Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52903
Книг: 129731
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Иден»

    
размер шрифта:AAA

Джорджия ле Карр
Иден

Ха, ха, ха, да благословит тебя Бог.
Ты действительно думаешь, что контролируешь ситуацию.
Ну...
«Сумасшедший», Gnarls Barkey (песня)

Пролог
Сумасшествие

 — Нееееееееееет, — истошно вопя, словно в мое горло насыпали гравий или могильную землю, которая скрежетала по стенкам гортани своей ужасной сухой грязью. Качая головой взад-вперед, словно тупая заводная игрушка. Даже мое тело не соглашалось с тем ужасом, который предстал перед моими глазами. У меня подкосились колени, как только я оказалась в дверях его квартиры. Судорожно, я начинаю ползти к нему, крича, словно в бреду.
Я не могу потерять его! Не его! О Боже, только не его. Пожалуйста. Не его.
В двух шагах от его тела, мне подумалось, что это просто ночной кошмар. Конечно. Это мне снится и в любой момент я проснусь. И первое, что я сделаю? Позвоню ему и скажу, как сильно соскучилась и как сильно его люблю.
Я чувствую, как пол царапает по голой коже коленей. Это не кошмар. Это реальность.
Мы не общались в течение двух недель. У меня были экзамены, когда я позвонила ему на мобильный, меня отправили на голосовую почту... дерьмо, простите. Мне следовало позвонить снова, мне следовало написать ему на почту. Почему я не сделала этого? Я должна была догадаться.
Я сидела, поджав под себя ноги над его телом, в скрюченной несуразной позе, словно страдающий зверь. Моя задница ударяется об пол. Я закрываю свой открытый рот и тупо смотрю на него. У него губы и пальцы посинели, и он весь мертвенно-бледный. Он не может быть мертвым.
Это не может быть на самом деле!
Невозможно описать неподвижное мертвое тело. И все же, когда я смотрю на него, то отказываюсь в это поверить. Всегда кажется, что это розыгрыш. Ошибка. Обман... Но шприц воткнут ему в руку, в почерневшую натянутую кожу, и выглядит совершенно нереально. Он выглядит, как будто принадлежит кому-то другому и ему здесь явно не место. Она не похожа на руку моего брата, потому что я точно знаю его руки, настолько хорошо, как свои собственные.
Я дрожу всем телом и с трудом дышу. Пытаюсь вздохнуть полной грудью, чтобы наполнить легкие воздухом и вытащить иглу. У меня скручивает живот. Он никогда бы не втыкал такое в свое тело. Я отбрасываю шприц подальше, он падает и катится по деревянному полу, оставив крошечное отверстие в теле брата, но крови нет. Я с трудом сглатываю, потому что у меня очень сильно дрожат руки.
«Значит он не страдал», — шепчет голос у меня в голове. Он даже не успел вытащить его прежде, чем ушел туда навсегда.
О Боже! Ему всего лишь девятнадцать. Он не может умереть.
Искусственное дыхание. Я должна сделать ему искусственное дыхание. Вероятно, я что-то могу еще сделать. Я хватаю его за плечи, пытаясь перетянуть к себе на колени, его тело такое тяжелое, такое холодное и такое неподвижное и совершенно не знакомое, что мои руки соскальзывают с его плеч, словно они дотронулись до огня. Я гляжу на него, лежащего неподвижно. Кровь, бежавшая все время в течение такой его короткой жизни, остановилась. Его тело остыло и затвердело, превратившись в бревно.
Всхлипнув от невыносимого, неописуемого горя, я тянусь к нему и напрягаю все свои силы, чтобы перетащить это холодное, мертвое тело к себе на колени. Я касаюсь мягких темно-русых волос, которые падают на лоб, но сейчас они ощущаются совершенно по-другому. Остывшее тело даже изменило саму фактуру волос, они стали совершенно другими. Я прохожусь пальцами по его волосам, лицу, рукам. Обхватив его голову прижимаю к животу, закрываю глаза и начинаю раскачиваться с ним, словно мать, утешающая своего ребенка.
Но я ощущаю что-то совсем не правильное — его голова тяжелая, незнакомая и совершенно странная, его не сгибающаяся жесткая рука, как-то чужеродно стучит, ударяясь об пол. Я перестаю убаюкивать его, в полном оцепенении смотрю вниз ему в лицо.
Его рот открыт, язык непривычный, поблекший, зажат между зубами. Он выглядит совершенно жутко. Я пытаюсь соединить его губы, но они открываются. Его глаза не полностью закрыты, сквозь щелки я вижу белки. Я пытаюсь приподнять веко, чтобы еще раз увидеть его прекрасные голубые глаза, которые я видела всю свою жизнь.
Если бы я могла в последний раз увидеть их.
Но его веки склеены, словно скотчем, они не двигаются. Я еще сильнее напрягаю свою руку, испытывая желание заставить его открыть веко. Когда мы были молодыми, нам нравилось слизывать соль от воды друг у друга с кожи. И я вдруг понимаю, что мне просто необходимо лизнуть его кожу.
Одной рукой я удерживаю его затылок, а другой шею, опускаюсь на локти и на колени, пока мое лицо не оказывается в дюйме от него. Я начинаю наклонять голову, высовывая язык, находясь в дюйме от его лица, голос внутри моей головы кричит: «Неееееет».
Я замираю и слышу однообразную тишину вокруг. Становится так тихо, словно падает снег. На столешнице я замечаю его отпечатки пальцев на слое пыли, и происходит что-то странное вокруг. На какую-то долю секунды я четко вижу себя парящей над своим телом, словно наблюдая со стороны, как я склоняюсь над своим мертвым братом, больше похожая на животное, чем на человека. Я мотаю головой, чтобы прогнать видение, которое мгновенно исчезает, опускаю голову и слизываю соль напоследок с его остывшей кожи.
Это начало моего падения на незнакомой территории. Место, которое вы могли бы назвать безумием.
И я боюсь, что задержусь там на мучительно долгое время.

