Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52903
Книг: 129731
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Иден - 2»

    
размер шрифта:AAA

Джоджия ле Карр 
Иден # 2

О, матушка, я сотворил птицу, хищницей моей любви,
Когда я даю ей кусочек хлеба, она не ест,
Поэтому я кормлю ее плотью моего сердца.
Шив Кумар Баталви

1.

Лилия Харт — Стром 
«Если мне суждено умереть раньше тебя,
кремируй мое тело и развей мой прах над океаном».
         Из записки Льюка Строма сестре

Спустя месяц останки моего брата привезли домой в глиняной урне, мой отец и я (мать все еще была убита горем) взяли контейнер и развеяли прах над морем.
Я хорошо помню тот день.
Небо было пасмурным, но сквозь тучи шел свет с розовым оттенком. Было безветренно. На пирсе мужчина, нанятого катера, протянул свою обветренную грубую руку, чтобы помочь нам. Отец и я сидели бок о бок на пластиковых сидениях. Я засунула руки в карманы куртки, пытаясь спрятать их от ветра, отец же с любовью обнимал урну. Ни один из нас не проронил ни слова. Мотор заурчал, и мы стали разрезать носом катера воду, холодный солоноватый утренний воздух развивал наши волосы, заставляя сжиматься в своей одежде от порывов ветра.
Как только мы ушли на три морские мили от берега, лодочник выключил двигатель, и катер начал плавно дрейфовать на волнах. Несколько секунд слышались только звуки плеска воды о бок катера и скрип дерева, мой отец и я двинулись к задней части. Море было серым и пустым, тихим, словно в ожидании, как кладбище.
Я стояла рядом с ним, когда он открыл крышку урны, развязал узел на полиэтиленовом пакете внутри. Каждый из нас взял горсть бледно-серого пепла. Один последний штрих.
— Ох, Льюк, — сокрушенно прошептала я, не в силах смириться с тем, что горсть пепла осталась от такого живого парня, которого я так нежно любила. Когда мы были маленькими, мы были словно сиамские близнецы, разделяющие одно сердце. Мы были неразлучны.
Без предупреждения, начал моросить дождь. Я подняла глаза к небу от удивления. Было ли это знамение? Может последнее прощание? Льюк всегда любил дождь. Когда он был маленьким, он всегда делал колесо под дождем и при этом счастливо смеялся. Льюк. Сейчас мои руки помнили его совершенно холодное тело. Он был слишком молодым и слишком милым, чтобы умирать.
Я заплакала.
Тысячи капелек воды ударяли в меня, смешиваясь с моими молчаливыми слезами, я стояла совершенно неподвижно, сжав кулак над морем. Я увидела, как рука моего отца раскрылась, и облако пепла полетело из нее. Как будто это был какой-то магический трюк, он вытащил полиэтиленовый пакет из урны и опрокинул его содержимое в море. Я смотрела, как расцвела, окрасившись белым, вода, временно обезоружив меня нежной красотой своей новой формы, новой формой Льюка. И сейчас я поняла, почему в Индии сжигают, а потом пускают по воде белые цветы.
Отец повернулся ко мне.
Я с трудом сглотнула. Я не могла совершить этот трюк. Я просто была не в состоянии разжать свою руку.
Он мягко подтолкнул мой кулак.
— Отпусти его, Лили, — убеждал он, его голос звенел торжественно.
Я посмотрела на него непонимающе. Его светлые ресницы были влажными от капель дождя или от слез, а может от того и другого, и в приглушенном свете его глаза казались бледнее, чем я всегда видела их. Я заметила более глубокие морщины, которые веером обосновались в уголках его глаз. Бедный папа. Жизнь нанесла ему существенное поражение. Я почувствовала первые вспышки беспомощной злости.
Левой рукой он убрал влажные пряди волос с моей холодной щеки.
— Все будет хорошо, — пообещал он. Он понятия не имел, как неубедительно звучали его слова. Его глаза многозначительно посмотрели на мою руку.
Я кивнула в знак согласия. Конечно, этого хотел Льюк. И все же я не могла раскрыть свой кулак. Моросящий дождь стал превращаться в холодный усиливающийся ливень, прилизывая мои волосы, капли бежали вниз по моей шеи попадая внутрь одежды, заставляя меня дрожать. Я слышала голос отца в каком-то фоновом режиме, как далекий гул, умоляющий меня, но все равно я не могла отпустить своего брата. Не могла. Моя рука покраснела и словно заморозилась.
Наконец, отец смог разжать пальцы моего плотно сжатого кулака. Оцепенев от ужаса, я смотрела, как дождь превращает пепел в серую грязь на моей ладони и смывает Льюка навсегда.
На обратном пути тучи развеялись, показалось яркое синие небо, такое же, как были глаза у моего брата. Такое синие, что хочется плакать.
И я зарыдала. 

2.

