Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49208
Книг: 122874
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Изгнанный всадник»

    
размер шрифта:AAA

Ларисса Йон
Изгнанный всадник

Глава 1

Холодно. Блядски холодно.
Он открыл глаза и увидел… ничего не увидел. Затем, застонав, передвинулся, потому что, кажется, лежал лицом вниз. Да, точно, он впечатался лицом в землю. Но где именно он находился? Единственное, что ему удалось разглядеть – это снег.
Нет, не правда. Ещё были деревья, заваленные снегом. И снежные сугробы. И много-много снега, а сверху ещё больше грёбаного снега.
Значит, он находился в лесу… со снегом. Но где? И почему?
И кто, к чертям собачим, он такой?
Ресеф.
Имя отозвалось в ушах тихим невнятным бормотанием пьяного человека.
Ресеф
Звучало немного знакомо, наверное. Ладно, это его устраивало. Особенно если учесть, что больше никаких имён не всплывало в голове.
Он сделал слабую попытку встать на колени, но руки дрожали, словно резиновые, и он всё продолжал падать лицом вниз. Но после четырёх попыток сдался, и просто лежал, дрожа и тяжело дыша.
Где-то над головой прокричала сова, а через несколько минут в приближающейся тьме завыл волк. Звуки успокаивали Ресефа, они значили, что он не один.
Конечно, сова могла взлететь и нагадить на него, а волк – сожрать заживо. Но, по крайней мере, у него на какое-то время будет компания.
Он знал о себе немного, но был точно уверен, что не любит одиночество. И уж точно не любит снег. Тогда, интересно, как он оказался один посреди снега. Неужели кто-то оставил его здесь?
Дрожь волнения сотрясала его внутри так же сильно, как холод терзал тело. Конечно кто-то его ищет.
Он зацепился за эту надежду, когда со временем начал ощущать мучительную ломоту в костях вместе с острой пронизывающей головной болью. Похоже, он собирался ненадолго потерять сознание.
Круто. Потому что он одновременно и замерзал, и горел, чувствовал боль и онемение. Да, обморок будет как раз кстати.
Просто. Блядь. Зашибись как кстати.

***


Идиот. Тупица. Кретин, метеоролог недоделанный.
Джиллиан Кардиф про себя проклинала метеоролога, который конкретно облажался с определением начала снежной бури. Она ничего не имела против синоптиков, ведь работала с ними на протяжении многих лет в Федеральном управлении гражданской авиации. Но это… просто смешно.
Теперь она спешила добраться до своей хижины, пока видимость совсем не испортилась к чертям собачим, и её ломовая лошадь, Сем, не стал нервничать.
– Давай же, мальчик, – она нежно шлёпнула гнедого громадину по холке. – Остальные дрова подождут.
Сэм засеменил за ней, не нуждаясь в том, чтобы его тащили на веревке, привязанной к узде. Он знал дорогу до дома, и так же, как и хозяйка, рвался очутиться в тепле уютного здания.
За ним санки тащили четверть корда [1] дров, пробиваясь сквозь пятифутовый [2] слой свежего снега, выпавший несколько дней назад.
Эта новая буря, наверное, навалит ещё несколько метров, и к концу декабря снега станет столько, что они не будут знать, что с ним делать.
Ветер засвистел, как живое существо, и лицо Джиллиан облепило снегом. Поправив винтовку на плече, девушка опустила голову и стала пробиваться сквозь бурю.
В такие вот времена ей очень не хватало Флориды. Не то что бы она собиралась возвращаться. Некоторые события никогда не забыть.
Как, например, нападение демона.
Джиллиан передёрнуло, хотя совсем не из-за низкой температуры. Она не собиралась опять вспоминать.
Она стала жить дальше, и если только не смотрела телевизор, интернет, или не рассматривала свои шрамы, то больше не думала о нападении.
Протяжный, мрачный вой пронзил послеобеденные сумерки. Наверное, волки где-то рядом, раз их можно расслышать сквозь ветер.
Сэм фыркнул, мотнул головой, и Джиллиан пришлось замедлить шаг, взять поводья и похлопать жеребца по заснеженному носу.
– Всё нормально, дружище. Волки нас не побеспокоят.
Да, в большинстве случаев волки не трогали людей.
Настоящей проблемой были пумы. За последние недели нашли двоих местных охотников, растерзанных в клочья. Кровавую резню приписали большим кошкам.
Она могла справиться с пумой. А вот с чем не могла – так это с тьмой. Во мраке таились демоны.
Внезапно Сэм встал на дыбы, отчаянное ржание вырвалось из его груди. Поводья выскользнули из руки Джиллиан, и она чуть не упала в ледяной снег, пытаясь их схватить.
Передние копыта Сэма ударили об землю, он боком задел Джиллиан, и девушка покатилась по склону. Её крик прервался, когда она врезалась в ствол дерева.
Боль взорвалась и паутиной распространилась в правой стороне грудной клетки, и, ой, завтра к этому месту невозможно будет прикоснуться.
– Чёрт тебя дери, Сэм, – пробормотала Джиллиан, карабкаясь обратно по снежному склону. Она остановилась только чтобы поднять винтовку, застрявшую в снежном сугробе.
Сэм фыркал и неистово ворошил копытом снежный сугроб. Разгребая снег, Джиллиан откапывала куски льда оттуда, где их не должно было быть, и гадала, что, чёрт побери, настолько испугало Сэма, что он просто с ума сходил.
– В твоих интересах, чтобы то, что ты откапываешь, оказалось горшком золота, паршивец… – она запнулась, испуганно ахнув.
Мужчина… голый мужчина… весь припорошенный снегом лежал лицом вниз, развалившись в неуклюжей позе рядом с тропой.
– Боже мой, – руки Джиллиан дрожали, когда она сняла перчатки и откинула с его лица волосы цвета платины, чтобы прижать пальцы к горлу.
Его кожа была ледяной на ощупь, что, в принципе, Джиллиан ожидала. Но когда почувствовала под пальцами размеренную пульсацию крови, то чуть с перепуга из собственной кожи не выскочила. Незнакомец был жив, и с ровным сердцебиением. Срань господня, как такое возможно?
Хорошо, итак… думай. Нужно привести помощь. Но они находились посреди усиливающейся снежной бури, а спуститься с гор можно было только одним способом – на снегоходе.
Она не могла так рисковать в шторм, а путь к ближайшему городу мог занять несколько часов. До того времени, как они туда доберутся, мужчина будет мертв.