Но он не догадается,
Нет, он не догадается о моих истинных чувствах
По моему бесстрастному лицу…
«Непроницаемое лицо», Леди Гага (песня)

Глава 1

Лили

— Первая остановка — ЭдеМ, — говорит Патрик, кидая быстрый взгляд назад, управляя восьмиместным микроавтобусом в трафике обеденного времени. — Просто покажите ему ваши лучшие движения и не беспокойтесь, если вас не возьмут, потому что у нас еще есть «Spearmint Rhino» и «Diamonds», — добавляет он радостно. (Eden – так пишется фамилия ГГ (Иден), но также пишется и райский сад Эдем)
У него мальчишеское лицо, полное очарования и лукавства, но достаточно одного взгляда, чтобы понять, что он… скользкий тип. И он ездит как сумасшедший. Пятеро из нас держатся за потрепанные сиденья и улыбаются отдаленно друг другу. Мы конкурентки, которых подобрали у станции метро Южный Кенсингтон и везут на кастинг. Тайно, я наблюдаю за девушками.
Со мной едет высоковатая рыжая, черная девочка с подтянутым телом, кукла Барби в человеческий рост с массой белокурых волос, неправдоподобной тонкой талией и огромными сиськами, и красивая холеная смуглая девчонка с оливковой кожей. У каждого из нас есть большая сумка, и не оставляет сомнения, что наши сумки содержат примерно одни и те же вещи, собственно, как и моя.
Сексуальный костюм, туфли убийцы и килограммы сценического грима.
Я смотрю в окно и перевариваю информацию — клуб «Эдем» будет нашей первой остановкой. Ужасно. Я надеялась порепетировать свою программу на реальной сцене в другом клубе и посмотреть программы других девушек, прежде чем мы появимся в Эдеме, но интересно знать, Иден платит Патрику повышенные комиссионные, чтобы он вез сначала в его клуб. Неудивительно, что он обогнал все другие стрип-клубы, и стал клубом, в который хотят попасть, несмотря на то, что в нем запрещается полностью обнажаться.
В тишине мы направляемся на север в печально известной район King’s Cross в Лондоне. Когда-то это название было синонимом грязного вокзала, кишащего проститутками, рейв-вечеринками на заброшенных складах, но сейчас King’s Cross стал передовым центром моды и искусства, даже Google построило свою европейскую штаб-квартиру здесь.
Клуб «Эдем» зажат между двуми высокими стеклянными офисными башнями.
Патрик проезжает мимо большой неоновой вывески, изображающей откусанное красное яблоко, своего рода логотип клуба, сворачивает в следующий переулок и паркуется у задней стенки здания. Он остановился рядом с дверью черного входа, где на ступеньках сидит парень в поварской белой одежде, покуривая сигаретку, посматривая на нас сквозь дым любопытными глазами.
— Мы прибыли, — объявляет Патрик, выключая двигатель.
Мы вылезаем, поправляя одежду и следуем за ним, обходя здание к главному входу. Как только мы заходим через блестящие черные, двойные двери, и мои каблуки оставляют вмятины на ковре, я чувствую покалывание, поднимающееся вверх по моему позвоночнику. Оно такое сильное, что мне хочется его стряхнуть, потому что напоминает передвижения паука по коже. Я не в состоянии остановить себя, чтобы не оглядеться вокруг.
Господи!
Слишком смуглый, крутыми черными волосами, пристально смотрящий прямо на меня явилась сама легенда! Джек Чертовый Иден. Мое сердце екает. Чтоб меня! Его фотографии не отдали ему должное. Одетый полностью в черное, за исключением непорочных ботинок из змеиной кожи, он спускается по широкой и довольно великолепной лестнице легко, даже можно сказать лениво, словно тигр перед прыжком.
Он находится от меня на приличном расстоянии, чтобы я смогла увидеть выражение его глаз, напряженные, вокруг него словно витает облака, состоящее из одного напряжения, как перед грозой. Он заставляет воздух между нами вибрировать и потрескивать, словно от разряда электричества, от этого захватывает дух и мои чувства собираются в состояние повышенной боевой готовности. Спина деревенеет, и мои крошечные волоски на затылке поднимаются торчком, как у кошки, которая встречается лицом к лицу со смертельной опасностью.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга, как сексуальные противники.
Я первая отвожу глаза и переключаюсь на Патрика, который придерживает для нас открытую дверь. Глубоко вздыхаю и вхожу, попадая в тускло освещенный коридор. Воздух здесь прохладнее. Я смотрю на свои руки. Они напряжены от разливающейся по мне какой-то тайной энергии, такого прежде со мной не случалось. Я просто никогда не смотрела так на мужчину и не испытывала такого голода желая почувствовать его внутри своего тела. Чувство настолько явное, животное.
— Комнаты для переодевания там, — говорит Патрик, показывая глазами на другую дверь дальше по коридору. — Встретимся наверху через пятнадцать минут, я представлю вас управляющему.
Затем он исчезает, откуда мы пришли, и мы впятером маршируем в раздевалку, которая не могу не отметить суперчистая и скорее напоминает комнату, где делают шикарное спа. Другие девушки тут же начинают расстегивать молнии своих сумок, но неожиданная встреча с Джеком Иденом настолько нервировала меня, выбив из колеи, что я закрываю глаза и заставляю свое тело расслабиться, поскольку оно до сих пор напряжено и зажато от возбуждения. Когда я открываю глаза, лицо такое же, не покраснело, глаза ярко блестят. У меня есть цель. Мой взгляд становится холодным и спокойным.
Я открываю сумку, достаю специально заказанное легкое красное платье, и поднимаю глаза на других. Рыжая уже неузнаваемо преобразилась, став более эффектной в длинном прозрачном одеянии, расшитым блестками по краям, в блестящих золотых туфлях. Внезапно она стала ростом в шесть футов, богиня. Мягко говоря, она производит впечатление. Черная девушка сняла свою куртку и оказалась под ней одетой в черный костюм наездницы, светящийся зеленым и розовым геометрическим узором. Я быстро одела свое платье и красные туфли на пластмассовой платформе. Как только я закрепила ремешки вокруг щиколоток, заметила, что ростовая кукла Барби одета в форму школьницы. Она поймала мой взгляд в зеркале и сказала губами: «Привет».
Я мысленно поставила себе галочку, что она моя самая большая конкурентка. Оказалось, что потрясающая красотка с красивой оливковой кожей отличается самыми длинными ногами, которые мне когда-либо доводилось видеть. Она застегивает ремешки на прозрачных туфлях, чтобы усилить эффект. Словно по негласной договоренности, мы готовы все одновременно.
Поднимаемся по парадной лестнице, по которой спускался Джек Иден, проходя через золотые с черным двери.
Я была в ночных клубах, которые при скользящем дневном освещении всегда выглядели грязными и отвратительными, но не это место. Оно напоминает, словно вы перенеслись в декадентское время в Париже или в Вене, когда мужчины еще носили парики и туфли на высоких каблуках. Сотни позолоченных зеркала, затейливый золотой рисунок на черной парчовой обивки кресел и небольшие диваны, стоявшие у стен, обклеенные дорогими обоями, тяжелые бархатные портьеры, массивные люстры — это верх великолепия. Богатое сочетание цветов напоминает мне картины Густав Климта. Патрик, стоит рядом с лысеющим мужчиной и о чем-то разговаривает, завидев нас он машет нам рукой.
— Это Марк. Он менеджер, поэтому будьте поласковее с ним.
— Привет, — здоровается Марк, улыбаясь и пробегая взглядом по всем сразу. Мы в один голос отвечает ему.
Марк не тратит зря время, концентрируясь на красотке с оливковой кожей.
— Разве я не видел тебя раньше, милая?
Она решительно отрицательно качает головой.
— Неа. Это мой первый раз здесь.
— Да? Ты не была здесь полгода назад?
Не говоря не слова, она разворачивается и начинает уходить.