После этого я просто развалилась на части. Никто не мог понять какой болью для меня это было. Ни один. Они понятия не имели, какие острые зубы вины разрывали мои внутренности, или по поводу вездесущей скорби, которая сковала мое сердце, крепко сжав, словно мускулистая анаконда, каждый раз, когда я выдыхала.
Я не была там с ним.
Мои сны все время возвращали меня назад, к нему убитому, лежащему на том полу. В снах я стояла у окна, бледная, еле двигающаяся, мои волосы развивались словно водоросли в воде, и наблюдала, как он всаживает иглу в свою руку. Я была свидетелем. Я была там, чтобы увидеть лестницу, которую пропустила в темноте.
Я просыпалась, дрожа от ярости. Ярости на всех. Никто не был застрахован от этого. Особенно я. Я спрыгивала на пол и, как зверь в клетке, беспокойно мерила шагами спальню несколько часов подряд.
Последний запах его (его запах после того, как клетки его тела перестали воспроизводить самих себя и репродуктировать), превратившись в букет из сырого мяса, напоминавшем его неживую оболочку. Призыв. Предназначение. Опасно соблазнительное. Мое существование превратилось в ад. Я хотела сбежать. В тот день на катере я видела Льюка над океаном, сквозь дождь, ветер и голубое небо. Я хотела всего этого, и туда к Льюке тоже.
Параллельный мир... я почти ушла в него.
После одной неудачной попытки, моя мать смотрела на меня в шоке, укоризненным взглядом, мой отчаявшийся отец, который был врачом спокойно убедил меня, начать временное лечение антидепрессантами.
— Это не выйдет за пределы нашей семьи, никто не узнает, — сказал он, чувствуя ужасную вину, что не смог сберечь Льюка и пряча от меня глаза.
Я взяла ужасные таблетки, которые он мне дал. Они сделали свою работу. Они изгнали мою невыносимую скорбь, но я жила в состоянии невесомости, говорила только когда ко мне обращались, ела, когда еда была поставлена передо мной. И я думаю, что я могла бы так и влачить свое жалкое существование, вышагивая в своих мечтах и паря на облаке, отправляясь в унылый край навсегда, если бы не визит к токсикологу.
Он заставил меня почувствовать боль, и это разбудило меня.
Мистер Файфилд был маленький, трудолюбивый, приятный, хорошо ухоженный. Он открыл файл моего брата, как будто это было самая важная вещь, которая ему предстояло сделать, и в день похорон голосом великого режиссера объяснил некоторые детали, содержащиеся внутри. Я слушала его голос, раздававшийся в комнате, сложа руки, пока одно предложение не заставило мою кровь запульсировать, причем с такой скоростью, что мне показалось, что она просто врезается мне в мозг.
Ух ты! Я открыла рот и громко-при громко выдохнула.
Мои родители испуганно посмотрели на меня.
— Но Льюк умер от передозировки, — выпалила я. Мой голос был неестественным, гортанным.
Мистер Файфилд поднял на меня свой странный чистый взгляд, потом перевел его на моих родителей.
— Он умер от передозировки, потому что героин, который он употреблял, был приправлен ацетил фентанилом. Фентанил — наркотики с обезболивающими не подлежат совместному использованию и применению в медицине. Его обычно назначают онкологическим больным в качестве последнего средства. Он в пятнадцать раз сильнее, чем героин и в сто раз сильнее, чем морфин.
Я плохо в своем состоянии понимала его научные термины, но факт был неизбежным. Я уставилась на мистера Файфилда широко раскрытыми глазами и дрожа всем телом.
— Зная, что это может убить его... они все равно продали ему это, — сказала я шепотом.
Он посмотрел на меня так, словно я была глупой или безумно наивной.
— Боюсь, что так.
Мое дыхание участилось. Родители собрались вокруг меня, пытаясь успокоить. Я промямлила, что мне нужен стакан воды, который секретарь мистера Файфилда тут же принесла. Я выпила его весь, не сказав больше ни слова, но теперь я была готова начать жить снова.
В течение последующих нескольких дней я приняла решение, что вступлю в войну с наркотиками. Я пообещала это в память о Льюке. Я пообещала, что сделаю все, что в моих силах, остановить и не допустить того, что произошло с ним, хотя бы с другими. Ведь кому-то я бы смогла спасти жизнь в память о Льюке.
Я перестала принимать таблетки. Я проводила изыскания. Много. Обнаружила существующие Агентства, которые соответствовали моим целям, но поняла, что больше тяготею к работе под прикрытием. Идея использования обмана для борьбы с обманом меня извращенно радовала. Но, что было более важным, я подумала, что было бы здорово больше не быть Лили Стром, человеком, близким к сумасшествию, а иметь другое эго. Кого-то нового. Личность, которую я могла бы придумать заново, кем я хотела бы стать и создать эту личность с нуля.
Существовало лишь два направления: Офицеры Контрольной Закупки (TRO) и Полицейские Под Прикрытием (UCOs). Вообще полицейские контрольной закупки работали на низком уровне, в низах, как правило, представляя из себя проституток или же наркоманов, чтобы заманить мелких дилеров. Их задания были непопулярны, скоротечны и на задание обычно уходило лишь несколько часов.
UCOs представляли из себя совершенно другой коленкор. Они жили в другом мире, в обстановке секретности, имели разные имена, разные адреса, вели совершенно разный образ жизни иногда в течение многих лет за одно задание. Элитные и самые скрытные в этом подразделении назывались SO10 или SCD10. Они были так засекречены, что большинство полицейских даже не знало о их существовании.
Хотя проще было поступить в подразделение Офицеров контрольной закупки, но я не хотела быть TRO. Мое сердце было установлено на работу под прикрытием. Они ловили большую рыбу. «Королей». И это полностью соответствовало моей цели.
— Тебе сначала необходимо закончить свое образование, если ты хочешь быть принятой в Агентство, — сказал мне отец.
Поэтому весь свой гнев и энергию я перенесла на работу, закончила с отличием, и подала заявление в полицейское управление. Они приняли меня и отправили в полицейскую Академию в Хендон. Это было угнетающее тусклое место, выглядевшее в точности, как один из тех жилых комплексов семидесятых годов, словно бельмо на глазу, только там был большой бассейн и беговая дорожка.
Тренинг был так себе: двадцать недель без всяких усилий, нас учили, не раздумывая и беспрекословно соблюдать субординацию постоянно, чтобы не произошло. Но я почему-то странно радовалась строгим правилам, которым мы должны были соответствовать.
Я вышла из Академии полицейским офицером. 

3.