Вот блин.
Надеясь, что парень не серийный убийца, и стараясь не сильно задумываться, как он оказался в горах полностью голый, зимой, Джиллиан свела Сэма с пути и подвела к мужчине так, чтобы сани оказались рядом с его телом.
Настолько быстро, насколько могла, она перенесла дрова на другую сторону тропы и засунула топор в кольцо на мягкой упряжи Сэма.
Перекатить мужчину на санки было не так легко, как она считала. Он весил, словно чёртова глыба, и оказался просто огромным. И… красивым. И очень, очень голым.
– Правда? – пробормотала Джиллиан сама себе. – Ты будешь разглядывать, насколько он горяч сейчас?
Конечно, не заметить такое было просто невозможно, но всё равно, проводя по нему руками в поисках повреждений, Джиллиан чувствовала себя немного виноватой.
Кроме потери сознания и крайнего обледенения, до состояния замороженной рыбной палочки, других травм у него не было.
Правда, на правом предплечье красовалась интересная татуировка в виде коня. Когда Джиллиан провела по ней пальцами, то почувствовала приглушенную вибрацию, словно линии цвета хны пульсировали от слабого электрического разряда.
Очень жаль, что вместе с ним всё-таки не передавалось тепло, поскольку, чёрт подери, Джиллиан могла поклясться – температура тела незнакомца стремительно снизилась на двадцать градусов [3] за те несколько минут, пока она проверяла его повреждения.
Словно Матушка-природа за что-то обозлилась на Джиллиан, суровый ледяной ветер усилился ещё больше, а снег, который всегда так нравился девушке, стал её врагом.
Наверное, она поступала глупо, но всё же сняла свое пальто и накрыла им парня, заботливо подоткнув рукава под его спину. Слои рубашек, в которые Джиллиан была одета, должны защитить её на какое-то время, если они поспешат.
– Пошли, Сэмми, – она понукала мерина двигаться быстрее, чем ей нравилось обычно, но данную ситуацию никак нельзя было назвать нормальной.
К тому времени как в воздухе уже можно было уловить запах дыма, исходящий от дровяной печи, Джиллиан невероятно устала и замёрзла, а когда она остановила Сэма у старого крыльца, её ресницы покрылись инеем.
Морозный воздух с каждым вздохом обжигал её легкие, пока она стаскивала неподъёмный груз в виде мужчины с санок и отвязывала Сэма.
Упряжь она снимет с него позже. Прямо сейчас необходимо было затащить мужчину в дом и отвести коня в сарай.
Она пробежала тридцать ярдов до сарая и сражаясь с ветром, чуть приоткрыла дверь. Сэм зашел внутрь, и Джиллиан не стала заводить его в стойло. Он сам его найдет.
Затащить мужчину к себе в спальню было равносильно затащить туда лошадь.
Будучи повернутой на фитнесе и управляя небольшой фермой, Джиллиан была в прекрасной физической форме, но и она подумала, что вывихнет себе пару суставов, тоща «рыбную палочку» по полу.
Она провела еще добрых десять минут пыхтя и напрягаясь, пытаясь поднять его на кровать.
Когда она расположила мужчину, его широкие плечи заняли большую часть пространства. Джиллиан включила электрическое термоодеяло на максимум и проверила пульс незнакомца. Всё ещё сильный. Разве он не должен быть медленным?
Джиллиан проходила основы сердечно-лёгочной реанимации на тренингах поисково-спасательных операций. И она помнила, что при гипотермии пульс замедляется и становится слабым. А у "рыбной палочки" всё оказалось с точностью до наоборот.
Ровное, частое сердцебиение и, Джиллиан могла поклясться, что кожа незнакомца немного порозовела.
Оставив пока тайну не разгаданной, Джиллиан проверила телефон. Ну и конечно же, связи не было. Затем девушка разожгла камин и включила электрическое отопление на 80 градусов [4].
По правде говоря, Джиллиан повезло, что в доме вообще было электричество. Напряжение продолжало скакать и, скорее всего, это только вопрос времени, когда электричество полностью пропадёт так же, как и телефонная связь.
И тогда Джиллиан останется одна, в неосвещённом доме, без телефона, у чёрта на куличках… да ещё и с незнакомцем.
Прямо сценарий к фильму ужасов. У Джиллиан даже символический мелкий питомец имелся, и это только подтверждало серьёзность ситуации и давало всей женской аудитории повод начать волноваться.
Её бенгальский кот, Дудл, наблюдал за метаниями хозяйки со своего места у дровяной печи, совсем не беспокоясь по поводу того, что у них в доме находится абсолютно незнакомый мужчина. Но, с другой стороны, его вообще мало что волновало. Если в миске была еда и рядом находился кто-то, чтобы его гладить, то кот не особо спешил чему-то бурно радоваться.
– Да, много от тебя помощи, дружочек, – переодеваясь в сухой спортивный костюм и тапочки, Джиллиан бросила на кота гневный взгляд. – Пойду проверю, как там незнакомец в моей кровати, но ты не переживай за меня, ладно?
Дудл лишь моргнул зелёными глазами.
Сожалея, что рядом с ней не огромная псина, Джиллиан проскользнула в спальню. Когда она вошла, то уловила вздох и движение "замороженной палочки" на кровати, совсем незначительное, но этого было достаточно, чтобы подарить Джиллиан крупицу надежды.
А затем его глаза раскрылись.
Испугавшись, Джиллиан отпрыгнула и прикрыла ладонью рот. Его глаза… Боже правый, они были неповторимы. Самого светлого лазурного оттенка, кристально-ясные, словно вершина небольшого ледника.
Они буравили её, но в них не чувствовалось холода. А примитивный жар, который пробирал до самого естества.
Чувствуя себя глупо из-за того, что так отреагировала, Джиллиан на трясущихся ногах вернулась к кровати.
– Меня зовут Джиллиан. Я нашла тебя в лесу. Ты поправишься, – она не была уверенна, понял он её или нет, но его глаза закрылись, и широкая мускулистая грудь начала медленно вздыматься и опускаться в спокойном размеренном ритме.
Цвет его кожи стал нормальным, а пухлые губы, ранее бледные и потрескавшиеся, приобрели равномерный бледно розовый оттенок.
Поразительно.
И что теперь? Может ей стоило приготовить что-то тёплое, чтобы наполнить его желудок? Джиллиан очень тихо направилась к двери, чтобы подогреть немного бульона.