Марк смотрит на Патрика.
— Бродяжка.
Патрик пожимает плечами, потому что за нее он не получит свои комиссионные.
Я наблюдаю за ее уходом — одна ушла, три остались. Позже я узнала, что «бродяжка» называются бродячие проститутки, которые работают несколько сессий в стрип-клубе каждые несколько месяцев, чтобы найти себе клиентов.
— Я буду в баре, — говорит Патрик, разворачиваясь.
— Есть кто-нибудь здесь впервые? — спрашивает Марк.
Я поднимаю руку.
— Хорошо. Мы содержим в кристальной чистоте клуб. Никаких наркотиков. Никакой проституции. Ноль толерантности. Поняла?
— Поняла, — отвечаю я быстро.
Он кивает.
— Ты принесла свою музыку?
Я киваю в ответ.
— Отлично. Настраиваешься на две песни. На первой песне ты медленно начинаешь раздеваться, на середине второго трека ты должна остаться топлесс. У тебя единственная цель, чтобы к концу второго трека каждый парень, сидящий здесь, хотел опустошить свой кошелек для тебя.
Я медленно киваю.
Он поворачивается к рыжей.
— Хочешь пойти первой, милая?
— Конечно, — говорит она с милой улыбкой, и дает ему свой компакт-диск. Он ставит его в небольшую систему, которая удобно располагается под сценой. — Готова к работе.
Она идет к шесту и встает в позу.
— Готова, — кричит она.
Марк нажимает кнопку «пуск», и клуб наполняется звуком «Pussycat Dolls»: «Разве ты не желаешь, чтобы твоя подруга была такой же горячей, как я». Рыжая о’кэй, но ничего особенного, моя уверенность в себе поднимается на ступеньку выше. Пока секунды тикают я понимаю, что в тысячу раз лучше, чем она. На самом деле, Марк даже не дает ей шанса закончить первую песню, просто вырубает музыку.
— Спасибо, милая, но тебе нужно подучиться. Посетить какие-нибудь танцевальные уроки, и потом ты можешь пойти на прослушивание опять, — добавляет он. Эта нет, но еще остаются другие. Он поворачивается к черной девушке.
— Можно мне ультрафиолетовый свет, пожалуйста? — просит она.
Марк кричит бармену, который у задней стенки бара что-то нажимает. Через несколько секунд, сцена освещается фиолетовым, девушка поднимается по ступенькам, и вдруг ее темная кожа просто исчезает, остается лишь розовый с зеленым узор. Она с завидной энергией обхватывает шест под Джастина Тимберлейка «Sexy Back», и начинает исполнять самые замысловатые движения. Но настоящая красота заключается в том, что она превратилась в геометрическую фигуру, которая движется вверх-вниз по шесту. Как она додумалась сделать себе такой костюм — это настоящий класс. Она чертовски хороша и настолько впечатляюща, что, смотря на нее, у меня немного сжимается сердце. Если это стандарт, то со своим выступлением, я однозначно получу эту работу. Когда песня заканчивается уже решено, что работа у нее в кармане.
— Фантастическое шоу. Вечером приходи в шесть, — говорит ей Марк и поворачивается ко мне. Его глаза небрежно путешествуют вниз по моему телу, обтянутому красным платьем, которое я могу снять за две секунды.
— Ты хочешь сохранить это освещение?
Я отрицательно качаю головой, сердце вдруг так сильно начинает биться, что я даже чувствую гул крови в своем теле. Вот оно. Барби с сиськами подождет.
Он опять кричит бармену, и прожектора меняются.
— Хорошо. Иди.
Бабочки у меня в животе поднимаются чуть ли не до самого горла, я с трудом сглатываю и киваю.
— Просто будь собой и получай удовольствие, — советует он с приветливой улыбкой.
Я даю ему свой компакт-диск и медленно иду на сцену, специально покачивая бедрами, но я так нервничаю, что у меня дрожат коленки. Я осторожно поднимаюсь по ступенькам. Нет смысла свалиться на задницу еще до того, как я начну шоу. На сцене стоят большие зеркала, и я вижу, как я иду. Ростом пять футов и пять дюймов плюс почти семь дюймов каблуки, стройные бедра, плоский живот, грудь ничего особенного, волосы темного шоколада с оттенками меди и красные губы, расплывшиеся в профессиональной улыбке танцовщицы. Мне кажется, я выгляжу не слишком плохо. И я смогу наверняка сделать это. Я практиковала эту программу в течение нескольких часов. О’кэй, я конечно не так хороша, как девушка, создавшая магию геометрических фигур, но я смогу это сделать. У меня хорошая, отличная программа. Даже Энн так сказала, а она обучила сотни девушек. Все, что мне нужно сделать, это подойти к шесту и следовать инструкции.
Я достигаю шеста.
— Готова? — спрашивает Марк.
— Да.
Марк нажимает кнопку, и голос Мэрилин Мэнсона, ползущий по коже разносится вокруг меня.
Первая мысль — мне хочется убежать.
Держась одной рукой за шест, я обхожу его крадущейся походкой, и кружусь всем телом вокруг. Я закидываю руки над головой, хватаясь за шест, выставив задницу, покачивая ею из стороны в сторону. Я украдкой смотрю на Марка, он подался вперед. Одобряя.
Да, я смогу наверняка это сделать.
Я крепко удерживаю металлическую палку и изо всех сил подбрасываю себя в воздух. Это должно быть сильно и очень впечатляюще, держась на одной руке, кружиться вокруг шеста, но моя потная ладонь начинает скользить по металлу. В слепой панике я пытаюсь совладать с собой, и поймать шест с другой стороны, но слишком поздно — я лечу… в воздухе. В конечном итоге, я падаю с грохотом на пол сцены на колени. Несколько секунд я сижу ошеломленная в этой позиции. Во мне так зашкаливает адреналин, что я не чувствую никакой боли, и наконец в моем мозгу включаются в работу шестеренки. Черт. Черт. Черт. Все еще сидя на разбитых коленях, я поворачиваюсь к Марку.
Он выскользнул из-за стола и несется к сцене.
— Позвольте мне попробовать еще раз, — умоляю я его, поставив ладони на пол, пытаясь подняться. Острая боль стреляет в ноги. Поморщившись, я упорно возвращаю себя в стоячее положение.
Марк стоит прямо передо мной, обеспокоенно наблюдая.
— Ты в порядке?
Хриплый голос Мэрилина кричит — порочная любовь, порочная любовь.
— Мне действительно необходима эта работа, — прошу я, чувствуя унижение за свое ужасное падение и досадуя за то, что была так беспечна.
Он опускает глаза на мои колени и задумчиво потирает подбородок, и я понимаю по его виду, что он скажет мне взять больше уроков или что-то в этом духе.
— Пожалуйста, — прошу я. — Это был мой первый раз. Я очень нервничала. Я смогу это сделать.
— Послушай, — жестко начинает он, но его прерывает звонок мобильного. Он достает телефон из кармана, смотрит на экран и на его лице отражается удивление. Подняв палец, он как бы говорит мне подождать, нажимая на кнопку соединения и прикладывает трубку к уху.
— Да, — говорит он, потом несколько секунд слушает чей-то монолог и завершает вызов.
Поворачивается обратно ко мне, его глаза теперь смотрят на меня испытывающее и оценивающе.
— Хорошие новости. У тебя есть работа. Ты можешь начать, когда заживут, — он кивает на мои колени. — Приезжай в пять тридцать вечера с удостоверением личности с фотографией, подтверждением адреса, номером социального страхования и заполнишь анкету у Матушки Клуба. Ее зовут Брианна.
Я просто молча смотрю на него. Колени гудят, как сумасшедшие.
— Я получила эту работу, — тупо повторяю я.
— Похоже, — говорит он с усмешкой.
— Спасибо, Марк. Вы не пожалеете об этом.
— Без проблем, — небрежно отвечает он, потеряв ко мне всякий интерес, поворачиваясь к блондинке Барби.
— Хочешь показать нам, на что ты способна?
Я ковыляю прочь со сцены, легкое движение в дальнем затененном углу бросается мне в глаза. Я поворачиваю голову и в тусклом освещении клуба в глубине, вижу мерцание ботинок из змеиной кожи, Джек Иден тихонько выскальзывает через черно-золотые двери. И я знаю без сомнения: самый фантастический гангстер Северного Лондона — Джек Иден только что нанял меня.