Год спустя я стояла перед своим командиром.
— Я хочу быть в SO10, — сказала я.
Он поднял на меня глаза.
— Они занимаются группировками, косящими под гангстеров.
Эти и все дальнейшие аргументы были для меня совершенно не существенны. SO10, на мой взгляд, была вершина, элита этого подразделения.
На следующий день я шла в Нью Скотленд Ярд держа в руках двадцать пять страниц анкеты, которую я кропотливо заполнила и подписала. Я особенно отметила тот факт, что могу говорить на китайском, норвежском, и моя дипломная работа была на русском языке.
Поднявшись на верхний этаж по узкому безликому коридору, я нашла голландскую стильную дверь с волшебными словами «SO10», напечатанными на крошечном клочке бумаги, размером со спичечный коробок. Хриплые мужские голоса и смех доносились изнутри.
Я сделал глубокий вдох (я так усердно работала и так долго, чтобы добраться до этой двери), постучала в нее. Смех и голоса внутри не умолкали, и поэтому я была поражена, когда дверь вдруг распахнулась.
И передо мной предстал хулиганистого вида мужчина: коротко остриженными темно-каштановыми волосами, темно-синей North Face толстовке, с золотыми кольца с соверенами на каждом пальце, и невыносимо высокомерным какого-черта-ты-хочешь выражением на лице. Оно изменилось, когда он прошелся по мне глазами, совершенно не спеша и оскорбительно оценивая, как бы мысленно раздевая меня. В результате, его глаза также медленно про путешествовали назад к моим.
— Дамские туалеты не на этом этаже, лепесточек, — снисходительно ухмыляясь сообщил он мне.
— Я... ах... я принесла свою анкету, — пробормотала я. Я никогда не могла себе вообразить такого откровенного женофоба.
Красноватые брови взлетели вверх с преувеличенным удивлением.
— Да?
Я крепко сжала свою анкету и кивнула.
— Дай ее мне, — сказал он. Его выражение можно запросто описать пятью словами: его это очень сильно забавляло.
Он открыл ее, пробежавшись глазами вниз, хихикая и периодически посмеиваясь. Когда он взглянул на меня, лицо его было серьезным.
— Хорошо. Ты можешь идти теперь.
— Гхм... кто-то позвонит мне?
— Без сомнения, — сказал он тоном, который подразумевал совершенно обратное, и бесцеремонно закрыл дверь прямо перед моим носом.
Секунду я была так ошеломлена, что не могла двигаться, просто стоял у этой закрытой двери. Я слышала, как он прошел в глубь комнаты и сказал:
— Вы не поверите, какая юбка, принесла мне только что это.
Должно быть, он показал им мое фото, потому что в комнате послышались свистки и совершенно неуместные замечания. Один парень сказал: «Вызовите врача, мне кажется, я только что поймал желтую лихорадку». (это игра слов, поймать желтую лихорадку имеется ввиду исключительно предпочитать женщин азиатского типа, — прим. пер.) Группа грохнула от смеха, у меня запылало лицо.
Затем голос, более хриплый и авторитетный, чем все остальные, произнес: «Дай мне». Позже я узнала, что его зовут Миллс — детектив-сержант Миллс.
Воцарилась полная тишина, пока он изучал мою анкету, у меня перехватило дыхание.
— Ну и ну, — таинственно произнес голос Миллса. — Похоже, мы нашли мышь, чтобы поймать нашего льва.
Я развернулась и побежала вниз по лестнице, мое сердце колотилось как сумасшедшее. Тогда я поняла: я должна быть в UCO. Но в то время я никогда не думала о самой логике сумасшедшей идеи отправить мышь ловить льва. Я была просто в восторге: я буду в SO10 офицером под прикрытием.
Два дня спустя мне позвонила женщина администратор, которая сообщила:
— Вы были отобраны, чтобы присоединиться к команде SO10. Вы сможете приехать завтра?
Я сглотнула. Смогу ли я приехать завтра? Чертовый ад.
— Да, — бойко ответила я. 

* * * 

Вот так я снова оказалась у той голландской двери. На этот раз, правда, была одета консервативно в черные строгие брюки, белую блузку, которая была застегнута на пуговицы до самого горла и серый прилегающий пиджак. Волосы собраны на затылке в тугой хвост, макияж отсутствовал. После последнего посещения я уже могла предположить, что меня ожидает… и не ошиблась.
Этот отморозок, который смеялся над моей анкетой направился прямиком ко мне.
— Сделай нам чай, хорошо? Черный без сахара, — сказал он, проходя мимо.
Я замерла.
— А где кухня?
Он ткнул пальцем себе за плечо, показывая, что она сзади.
Я кивнула.
— Кто-нибудь еще хочет чая?
В комнате находилось еще двое других парней, оба были один в один такими же мачо.
— Мне с молоком и без сахара, — сказал один из них, откинувшись на спинку стула и потягиваясь.
— Черный. Один сахар, — сказал второй, не отрывая глаз от книги.
Я кивнула. Поскольку никто из них не носил бейджи, поэтому я понятия не имела, кто есть кто, и казалось, они не были склонны мне представляться.
Я направилась на кухню, которая была небольшой, микроволновая печь, тостер, маленький холодильник и чайник. Я нашла чай, сахар и молоко, и в самом углу шкафа поднос для чая весь в пятнах.
Как только я закончила обслуживать мужчин, вошел еще один человек.
— Очень хорошо, чай. Я выпью чашечку, дорогая. Два кусочка сахара и много молока.
Я пошла на кухню медленно закипая, но выражение моего лица оставалось совершенно спокойным, как огурец.
Я сотворила чай и поставила его перед мужчиной.
Он махнул неопределенно в сторону шкафов.
— Как насчет навести порядок в этом бардаке, а?
— Хорошо, — сказала я и направилась к шкафам. Он был прав, в этих шкафах был полный чертовый бардак. Я решила вытащить все файлы и начать устанавливать их по новой.
— Пошли, — большой, бритоголовый порядочного вида мужчина сказал, проходя мимо меня. Я узнала его голос — это мужчина пользовался авторитетом. Я быстро вскочила и последовала за ним в небольшой кабинет.
— Закрой дверь, — сказал он, опустившись в свое кресло.
Я повиновалась. Взглянув на него, можно было сказать, что у него вспыльчивый характер, и одного взгляда хватало на его напряженные плечи. Фактически, он мне напомнил обычного жестокого гангстера.
— Садись.
Я села.
— Как дела?
— Отлично, — ответила я.
Что-то очень быстро промелькнуло у него в глазах.
— Прекрасно. Тогда марш отсюда.
Крайне разочарованная, я встала, поблагодарила его и вышла из офиса, как только я закрыла дверь, еще один крутой парень вошел в комнату.
— Я выпью чай и съем тост, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.
В то утро я сделала двадцать вариантов различного чай, в свободное время разгребая бардак в шкафах, вернее занимаясь административной работой, пока они сидели и забавляли друг друга рассказами о своей храбрости тех времен, когда им удалось героически избежать смерти, исключительно полагаясь на свою сообразительность. После этого дня, для меня стало совершенно очевидным, что самый быстрый способ завоевать их уважение, это показать своего рода насилие или хулиганство.
На следующий день все было так же: чай после чая, опять чай и тост, и приходилось еще слушать женоненавистников и ехидные комментарии. Но моя бабушка научила меня — если ты живешь в озере с крокодилами, то не стоит с ними ссориться.
Я была полна решимости остаться жить в озере, кишащем крокодилами. Они не могли меня сломить. Я находилась там не просто так, и все их тонко завуалированные попытки как-то спровоцировать меня, меня совершенно не волновали. Хотя атмосфера была чисто мужской и пугающей, откровенно презирающей все остальное полицейское управление, эти мужчины считали себя настоящей элитой: я же пока ничего не добилась, кроме того, что подавала бесконечные чашки чая. Я знала, что они хотели получить от меня нечто важное. Я была мышкой, в которой они очень нуждались, чтобы поймать льва. Поэтому пусть развлекаются пока.