– Эй, – прохрипел он надломанным шепотом. – Я не… причинил тебе вреда?
Джиллиан резко вдохнула и повернулась, рискнув ещё раз на него посмотреть. Глаза незнакомца снова впились в неё, но теперь казалось, что они… немного сияют.
– Нет, – Джиллиан сглотнула сухой ком, образовавшийся в горле. – Ты не причинил мне вреда.
Длинные золотистые ресницы затрепетали и опустились, словно их обладатель был удовлетворён полученным ответом. Но Боже правый, почему он подумал, что мог ей навредить?
Кого, чёрт побери, она притащила в свой дом?

Глава 2

За двадцать четыре часа "Рыбная палочка" так ни разу и не проснулся.
А когда наконец проснулся, то только для того, чтобы выпить чашку горячего мясного бульона. Он не сказал ни слова, просто взглянул на Джилли своими великолепными голубыми глазами и снова погрузился в глубокий сон, словно не спал целый год.
Джиллиан пыталась позвонить Стэйси, заместителю местного шерифа и своей лучшей подруге на протяжении двадцати лет, но телефонные линии все еще не работали. Понятное дело. Буря, казалось бы, утихла, а Джиллиан решила, что отыщет метеоролога и его изобьет, его же собственным анемометром.
Дудл принял незнакомца, и когда кот не ел и не гонялся за игрушками, то лежал, свернувшись калачиком, на кровати. Маленький предатель.
На отметке в сорок шесть часов, Джиллиан снова пошла проверить "Рыбную палочку"; ее сердце сделало невероятный небольшой кульбит, когда она увидела его распластавшегося на королевского размера кровати и занимающего почти весь матрас.
По какой-то причине мысли ее метнулись к тому, что он мог сделать с женщиной в такой кровати. Столь большому мужчине нужен матрас королевских размеров, особенно, если у него… компания. Прекрати. Почему, ради всего мира, она думает такое об абсолютном незнакомце, чьего имени даже не знает? Может потому, что и в глубоком сне, он излучал силу, абсолютную мужественность, которая будоражила женские гормоны.
Прекрати.
Покрывало соскользнуло ему на бедра, открывая жесткий пресс и жилистые косые мышцы живота, которые исчезали под простынями. Еще дюйм ниже и воображению ничего бы не осталось.
Джиллиан хорошенько рассмотрела его, пока тащила в дом, но сейчас, когда его кожа снова приобрела цвет, он казался совсем другим мужчиной. Раньше, он был подобен мраморной статуе, слаб как ребенок. А теперь… о-о, Боже.
Его волосы – густая, длинная грива белого золота – были безнадежно спутаны. Несколько раз Джиллиан замечала, как он рычал во сне и рвал на себе космы, потому надеялась, что мужчина не станет возражать если она… подстрижет их.
Она оставила их настолько длинными насколько смогла, и все же стрижка длиною по плечо была на добрых двенадцать дюймов [5] короче прежней.
Теперь пряди шелковыми нитями рассыпались по красной фланелевой наволочке, и правда, как не справедливо что у мужчины волосы лучше, чем у нее. И волосы, и ресницы.
Проклятие, женщины платили за прерогативу иметь такие же длинные и густые ресницы как у него.
– Это становиться смешным, – пробормотала Джиллиан и опустилась на матрас возле него. Он просто мужчина. Мужчина, которому на вид немного меньше тридцати, и одарен пугающе идеальным телом.
Она потрогала его лоб и с облегчением обнаружила, что он ни был ни лихорадочно горячим ни холодным.
Джиллиан потянулась, чтобы подтянуть одеяло, когда внезапно, невероятно быстрым движением, мужчина схватил ее, грубо бросил под себя и прижал предплечье к ее горлу.
Кольнул страх, острый и кусачий. Под его тяжестью, Джиллиан почти не могла двигаться, а с рукой, прижатой к горлу – едва ли могла дышать.
Когда мужчина пристально взглянул на нее своими глазами цвета осколков зимнего льда, она незамедлительно переосмыслила оценку его возраста. Может он и выглядел на двадцать восемь лет, но глаза… они были древними.
– Кто ты? – зарычал он. – Где я?
– Я… – Джиллиан закашлялась, пытаясь вдохнуть воздуха в свои пылающие легкие. Мужчина отпустил ее горло. Немного. – Я Джиллиан. – Она судорожно сглотнула. – Ты в моем доме.
Он прищурился, а девушка почувствовала себя оленем, которого поймал волк.
– Почему?
– Я нашла тебя, – прохрипела она. – В снегу. Ты почти умер.
Мужчина нахмурился.
– Это невозможно.
– То, что ты почти умер или то, что находился в снегу?
В его глазах мелькнула растерянность, и давление на горло еще немного ослабло.
– Не уверен.
– Ладно, – медленно заговорила Джиллиан, не желая и дальше будоражить его. – Давай начнем с чего-то простого. Как тебя зовут?
– Думаю… меня зовут Ресеф.
– Думаешь?
Давление на горло почти полностью исчезло, но каждый вдох давался еще тяжело.
– Ресеф – единственное имя, которое приходит на ум.
Он не был уверен даже на счет собственного имени? К тому же, что за странное имя. Хотя, его глубокий, звучный голос нес оттенок легчайшего акцента. Не то, чтобы она могла его распознать.
– Знаешь где ты?
– Без понятия. Не могу вспомнить… ничего. – Ресеф приподнялся, напрягая могучие плечи и бицепсы, и взглянул на свое обнаженное тело. – Мы что, трахались?
Джиллиан чуть не подавилась.
– Нет.
– Почему нет? – Он снова опустился на нее и зарывшись лицом в изгиб шеи, глубоко вдохнул.
В этот раз Джиллиан почувствовала явное присутствие его возбуждения, прижимающегося к ее бедру. Покалывание воздуха вокруг мужского тела внезапно сменилось с угрожающего на откровенно эротическое, но не менее опасное.
О-о, Боже.
– Потому что мы совершенно незнакомые люди.
Резеф приподнял голову.
– И что?
И что? Это не хорошо.
– Послушай, может тебе стоит, ох, слезть с меня, и мы обсудим все за ужином?
– Ужин? – Ресеф улыбнулся, и милостивый Боже – он потрясающий, когда не пугает ее до смерти. – Полностью согласен. Я умираю с голоду. Но может мы сперва трахнемся?
В этот раз Джиллиан подавилась.
– Секс в меню не входит. Только чили.