Глава 2

 В течение двух дней я хромала по своей квартире, питаясь фаст-фудом, и бесконечно прокручивая в голове свою катастрофическую реакцию на Джека Идена. Может это... необычная реакция моего тела вызвана нервозностью из-за предстоящего выступления? На третий день я убеждаю себя именно в этом, тональным кремом маскирую свои колени, и отправляюсь обратно в клуб.
К моему удивлению, Матушка Клуба похожа на женский вариант моего банковского менеджера: сорокалетняя, гладкое каре светлых волос с рыжеватым отливом, стильный приталенный темно-синий костюм. Она поднимается и делает то, что мой банковский менеджер однозначно никогда не делает — улыбается по-настоящему теплой улыбкой и я точно знаю, что у нас с ней все получится.
— Привет, я Брианна, — она протягивает руку. — Патрик сказал, что ты придешь.
Ее рукопожатие теплое и мягкое.
— Мы все имеем здесь сценические имена. Слава Богу. У меня давно бы уже снесло крышу, если бы мне приходилось запоминать два имени каждой моей девочки. У тебя есть сценическое имя?
— Джуэл.
— Драгоценность. Прошло уже много лет, после того, как я слышала это имя.
— Правда?
— Да, я в этом бизнесе уже больше двадцати лет. И первые десять я танцевала.
Она казалось настолько респектабельной и «офисной», что трудно было представить ее на шесте.
— Вы?
— Да, я делала это. Одна часть меня все еще скучает по вниманию и деньгам, но я замужем, у меня дети и я уже не для этих вступлений. К тому же мне нравится быть Матушкой Клуба здесь, — она мило улыбается, но следующие ее слова плавно переходят к бизнесу. — Около ста двадцати девушек работают здесь постоянно, и моя работа заключается в том, чтобы нужное количество рыжих, блондинок и брюнеток было на сцене, все мои девочки зарабатывают хорошие деньги. — Она смотрит на меня с любопытством. — У тебя очень экзотический внешний вид, необычный. Твои глаза раскосые, но голубые.
— Моя бабушка из Китая, а дед скандинав, — неохотно говорю я после выжидающей паузы. Я не хочу никому ничего рассказывать о своей личной жизни здесь.
— Ах! Это объясняет удивительные скулы.
— Благодарю вас, — я вежливо принимаю ее комплимент, но у меня на лице застывает жесткое выражение, которое явно не подразумевает дальнейших расспросов.
— Хорошо. Я хочу, чтобы все мои девочки были в состоянии отработать как минимум три смены в неделю. Если по какой-либо причине ты не можешь этого сделать — больна, месячные или черт побери у тебя похмелье, просто дай мне знать, чтобы я смогла прикрыть твою задницу. Будь честной со мной. Я ожидаю это от всех своих девочек, и я сделаю то же самое для тебя. Понимаешь?
Я быстро киваю.
— Моя работа также заключается — выступать в качестве буфера между клиентами и танцовщицами, неважно в какие неприятности ты попадаешь, всегда можешь прийти ко мне.
— О’кэй.
— Хорошо. Давай теперь пройдемся по правилам. Самым важным из них является — клиентам не разрешается прикасаться к тебе, и тебе не разрешается дотрагиваться до них, особенно ниже талии. Нарушить это правило — выставят за дверь. Если камеры слежения когда-нибудь засекут девушку, ласкающую мужской пах любой частью своего тела, девушка не будет здесь больше танцевать. Поняла?
— Поняла.
— Сейчас, все довольно стандартно, во время танца для парня у него естественно будет вставать в штанах. И это происходит точно также со всеми остальными мужчинами. Они многозначительно посмотрят на свою промежность и попросят тебя прикоснуться к ним.
Мой живот переполняется отвращением, но я борюсь изо всех сил, чтобы сохранить совершенно нейтральное выражение лица, наверное, у меня получилось, потому что она продолжает, не моргнув глазом.
— Они будут упрашивать тебя, предлагать деньги, некоторые даже будут говорить, что они друзья управляющего, и что на тебе это никак не отразится, если ты «поможешь» ему. Но если ты прикоснешься к нему, а он окажется сотрудником из Управления выдачи лицензии или полиции, клуб будет закрыт в течение часа.
— Так что же делать тогда?
— Скажи, что ты бы с удовольствием, но это можно расценить как домогательство и будет полным нарушением клубной лицензии. Укажи кокетливо на камеры безопасности.
— А что, если они будут настаивать?
— Если кто-то будет вести себя более настойчиво, грубо или агрессивно, просто подай сигнал одному из охранников, и афериста сопроводят или вытащат, в зависимости от ситуации, по тому пути, где нет камер слежения.
Трудно себе представить, что от пары грудей делают взрослые мужчины с удовольствием доставая тысячи фунтов из кошелька, но я начинаю чувствовать себя гораздо лучше на этой работе.
Затем она объясняет финансовую составляющую. За первые три дня мне не придется платить сборы, но все танцоры должны платить сборы клубу девяносто пять фунтов — шестьдесят пять — в начале вечера и тридцать после полуночи. Использование VIP-комнат стоит тридцать фунтов в час, но с мужчин берут двести, поэтому моя прибыль составит сто семьдесят фунтов в час.
Потом она сообщает очень интересные вещи: наличные не переходят из рук в руки между клиентами и танцовщицами, используются пластиковые фишки, называемые «деньги Евы» или ДЕ. Клуб берет двадцать процентов с любого клиента, который конвертирует наличные в ДЕ и вычитает двадцать процентов комиссионных с танцовщицы, когда она меняет их на наличные в конце ночи. Для меня кажется невероятным, что танцовщицы могут заработать деньги при всех этих оговорках. Мои мысли, скорее всего отражаются у меня на лице
— Большинство мужчин, которые приходят сюда давно, знают все правила. Они понимают, что девушки здесь не бесплатно, и они удерживают рядом с собой красоток, которые растекаются перед ними. Не волнуйся… девушка с такой внешностью, как у тебя, сможет заработать много денег. И всегда помни, тонко показывая свою признательность и благодарность, невидимым шпионам, циркулирующим по клубу.