* * * 

На пятый день Робин, один из в большей степени приятных парней, по сравнению с остальными, остановился у моего стола, за которым я сидела по колено в их устаревшей системе регистрации документов, забитой старыми бумажными квитанциями.
— Хочешь пойти с нами завтра? — спросил он.
Проводя время с бесспорно самой невежественной кучей мужчин, с которыми я имела несчастье встретиться, это было не самое привлекательное предложение, которое я могла себе вообразить, тем более, что существовала вероятность, что они собирались унизить меня публично, но...
— Конечно, — тихо ответила я. — А куда вы идете?
— В наркопритон.
Я улыбнулась впервые с тех пор, как пришла в SO10.
— Да, я пойду. Я определенно пойду.
— Отлично. Инструктаж в одиннадцать. Ты пойдешь, как дешевая шлюха, поэтому не мой голову и принеси распутную одежду, безнравственную обувь с собой.
Я радостно кивнула.
Наконец-то! 

4.

— Просто расслабься. Если все пойдет наперекосяк, то вломятся большие парни в бронежилетах, — сказал Робин, пока Федерика, тоже агент под прикрытием, умело наносила мне грим, в котором я была бы похожа на наркоманку.
Я кивнула не в силах перестать пялиться на него, потому что из очень опытного бывшего TRO он преобразился в реального грустного наркомана с одутловатым лицом, мешками под глазами, сальными свисающими волосами, поддельным пирсингом в ухе и носу, с грязными ногтями и замызганной одеждой и обувью.
Глядя в маленькое ручное зеркальце, я видела, как Федерика зачернила мои передние зубы и нарисовала отвратительную язву с одной стороны рта. Как только она закончила, я встала одетая по-прежнему в искусственную кожаную мини-юбку, лиловый топ из лайкры и дешевые туфли на шпильке, каблуки, которых я специально поцарапала, Джейсон прикреплял мне «технику» (для ношения на теле записывающего оборудования): iPod, оснащенный крошечной камерой, позволяющий не только наблюдать, но и слышать то, что будет говориться.
— Вот, — сказал Робин, протягивая мне мятую пачку сигарет. Я засунула ее в свою сумочку.
— Прополощите рот вот этим, — сказала Федерика, протягивая бутылку красного вина. Я сделал большой глоток и проглотила. Чистый уксус. Робин забрал у меня бутылку и стал пить прямо из горла, как будто это была просто вода.
— Готова? — спросил он.
— Готова, — ответила я, пожимая плечами замызганной куртки с меховым. Мы сели в потрепанный коричневый «Рено» и Джейсон повез нас в наркопритон. Я сидела на заднем сиденье и мысленно подготавливала себя к предстоящему. Я собиралась зайти в закрытые двери настоящего убежища наркоторговцев, и увидеть потерянные души внутри.
Было два часа дня, но улица словно вымерла, хотя мы ехали по довольно хорошему району. Мне даже стало интересно, неужели соседи даже не задумываются о наличии наркопритона прямо у них под носом.
Робин повернулся, взглянув на меня.
— Помни задняя дверь заварена наглухо, так что не следует в нее ломиться в экстренной ситуации.
— Я запомню, — нервно ответила я.
Он стукнул несколько раз в дверь, и черный крепкого телосложения, двадцати с лишним лет мужчина с подозрительно бегающими глазками, открыл ее. У него в руке был огромный молоток. Робин уже бывал здесь и парень (его звали Самсон) коснулись кулаками друг друга, открывая для нас дверь шире. Я одарила Самсона быстрой улыбкой, но он никак не отреагировал, и полностью чувствуя себя не в своей тарелке, последовала за Робином и Федерикой в полутемный холл.
— Когда он придет, бро? — спросил Робин. (bro – жарг., братан, браток, друг)
— Скоро, бро, — сказал Самсон с ямайским акцентом. — В ближайшее время.
Позади себя я услышала, как дверь также закрылась на три тяжелых замка.
Лучше это или хуже, но мы оказались заперты с человек по имени Самсон, который был вооружен огромным молотком. Самсон сказал Робину, что дилер пока не пришел и его нужно еще подождать. Он провел нас в комнату, ужасное помещение, где не было ни мебели, ни штор, окна были закрыты одеялами, проеденными молью.
Втиснутые в тусклое задымленное пространство десяток наркоманов, прислонившихся к стенам, или сидящие плечом к плечу, тихо разговаривали. Изредка вспыхивал огонек сигареты, потрескивала чья-то трубка, но я видела безучастное отчаяние на всех их лицах. Люди любой расы и возраста, превратились в существа, вызывавшие только жалость.
Их деградация и разрушение были просто невероятными. Они напоминали живые трупы. Смрад, исходящий от них невозможно было описать, тот кто не видел этого не поверит, запах гнилья, перемешанный со слезами, кровью, потом, маслом, мочей и слоями грязи, находящейся под слоями такой же зловонной грязи.
Это было невыносимо.
Вся эта масса беспокойно колыхалась, объединенная каждым в отдельности, и имеющая одну единственную всепоглощающую цель — получить дозу. Все находящиеся здесь хотели получить героин или кокаин.
Внезапно меня охватил страх, что не только я могу чувствовать их запах, они смогут также учуять мой. У меня расширились глаза, как от паранойи. Федерика сжала мою руку, и я поняла, что это означает — Успокойся.
Я пожала ей руку в ответ — Я поняла тебя.
Федерика привела меня в угол, и мы сели на голый, грязный пол. Я была рада присесть, потому что у меня дрожали колени. Я не могла видеть полное крушение человеческих жизней вокруг себя. На секунду я вспомнила Льюка, ложка на его журнальном столике, резиновые жгуты, упавшие на пол, и моя печаль, как старое дерево сбросило опять несколько листьев, но я смогла оттолкнуть от себя эти мысли.
Не сейчас, Лили Стром. Не сейчас.
Через несколько минут я пришла к выводу, что здесь не ведется никаких разговоров о семье, хобби или работе. Ничего. Только о наркотиках. Единственной темой разговоров была наркота, о которой они говорили не переставая. Это единственное, ради чего они жили. И их главной заботой сейчас было узнать, когда же прибудет дилер. Каждый раз буквально через несколько минут кто-нибудь спрашивал: «Когда же он придет?» и ответ был всегда один и тот же: «Скоро, бро, скоро». Я чувствовала внутри себя невероятную жалость за их загубленные жизни. Я подумала об их родителях, сестрах и братьях и, может быть, даже детях.
Наркоманы все прибывали и прибывали, фактически через каждые несколько минут кто-нибудь заходил в эту дверь, помещение все боле становилось упакованным людьми.
Сухопарый мужчина и его друг повернулись ко мне.
— Откуда ты, девочка? — спросил он.
