Библиотека java книг - на главную
Авторов: 50295
Книг: 124696
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Доктор Кто. Клетка крови»

    
размер шрифта:AAA

Джеймс Госс
Доктор Кто. Клетка крови

Посвящается Полу Спраггу.
Он очень любил «Доктора Кто», а «Доктор Кто» любил его.
Благодарность Ани Мурр за советы о виновности и вине.
И Эйлсе Слейден. Просто за то, что она есть.
James Goss
DOCTOR WHO: BLOOD CELL
Печатается с разрешения Woodlands Books Ltd при содействии литературного агентства Synopsis
BBC, DOCTOR WHO (word marks, logos and devices), TARDIS, DALEKS, CYBERMAN and K-9 (word marks and devices) are trade marks of the British Broadcasting Corporation and are used under licence.
BBC logo © BBC 1996. Doctor Who logo © BBC 2009
Dalek image © BBC/ Terry Nation 1963. Cyberman image
© BBC/Kit Pedler/Gerry Davis 1966. K-9 image
© BBC/Bob Baker/Dave Martin 1977.
© James Goss, 2014. Doctor Who is a BBC Wales production for BBC One. Executive Producers: Steven Moffat and Brian Minchin. «Doctor Who», «TARDIS» and the Doctor Who logo are trademarks of the British Broadcasting Corporation and are used under licence. First published by BBC Books, an imprint of Ebury Publishing. Ebury Publishing is a part of the Penguin Random House group of companies.
© М. Шмидт, перевод на русский язык, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016

Глава 1

– Вы знаете, кто я такой? – спросил я.
Истина, которую рано или поздно приходится усвоить, – о виновности заключенных их молчание говорит гораздо больше любых слов.
Мужчина ничего не ответил.
– Вы знаете, кто я такой? – повторил я.
Мужчина бросил на меня нелюбезный взгляд.
– Я знаю, что вы сами думаете на этот счет, – огрызнулся он.
Я подтолкнул к нему поднос с его пожитками. Всевозможные безделушки покатились, загремели и ярко засверкали среди обрывков газеты. Я видел, как он смотрит на них – неотрывно и цепко, точно кошка.
– Ваше? – спросил я мужчину. Тот кивнул. Я чувствовал, как сильно ему хочется их взять. Так уж люди относятся к вещам: набивают свои карманы и жизни воспоминаниями, которые никому, кроме них самих, не интересны. У меня ничего подобного не было. Больше не было.
Я кивнул Бентли, и она твердым шагом двинулась к нам. Я протянул ей поднос.
– Это личные вещи Заключенного 428, – сообщил я Бентли. Она сухо кивнула в ответ. Описать Бентли можно двумя словами: твердая и едкая. Как лимонный леденец. Представив себе эту нелепую картину, я развеселился и невольно расплылся в улыбке. Сколько я ни пытаюсь, со стражем Бентли у меня поладить никак не выходит. Что я ни скажи – все ей плохо. Но дело свое она знает. А я знал, что она одобрит мою строгость. Я должен был показать Заключенному 428, что не намерен шутить.
Я жестом велел Бентли взять поднос.
– Личная собственность Заключенного 428 переходит в мою собственность, – отчеканила она, даже не потрудившись подобрать другое слово, чтобы добавить в предложение хоть какого-нибудь разнообразия. Такой уж Бентли человек – ее речь всегда была сухой, будто в тюремном уставе, и такой же правильной. Униформа, обувь, прическа – все в Бентли было аккуратно и безукоризненно до мозга костей.
– Отлично, Бентли, – я снова кивнул ей. – Проследи, чтобы по дороге на склад с ними что-нибудь случилось, хорошо?
Заключенный 428 вскочил на ноги, крича, что я ничего не понимаю или что-то вроде того. Зря он это сделал. При первых же признаках сопротивления Караульный выскользнул из ниши в стене, метнулся к узнику и сомкнул когти на его плечах. Надо отдать ему должное, Заключенный 428 не вскрикнул, а лишь поморщился и гневно повернулся к роботу.