– Можем заняться сексом на столе, – сказал он, и великолепно, теперь она представила, как занимается на кухне вещами, которые ничего общего с едой не имеют. По крайней мере, не с поеданием еды.
– Чили, – прохрипела девушка. – Не секс.
Ресеф, казалось обдумывал все, а Джиллиан чуть не лишилась чувств от облегчения, когда он с нее скатился.
– Ладно, и где еда?
– На кухне. – Она вскочила с кровати, не обращая внимания на его смешливую улыбку и стараясь не смотреть на его возбужденный член… очень аппетитный возбужденный член… который мужчина даже не пытался скрыть.
Нет, парень лежал на спине, раскинув ноги, одна рука закинута за голову, будто он находился в собственном доме, в собственной кровати, а она просто очередная подружка, которую он пригласил домой прошлой ночью.
И снова, Джиллиан задалась вопросом кого же она притащила в свой дом, потому что у этого парня не все дома. Он определенно тронулся головой.
Избегая его взгляда, она направилась к двери.
– Я поищу тебе какую-нибудь одежду. Не стесняйся использовать душ…
Ресеф был уже на пол пути в небольшую хозяйскую ванную. Не смотря на свое раздражение, Джиллиан не смогла отвести взгляд от его тела, пока он шагал по деревянному полу. Пока он шагал каждая растягивающаяся и сокращающаяся мышца казалась произведением искусства. А эта задница… милостивый Господи, у него самые прекрасные ягодицы из всех которые она видела. Ресеф исчез в ванной, и Джиллиан могла поклясться, то последнее сокращение ягодичных мышц было специально для нее. Ох, этот парень должен уйти.
Пока он принимал душ, она направилась в кухню, чтобы размешать чили в крок-поте, а потом спустилась в подвал.
Половина подземного пространства была предназначена для хранения продуктов, но вторая ее часть загромождена остатками из ее жизни во Флориде, огромными контейнерами с рождественскими игрушками и вещами, которые принадлежали ее родителям. С тех пор как переехала сюда, Джиллиан ни разу не разбирала эти вещи, и прокляла свои увлажнившиеся глаза пока рылась в одной из пластиковых коробок с одеждой родителей. Каждая рубашка возвращала воспоминание, каждая пара обуви – свою историю. Просто хватай что-нибудь и закончи с этим. Джиллиан не была уверена, что "хватай что-нибудь" будет адекватным решением. Хоть ее отец был высоким мужчиной, ничто из его вещей не могло нормально подойти Ресефу. Она предположила, что пижамные штаны цвета лесной зелени и балахонистая черная толстовка сойдут. Радуясь тому, что копание в воспоминаниях окончилось, Джилли поднялась обратно по лестнице и чуть не проглотила язык, когда вошла в кухню одновременно с Ресефом.
Полностью обнаженным.
– Эм… ты не смог найти полотенце?
Ресеф взглянул на себя.
– Я нашел полотенце. И вытерся.
У этого мужчины очевидно нет никаких запретов.
– Верно. Какая я глупая. – Джиллиан сунула ему одежду. – Думаешь ты ударился головой?
– Может поэтому и исчезли мои воспоминания, – ответил Ресеф, и да, конечно, это объясняло амнезию, но совсем не к этому клонила Джиллиан.
Пока он одевался… неохотно, как ей казалось… Джиллиан разложила чили по тарелкам. Потянувшись к ящику за ложками, она почувствовала присутствие за своей спиной. Тепло мужского тела захлестнуло ее, когда Ресеф взглянул поверх ее плеча.
– Выглядит хорошо.
Итак, для Ресефа не существовало никаких запретов, как и понятия личного пространства. По крайней мере он хотя бы оделся.
– И вкусно, – сказала она, выбираясь из-под его тени. – Это рецепт моей матери. – Джиллиан поставила тарелки на стол – по противоположным концам.
– Я вот думаю, есть ли у меня мама. – В его голосе звучали нотки… грусти?… страха?… беспокойства? Возможно даже все и сразу.
Джиллиан могла только догадываться, как бы чувствовала себя, если бы очутилась в каком-то странном месте и не помнила, как там оказалась, и кто она такая. Мысль о том, что где-то осталась семья, которая его ищет… в том числе, возможно, и жена… должна быть тревожной.
Особенно потому, что он хотел секса с абсолютной незнакомкой. Джиллиан чертовски сильно надеялась, что он не женат.
– Давай мы тебя покормим и посмотрим, что сможем выяснить. – Она открыла холодильник. – У меня есть молоко, вода, апельсиновый сок, Спрайт…
– Пиво?
– Извини. Пиво закончилось. – Джиллиан время от времени любила холодное пиво, но просто этот напиток не для зимы.
– Чили без пива – это почти преступление, – заметил Ресеф. – Ну, должно быть. Спрайт, пожалуйста.
Девушка схватила две банки и два стакана, а когда повернулась, Ресеф уже сидел. Но он передвинул свою тарелку и сел ближе к ней.
Она вздохнула. Ее мама сказала бы, что ему нужен урок хороших манер.
– Спасибо, – тихо поблагодарил Ресеф.
– Это просто чили.
Он тряхнул головой, задевая мокрыми волосами ворот толстовки.
– За это, и за то, что заботишься обо мне.
Как будто смутившись, он опустил взгляд на свою тарелку и начал есть.
Ресеф никогда не видел женщины настолько прекрасной как Джиллиан, и никогда не пробовал ничего столь вкусного как ее чили. Хотя ни в том ни в другом он не был полностью уверен.
С темными волосами длиной по подбородок и немного короче стрижеными на затылке, и сверкающими зелеными глазами, Джиллиан притягивала его взор столь же часто как тарелка ложку. Он изголодался по компании и еде и это заставило Ресефа гадать как долго он пробыл без них. Он доел свою порцию раньше, чем Джиллиан успела съесть четверть своей.
– Я дам тебе еще. – Девушка начала было подниматься, но Ресеф схватил ее за запястье и придержал.
– Ты уже достаточно сделала. Я и сам могу. – Хотя Ресеф полагал, что если бы позволил Джиллиан услужить ему, то смог бы насладится видом ее красивой попки, обтянутой потертыми джинсами, которые так и липли к идеальным изгибам.