Это был именно тот непринужденный разговор, который вели наркоманы. Откуда мы? Как услышали об этом месте? Именно об этом проинструктировал меня Робин и что мне следовало отвечать, и я могла бы ответить, но была в ужасе и немного боялась, что мой акцент будет звучать, словно притянутый за уши, поддельным. Поэтому я начала притворяться, что у меня ломка, подергиваясь, делая какие-то рывки руками и ногами, и странно оглядываясь вокруг, словно мне совсем плохо, прикусив яростно даже свои ногти.
Федерика мастерски стала отвечать на вопросы и задавать свои.
Слово «скоро» растянулось на часы. Я была уже совсем истощена от своей игры, чем дольше я оставалась в этой комнате, тем на самом деле я становилась все более и более беспокойной. Наконец, Самсон объявил, что дилер находится в пяти минутах отсюда. По комнате прокатилась волна заряжающегося восторга, массы стали готовиться получить свой «декатес».
Затем, как лесной пожар, молниеносно распространяясь послышался шепот: «Он здесь. Он здесь». И все повскакали со своих мест… в ожидании.
Мы услышали, как лязгнули три замка, и дверь открылась.
Дилер, крепкий уроженец Ист-Энда в тренировочном костюме Nike прибыл с двумя приспешниками. Они сразу же начали вытаскивать наркоту, наркоманы, которые были в состоянии, выстроились в очередь, словно это была очередь в супермаркете. Но некоторые из них были в таком отчаянном положении, настолько одурманенные наркотой, что шатались или же просто прислонялись к стене моментально вводя себе в вену препарат. Стоя в очереди, я наблюдала за парнем, высоким, забалдевшим, согнувшимся пополам и покачивающимся, как растение на ветру. Робин, Федерика и я достали наши скомканный банкноты и наши маленьких трубочки для кокаина.
Когда подошла моя очередь приспешник посмотрел мне прямо в глаза и мое горло сжалось. Ему было около девятнадцати лет, мальчик с европейской внешностью. Я протянула ему две купюры.
— Каждого, пожалуйста.
Я заметила, как у меня дрожали руки, но он выхватил деньги, и протянул крошечный белый (кокаин), завернутые в белый пакетик и маленький голубой (героин). Я схватила их, сжав ладонь... вдруг словно весь ад вырвался на свободу.
Большие парни ворвались во внутрь. Двери разлетелись от взрыва, в это же время окна разлетелись в пух и прах. Сквозь трест разбитого стекла слышались крики: «Полиция, полиция», приказывающая всем: «Покажите ваши руки».
У меня было такое чувство, словно я попала в эпицентр торнадо. Я никогда не видела ничего подобного раньше. В касках, масках и бронежилетах, некоторые были одеты в специальные костюмы, сделанные из специального материала, чтобы защитить их от осколков стекла. Они косили тощих наркоманов, крича: «Лечь всем бл*дь на пол. Сейчас», и избивали их дубинками. Бедные наркоманы! Война с наркотиками была полным дерьмом! Политической ловкостью рук.
Оба наркоторговца и я застыли от ужаса. Он смотрел на меня широко распахнутыми от страха глазами. В эту секунду я поняла, что он не крутой наркоторговец, а испуганный маленький мальчик, который оказался такой же жертвой гангстера, которому служил. Мелкие наркоторговцы были настолько же уязвимы и нуждались в такой же реальной помощи, как и наркоманы. Он, я, Льюк — мы все были жертвами. В эту минуту: он узнал? Кто я?
Затем он побежал, чтобы избавиться от товара. Он не знал, что Федерика уже заблокировала туалет. Он нос к носу столкнулся с огромной фигурой в камуфляже. Секунду спустя его толкнули лицом об стену. Меня тоже подмяли, огромный офицер нажал мне на затылок прижимая к полу, и я почувствовала, как грязный пол царапает мне кожу. Два пакетика выпало у меня из рук.
В эту секунду на мне были наручники.
— Ты попалась. Хранение наркотиков класса А, — злорадно провозгласил офицер.
— Просто делай так, как мы говорили, — пробормотала Федерика себе под нос рядом со мной.
Мое тело обмякло.
Затем так же внезапно, как все началось, и остановилось, они установили полный контроль. Было все полностью перевернуто вверх дном, и все присутствующие были в наручниках. Невероятно, но это всего лишь заняло несколько секунд.
Я видела, как Робин лицедействовал, обзывая полицию «шлюхами», а Федерика материлась на итальянском, но я также заметила, что адреналин бурлил у них в крови от успешно проведенной операции, скорее всего от осознания, что им удалось закрыть еще один гадкий наркопритон. Я понимала, что, наверное, почувствовала бы то же самое, если бы не находилась в таком шоке. Я не могла забыть глаза этого мальчика наркоторговца. Ни одному из арестованных не будет предоставлена помощь, в которой они отчаянно нуждались, они настолько больны, что не в состоянии получить ее сами. Они просто будут задержаны на какие-то временя, затем их отпустят, и весь цикл повторится сначала. Это война, при которой нет победителей, только «хорошие» показатели ликвидации преступности, похвала от начальства и еще больше финансирования, причем что полиции, что наркоторговцев.
Сквозь разбитую дверь, просачивался яркий дневной свет. Я заплакала от облегчения, вздохнув глубокий глоток свежего воздуха и повернула лицо вверх, словно в молитве. За эти несколько секунд моя душа расцвела, а затем была грубо вырвана с корнем, как будто я была одуванчиком, который никому не нужен и меня толкнули в ожидающую патрульную машину. Я выглянула в окно и увидела собравшихся соседей из этого дома и близлежащих, которые наблюдали за таким захватывающим действием. Один из них встретился со мной глазами, в них не было жалости или сочувствия, только осуждение и отвращение на лице. Я была всего лишь еще одной наркоманкой для него.
Я повернулась к арестовавшего меня офицеру.
— Я полицейская, из UCO, — он пробежался по мне глазами, его взгляд был совершенно пустым.
И ответил с сарказмом:
— Без сомнений.
Я больше ничего не сказала, пока Робин не пришел за мной в местный полицейский участок, куда нас привезли.
— Мы схватили их, — сказал он, все еще под впечатлением.
— И ты была великолепна, — добавила Федерика, явно находясь в приподнятом настроении.
Я была слишком шокирована и потрясена, чтобы ответить. Я чувствовал, как у меня дрожат губы и слезы наворачиваются в глазах, но я стиснула зубы, проглотила свои эмоции и попыталась успокоиться. Я поняла, что они оба знали, что это не будет простой контрольной закупкой. Это был полноценный захват, но они не проинформировали меня об этом, потому что это была своего рода проверка.
И я не собиралась сейчас проваливаться или разваливается у них на глазах.
Я хотела, чтобы в своем рапорте они написали, что я выдержала и была сильной… что я была той мышкой, которая поймала Льва.