– Отпусти! – рявкнул он.
На Караульного это впечатления не произвело. Лиц у этих штук не было и в помине, лишь плотное туловище в форме цилиндра и многочисленные острые придатки. Людям быстро надоедало на них кричать, потому что кричать было не на что. У большинства отсутствовали голосовые модули, поэтому отвечать они не могли. Караульные полностью состояли из холодного металла и даже когда причиняли боль, делали это без малейших эмоций. Совсем как моя первая девушка. Но это очень давняя история.
Заключенный 428 шумно боролся с Караульным, что было крайне глупо с его стороны. Чем больше сопротивляешься, тем крепче становится Утвержденный Безопасный Сдерживающий Захват. 428-му наверняка было больно, но казалось, он просто злится. Его скованные кандалами руки отмахивались от боли, как от жужжащей мухи.
– Эти вещи важны, да посмотрите вы на них! – воскликнул он, глядя мне прямо в глаза. Это было поразительно – никто здесь не решается смотреть мне в глаза. Даже Бентли, которой это дозволено.
– Я их изучил, – сообщил я Заключенному 428 с ноткой усталости в голосе. – У вас нет ничего ценного. Одни безделушки да обрывки бумаги.
Я потянулся к подносу, который держала Бентли, и взял крошечную вещицу, по виду похожую на ручку. Попробовав ее на зуб, я улыбнулся Заключенному 428, не отводя взгляда и наслаждаясь этим. Его лицо было создано для гнева, и он не стеснялся использовать его по назначению.
– Обрывки бумаги?! Да вы наверняка на них даже не взглянули! – рявкнул Заключенный 428. – Оттащите от меня эту штуку, прекратите валять дурака и давайте просто мило поболтаем! Как вам идея?
Бентли моргнула. По-моему, даже Караульный вздрогнул. Со мной никто не разговаривает в таком тоне.
Ощутив неловкость молчания, Заключенный 428 окинул взглядом комнату.
– Что такое? – рявкнул он.
– Вы хотите, чтобы я просмотрел эти документы? – спросил я, потянувшись к подносу.
– Да, – отрезал 428-й. – Не терплю людской глупости. Возьмите бумагу, прочтите и сэкономите для всех нас уйму времени.
Я взял клочок газеты. Там был заголовок – что-то о неприятностях на Родине. Я повертел бумагу между большим и указательным пальцами, затем разжал их, и она упала обратно на поднос. Я усмехнулся.
– Вы будете обращаться ко мне «сэр», – раздраженно сказал ему я и сам удивился тому, сколько злобы было в моем голосе.
Он не отвел взгляда. Возможно, его лицо и было создано из яростных бурь, но голубые глаза были ясны и чисты, как небо. Его грубость была почти что глотком свежего воздуха. Я ведь такая важная птица, что никто не решается вести себя естественно рядом со мной. Но Заключенный 428 явно отличался от прочих, и я приготовился этим наслаждаться. Долго.
– Прекратите валять дурака, сэр, – ответил он, одарив меня довольно любезной улыбкой. – Просто прочтите это, и мы все сможем разойтись по домам.
Я щелкнул пальцами. Караульный отпустил его и отъехал в сторону. Заключенный 428 попытался растереть плечи, но цепь мешала, и он сумел лишь слегка размять их кулаками.
– А знаете, – задумчиво протянул 428-й, – Неплохой вышел массаж. Бодрящий. Придумайте хорошее название, и в центрах здоровья отпадет всякая нужда. Хотя можно даже не заморачиваться с хорошим названием. Пусть будет «Зумба», например.
Произнеся эти странные слова, он отряхнулся, будто мокрая собака, и сел обратно на стул. Потянулся, закинул одну ногу в кандалах на другую и принял вид полнейшего смирения и раскаяния.