Даже поношенная черная с голубым фланелевая рубашка, которую одела девушка, не скрывала то, что по мнению Ресефа было фантастическим телом. Нет, он достаточно хорошо прочувствовал это тело, пока она лежала под ним на кровати, чтобы более чем подозревать. Джиллиан выглядела немного взволнованной… может от его прикосновения? Это он понимал, поскольку ее теплая кожа настолько хорошо ощущалась под его ладонью, что Ресеф хотел вечно там ее держать. Так он и сделал, на несколько секунд дольше чем было уместно.
Потому что откуда-то он все-таки знал, что уместно. Просто ему было все равно.
Он всегда таким был? Каким-то придурком?
Мысленно пожав плечами, Ресеф наполнил миску чили и вернулся к столу.
– Итак. Где мы находимся? – Когда Джиллиан с удивлением посмотрела на него, будто Ресеф не знал, что находится в кухне – он рассмеялся. – В мире. Где мы в мире?
– Ах. – Девушка с очевидным облегчением улыбнулась. Прекрасная улыбка на великолепном рте с губами цвета спелых яблок. Заставили его задуматься о том настолько они сладки на вкус. – Колорадо. Мы в Скалистых горах, возле границы с Вайомингом.
– Почему?
Ее чёрные брови взметнулись.
– Почему?
Ложка звякнула, когда он снова опустил ее в свою тарелку.
– Почему ты тут живешь? Почему я здесь?
– Эм… потому что я здесь выросла. Хижина досталась мне в наследство от родителей.
Ресеф глубоко погрузился в свой мозг, пытаясь найти воспоминания со своими собственными родителями, но там ничего не было.
– Чем люди тут занимаются?
– Для выживания, имеешь в виду? – Когда мужчина кивнул, Джиллиан пригубила напиток, словно ей нужно было время для подходящего ответа. – Ну, я думаю, по большей части они работают в индустрии животноводства, лесозаготовок и охоты. Ближайший город лишь пятнышко на карте.
– И почему я тут оказался?
Она тряхнула головой, от чего волосы мягкими волнами всколыхнулись возле челюсти.
– Понятия не имею.
– Может я охотился?
– Ты был голым. И у тебя не было ни пистолета, ни лука.
Лук. По какой-то причине, владение луком… казалось знакомым. Обнаженный. Это тоже знакомо. Но точно не голый и в снегу.
Ресеф обдумывал зимне-нудисткий сценарий
– Возле меня были какие-то следы? Может на меня напали?
– Если и так, следов на тебе не было. – Легкий румянец окрасил ее щеки, а Ресеф улыбнулся.
– Хорошо разглядела, да?
– Я проверяла ранения. – Джиллиан прочистила горло. – В любом случае, ранен ты не был, и следов тоже не было, но их могла замести снежная буря.
Ресеф секунду подумал об этом.
– Что ты делала снаружи в снежную бурю?
Ее ложка звякнула о краешек тарелки, когда Джиллиан попыталась поймать зернышко фасоли.
– Я собирала последние дрова для растопки, которые вчера срезала.
– Дрова для растопки… – Ресеф вспомнил деревья, которые видел, лежа в сугробе. – Какое сегодня число?
– Десятое декабря.
Круто. Может он и не любил снег, но декабрь был его любимым месяцем.
– Время Рождества. Может я пошел за рождественской елкой.
– Голым и без топора или машины? А если и так, ты не санкционированно проник на чужую собственность.
Ресеф допил свою содовую и спросил:
– Ты нашла меня на своей земле?
– Ага.
Он смотрел как Джиллиан перемешивала свое чили, руками нежными но закаленными от работы.
– Ты одна здесь живешь?
– И снова да.
– Почему?
Девушка пожала плечами, от чего вышитый на кармане ее рубашки черный волк подпрыгнул.
– Мне нравиться быть наедине с собой.
Ресефу одиночество определенно не нравилось.
– У тебя есть пара?
Одна темная бровь приподнялась.
– В смысле, друг?
– В смысле любовник. Ну знаешь, пара.
– Хотела бы я знать, откуда ты, – пробормотала она. – Но нет. У меня нет… пары.
По какой-то причине ответ Ресефу понравился.
– Почему нет? Ты красивая. У тебя должно быть много поклонников.
Джиллиан слегка закашлялась.
– Может нам лучше сосредоточится на твоей ситуации.
Она наверняка была права, но он даже не знал откуда начать.
– У тебя есть компьютер?
– Да, но доступ к интернету у меня по телефонной линии, а она иногда выбивает. Как и электричество.
– Как на счет телевизора?
– У меня спутниковая тарелка, но и она не всегда работает.
Не постоянные интернет и электричество, исчезающее телевиденье, и снег. Иисусе, Джиллиан живет в аду.
– Что ты тут делаешь? Чем занимаешься?
– Я много читаю. Гуляю в лесу и собираю грибы. Здесь не сложно оставаться занятой. Ферма забирает много времени.
Собирает грибы? Зачем, если их можно купить в магазине?
– Кажется ты сильно ограничена.
На ее лице промелькнуло раздражение.
– Я не ограничена. Мне здесь нравиться.
– Но ты одинока. – Ресеф оглядел девушку, размышляя о том, что она слишком красива дабы оставаться одинокой. – Да и ферма – большая ответственность.
– В этом нет ничего плохого, – ответила Джиллиан, но Ресеф не был так в этом уверен. Одиночество – отстой, а ответственность просто очередной способ ограничения. – И как же тема нашего разговора снова вернулась ко мне?
– У меня есть только история с сугробом, – просто ответил Ресеф. – А я даже не люблю снег.
– Извини, Ресеф. – Джиллиан опустила ложку в наполовину съеденное чили, будто у нее внезапно пропал аппетит. – Когда стихнет буря, мы возьмем снегоход и поедем в город, если дорогу заметет. Я отвезу тебя в офис шерифа и там тебе помогут.
В нем зазвенела тревога, которая украла и его аппетит.
– Ты не можешь отвезти меня туда. – Голос Ресефа стал унизительно низким и хриплым.
– Я должна, – ответила Джиллиан, потянувшись за салфеткой. – Они могут помочь больше чем я.
Сердцебиение участилось, а поток раскаленного адреналина наполнил вены. Ресеф хотел узнать кто он, но прямо сейчас, знал он только Джиллиан и ее хижину.
Он не мог справится с еще большим количеством неизвестного. Не мог снова испытать отказ. В любом случае, если предположить, что и в первый раз его бросили.
Поспешно оттолкнувшись от стола, Ресеф встал, от чего пораженная Джиллиан тоже вскочила на ноги.