5.

На следующее утро я стояла в спартанском кабинете детектива-сержанта Дики Миллса. Он пользовался этим кабинетом, как UCO в течение многих лет. Теперь он имел высокий военный чин и руководил спецоперациями вместе с пятью другими офицерами под прикрытием. Он ездил на BMW 7-й модели и был беззастенчиво, беспардонно упрямый, но на него можно было положиться.
На нем был одето серое поло от Армани, кремовые брюки с отутюженными стрелками, словно острие ножа, и лоферы от Прада. Он уперся ладонями о край письменного стола, и показался его золотой Ролекс.
— Есть курс в течение двух дней для офицеров под прикрытием. Я хочу, чтобы ты пошла на него.
— Да, сэр.
— Получишь детали у Робина.
— Да, сэр, — уверенно ответила я.
— На этом все.
— Благодарю вас, сэр.
— Придешь ко мне после... если пройдешь. 

* * * 

Курс для офицеров под прикрытием проходил в учебном центре в Хендоне, оказалось, что он был рассчитан на две недели, а не на два дня и был чертовски тяжелым — курс обучения включал в себя допросы, ролевые игры, воплощение в определенную роль в режиме реального времени, психометрические и психологические тесты, оценка личности и заключительное собеседование с хладнокровными офицерами этого курса.
Нас поступило двенадцать на этот курс. Я думала, что моя Полицейская Академия своего рода средство высасывания из призывников индивидуальности и промывания мозгов, подразумевая беспрекословное подчинение иерархии власти во все времена, но этот курс для офицеров под прикрытием разрушал и жестко перемалывал рекрутов, накачивая своего рода «стероидами».
В течение двух недель мы подвергались жутким стрессам, усталости и дезориентации, при этом имея невероятно интенсивный график и недостаток сна. Однажды я легла спать в 5.30 утра и должна была уже вернуться в аудиторию в 8.00, наши преподаватели часто злоупотребляли своими обязанностями, унижая нас и совершенно не стеснялись этого. Один даже назвал меня сучкой. Троих просто выгнали, и мы больше никогда их не видели. Двое разрыдались и ушли сами.
Как-то нас фактически вынудили пить до раннего утра с персоналом, участвующих в ролевых играх на протяжении всей ночи, чтобы посмотреть сможем ли мы сохранить созданные нами образы, когда будем пьяны. Даже выходные не приносили нам передышки — поступали новые задания, при которые требовалось облазить весь Лондон, и заканчивали мы только в полночь.
Мой первый допрос превратился в полный бардак. Я должна была взять на себя роль сбежавшей стриптизерши, которая баловалась наркотиками и искала работу в стриптиз клубе. Напряженно, я взяла стул и взгромоздилась на кончик сиденья. Они начали заваливать меня своими вопросами.
Сначала они притупляли нашу бдительность, создавая в нас самих чувство ложной уверенности, что все О’кэй, задавая самые простые вопросы. В моем случае это были наркотики, которые я принимала.
Все шло гладко, и я расслабилась.
Затем они спросили у меня о ценах на эти препараты.
Я ответила.
Затем они спросили о последнем хостеле, который я посещала.
Я была подготовлена, и рассказала.
— На какой улице?
Я сглотнула. Я знала на какой улице, потому что выучила, но моя голова была совершенно пуста.
— Тот, что стоит рядом с супермаркетом «Аldi»? — спросил один из них, сверкая глазами и чувствуя мою слабость.
Я все еще барахталась, потому что не имела ни малейшего представления, есть ли там этот супермаркет.
— Я не уверена, в последнее время я не часто хожу туда, — уклонилась я от прямого ответа. Черные мысли стали кружиться у меня в голове. После всего что я здесь пережила, я не собиралась так просто сдаться. Но я чувствовала себя очень плохо, слезы щипали уголки моих глаз, но я поняла, что если только позволю себе заплакать, то получу от них очередную порцию издевок, и они меня уж точно не пощадят. Я видела, как они не один раз выплескивали это дерьмо на других. Я прикусила губу и с тяжестью на сердце посмотрела им в глаза.
— Так ты была в этом хостеле год назад?
Блин.
— Я... Я не помню, — пробормотала я.
— Это чушь собачья, — взревел один.
— Полная херь, — согласился другой дознаватель, фиксируя на мне взгляд.
Я распадалась внутри, но удерживала невозмутимое выражение на лице.
— Послушайте, я не хотела говорить этого раньше, но, когда была в том хостеле последний раз, то была совершенно не в адеквате. Я принимала столько наркоты, что даже не могу вспомнить, была ли я там уже или не была, — сказала я, немного прикрыв глаза, и тоном человека, как будто он пришел на исповедь.
После этого я отбила еще больше вопросов. К тому времени, когда я присоединилась к своим товарищам, меня трясло от нервного возбуждения, но они не сломили меня.
По окончании курса я была морально настолько истощена, что потеряла свой вес почти в половину. Нас всего осталось пятеро. Нам не дали никаких наград или медалей, не было никакой торжественной церемонии, на которой сказали бы какие-то напутственные слова, ничего. Мы просто собрались в ресторане на ланч, вот и все.
Двое из нас отправились в иностранный легион, еще двое стали работать, как бы офицерами под прикрытием, но «неполный рабочий день», это означало, что они будут работать ими заочно, поскольку будут выполнять свою обычную дневную работу в любом отделе полиции, в который они распределены. И я, единственная, была принята как часть полноценной команды UCO.
Я прошла! 

6.