– Видите? Я стараюсь произвести на вас хорошее впечатление, сэр, – сказал он почти ласково.
– С этим вы немного опоздали, – ответил я.
– О, я знаю, – Заключенный 428 кивнул. – Но клянусь вам, я всегда прилагаю все усилия, чтобы достучаться до человека. Никто меня никогда не слушает. И это обидно. Не знаю, как вы, а я всегда любил уйти с работы пораньше и провести тихий вечерок за просмотром сериала «Вызовите акушерку». У вас тут его показывают, сэр?
– Нет, – ответил я. К моему лицу почему-то приклеилась улыбка, и стереть ее было непросто.
– Жаль, – вздохнул он. – Отличный сериал про детей и велосипеды. Я люблю и то, и другое. Ах, если б и в реальной жизни все было так же просто, правда?
Я кашлянул.
– …сэр, – покорно добавил он и посмотрел на меня чуть ли не с щенячьей надеждой. – Видите? Мы уже ладим, так ведь, сэр? Полагаю, я не смогу уговорить вас вернуть мне мои ценности? Они и впрямь очень ценны для меня, – пауза. – …сэр.
Улыбнувшись, я покачал головой.
– Последняя возможность, – сказал он. – Взгляните на мои бумаги. Вы все поймете.
Я заколебался.
428-й ободряюще кивнул.
Я щелкнул пальцами.
Бентли с присущей ей церемонностью открыла дверцу сжигателя и ссыпала внутрь содержимое подноса. На лице Заключенного 428 было написано желание возразить, но он молча проводил свои безделушки пристальным взглядом.
– Обидно. Сэкономили бы уйму времени.
На нас дохнуло жаром, прежде чем Бентли закрыла дверцу сжигателя и повернулась ко мне.
– Сэр, вынуждена с сожалением сообщить, что личные вещи Заключенного 428 были утеряны при транспортировке.
– Досадное упущение, Бентли, крайне досадное, – укоризненно сказал я.
Она кивнула, будто и впрямь приняла мой укор всерьез, а затем, отвесив скупой поклон, удалилась. Возможно, мне не особенно нравится Бентли, возможно, я не особенно нравлюсь ей, но по-своему мы оба весьма полезны. Она действует более жестко. Все в ней мне об этом напоминает. Постоянно. Бентли делает свое дело.
Заключенный 428 сгорбился на металлическом стуле, пытаясь устроиться поудобнее.
– Итак, Заключенный 428, на чем мы остановились? – я с удобством развалился в собственном роскошном мягком кресле. Заключенный 428 сидел, разумеется, на простом листе металла, прибитом к полу.
– Вы спрашивали, сэр… – безжизненным голосом отозвался 428-й. Неужели первые признаки поражения? – Вы спрашивали, знаю ли я, кто вы такой, а я в ответ поднял тему природы личности и самовосприятия. Вопрос непростой, – он пожал плечами. – Мне следовало бы догадаться. Сэр.
– В таком случае я повторю свой вопрос, Заключенный 428. Вы знаете, кто я такой?
Заключенный 428 уже успел побыть неприветливым, сердитым, грубым и дружелюбным. Сейчас же он лишь зевнул.
– Да, сэр. Вы хотите услышать, что мы находимся в тюрьме на астероиде в открытом космосе. А вы – Управитель, ее начальник.
– Очень хорошо, 428-й, – ободряюще сказал я. – Но это не просто тюрьма. Это – Тюрьма, с большой буквы. И отправляют сюда только самых прожженных, самых опасных преступников. Из надежных источников мне известно, что вы – худший из многих…
– Но я же невиновен! – гневно воскликнул 428-й.