– Что такое? – спросила Джиллиан. – Что не так?
– Ничего. – Сукин сын, это не правда. Он потряс головой, в которой стучало так, будто кто-то изнутри громыхал по его черепу. – Все. Блядь, я не знаю.
Джиллиан хотела было подойти к нему, но Ресеф не был готов к прикосновениям, разговорам и ответам на вопросы. Из-за какой-то сенсорной перегрузки его мозг слетел с катушек. А может он просто ударился головой. Что бы его там не беспокоило, Ресефу оно не нравилось.
Прежде чем Джиллиан приблизилась к мужчине, он схватил свою пустую тарелку и стакан, и метнулся к раковине. Затем стоял словно идиот, его ладони вспотели, а сердце громыхало.
– Ресеф? – Голос ее был неуверенным. Нежным – Ты в порядке?
Даже не близко.
– У тебя есть посудомоечная машина.
– Она старая, но работает.
Он сглотнул.
– Я не знаю как ею пользоваться.
– Все модели разные…
– Нет. Не думаю, что раньше таким пользовался. – Такая глупость, но она заставила его почувствовать себя столь… потерянным.
– У тебя амнезия, Ресеф.
– Дело не в этом. В смысле, может я и ничего не помню, но некоторые вещи кажутся знакомыми. Знаю, что люблю чили. Я знаю, как пользоваться компьютером. Но не знаю, что делать с посудомоечной машиной.
Джилл опустила ладонь на его руку, которой он вцепился в тарелку в раковине, и Ресеф передумал на счет прикосновений, потому что ее ладошка успокаивала так же быстро как глоток хорошей текилы.
Еще одна вещь, которую он любил и знал.
– Я все сделаю, – нежно заметила Джиллиан. – Почему бы тебе не отдохнуть?
– Я уже достаточно отдохнул.
– Тогда посмотри телевизор. У меня есть DVD если спутниковое не работает.
Он не хотел оставлять ее, хотя и не понимал почему. И все же, Ресеф чувствовал: ей нужно пространство, а почему нет? Он был чужаком в ее доме, где она явно привыкла жить одна.
Вообще то, чудо уже то, что она привела его сюда. Многие оставили бы его умирать.
Подождите… откуда он это знал? Если Ресеф был прав на счет людей, которые оставили бы его умирать, значит в жизни был знаком с какими-то реальными отморозками. Что не очень хорошо характеризовало его. По сути, в глубоких тайниках его мозга, где происходило странное постукивание, притаилось нехорошее подозрение. Подозрение в том, что Ресеф и сам мог оказаться реальным отморозком.
Или хуже.

Глава 3

– Как ты тут, горячий, обнаженный ангел с идеальной фигурой?
Ривер открыл глаза лишь на мгновение, чтоб посмотреть на Хайвестер, падшего ангела, которой по всей видимости доставляло удовольствие выводить его из себя.
Закрыв глаза, Ривер снова оперся спиной о стену из костей позади себя.
– Я – ангел, попавший в ад и меня медленно переваривает желудок какого-то огромного демона. Как я по-твоему?
Хайвестер пощелкала пальцами перед лицом Ривера, заставляя снова открыть глаза. Она присела перед ним, ее волосы цвета безлунной ночи развивались по черному кожаному мини платью, доходя до бедер, рюкзак она положила рядом с собой на землю.
– Ты восстановишься. Хватит драматизировать.
Он вздохнул.
– Интересно, что в качестве пытки ты решила доконать меня.
– Доконать? – Удивив Ривера, Хайвестер селя рядом. – Я называю это разговором. Ты бы предпочел сидеть здесь один?
– Ах. Теперь ты открываешь свою мягкую, нежную сторону характера. Жертвуешь собой, чтобы у меня была компания.
– Ты циничен.
– Может это потому что год назад ты обвела меня вокруг пальца, держала в плену, отрезала мне крылья, пыталась подсадить на костное вино. – Он покосился на нее. – Конечно же мой цинизм безоснователен.
Она пожала плечами.
– Что если я не хотела совершать тех поступков, а следовала приказам.
Совет Наблюдателей за всадниками в Шеуле также действует, как и Небесный Совет, а, следовательно, они вносили предложения и передавали информацию от тех, кто сидит у Власти. Но в конечном счете ответственность за свои действия нес назначенный Наблюдатель. Хайвестер – Наблюдатель со стороны зла, конечно же это знала.
– Держать Наблюдателя в заложниках – нарушение законов Наблюдателей. И не важно, были те указания из Совета или от самого Сатаны. Ты будешь наказана. Возможно, как Шеульскими так и Небесными силами.
Каждая сторона несла ответственность за наказание своего Наблюдателя, но иногда обе стороны запрашивали право на определение наказания.
– Когда-нибудь. – Отмахнулась она. – Сейчас все заняты восстановлением человеческого мира. Кроме того, что я получу предупреждение, с меня могут снять обязанность Наблюдателя. Я переживу это.
– Это было бы позором.
Хотя Ривер и говорил язвительно, какая-то часть его предпочитала, чтобы Хайвестер осталась жива и осталась на своей должности. Как Небесному Наблюдателю Всадников, Риверу пришлось бы сотрудничать с тем, кого бы назначили на ее место и зная природу падших ангелов, среди них были намного хуже Хайвестер.
Ривер пошевелился, морщась от боли когда кислота на стенках желудка разъедала кожу.
– В любом случае, как долго я здесь?
Время шло по-разному в некоторых областях Небес и Шеул-гра, и трудно было сказать с уверенностью, чему равнялся час, проведённый в одном из этих мест: трём месяцам человеческого измерения или трём секундам
Время менялось часто и быстро, как направление ветра, не имея никакой последовательности.
– Полчаса, проведенные тобой здесь с Ресефом, эквивалентны трём месяцам в человеческом мире. После того, как ты его переместил, время здесь пошло в другую сторону. Ты пробыл в аду три месяца, но в человеческом мире прошло только несколько минут. – Она пожала плечом. – В общем, все выровнялось. Три месяца для обоих миров.
Значит, Ресеф должен был недавно очнуться.
– Откуда тебе известно про то, что я переместил Ресефа?
Хайвестер закатила глаза.
– Ты здесь не для общения с демонскими душами. Ангелы не рискуют спускаться в Шеул, не говоря уже о Шеул-гра, без серьёзной на то причины, – ухмыльнулась она. – К тому же, Гадес сказал, что ты кое-что провернул с Ресефом и тот исчез.