Детектив-сержант Миллс, ерзал в своем большом черном кресле и созерцал мрачное серое небо за окном, пока я с удивлением пялилась на точеное, варварски красивое лицо Джека Идена, имеющего прозвище «Кристальный Джейк», крупного авторитета и наркоторговца. Я с трудом верила в происходящее. Задание — внедриться в один из его семейных клубов «Эдем» и выяснить все подоплеку их скрытой и огромной наркоимперии.
С того момента, когда я только пришла в полицию, единственное, о чем я могла мечтать, получить именно такую возможность. Я собиралась отправиться к «большому парню», чувствуете разницу. Воображая, что такое задание по счастливой случайности, вот так вдруг свалилось в мои руки, я была в восторге и мне хотелось выбросить кулак в воздух и крикнуть.
Я аккуратно положила фотографию обратно в тонкий файл, здесь же были фотографии его братьев: Шейна и Доминика Идена. Оба чрезвычайно хороши собой, но в них не было того опасного качества, как у их брата, что-то от пантеры.
— Мы давно хотели внедрить агента в его организацию, но необходимо, чтобы это был правильный человек.
Я посмотрела на детектива-сержанта Миллс, его лицо ничего не выражало.
— Что заставляет вас думать, что я именно тот человек?
— Этот мужчина, стоящий у руля дьявольской банды настолько мистический и таинственный, что почти мифический. Он никому не доверяет. Внедрение мужчины офицера при таких обстоятельствах, вероятно, не даст результатов, даже может стать опасным для него. Цыгане применяют свои собственные средства борьбы со стукачами.
— А я — паук, который заманит его в наши сети?
— Что-то вроде того, — с нетерпением согласился он, явно недовольный сравнением. — Мы надеемся, что ты, работая в одном из его клубов, обязательно встретишь его или одного из его братьев и попытаешься соблазнить одного из них своим прекрасным очарованием. Эти семьи лудильщиков очень сплоченные и дружные, между ними нет никаких секретов. Один потянет за собой другого и поставит Кристального Джека на колени.
Я нахмурилась, потому что мне послышались нотки горечи и зависти в голосе детектива-сержанта Миллса. У меня мелькнула мысль, что это похоже на личную вендетту.
— Это первое задание такого уровня — высокий риск и длительный срок. Нужен кто-то более интеллигентный с необычной интуицией, способный реагировать быстро и соответствующим образом в существующей ситуации. Ты будешь жить под чужим именем в течение нескольких месяцев и общаться с людьми, но ты никогда не должна забывать, что они враги, что ты выполняешь работу, чтобы вывести преступника на чистую воду. Они хитрые, безжалостные криминалы, которые будут готовы пойти на убийство, чтобы защитить то, что принадлежит им, — Миллс сверлил меня своими маленькими острыми глазками, пытаясь отыскать мои страхи или предательские признаки слабости. Если бы я хотела отказаться, то это было бы самое идеальное время.
Но я сохраняла свое выражение лица бесстрастным и спокойным, словно поверхность озера. Он даже не понял, какие беспорядочные чувства кипели у меня внутри.
— Этому, как раз меня и учили, сэр, — заметила я, мой голос дрожал.
Глаза Миллса неустанно искали какую-нибудь щель в моей броне, хотя бы маленький промах с моей стороны, но очевидно он так ничего и не обнаружил. Он вдруг нахмурился, смотря на меня с каким-то беспокойством. Может он все-таки что-то смог разглядеть под спокойной поверхностью озера? Но даже, если и смог, то решил проигнорировать это. Люди для детектива-сержанта Миллса были всего лишь расходным материалом, его волновало только лишь одно — хорошо проделанная работа, и получение еще больше благодарностей за это.
— Хорошо, — отрывисто сказал он. — Но будь осторожна, не стоит недооценивать Идена, он — грозный мужчина и имеет подход к дамам. И никогда не доверяй ему, несмотря насколько близкими будут ваши отношения. Твоя жизнь может зависеть от этого...
Резкость тона Миллса была пугающей, и неожиданное незнакомое чувство шевельнулось у меня внутри, заставив встать дыбом даже крошечные волоски на руках, и я уже не знала то ли находилась в ужасе, то в восторге от предстоящей встречи с Джеком Иденом. Но я была уверена в одном, что как только я приступлю к заданию мое сердце станет, как камень — сильным и непоколебимым.
— Робин еще раз пройдется с тобой по твоей легенде под прикрытием, — подобие улыбки пробежало у него по губам, он явно закончил свою речь.
— Сэр, могу я спросить, почему я?
Он опустился глаза на руки, секунду, наверное, колебался, понимая, что я имела право задать такой вопрос.
Улыбнулся, со стороны его улыбка выглядела довольно неприятной.
— Думаю, из-за твоей внешности.
— Моей внешности, сэр? — у меня начало пылать лицо, оказывается мое назначение не имело ничего общего со знанием нескольких языков, моими профессиональными навыками или же другими достижениями, которые я отобразила в резюме.
Вот почему Миллс стал одним из лучших в Британии офицеров под прикрытием, проявив всю свою дипломатию и навыки переговоров.
— Жесткий опытный сотрудник не будет так хорош, как ты, потому что ты обладаешь определенной невинностью и тайной. Думаю, что ты сможешь стать Ахиллесовой пятой Кристального Джека.
Мои брови поднялись от шока, потому что я на такое не подписывалась.
— Вы хотите, чтобы я переспала с ним?
— Наоборот. Это стало бы неправильным и незаконным. Это может быть грубым нарушением твоей деятельности и той роли, которую ты должна сыграть, а также вульгарным злоупотреблением, как офицера. Если он переспит с тобой, считай, что ты провалилась. Он выбросит тебя, как старую рубашку. Я хочу, чтобы ты флиртовала с ним, дразнила его. Соблазняла его, старым обычным способом.
Я кивнула, находясь по-прежнему в замешательстве. Мне казалось это невыполнимой задачей. Во-первых, такой мужчина, как Джек Иден, не может заинтересоваться мной, и второе, смогу ли я сохранить и удержать его на такой тонкой грани. Более вероятны были сексуальные отношения между офицерами под прикрытием и теми, кто их нанял, чтобы офицер мог подобраться к цели, не привлекая к себе особого внимания, но я была в состоянии прочитать между строк. Он сказала, что Кристальный Джек потеряет ко мне всяческий интерес, как только он затащит меня в кровать! И именно поэтому я не должна спать с ним.
— Если ты не можешь добраться до Кристального Джека то, тебе стоит соблазнить одного из братьев. Ты уверена, что справишься с этой задачей, Стром? На это потребуется время, не будет так уж быстро и легко, и тебе придется все держать под контролем.
— Я никогда не была так уверена ни в чем, сэр, — ответила я твердо.
— Кстати... — его глаза уставились на мои ногти, обкусанные чуть ли не до мяса. — Тебе необходимо сделать накладные ногти или маникюр.
— Да, сэр.
Когда я вышла из офиса Миллса увидела всех остальных офицеров, собравшихся вокруг стола Марка. Марк был именно тем мужчиной, который в тот первый день забрал мою анкету.
— Черт возьми, — говорил он, положив ноги на стол.
Отлично, все как всегда — позерство больших тестостеронов, рассказывающих истории своих заданий, хвастаясь, кто из них и как проник в крупнейший тайник с оружием или наркотиками: обычная история помериться друг перед другом своими членами. Я обратила внимание, что Робина не было поблизости.
— Кто хочет чаю и печенье? — громко спросила я.
— Конечно. Обслужи нас всех, — кто-то крикнул, остальные засмеялись. Настроение у всех было веселым, таким же, как и всегда.
Я приветливо улыбнулась и пошла на кухню, делать всем чай. Появилась с подносом и передала каждому его кружку.
— Один сахар, два кусочка сахара, с молоком и черный.
Затем я направилась к своему столу, обратив внимание, что с тех пор, как я бросила разбирать файлы к ним прибавилась еще куча, сваленная у меня на столе. Я собрала все не классифицированные файлы в одну кучу посреди стола, и услышала первый яростный возглас. Я спокойно подняла глаза, на лице Марка застыло убийственное выражение. Он выплюнул чай на стол и разлил его на свои драгоценные брюки от Ральфа Лорена. Двое других мачо выглядели так же, видно, что они тоже попробовали свой чай. Остальные осторожно поставили его на стол.
Я бросила кучу файлов в шкаф и улыбнулась. Удивлены? Для людей, которые всегда так легко могли подтрунивать над другими, они оказались довольно-таки легкой добычей.
Вместо сахара я положила соль. 