– Конечно, конечно, как и все здесь, я знаю, – с укором ответил я. – Пожалуйста, больше меня не перебивайте, иначе мне придется попросить Караульного что-нибудь вам отрезать. Так вот, мне известно, что вы – самый опасный преступник в секторе, виновный в чудовищных преступлениях против властей Родины. Но, – продолжал я так же непринужденно, как вел себя 428-й, – вот что я вам скажу. Подробности ваших деяний меня совершенно не интересуют. Все это в прошлом. Здесь вы под моей опекой. Всех заключенных я считаю своими друзьями. И я был бы рад добавить вас в этот список. Я могу это сделать, 428-й? – я слегка подался вперед и улыбнулся.
428-й задумался.
– Я не привык обращаться к своим друзьям «сэр».
– Сделайте для меня исключение, на то есть веские причины, – ответил я. – У вас, 428-й, большие неприятности, и…
– Может, хватит? – рявкнул 428-й. – Меня зовут Доктор.
– Похоже на криминальную кличку. И потом, имена здесь запрещены.
– Ну раз уж мы теперь друзья, давайте оба сделаем исключение друг для друга. Как вам мысль?
Порой приходится действовать вопреки Уставу, чтобы добиться положительных результатов. Я был рад, что Бентли этого не видит. Она бы точно не одобрила.
– Договорились, Доктор, – сказал я с самой любезной из своих улыбок. – Вам известно, почему вас привели сюда?
428-й задумался.
– Из-за побега, да?
– Правильно! Очень хорошо, 428-й, да, именно из-за побега. Вы прибыли сюда недавно, и вам еще многое предстоит усвоить. Из Тюрьмы не сбежать. Даже если вы продолжите выбираться из камеры, есть еще Караульные, стражи под началом Бентли, стены, заборы, внешние оборонные сооружения, а потом – очень долгая дорога домой через открытый космос. Если вы не заметили этого по прибытии, мы находимся на астероиде на самом краю системы. Время от времени приходят судна снабжения, и больше ничего. Выбраться отсюда невозможно, и все же вы продолжаете пытаться.
– Это верно, – 428-й кивнул. – Считайте, что так я коротаю время.
– Некоторые заключенные плетут корзины. Говорят, это успокаивает.
– На плетение как-то никогда времени не хватало, – пробормотал 428-й. – Если вы не против, я лучше продолжу сбегать.
– Разумеется, не против. Будьте как дома, – я великодушно отмахнулся и похлопал 428-го по плечу. И с удовольствием отметил, что тот слегка поморщился. Да, ему определенно было немного больно. – Сбегайте сколько хотите. Навыки моих сотрудников не вызывают у меня сомнений, и уверен, практика им не повредит. А благодаря вам практики у них в последнее время предостаточно.
– К вашим услугам, – самодовольно сказал Заключенный 428.
Я подавил желание засунуть его в сжигатель и мило улыбнулся.
– Что ж, полагаю, у каждого должно быть занятие, – я встал, давая понять, что более его не задерживаю. – Ступайте обратно в камеру, 428-й. Можете и дальше наслаждаться своими выходками.
– Вы не понимаете, Доктор, – 428-й не двинулся с места.
– Прошу прощения?
– Вы не понимаете, сэр, – повторил Заключенный 428. – Я сбежал с одной-единственной целью. Чтобы познакомиться с вами.
– Правда? – я замолк, давая 428-му возможность рассказать больше, и с любопытством подался вперед. – Вы хотели со мной познакомиться?
– Да, – ответил он.
– Что ж, рад, что благодаря мне вы достигли желаемого, – я удовлетворенно кивнул. – Может, теперь возьметесь учить какой-нибудь язык? – улыбнувшись, я подал знак Караульным. – Отведите его обратно в камеру.
– Да нет же, дурень… сэр! – гневно воскликнул Доктор, вскочил на ноги и перегнулся через стол, глядя мне прямо в глаза. Караульный приблизился к нему и обхватил наэлектризованными усиками. – Я должен был вас увидеть! – яростно крикнул он, не обращая внимания на боль. – Предупредить! Вы ведь и понятия не имеете, что здесь на самом деле происходит, верно? Если вы меня не послушаете, многие могут погибнуть!

