные прутья массивных ворот, что побелели пальцы.
Прошло шесть недель. По ночам было светло как днем, на горизонте постоянно вырастали огненные столбы, мимо имения мчались грузовики с ранеными. Грохот от разрывов снарядов и бомб сливался с человеческими криками и внезапными сиренами. У нас было единственное занятие — смотреть на самолеты, пролетавшие над нашими головами, и надеяться, что сброшенные ими бомбы упадут впереди или позади дома, который пока оставался невредим. Но несмотря на постоянный страх, отчаяние и лишения, которые нам пришлось пережить, Ази обучила меня искусству не говорить об этом. Точно так же люди часто не говорят об очевидном и пытаются с помощью молчания игнорировать его. Она не научила меня только одному — как не пугаться всю оставшуюся жизнь раскатов грома и вспышек молнии.

Вслед за объявлением о прекращении огня со скрипом отворились успевшие зарасти высокой травой ворота соседнего имения. К дому подкатили два сверкающих «роллс-ройса». Мое сердце, переполненное страстной любовью к Сету, подтолкнуло меня к стене, и я стала подглядывать. На моих глазах из машин вышли многочисленные родственники Сета, но самого Сета среди них я не увидела.
Бурлящий от волнения желудок выплеснул мне в рот большую порцию горькой кислятины. Мне не хотелось больше жить. Что-то случилось с моим возлюбленным! Я задрожала от одной мысли об этом, вспомнив войну и творящиеся вокруг зверства. Что мне теперь делать? Единственным, что дало мне силы пережить эти шесть страшных недель, были воспоминания о той встрече с Сетом в саду, когда мы ели помидоры. Мое воображение придумывало самые разные окончания того жаркого дня, неизменно счастливые. В некоторых случаях моя фантазия простиралась даже до пышной свадьбы и кругосветного путешествия. Но в ту минуту, когда я видела возвращение семьи Сета, я была готова удовольствоваться просто одним большим сочным красным помидором, лишь бы он был съеден вместе с моим Сетом, целым и невредимым.

4

Прошел целый месяц, а о Сете никто ни разу не упомянул. Или мои родственники не хотели терзать душу воспоминаниями о произошедшей трагедии, или же считали причину отсутствия Сета столь обыденной, что о ней не стоило и говорить. Я знала только одно: если Сет жив, то мне придется ждать его возвращения, чтобы узнать, что же произошло. А пока я решила спрятать мысли поглубже в своем сердце. Это тайное убежище отныне предназначалось только для него. Если Сет не вернется, то его место в сердце займут одиночество и боль.
С каждым днем ждать любимого становилось все труднее и труднее. Человек, сказавший, что время лечит, Скорее всего никогда не любил и не терял любимых.
На моих глазах разворачивался роман Ази с Доуиндером, сыном одних из наших соседей, с которыми мои родители не поддерживали никаких отношений, но и это не помогало мне скрасить мучительное ожидание. Сестра постоянно умоляла сопровождать ее на тайные свидания, поскольку нам никогда не разрешалось выходить за ворота в одиночку.
Мы ежедневно отправлялись на велосипедах в кукурузные поля. Я ехала за Ази и любовалась, как ее длинные, до талии, волосы летят вслед за ней, похожие на тысячи шелковых нитей, привязанных к гигантскому воздушному змею. Порой у меня даже возникал вопрос, как ей удается ехать так быстро, когда столько волос тянет ее назад. Я пожимала плечами и тут же отвечала себе: ведь это Ази, которой ничто никогда не может помешать двигаться вперед.