7.

Робин ухмыльнулся.
— Если ты хочешь поймать тигра, тебе необходимо совершенно другое оснащение. Тебе понадобиться абсоютный новый комплект одежды, банковский счет и работа. Нам необходимо будет создать полностью твою жизнь, ту жизнь.
— Всегда готова, — ответила я с яростным трепетом волнения.
— Во-первых, нам понадобиться съемная квартира, где ты как бы живешь.
И так я получила съемную квартиру в южном Лондоне от другого офицера под прикрытием, которая уже давно не была в ней, поскольку жила своей «другой» жизнью. Затем в течение четырех месяцев я вместе с Робином кропотливо создавали мою легенду другой личности.
— Обычно мы используем наши настоящие имена, данные при рождении, — сказал Робин. — Это на тот случай, если кто-то из школы узнает тебя, находясь на другой стороне улицы и окликнет.
Я кивнула, но я порвала со всеми своими друзьями после смерти Льюка.
— У тебя есть имя, которое ты бы хотела взять себе?
— Харт, — сразу же ответила я. — Лили Харт.
— Отлично, мы подадим документы на паспорт и водительские права, твоя легенда будет трехлетней давности.
— Почему с такого срока?
— Потому что твоя личность танцевала в Амстердаме три года.
Документы прибыли меньше чем через неделю — поддельный паспорт и водительские права, естественно созданные соответствующим правительственным департаментом и были хороши для любого передвижения, меня бы не смогла остановить полиция. Используя эти документы, я открыла банковский счет и получила кредитные карты.
Робин стал водить меня в стриптиз клубы, где я наблюдала за девушками, как они себя вели, как взаимодействовали с клиентами. Я видела их обнаженные тела и как они скользили и терлись о мужчин, и от этого внутренне вся съеживалась, Робин, должно быть, чувствовал мой дискомфорт.
— Самое главное, чему я научился, в первую очередь, — сказал он тихо, — чтобы я не делал — всегда помню, что я офицер полиции.
Я повернулась к нему, он смотрел на меня совершенно серьезно.
— Не позволяй себе попадать в психологическую зависимость. Всегда следи за тем, что ты делаешь, и кто ты есть на самом деле. В конце операции ты будешь вынуждена уничтожить все атрибуты твоей подставной личности — волосы, одежду, больше никогда не встречаться с людьми, с которыми ты подружишься, чтобы вернуться к своей нормальной жизни.
— А так можно? — удивленно спросила я.
Он посмотрел мне в глаза.
— Так нужно. Если ты не будешь поддерживать грань между работой и тем, кем являешься на самом деле, ты развалишься на части. Например, если ты окажетесь в положении, когда тебе придется принять наркоту, то ты должна как можно скорее сообщить своему куратору, в твоем случае это детектив-сержант Миллс, прежде чем раскроешь свою настоящую личность. При необходимости тебе возможно придется проконсультироваться с ним.
Страницы:

1 2 3 4





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Werenok о книге: Nooby - Древний голем
    Так себе

  • sanamam о книге: Надежда Кузьмина - Тимиредис. Запад и Восток
    Первые 2 части были неплохими. А дальше все затягивается. Конца и края не видно. Не люблю слишком длинные серии. Хотелось бы , чтобы сюжет раскручивался интенсивнее. Четырех книг было бы достаточно

  • sanamam о книге: Хельга Блум - Ведьма в большом городе
    А мне не пошла. Прочитала стр.15 и все. Написано по детски, наивно. Не смогла читать

  • galya19730906 о книге: Ольга Островская - Шэмани
    Какая вкусная книга. Читается легко и быстро. Переживала за героев до конца книги и надеюсь автор напишет продолжение.

  • Nanni о книге: Оксана Чекменёва - Невезучая попаданка, или Цветок для дракона
    Сначала было интересно, где-то до половины, всё ждала развития и движухи, но потом стало скучно что ли? Сама даже не поняла почему... показалось абсолютно лишним описание диалога между енотом фамильярном и его мамой, какое-то сюсюканье. Ну, а уж после того как до них дошло, что они истинная пара, совсем тошно стало.
    Если убрать эпилог, это 25 страниц из 805 (у меня так), то остальной объём это описание 14 дней жизни данной Гг. Объём достигнут переливанием из пустого в порожнее, вот зачем каждый раз описывать какой мульт она показывала, кто был, что испытал и тд и тп? Действий на самом деле маловато, самые значимые это нападение мракобесов, в остальном это получается так « встала, умылась, пошла поела, поговорила за завтраком/обедом с принцами, пошла /понесли в аудиторию, ушла на индивидуальные занятия, целовалась до звёздочек, поужинала, показала очередной мульт, легла спать».
    РС: а ещё подбешивает постоянное выяснение кто кому кем приходится
    Всё))


читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.