Глава 2

Не в моих правилах копаться в прошлом заключенных. У каждого свои скелеты в шкафу, так ведь? Я стараюсь не лезть в чужие дела. Когда я сказал Заключенному 428, что хочу быть его другом и что меня не касаются подробности его преступлений, я говорил совершенно серьезно.
И все же он вел себя необычно. С новоприбывшими это часто бывает. Тюрьма – своеобразное место, к ней привыкаешь не сразу. Помню, когда я впервые увидел ее из шаттла, мое настроение, и без того паршивое, залезло мне в ботинки и спряталось в носках. Я знал, как выглядит Тюрьма, поскольку на прежней должности помогал ее проектировать. Но осознавать, что ты помог создать нечто столь блеклое и холодное, в то время как все миры нашей системы до сих пор ярки и красочны, – просто невыносимо. Антигравитационные пояса и оборонные сооружения мерцали, освещая тьму маленькими огоньками. При взгляде на них порой удавалось потешить себя обманчивой мыслью, что серый превратился в насыщенный фиолетовый или даже приобрел легкий голубоватый оттенок.
На самом же деле астероид был лишь каменным утесом в космосе – огромным, мрачным, неприступным и совершенно безнадежным. Мы взяли никому не нужный кусок камня и поместили туда самых ненужных людей. И забыли о них.
Помню, как мой шаттл приближался к Тюрьме, и в голову мне полезли ребяческие мысли – я размышлял о том, как отсюда можно сбежать. Как бы я поступил, оказавшись здесь узником? Как бы выбрался из клетки? Как бы сбежал с астероида? Я думал и думал об этом, не в силах удержаться. Но утес надвигался, и вскоре мечты развеялись. Наверное, это изменило меня раз и навсегда.
Сказать по правде, в большей части охранных систем нет никакой нужды – из этой тюрьмы все равно не сбежать. Шаттлы даже не приземляются; вместо этого транспорт, уже не возвращаясь назад, минует Оборонную Станцию и поставляет припасы и заключенных прямо в зону приема. Некоторые узники, конечно, все равно пытаются выбраться, но хорошо это никогда не кончается. Выход отсюда только один – смерть. Рано или поздно это понимают все. И после этого с ними уже не бывает никаких хлопот.
Но что насчет Заключенного 428, предпочитающего называться Доктором? А что тут скажешь? Таких, как он, я перевидал немало. Он будет кричать, ораторствовать, организует сначала подпольное протестное движение, затем другое, более явное. Следом – утомительные бунты, открытая агитация, возможно, самодельная газета, несколько попыток массового побега. Неизбежны потери (с его стороны), а через некоторое время все сторонники его покинут, и Заключенный 428 останется один, в отчаянии еще большем, чем сейчас.
Я хотел помочь ему избежать всего этого. Как же иначе? Таков мой долг. Доктор был моим другом, желал он того или нет. И именно поэтому я собирался нарушить данное самому себе обещание и разузнать о нем побольше. Исключительно ради его же собственного блага, не более того.
Я вызвал Бентли, и она вошла – такая же суровая и безупречная, как и всегда.
– Забавный вышел разговор, правда, Бентли? – сказал я.
– Если вы так считаете, Управитель, – тон Бентли был бесстрастным, но уголки губ слегка дрогнули. Она всегда дразнила меня намеками на улыбку. Лишь раз мне довелось увидеть, как она улыбается, – когда попытка побега обернулась ужасающей неудачей. Бедная Марианна. Если честно, я даже рад, что с тех пор никогда не видел, как улыбается Бентли.
– Выпьешь со мной чаю?
Бентли склонила голову в знак согласия.
– Если таков ваш приказ.
– Это скорее дружеский жест, чем приказ.