– Этот синеволосый ублюдок, – прорычал Ривер. – Должность демона чистилища недостаточно занимает его? Он сдал меня?
– Я полагаю, что ему надо как-то развлекаться. – Хайвестер прикоснулась к рюкзаку. – Я принесла тебе одежду. – Она бросила на ангела озорной взгляд. – Не то, чтобы тебе нужно было ее одевать, секси-бой.
Сомнение сковало его желудок.
– В чём подвох?
– Ни в чём. – Встав, она расстегнула молнию и бросила пару розовых спортивных штанов с котятами ему на колени. Подвох был… он будет выглядеть глупо. – Ну и куда же ты послал Ресефа? Я больше не чувствую его.
– Этого я тебе не скажу.
– Я должна знать. Он в опасности.
Натянув глупые розовые штаны, Ривер поднялся.
– Что значит, он в опасности? Печать Ресефа восстановлена, и он больше не Мор. Пророчество «Демоники» – разрушено.
С незапамятных времен существовало два пророчества об апокалипсисе и Четырех Всадниках, одно хранилось в священной книге демонов – "Демонике" – другое, в человеческой "Библии".
Различие лишь в том, как сломаются печати и на чьей стороне будут сражаться Всадники – добра или зла.
Ривер чувствовал облегчение, потому что оставалось только "хорошее" пророчество, но от болтовни Хайвестер у него по коже поползли мурашки.
– Дурак. Ты знаешь, что пророчества могут меняться. Печать Ресефа может и не сломается снова, пока не пройдет пророчество Библии, но события прошлого года изменили то, что было изначально предсказано. Всё равно в библейской версии пророчества сказано, что Всадники будут сражаться на стороне добра. Но…
Ривер заскрежетал зубами.
– Но? – подсказал он.
– Но злая сторона Ресефа пробудилась, когда он стал Мором. Его демон не умер. Он просто взаперти.
– Я знаю.
И так оно и было. Ривер обладал клинком Избавления, оружием, которое могло уничтожить Мора, но также могло убить и Ресефа. Вместо того, чтобы передать его троим другим Всадникам, он позволил им использовать клинок Избавления, оружие, которое, по их ошибочному мнению, могло убить Мора.
– Поэтому я забрал память Ресефа и отослал его.
– Что же, недавно я узнала от Высших Сил, что когда его воспоминания вернуться, а он будет недостаточно силен, им снова завладеет зло…
– Мор может вернуться, – мрачно произнёс Ривер. Черт. Он должен быть благодарным Хайвестер за эти новости, понимая, на сколько сильно он был отрезан от Совета Наблюдателей.
Но он не мог позволить себе быть благодарным за что-либо, сделанное Хайвестер. Она бы никогда не простила долг.
– Он уже не будет столь же силён, если вернется, – сказала она, – Не сможет вызвать те же разрушения на Земле, как раньше, по крайней мере, не с такой же силой. Но сможет распространить чуму и заболевания и это всё равно, что забирать жизни, разрушать их, создавать армии в подготовке к библейскому апокалипсису. Значит за вас, пай-мальчиков, будет на одного Всадника меньше.
Ривер обдумал все, что сказала Хайвестер, подвергая ее слова сомнению.
– Разыгрываешь меня, Падшая. Ты просто хочешь его найти, чтобы опять освободить его злую сторону.
– Поверь мне, – прошипела она. – Я не хочу больше никогда видеть лицо этого ублюдка – Мора. Я хочу знать его местонахождение, чтобы предотвратить это.
Ривер почти поверил ей. Хайвестер ненавидела Мора, и он не мог винить ее за это. Мор причинил ей столько боли, которую даже она не заслуживала.
Он резко потянул штаны. Они плотно облегали его, что выглядело очень абсурдно, бесспорно благодаря чувству юмора Хайвестер.
– Я не могу тебе сказать.
– Ты ж понимаешь, что нарушил серьезное правило Наблюдателей тем, что вышвырнул его отсюда? А тем, что не говоришь, где он, нарушаешь еще одно. Одно мое слово и тебя могут конкретно наказать.
– Не сомневаюсь, что ты все расскажешь, – пробормотал он. – Но я не могу пойти на такой риск и сказать тебе. Если то, что ты говоришь – правда, и все остальные знают, что Ресеф не в этом мире, за ним будет охотиться каждое злое существо в Шеуле, все будут пытаться вернуть Мора назад. А если они хотя бы заподозрят, что ты знаешь о его местонахождение, тебя будут пытать, чтоб добыть информацию.
– Ох, спасибо за заботу, – промурлыкала Хайвестер, похлопав ресницами. – Но я могу с этим справиться.
Да уж, он видел, как хорошо у нее получалось справляться со всем, когда он нашел Гетель, бывшую Наблюдательницу Всадников и бессердечную предательницу, терзавшей Хайвестер оружием с шипами. Хайвестер была разбита.
– Кстати, говоря о пытках, какие-нибудь новости о Гетель?
Глаза Хайвестер заблестели.
– Ходят слухи, что она полностью исцелилась после того, как ты надрал ей задницу и теперь у нее миссия найти Ресефа и освободить Мора.
– Что? – Под ним затряслась земля, реакция огромного переваривающего демона на его рев. – Ты не могла начать разговор со слов "эй, ты не убил Гетель, и кстати, она пытается найти Ресефа, чтобы превратить его опять в Мора"?
– Зачем? Все равно ты ничего не можешь сделать.
Хайвестер права, но Ривер не собирался ей в этом признаваться.
– Откуда ей известно, что Ресеф не в этом мире? Тоже Гадес сказал?
Хайвестер пригладила руками край платья, как будто у облегающего платья были складки.
– Без понятия. Я могу только предположить, что у нее или Люцифера есть шпионы. Но будь уверен, что они не будут держать этот факт в тайне. Поэтому я здесь. Я должна найти Ресефа прежде чем они найдут.
Другими словами, выбор был между злом и… злом. Замечательно.
Ривер не был готов рассматривать хотя бы один из вариантов. Ему нужно было больше информации. И способ выбраться отсюда.
Именно сейчас, единственный способ получить и то и другое – это вести себя хорошо с Хайвестер. Найти общий язык был наверно лучшим вариантом.
– Как поживают другие Всадники? Как Реган и Тан назвали сына? – Ривер почувствовал укоры совести, что он не навестил новорожденного до того, как отправился в Шеул-гра.