Кукурузные поля, куда мы ездили на свидания, казались более романтичными, чем все сады на свете. Единственное благоухание, распространявшееся вокруг, исходило от только что вымытых волос и кожи Ази, но этого было достаточно, чтобы возбудить Доуиндера. Он медленно вдыхал аромат тела Ази и наслаждался, словно это был букет жимолости.
Затем он раскидывал широко в стороны руки, как бы пытаясь обнять мягкий ветерок, всегда шелестящий в высоких стеблях. Этот шелест напоминал примитивную музыку. Юноша начинал танцевать, и Ази присоединялась к нему, качая высокими грудями.
Мама давно говорила, что нам пора носить лифчики, но мы упрямо отказывались, не желая походить на взрослых. Видя, что наши молодые мышцы обеспечивают достаточную поддержку этим целомудренным полушариям, мама решила пока оставить нас в покое. Если бы она знала, какое возбуждение вызывает их вид у Доуиндера, перед тем как влюбленные сливаются в объятиях!
Свидания в кукурузе быстро прекратились, поскольку я отказалась участвовать в проделках Ази. Мой отказ был вызван не тем, что они мне не нравились, а тем, что слишком нравились. В них были прелесть, экстаз, нежные чувства, достигавшие крайних пределов. Затуманенные взгляды Ази и Доуиндера, исследования тел друг друга, жаркие поцелуи вызывали у меня сердечную боль и тоску по Сету. Мне был нужен только он.
Поскольку теперь сестра не могла покидать пределы поместья, Доуиндер и Ази смело решили перенести свои встречи в манговый сад, расположенный рядом с нашим домом. Это было безупречное место для свиданий. Сад давал прохладную тень и уединение. Дом был спроектирован и построен так, что на той стороне, которая выходила к саду, не было окон, так как их нельзя было защитить от маленьких проказников, постоянно бросавших в сад камни. Меня всегда удивляло, почему мальчишки плохо прицеливались. Я, например, была уверена, что попала бы именно туда, куда захотела. Скорее всего они просто были чересчур бестолковыми. Мама же всегда говорила, что на них влияют какие-то плохие гормоны, заставляя их совершать самые неприглядные поступки только для того, чтобы произвести впечатление на девочек. Самое смешное заключалось в том, что им никогда не удавалось произвести впечатление на меня. Ну ни капельки, честное слово! Может, все было бы по-другому, если бы среди этих парней, неспособных метко стрелять из-за плохих гормонов, находился Сет.
Мой мозг лениво пытался ответить на вопрос, не под воздействием ли тех же плохих гормонов привлек к себе внимание Ази Доуиндер? По крайней мере ее внешний вид говорил, что она в восторге от них. Но почему и я тоже не могла лишить себя восхитительного безумия, соглашаясь присутствовать при их встречах. Ведь я с таким скандалом прекратила свидания в кукурузных полях. Может, потому что сама была переполнена этими гормонами, представляя на месте Ази и Доуиндера себя и Сета?
И тут высокий голос мамы заставил меня вернуться на землю.
— На что это ты уставилась? — грозно осведомилась она.
Было слишком поздно предупреждать Ази. Мама уже увидела непростительный грех — поцелуи до свадьбы. Я заткнула уши и закрыла глаза, хорошо зная, что за этим последует. Но испуганный крик Ази все равно прорвался, Подтверждая серьезность происходящего. И тут я поняла, что, даже если Ази удастся каким-то образом уцелеть после первого наказания, в чем я сомневалась, ей суждено вечно гореть в аду.

Вечером того рокового дня за столом царило молчание. По красноречивым взглядам я догадалась, что грехи Ази были обсуждены со всех сторон с моей бабушкой. И догадка скоро подтвердилась.
Когда к матери наконец вернулся голос, который она сорвала после громких криков в саду, она объявила:
— Мы с бабушкой решили немедленно выдать Ази замуж. Ее непристойное поведение может привести к большим неприятностям, если это еще не произошло… Не успеешь и глазом моргнуть, как у нее начнет расти живот.
— Расти живот? — удивленно переспросила я. — Но это же невозможно! Ази такая худая. Пусть со стороны поцелуи и кажутся очень сладкими, но ведь от них не толстеют.
От сильной пощечины у меня мигом онемела щека. Ощущение оказалось совсем не таким, когда немеет нога, которую отлежали или отсидели. Когда в ноге восстанавливается кровообращение, появляется легкое покалывание. Щека же вскоре начала гореть. Таким способом мама ясно дала понять, что я веду себя неприлично. Что я имела в виду, когда называла поцелуй сладким? Наверное, прикинула, сколько калорий содержит в себе один поцелуй. Но с более точным ответом на этот интересный вопрос придется подождать до другого раза.
Тягостное молчание невыносимо растянуло ужин. Серьезно! Что бы ни говорили, а иногда время тянется намного медленнее, чем обычно. Последовавшая ночь казалась нескончаемой, особенно для меня. Я с большим трудом дождалась рассвета. Ази часто обещала мне показать «акт» — не знаю, что она имела в виду, — когда решится на него в первый раз. Так вот, этот первый раз планировался на следующее утро, поскольку она боялась, что другой возможности им с Доуиндером может и не предоставиться.

Мама и папа отправились по делам, бабушка с дедушкой сидели в библиотеке, а Чанно поехала по магазинам. Так что в доме в эти ранние часы было тихо. Нас с Ази оставили одних, потому что никто даже представить себе не мог, что мы отважимся на что-нибудь предосудительное так быстро после вчерашнего скандала.
Доуиндер смело вышел из кустов. Ази взяла его за руку и ввела в дом. Я подняла глаза к небу и принялась молиться, чтобы Бог простил меня за участие в столь страшном грехе — пустить в дом парня. Если обычные поцелуи вели к вечному пребыванию в аду, куда же Ази попадет после того, что собиралась совершить? Наверное, сейчас она может делать все, что хочет, подумала я, раз ей уже уготовано попасть в то место, хуже которого ничего не может быть.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.