Мы не были друзьями, и притворяться было глупо. Но я все равно пытался. Хоть Бентли и работала на меня, относилась она ко мне не лучше, чем к заключенным. Что бы я ни делал, как бы суров, аккуратен и точен я ни был, она всегда вела себя со мной так, будто у меня на униформе пятна от варенья. Даже не знаю, зачем я вообще предложил ей чай. Глупая затея. Но что сделано, то сделано, отступать поздно. Я улыбнулся ей, возможно, слегка натянуто. Коллеги просто выпьют вместе, ничего особенного. Караульный принес чай, и мы оба притворились, что он нам нравится. Впрочем, напиток был и впрямь неплох, если не задумываться, откуда на астероиде вообще берется чай. Или вода.
Бентли уселась на металлический стул напротив меня. Она была единственной, кто мог сидеть на нем без особых неудобств. Бентли молчала, ожидая, пока я начну разговор.
– Похоже, с этим Доктором у нас могут возникнуть трудности, как думаешь?
Она кивнула.
– Вы намерены звать 428-го по имени?
Я решил говорить откровенно.
– Мы можем позволить себе немного великодушия. Сомневаюсь, что он с нами надолго.
На мгновение Бентли почти встретилась со мной взглядом.
– Вы хотите, чтобы я устроила для него…
– Нет, нет! – поспешно перебил я. – Я просто хочу сказать, что мы уже сталкивались с подобным. Хорошо это не кончается, правда?
Бентли задумалась над моими словами.
– 112-я все еще на Шестом уровне.
Я не сразу вспомнил этот номер.
– А… – она говорила о Марианне Глобус. Бедная Марианна. Бедная 112-я. Мой дорогой друг. – Ах да, точно.
Мы немного помолчали.
– Удивительно, что ты все еще помнишь об этом, Бентли. Я-то почти забыл… Можно сказать, начисто забыл о ней. О том, что от нее осталось, – я старался говорить непринужденно, хотя на самом деле от одной мысли о том, что стало с бедной 112-й, к горлу подступала тошнота. – Как она там поживает?
На миг Бентли почти замялась.
– Некоторое время я не наблюдала за ней лично. Но Караульные Шестого уровня не сообщали ничего негативного о состоянии и обезболивании 112-й.
Бедная Марианна. Мы и думать о ней забыли. Шестой уровень был почти пуст – она уже довольно долго не видела даже стражей-людей. Да уж.
– Возможно, мне стоит в ближайшее время навестить ее лично, – эта затея меня совершенно не радовала.
– Безусловно, – Бентли кивнула, явно радуясь, что я ее не упрекаю.
– Не волнуйся об этом. Ты присматриваешь за всей Тюрьмой и отлично со всем справляешься. Не стоит волноваться о каждой мелочи. Это моя работа. Моя жена частенько повторяла пословицу Старой Новой Земли: «Кто не умеет грош сберечь, не сбережет и миллиона».
Бентли с любопытством склонила голову.
– Что это значит, Управитель?
– Я точно не знаю. И опять же, она еще говорила: «Не стоит размениваться по мелочам». Вот чем плохи все эти устаревшие поговорки – для нас они так непонятны и противоречивы.
– Прямо как Заключенный 428? – видимо, Бентли так пошутила.
– Да, – я улыбнулся, показывая, что ее слова меня порадовали, поскольку разговор шел как раз в нужном мне направлении. – Весьма похоже на Доктора! Очень интересный человек, да. – Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как все тридцать шесть его поддерживающих комфовздутий трудятся на славу. – Знаешь, мне не хочется, чтобы история с Заключенной 112 повторилась. Очень не хочется.
– Что требуется от меня? – выжидательно спросила Бентли.
– Я решил, что в данном случае предупрежден – значит вооружен. И подумал, возможно, стоит краем глаза взглянуть на досье 428-го. Как по-твоему, это будет разумно?
– Как посчитаете нужным, – тон Бентли был все таким же безучастным. – Это можно устроить. Я могу запросить его данные через ТрансНет. Возможно, это займет некоторое время.