— Невидимым шпионам? Я думала, это мужской стриптиз клуб!
— Допустим, клиент подъезжает в «Ламборджини». Швейцар по рации передает на ресепшен, что подъехал кто-то о ком стоит позаботиться в первую очередь. Ресепшеонист может принять решение об отмене вступительного взноса, который заставит почувствовать его себя особенными и создаст ему хорошее настроение. В этот же момент официантка, обслуживающая VIP клиентов поинтересуется в каком настроении он пребывает и есть ли у него особые пожелания.
Она перестает улыбаться.
— Если он говорит: «Сегодня чувствую я себя экзотически», она тут же передает эту информацию ди-джею, который мгновенно зовет тебя или любую другую экзотическую девушке на сцену. К тому времени, пока ты будешь дефелировать перед этим транжирой, спрашивая, не хотел бы он посмотреть танец, он уже будет думать, что «Эдем» — это самое потрясающее место на земле. Единственное, что ему остается это остановится на выборе девушки, которую он хочет и о чудо, какое прекрасное совпадение, она именно здесь есть. Он никогда не узнает, что это все называется хорошо отлаженным сотрудничеством на работе.
Она смотрит на свои часы.
— Я устрою тебе быструю экскурсию, покажу твой шкафчик, познакомлю с Джошем, который является начальником службы безопасности, а затем отведу к Терри, нашей штатной визажистки. Поскольку это твой первый раз, тебе будет необходимо заплатить двадцать пять фунтов за обязательный полный макияж ей. Она научит тебя делать его самой, но если ты не сможешь научиться воссоздавать его, придешь завтра к ней опять и будешь смотреть, если у тебя совсем не получится, то тебе придется платить ей каждый раз. Ты все поняла?
Я киваю.
— После Терри я представлю тебя нашей «без кнопочной» портнихе Донне. Она может сделать наряд, который угодит фантазиям любому мужчине, и она абсолютный гений с липучками. Ее платья просто улетают с тебя, если ты вдруг дотронешься до сисек не очень сильно или сильно сожмешь ягодицы.
— Боже!
Брианна смеется.
— Я думаю, тебе понравятся ее советы. Клиенты обычно настолько поражены взлетающими платьями, что будут просить тебя снова и снова, повторить номер. А если тебе повезет и попадается «счастливое» платье, в котором ты заработаешь много денег, ты сможешь попросить ее сделать копию.
— Хорошо, — соглашаюсь я, пока она толкает дверь, и мы начинаем экскурсию. На самом деле помещение огромное — ресторан и лаундж-бар на первом этаже, клуб — наверху. В конце нашего осмотра она знакомит меня с Джошем, который должно быть около шести футов и шесть дюймов высотой, с маленькими юркими глазками, бритой головой и шеей толще, чем моя талия. Он кивает нам.
После встречи с ним меня ведут в небольшую комнату, где я встречаюсь с Терри. После представления нас друг друга Брианна испаряется, говоря, что она пришлет сюда Донну.
— Присаживайся, — весело приглашает Терри. Ей за тридцать, и она не переставая щебечет, как плашка. Она говорит, что у меня потрясающая внешность, которой необходимо воспользоваться. Сначала она занимается волосами, начесывая их вверху и усиленно поливая лаком, убирая пряди назад, из-за чего мои волосы становятся объемными и приподнятыми. Она действует очень уверенно.
Я наблюдаю за ней в зеркало, она быстро и умело накладывает слой тонального крема, используя более темный тон, чтобы подчеркнуть мои скулы и придать подбородку более заостренный вид. Затем тщательно прорисовывает глаза синей подводкой, уделяя особое внимание их своеобразной форме и подчеркивая цвет. Потом она приклеивает накладные ресницы. Удивительно, они ощущаются такими чужеродными и тяжелыми, палочкой она распыляет блеск им на кончики.
— Почти готово, — говорит она, покрывая мои губы розовым, и как последний штрих она сажает на щеку мне мушку.
— А теперь о магии таланта. У нас есть китайская девушка, которую зовут Джейд, она носит с собой замысловатый веер и использует его в своей программе, но ты можешь стать известной как..., — она приносит пластиковый цветок, который вставляет мне за ухо. — Девушка с цветком.
Я смотрю на свое преображение. Идея соблазнительная, конечно, но ничего не могу с собой поделать, особенно увидев «девушку с цветком», но...
— Послушай, Терри, я не хочу оскорбить тебя или что-нибудь в этом роде, но тебе не кажется, что это уже перебор? Я выгляжу, как трансвестит.
Терри закрывает рот пальцами и закатывается от смеха.
— Не волнуйся. Свет на сцене очень яркий, в тени почти совсем темно. Ты будешь прекрасной фантазией при любом освещении, — говорит она и выключает яркие лампы, которые окружают зеркало. И вдруг в тусклом свете я превращаюсь в фантастическое существо. Я смотрю на нее с любопытством, граничащим с недоверием. Это действительно я? С моих громадных густых ресниц опадают блески на щеки, которые чуть-чуть начинают переливаться, словно покрытые волшебной пыльцой.
— Видишь? — говорит она радостно.
— Да, теперь я поняла, — соглашаюсь я с улыбкой.
Она включает яркий свет снова.
Как только она расправляет мои волосы по плечам, приходит Донна, тихо стукнув в дверь. Ее волосы собраны назад в беспорядочный пучок, на самом деле у нее вид замотанной домохозяйки, но голос низкий и мелодичный.
— Хорошо, дорогая. Какую одежду ты предпочитаешь носить? Я могла бы тебе предложить красивое длинное платье с широкими рукавами с вырезом на шее. Другие девочки носили такое и это очень хорошо срабатывает, так же на нем есть разрезы, вплоть до промежности.
Я вспоминаю о красивых шелковых чонсан бабушки с боковыми разрезами, и чувствую, что скучаю по ней из-за того, что не могу об этом сказать, поэтому просто киваю.
— Какого цвета?
— На ваше усмотрение.
— Либо синий, под цвет твоих глаз или темно-красный, чтобы привлечь внимание.
— Темно-красный.