– Они в порядке, Тан и Реган назвали малыша Логаном Танатосом. – Хайвестер улыбнулась и Ривер чуть не упал. Вообще то, она казалась очень счастливой за них.
Он также понял, что они впервые вежливо разговаривали друг с другом. Их беседа была почти… дружественной. Странно, потому что обычно Хайвестер отвечала злобностью на дружелюбие.
Мучительный крик демона прозвучал эхом где-то снаружи пищевода создания, внутри которого они находились, напоминая Риверу о том, что вокруг по-прежнему ад, не зависимо от того, насколько любезным был их разговор.
– На кого похож Логан?
– Он блондин как Тан и у него золотистые глаза Реган. Он много улыбается. – Хайвестер накрутила прядь волос на палец и посмотрела на него. – Я вызволю тебя отсюда и отведу к нему, если ты мне скажешь, где Ресеф.
– Нет.
– Упрямец. – Она поиграла с кончиками своих волос, пропуская аккуратно их между пальцев. – У меня есть другое предложение. Если тебе не нравится предыдущее, тебе стоит знать, что Азагот заставляет меня мучить тебя раздражительными разговорами. Он вне себя от ярости из-за того, что ты отпустил Ресефа. У него были весьма серьезные планы заставить Мора заплатить за издевательство над его дочерью.
И это была одна из причин, по которым Ривер освободил Ресефа. Азагот, привратник Шеул-гра, и ему плевать, что мужчина, который попал сюда, был Ресеф, а не Мор. Ривер не мог допустить, чтоб Ресеф страдал за содеянное его демоном.
Он сузил глаза и посмотрел на своего партнера Наблюдателя.
– Так в чем заключается второе предложение?
Хайвестер медленно и соблазнительно облизала свои великолепные губки, от чего желудок Ривера сжался.
– Секс, – промурлыкала она мягко, с оттенком греха в голосе. – Ты соглашаешься удовлетворять меня, когда я пожелаю.
– Что? – он моргнул в неверии. – Почему? Ты же ненавидишь меня.
– У меня на то свои причины, – Хайвестер провела тоненьким пальчиком по горлу, опускаясь ниже, достигая и лаская один сосок через прозрачную ткань лифа платья. – Ну? И каков твой ответ? Ради свободы займешься со мной сексом?
Его тошнило от одной только мысли об этом. Но вариантов у Ривера особо не было.
– Когда? Где? И как долго?
– Когда я этого пожелаю. Может завтра, может через две сотни лет. Где? Ну чтоб было по-честному, мы будем в человеческом мире, чтоб ни у кого из нас не было преимущества в силе. Как долго? Двадцать четыре человеческих часа.
– И что, – сказал Ривер сквозь сжатые зубы, – ты хочешь, чтобы я делал?
В ее глазах загорелся голод.
– Все, чего я пожелаю. Но ты должен знать, что у меня богатая эротическая фантазия. – Ее голос стал хриплым и ласковым. – И особенно я ценю талантливый язык.
Тошнота подступала к его горлу. Закрыв глаза, он начал обдумывать ее предложение и пришел к выводу, что двадцать четыре часа в постели с Хайвестер не могут быть хуже бесконечности в камере пыток Шеул-гра.
Возможно.
– Прекрасно, – выдавил он из себя. – Но только ты. Никаких групповух, никаких зрителей и приказов, которые не имеют прямого отношения к… твоему удовлетворению. – Он с трудом выговорил последние два слова.
– Договорились. – Она подошла к нему и приложила свои ладони к его сердцу. – Поцелуй скрепит наш уговор.
Подняв лицо, Хайвестер прижалась своим ртом к его. Он не был уверен в том, чего ожидать от нее, но явно не мягкий рот и запах свежих роз. И уж точно не какое-то смутное чувство чего-то знакомого. Они раньше когда-нибудь целовались? Может когда она держала его в заложниках в своем доме под воздействием костного вина?
Ее язык скользнул между его губами и, ладно, если она хотела поиграть, он будет это делать. Она думала, что ворует поцелуй у ангела, думала, что одержала победу.
Никогда. Схватив ее за плечи, он прижал ее к стене своим телом. Его крылья раскрылись, вздымая их обоих во мрак. Хайвестер заворчала, когда он вдавил свой язык ей в рот, забирая, вместо того, чтоб отдавать.
– Тебе нравится грубость, да? – пробормотала она ему в губы. – Я не против этого.
На удивление, приятный укус обжег рот Ривера, а затем Хайвестер облизнула его губы и язык. Он ощутил вкус крови, понимая, что она поранила его своим клыком. Жар помчался южнее, приводя активность к чреслам.
Этого не должно было случиться. Он ненавидел Хайвестер. Презирал все, что было с ней связано. И вот… черт.
До того, как она поняла на сколько сильно его тело предавало его, он грубо поцеловал ее и отступил, пытаясь собрать все самообладание, которое у него было.
– Договор скреплен поцелуем, – сказал он.
Глаза Хайвестер блестели, когда она стерла кровь на губах тыльной стороной руки.
– Скреплен. – Она улыбнулась, обнажая ярко белые острия клыков. – Теперь я выведу тебя отсюда. Но помни, ангел. Когда я позову, ты примчишься ко мне. И на тебе должна быть одежда. Я хочу сама тебя раздеть.

***


Гетель стояла на вершине скалы в Шотландии, не сводя глаз с замка вдалеке, нижнюю часть которого поглотил туман.
Ее острое зрение зафиксировало промелькнувших Старейшин Эгиды, Лэнса и Омара, которые стояли у южной стены и курили сигареты.
Ей было интересно, обсуждали ли они ее, она дала им достаточно причин, чтоб говорить о ней как минимум месяц. Всё ложь, конечно же, была направлена на то, чтоб заставить их идти у нее на поводу.
Однако то что Всадники ненавидели Эгиду, было правдой, но Гетель могла бы преувеличить, о том, как много эгидовцев Всадники планировали убить за то, что Старшины Эгиды принимали участие в попытке убить ребенка Танатоса.
Все равно лучше было запугать их до такой степени, чтоб они слепо шли за ней. А почему бы им этого и не делать? Как никак она была ангелом.
Две тоненькие струйки дыма поднимались от сигарет Старейшин, быстро рассеивающиеся легким ветерком. Гетель почти могла ощущать запах табака, и её рот наполнился слюной.
Табак был определенно человеческим и удовольствием демонов, поэтому, большинство ангелов воротили бы носы, стоя с подветренной стороны дыма.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.