Связь здесь была кошмарная. Ретрансляторы на спутниках ТрансНета на Родине работали с перебоями. Изначально предполагалось, что мы будем смотреть новости и развлекательные передачи и связываться с близкими почти что в режиме реального времени. Но когда Тюрьму открыли, оказалось, что работают ретрансляторы из рук вон плохо. Даже простейший обмен информацией происходил с большой задержкой. Заключенные прибывали в Тюрьму, а мы даже не знали еще, кто они такие. Развлекательные программы нам присылали шаттлами на старомодных носителях (кто сказал, что жесткие диски на кристаллах безнадежно устарели?), а немногочисленные новости мы получали в виде либо скупых текстовых сообщений, либо кратких обзоров на бумаге. Поначалу мы ощущали себя отрезанными от остального мира, но со временем привыкли. Пожалуй, нам это даже нравилось. Стражи и заключенные – все мы здесь отшельники.
Поняв, что может идти, Бентли привстала. На столе осталась ее наполовину недопитая чашка чая. Я махнул ей, призывая сесть обратно.
– Ничего страшного, – искренне заверил я ее. – Я вполне могу сделать это со своего терминала, – мне иногда кажется, что Бентли считает меня безнадежно отставшим от времени стариканом. Я нажал на экран, и компьютер неохотно ожил. Терминалы нам поставляет тот же подрядчик, что установил печально известную систему ТрансНет. Они ужасны. На экране медленно всплыли значки. Я нажал на «Данные». Затем нажал еще раз. И наконец смирился с тем, что компьютер безнадежно завис.
Дома я привык по любому поводу обращаться к планшету и делал это постоянно. Теперь же я брал его в руки спасибо если раз в день. Приходилось полагаться на собственные извилины. Я даже немного этим гордился. Чувствовал себя независимым. И все же было бы неплохо, работай системы нормально, когда требуется.
Бентли уже встала и направилась к двери.
– Возможно, будет лучше, если я найду эти данные для вас, – мягко предложила она.
Нет, она точно считает, что я уже вышел в тираж. В чайнике хватало чая еще на чашку, и я налил себе остатки. И даже не успел допить, когда Бентли вернулась с папкой, где в печатном виде хранились данные 428-го. Я устроился поудобнее и принялся внимательно читать, допивая чай. Но уже через несколько страниц я перестал читать внимательно и лишь мельком проглядывал текст, а затем с отвращением отбросил папку от себя.
Я взял чашку, но чай уже остыл. С этим я тоже не мог смириться.
Я понял, что Бентли все еще в комнате и с любопытством наблюдает за мной. Она во многом похожа на Караульных – безмолвная, твердая и мрачная. Но я, конечно, никогда ей об этом не скажу. У Бентли есть чувства, я уверен в этом. Где-то в глубине души. Она очень обидится.
– Вы прочли о преступлениях Доктора? – спросила она.
– Заключенного 428, – отрезал я. Он больше не заслуживал имени. Я брезгливо подтолкнул папку к ней. – Убери это.
Мой планшет перезагрузился, и с его помощью я подключился к видеонаблюдению в камере 428-го. Она была такой же скромной, как и все остальные помещения для содержания заключенных. Койка, чтобы сидеть и спать. Дверь. Никаких окон, потому что смотреть все равно было не на что. Видеть звезды и космос разрешалось только стражам. Заключенные видели лишь стены и друг друга. Все камеры были стандартного размера, хотя те, что на Шестом уровне, возможно, немного поменьше. И все же комната 428-го казалась тесной, словно он заполнял собой все пространство.
428-й бродил туда-сюда, дергая свою оранжевую униформу, словно пытался превратить ее из бесформенного тряпья во что-то более нарядное. Помимо оранжевого, никаких других цветов заключенные не видели, и, поскольку он был везде, со временем они переставали обращать на это внимание.