* * *

В полном образе я направляюсь к раздевалкам. Такое ощущение, будто я случайно попала за кулисы во время конкурса «Мисс Мира». Невероятно красивые девушки всех рас, говорящие на разных языках, и создавая полную какофонию звуков, раздеваются, передвигаясь вместе со всем этим безумием кремов для бритья, тампонов, блестящих стрингов и боа из перьев, и я вместе с ними, так же, как и черная девушка с геометрическим узором, светящимся в темноте.
Я испытываю на мгновение какое-то чувство солидарности с ней, в ней есть что-то такое, что мне очень нравится. Даже на нашем кастинге, я поняла, что одна из тех «нормальных» людей, которые не имеют никакой херни. Она есть именно такая, какая есть. Я подхожу к ней, сидящей перед зеркалом и накладывающей макияж.
— Привет, помнишь меня?
Она видит мое отражение в зеркале, и смотрит ничего не выражающими глазами.
— Конечно, помню. Как колени?
— Нормально. Я Джуэл кстати. Как тебя зовут?
Она старательно клеит полоску накладных ресниц и говорит:
— Мелани.
— В переводе с древнегреческого означает «черная девочка».
Она смотрит на меня в зеркало, один глаз экстравагантно заклеен ресницами, другой как ни странно еще нет. Она уже ни такая отстраненная, я хотела ее впечатлить и у меня получилось.
— Где ты этому научилась?
Я не собираюсь ей ничего рассказывать.
— Я интересовалась греческой мифологии, когда была моложе.
— А потом ты стала стриптизершей, — в ее голосе слышится сарказм и задумчивость.
— Да. Дерьмо иногда случается.
— Хммм...
— Слушай, меня собирается владелец вышвырнуть из квартиры. Ты не знаешь случайно, где бы я смогла пожить? Даже временно?
Она отрицательно качает головой.
— Нет.
— Хорошо, уверена что-нибудь найду, — говорю я, пожимая плечами и отворачиваясь.
Она говорит мне в спину:
— Моя соседка по квартире переезжает через пару дней. Если хочешь, можешь пока перекантоваться на диване, пока она не уедет. Просто скинемся.
Я улыбаюсь, это гораздо лучше, чем я даже могла ожидать, поэтому медленно поворачиваюсь к ней лицом.
— Это было бы прекрасно. Спасибо, Мелани.
— Двести фунтов в неделю плюс счета.
— Звучит заманчиво.

Глава 3

Джек

Цветок за ухом огромная пластиковая орхидея — это сюрприз. Одновременно смело и невинно, похоже на ребенка или на островитянку. На ней одето красное платье без рукавов с низким V-образным вырезом, без лифчика. Мои глаза парят по материалу, останавливаясь на ее упругой груди. Мне приспичило почувствовать ее своими руками, ощутить вес, сжать, поиграть с ними, дико пройтись языком по вершинкам... Укусить.
Похоть бурлит у меня в крови, член утолщается и удлиняется от неудовлетворенного желания. Трахнуть! Я хочу ее так, как не хотел еще никого. Настолько сильно и жестко. С того момента, как наши глаза встретились, я впал в какое-то безумие. Я продолжаю представлять, как мои пальцы сжимаются в ее волосах, язык проходится по гладкому плоскому животу, опускаясь на ароматные складки между ее бедер, и мои губы смыкаются вокруг ее тайной плоти, чувствуя ее сопротивление, и как она кончает мне в рот.
Это безумие.
Даже сейчас, я понимаю, что преследую ее, наблюдая из тени, как будто я какой-то хищник, выслеживающий добычу, но я не могу остановиться. Желание обладать ею сильнее, сильнее чем тысяча миль, сильнее чем мое желание в незамысловатой жизни делать кучу денег и заканчивать свои дни между ног женщины, которой я не владею. Раньше я думал, что нет жизни слаще, чем эта.
Я делаю последний глоток своего виски, жидкость обжигает и вызывает першение в горле.
С ней все по-другому. Я не хочу с ней тихого секса. Я хочу спариваться с ней. Я хочу бороться с ней и взять ее с неумолимой силой, с такой силой, что она от экстаза будет царапать ногтями мне спину. Я хочу заставить ее развести бедра и взять ее, хочет она или нет.
Мои губы пересохли, проклятая похоть гложет, как крыса мое нутро. Влияние этой женщины на меня неописуемо. Я должен заполучить ее или обезумлю от зуда в паху, от желания в крови, от желания почувствовать запах и вкус ее кожи.
Я никогда раньше не платил за танец. Но, бл*дь, я сделаю это.
Я поднимаю руку, подавая сигнал официантке. Двое замечают меня и моментально спешат ко мне. Обе знают о существовании друг друга, но каждая полна решимости добраться до меня первой. Некогда это мне льстило, что люди готовы стелиться передо мной, чтобы угодить. Но теперь я стал циничным. Я презираю их за безволие и за то, что они так цепляются за меня. Одна официантка уже почти достигла меня, она широко улыбается, торжествует. Всегда рады услужить Джеку Идену. Она знает, что ее чаевые будут астрономическими.
Позади нее я вижу женщину, которая тихо, но неумолимо сводит меня с ума. Она стоит у бара, такая тоненькая, почти полупрозрачная, и еще она полна тайн и огня. Даже если рядом с ней произойдет землетрясение, она его не заметит, потому что полностью затерялась в своих собственных мыслях, ощущая себя в полной безопасности, словно заперта в башне из слоновой кости, и ожидая своего принца, который готов спасти ее.
Официантка находится уже в двух шагах от меня, когда моя кровь начинает закипать и бурлить.
Ох! Оказывается, я адски ревнивый парень!

Лили

— Привет, Лили.
Я настороженно осматриваюсь вокруг, даже испуганно, потому что кто-то использует мое настоящее имя в этом месте. Мужчина прислонившийся к барной стойке, небольшая улыбка играет на его губах. Мои глаза автоматически сканируют его лицо и тело. Бог мой! Этот мужчина Иден! Они все так чертовски великолепны.
Я расслабляюсь, прижимаясь спиной к барной стойке и с улыбкой смотрю на него снизу-вверх. У него красивые глаза. При таком освещении невозможно сказать какого цвета, наверное, зеленые или синие.
— Здравствуйте, мистер Иден.
— Шейн, — мягко поправляет он.
Я загадочно улыбаюсь. Шейн — младший брат Джека, хозяина клуба. Но в отличие от своего необщительного и неуловимого брата, Шейна любят все без исключения. Он олицетворяет собой все, что вам хотелось бы видеть в мужчине. С внешностью кинозвезды, обаянием, манерами, и ко всему прочему еще и искренне располагающий своей любезностью. Он не обычный средний мужчина, которого бы вы с гордостью привели к себе домой и представили своим родителям, он тот мужчина, от которого умрут все ваши подружки, исходя завистью. Он относится к тому типу мужчин, которому ты можешь с легкость сказать — я согласна. Я видела его несколько раз здесь, но впервые за это время он соизволил со мной заговорить.
— Хочешь пойти на вечеринку? — спрашивает он с ленивой улыбкой, играющей на его губах. Вау! Он действительно довел до совершенства свою технику по поводу женщин.
— Конечно, если я не работаю.
Он наклоняется ближе.
— Ты не работаешь.
Я ухмыляюсь.
— Мне нравятся изобретательные мужчины.
Он смеется.
— У меня есть комната, наполненная изобретательностью, которую я не использую, детка.
Я смеюсь ему в ответ. Легко с ним.
— Где вечеринка?
— У моего брата.
Диджей играет «Опасность» Сэма Мартина. Я запрокидываю голову вверх и надуваю губки, непокорно, потом складываю их бантиком. Я знаю, что безбожно с ним флиртую, но чувствую себя при этом в полной безопасности.
— Какого брата?
— Джека.
Мое сердце замирает. Это определенно не тот мужчина, которого вы захотите познакомить со своими родителями, или флиртовать с ним, при этом чувствуя себя в безопасности.
— Отлично, — говорю я, улыбаясь.
— Заберу тебя завтра в семь?
— О’кэй.
— У тебя найдется надеть что-нибудь хорошенькое?
— Что ты имеешь ввиду? — говорю я, хлопая своими накладными ресницами с преувеличенным кокетством. Клянусь, он делает это слишком легким.
Он лезет в бумажник, достает оттуда толстую пачку хрустящих купюр и кладет на стойку. — Купи себе что-нибудь сногсшибательное.
Я смотрю на деньги, на его сильные, длинные пальцы, а затем перевожу взгляд обратно на его лицо. Он наблюдает за мной, замерев. Черт, он на самом деле нравится мне.
— Спасибо, — тихо говорю я.
— Ладно, я пошел принять душ. Холодный душ.
— Я... ммм... жду с нетерпением завтра.
— Спокойной ночи, Лили, — говорит он, отстраняясь от стойки бара, улыбка освещает его глаза, а затем он исчезает, остается только шлейф от его дорогого одеколона.
Я оглядываюсь назад — сцена установлена — прежде чем направиться туда, я забираю деньги и кладу в красную атласную мешок-сумочку, которая идет в комплекте вместе с моим нарядом.

* * *

Первое, о чем я подумала, когда открыла глаза на следующее утро был Джек, я слышу его зов, словно эхо, отдающееся в огромной комнате, потерянный, одиночный звук. Я переворачиваюсь на прохладное место на простынях и вспоминаю, как он смотрел на меня тем утром перед показом моей программы. Притяжение между ними было незамедлительным, дикое как электричество. Обещание и искушение наслаждения витало в утреннем воздухе, говоря, что только Джек Иден способен на это.
Итак: я увижу его снова сегодня вечером.
Но я не позволю этой сумасшедшей жажде увести меня в сторону. Он использует женщин, как другие люди используют бумажные носовые платки. И когда он отбрасывает их, то уделяет им столько же внимания, сколько уделяется бумажным грязным носовым платкам. Я не стану одним из его завоеваний.
Когда я пришла домой вчера ночью, то пересчитала деньги Шейна. Две тысячи фунтов! Если я собираюсь на вечеринку с главным гангстером, то мне необходимо действительно что-то по-настоящему потрясающе великолепное.
После завтрака я заказываю такси в Лондоне, конечная остановка – «Пандора», секонд-хенд дизайнерский магазин одежды в Найтсбридже. Я стою перед зеркалом в коктейльном платье с декольте, сохраняющим иллюзию. Бросаю беглый взгляд на ценник — одна тысяча восемьсот фунтов. Очень дорого, я никогда не платила столько за платье, но оно великолепно и неповторимо, украшенное красивым бисером и сверкающими голубыми кристалликами, вшитыми в ткань. Менеджер, дружелюбная южноамериканская девушка, бежит в обувной отдел, возвращаясь с синими туфлями на высоком каблуке. Я надеваю их.
— Вау! — восторженно восклицает она.
— Это дорого для меня, — высказываю я вслух беспокойство.
— Это всего лишь одна треть от цены, по сравнению с тем, когда оно было новым и н7е ношанным. Его всего лишь одевали один раз.
Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на себя в профиль — умопомрачительное платье.
— Постой-ка, — говорит она, подходя к витрине и вытаскивая пару длинных серег. Она протягивает их мне, и я вдеваю их в уши. Они настолько совершенны, что мне ничего не остается, как купить все вместе.
— Вы ошеломите его, — говорит она с умным видом, пересчитывая деньги Шейна.
В эту минуту я понимаю, что, собираясь на эту вечеринку, я не собираюсь быть с Шейном, я собираюсь ошеломить Джека. Несмотря на то, что он опасный криминал и сексуальный хищник, именно он является для меня целью не смотря ни на что.