Я неверяще уставился на него. Так значит, вот он – человек, который… Я покачал головой. Даже думать о его преступлениях было невыносимо. Я его ненавидел. С моей стороны это было крайне непрофессионально, но я его ненавидел.
Я задался вопросом, когда 428-му надоест бродить. Рано или поздно всем надоедает. В моем детстве у нас еще были зоопарки. Заключенные напоминали мне животных, которые там жили – они ходили туда-сюда по своим клеткам, словно надеясь стереть в пыль пол и решетки, пока наконец не смирялись со своей участью.
Заключенный 428 еще не сдался. Еще не понял, что из Тюрьмы ему никогда уже не выйти.
Я приблизил изображение к лицу 428-го, пытаясь прочесть на нем его злодеяния. Мы были примерно одного возраста, но его черты, казалось, растягивались под грузом вины, будто пытаясь вынести несколько веков усталости и злобы. Это было властное лицо. Не особенно красивое, но определенно незабываемое. На ум пришла мысль, от которой по спине побежали мурашки, – возможно, это лицо было последним, что видели многие из его жертв перед смертью. Не закат, не прощальные улыбки близких, а это лицо, растворяющееся во мраке, как умирающая звезда. Я вздрогнул.
Я поклялся себе, что во что бы то ни стало заставлю его поплатиться за содеянное.

Сигнал тревоги привел меня в чувство. Задумавшись, я с головой ушел в свои мысли, а это всегда ошибка. В Тюрьме много работы, и для Управителя витать в облаках – не дело. Даже когда все спокойно.
Я снова посмотрел на изображение с камеры и вздрогнул. Казалось, 428-й смотрит на меня прямо сквозь объектив. Эти глаза. Ужасы, которые видели эти глаза.
Я поспешно отсоединился. И тут завыли сирены.

У нас в Тюрьме много сигнализаций. Какая бы ни сработала – это всегда плохо, и все они напоминают крики заблудших душ. Это был не леденящий кровь вой «Побег заключенного», но все же звук достаточно душераздирающий. В последнее время мы часто его слышали.
Бентли резко постучала в дверь моего кабинета и сразу вошла.
– Отказ систем, – громогласно объявила она. Мы оба и так это знали, но, согласно тюремному регламенту, Управителя необходимо было уведомить. Я кивнул и встал.
Вместе мы дошли до Станции Управления, где Караульные безмолвно скользили от терминала к терминалу. На экранах высвечивалась каждая камера, каждый коридор, каждая секция Тюрьмы. Огромная карта астероида. По идее, мы должны были увидеть, где произошел сбой, но вместо этого изображение на некоторых экранах заслонила надпись: «Обновление… Обновление…» Никакого с них толку.
Систему выявления неисправностей нам обеспечил другой подрядчик, не тот, что предоставил планшеты и ТрансНет. Очевидно, друг с другом они не ладили и с работой в равной мере не справились.
Я наблюдал, как Бентли быстро перемещается в толпе Караульных и отдает команды стражам-людям. Ах, вот бы все в мире были так же полезны, как Бентли. Ну разве что немного добрее. Самую чуточку. Так или иначе, в трудную минуту Бентли была нашей единственной надеждой.
На самом же деле мы мало что могли сделать. Эти отключения систем происходили все чаще, и никто не знал, в чем причина. Обычно они длились от трех до пяти минут, а затем все приходило в норму. А пока выли сирены, Бентли со своей командой должна была следить, чтобы ни одна из основных систем не пострадала. Она велела нескольким Караульным обнаружить первопричину неполадок, но они до сих пор ничего не нашли. Зато прекрасно наловчились действовать во время этих чрезвычайных ситуаций: перераспределять ресурсы на ходу, проверять исправность замков, поддерживать работу системы герметизации, стабилизировать окружающую среду. Порой это означало, что ужин будет сыроват, сила тяжести – маловата, а воздух слегка несвеж. Но пока что ни на какие серьезные жертвы нам идти не приходилось.
Страницы:

1 2 3





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.