* * *

Шейн появляется ровно в семь, одетый в белую рубашку и черный однобортный костюм. Он неотразим. В свете дня я теперь могу разглядеть цвет его глаз – ярко-голубые, как небеса. Он окидывает меня взглядом и у него в глазах проявляется неподдельное восхищение. Он поджимает губы и свистит от восхищения.
Я поворачиваюсь вокруг.
— Вау, — оценивающе говорит он.
У него в руках огромный букет цветов и явно дорогая коробка конфет ручной работы, которые он принес с собой.
— Для меня? — спрашиваю я.
Он протягивает их мне.
— Спасибо, — отвечаю я, забирая. Мне было четырнадцать, когда в последний раз парень мне что-то пытался подарить. Эндрю Мэннинг купил мне плитку «Аэро», моего любимого шоколада, положил в задний карман брюк. Я до сих пор помню его красное лицо, когда он выудил расплавленную, бесформенную массу.
— Ты сам выглядишь довольно стильно, — бормочу я, окидывая его внешний вид.
— Держу пари, ты говоришь это всем парням, — шутит он низким, грудным голосом.
Это может и выглядит глупо, но я слышала, что говорил мой отец по поводу того, какой успех я имела перед парнями, когда подрастала, это оказывало на меня определенное действие. Вдруг у меня возникает чувство, будто я знаю Шейна уже очень давно, и понимаю, что он будет моим союзником, другом, на которого я смогу положиться. Он дожидается, пока я поставлю цветы в вазу, и затем покидаем квартиру. Погода стоит не по сезону теплая, поэтому я не беру с собой пальто. Внизу нас поджидает сверкающий черный Maserati Ghibli. Шейн открывает дверцу, дожидается пока я не опущусь на переднее пассажирское сиденье, потом только обходит машину и садится рядом. Я никогда не сидела в такой дорогой машине, которая является олицетворением роскоши и имеет божественный запах в салоне.
— Где находится дом твоего брата?
— Вечеринка будет в Эссексе. Примерно час-полтора езды.
Наш разговор легко и весело течет всю дорогу.
Выезжаем на трассу, сворачиваем на узкую проселочную дорогу, окруженную густыми лесами, наконец подъезжаем к автоматическим железным воротам. Здесь бродят папарацци с длинными объективами камер, как только нас замечают они начинают тут же щелкать своими камерами на всякий случай.
— Почему здесь находятся папарацци?
— Они ожидают голливудскую знаменитость.
— Кого?
— Леонардо Ди Каприо.
— Правда?
Ворота открываются, и мы въезжаем внутрь. Дорога ведет к невероятному особняку с шестью высокими колоннами в римским стиле у входа, освещенным лиловым светом.
— Вау! — восклицаю я. — Это принадлежит твоему брату!
— Красиво, да?
— Что же нужно сделать, чтобы позволить себе такое?
— Кое что, — не задумываясь уклончиво отвечает он.
Я оборачиваюсь к нему.
— Секрет?
Он мельком поднимает на меня глаза.
— Нет, но про некоторые вещи лучше не говорить.
Ну, это звучит, как какое-то предупреждение, у меня сжимается горло.
— Извини, я не хотела быть любопытной.
Он усмехается, и в его глаза возвращается блеск.
— Это нормально, детка. Я не знаю, что ты слышала, но Джек не самый крутой в городе, — говорит он, проезжая вперед и выискивая место для парковки среди других таких же «игрушек мальчиков». Шейн открывает мне дверь, и я элегантно вылезаю с низкого сиденья, мое короткое платье позволяет мне это сделать.
Я смотрю на роскошный дом, и нервная дрожь накрывает меня.
— Ты прекрасно выглядишь, — шепчет мне на ухо Шейн.
Я с благодарностью смотрю на него снизу-вверх. Мы проходим к дому, поднимаемся по лестнице, Джош с двумя похожими, как две капли воды, мужчинами в черных костюмах стоит у высоких дверей.
Внутри вечеринка идет полным ходом. Я оглядываюсь — везде столько красиво одетых людей. Мы двигаемся по античному мраморному полу, в черно-белых тонах, отполированному до блеска и оказываемся в большой зале, заполненной превосходной мебелью. Музыка громко играет, и помещение наполнено гламурными людьми.
Эффектная загорелая блондинка подходит к нам с серебряным подносом, предлагая бокалы с шампанским.
— Добрый вечер, — приветствует она. — Позвольте вас угостить?
Шейн берет два бокала, один вкладывает мне в руку и говорит:
— Проходи. Позволь представить тебе Лео.
Я знакомлюсь с Лео, очаровательным и вежливым таким же, каким он был в «Великом Гэтсби», но он немного округлился, я не ожидала, его сопровождает очень высокая южноамериканская красотка. Многие, кажется, знают Шейна. Я здороваюсь все время с различными личностями — знаменитости телевидения, женщины ведущие новостной канал, двоюродными братьями Шейна, несколькими решительными теннисистами. Но ни Доминика, ни Джека, кажется, здесь нет. Я незаметно бросаю взгляд на часы, время — десять.
Страницы:

1 2 3 4





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Werenok о книге: Nooby - Древний голем
    Так себе

  • sanamam о книге: Надежда Кузьмина - Тимиредис. Запад и Восток
    Первые 2 части были неплохими. А дальше все затягивается. Конца и края не видно. Не люблю слишком длинные серии. Хотелось бы , чтобы сюжет раскручивался интенсивнее. Четырех книг было бы достаточно

  • sanamam о книге: Хельга Блум - Ведьма в большом городе
    А мне не пошла. Прочитала стр.15 и все. Написано по детски, наивно. Не смогла читать

  • galya19730906 о книге: Ольга Островская - Шэмани
    Какая вкусная книга. Читается легко и быстро. Переживала за героев до конца книги и надеюсь автор напишет продолжение.

  • Nanni о книге: Оксана Чекменёва - Невезучая попаданка, или Цветок для дракона
    Сначала было интересно, где-то до половины, всё ждала развития и движухи, но потом стало скучно что ли? Сама даже не поняла почему... показалось абсолютно лишним описание диалога между енотом фамильярном и его мамой, какое-то сюсюканье. Ну, а уж после того как до них дошло, что они истинная пара, совсем тошно стало.
    Если убрать эпилог, это 25 страниц из 805 (у меня так), то остальной объём это описание 14 дней жизни данной Гг. Объём достигнут переливанием из пустого в порожнее, вот зачем каждый раз описывать какой мульт она показывала, кто был, что испытал и тд и тп? Действий на самом деле маловато, самые значимые это нападение мракобесов, в остальном это получается так « встала, умылась, пошла поела, поговорила за завтраком/обедом с принцами, пошла /понесли в аудиторию, ушла на индивидуальные занятия, целовалась до звёздочек, поужинала, показала очередной мульт, легла спать».
    РС: а ещё подбешивает постоянное выяснение кто кому кем приходится
    Всё))


читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.