Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52240
Книг: 128008
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Печать Соломона»

    
размер шрифта:AAA

Рик Янси
Необычайные приключения Альфреда Кроппа. Книга 2: Печать Соломона

Моим сыновьям-вдохновителям
И Сэнди за ее любовь
Целый летний день
Он будто бы летел, с утра до полдня
И с полдня до заката, как звезда
Падучая…
Джон Мильтон. Потерянный рай[1]
И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много.
Мк. 5:9
Rick Yancey
ALFRED KROPP: THE SEAL OF SOLOMON
Copyright © 2007 by Rick Yancey
All rights reserved
© И. Русакова, перевод, 2016
© В. Еклерис, иллюстрация на обложке, 2016
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016
Издательство АЗБУКА®
Интегральная система безопасности интерфейса
(ИСБИ)

Предупреждение для пользователя: данным интерфейсом могут пользоваться только сотрудники Компании с допуском А-17 и выше.
Любой несанкционированный вход в систему незамедлительно приведет к увольнению и лишению всех прав и привилегий, которые гарантированы сотрудникам Компании согласно Разделу 1.256 Устава АМПНЯ.
Протоколы безопасности, связанные с использованием ИСБИ, находятся в Разделе 4 Устава АМПНЯ.

Логин пользователя
«Чи Кабс» фан

Пароль:
*****

Добро пожаловать «Чи Кабс» фан!

Пожалуйста, выберите задачу:
Санкционированные интерфейсы:
«СБС»
Досье
Система САТКОМ[2]
Текущие операции
Архив операций
Директория Компании
Протоколы «Медикон»[3]
Локатор сервисов
Отдел специального оружия и тактики

ИСБИ
Система безопасности сообщений
(СБС)

Предупреждение для пользователя: Система безопасности сообщений (СБС) использует программное обеспечение для шифрования отправленной, сохраненной и восстановленной секретной информации Компании.
Любой несанкционированный вход в данную систему незамедлительно приведет к увольнению и лишению всех прав и привилегий, которые гарантированы сотрудникам Конторы согласно Разделу 1.256 Устава АМПНА.
Все электронные сообщения и вложения СЭС снабжены программой самоуничтожения. Сообщения и приложения, не сохраненные в индивидуальном интерфейсе пользователя, автоматически уничтожаются через семьдесят два часа после отсылки. Пользователям рекомендуется создавать резервные копии нечувствительных ко времени данных.

Введите СБС пароль
(Внимание! ЭТОТ пароль не используется в ИСБИ)
******

Добро пожаловать в СБС,
«Чи Кабс» фан!

У вас одно новое сообщение!
Чтобы прочитать сообщение, нажмите здесь.

Кому: «Чи Кабс» фан
От кого: Водолей
Тема: Новый оперативный протокол касательно Сов. Секретно. Оп Утопия.

Оперативник номер девять запустил протокол извлечения особого субъекта: Альфред Кропп.
Обстоятельства требуют приостановить «Утопию» до нейтрализации ОС Кроппа.
Вследствие этого вы уполномочены использовать все необходимые средства для нейтрализации ОС А. К. до того момента, когда будет осуществлено его извлечение.
Понятие «все необходимые средства» включает в себя экстремальное извлечение упомянутого субъекта.
Водолей

Часть I
Извлечение

1

Мне казалось, что после смерти моя жизнь изменится. Как ни крути, я спас планету от полного уничтожения, а этим не многие могут похвастаться – то есть я даже не представляю, кто бы смог. Нет, я вовсе не ждал, что в мою честь устроят торжественный проезд по улицам города с забрасыванием конфетти и серпантином, или что президент лично наградит меня орденом, или еще что-нибудь в этом роде. Я говорю лишь об искренней вере в то, что заживу немного иначе.
Я ошибался.
Естественно, никто не знал о том, что я спас мир. Мне запретили об этом рассказывать, да и кто бы в это поверил? О том, что со мной случилось после исчезновения из школы, ходили самые разные кривотолки, но они большей частью основывались на всяких газетных заметках, в которых писали, будто я участвовал в заговоре с целью взорвать Стоунхендж.
Кто-то распускал слухи о том, что меня завербовали цэрэушники и заслали к террористам, чтобы я изнутри разрушил их ячейку. А кто-то – что я, наоборот, сам был террористом, но цэрэушники меня поймали, перепрограммировали и вернули к обычной жизни, как, например, умственно отсталых детишек помещают в класс к нормальным.
Но если верить самому популярному слуху, то я был просто сумасшедшим. Психованный Кропп – так меня иногда и называли. Ладно, не иногда. Часто. Не террористом, не наемником или каким-нибудь шпионом, а просто сумасшедшим, свихнувшимся, ненормальным, чокнутым.
И таким меня считали не только дети. Доктор Педдикот, школьный психолог, видимо, тоже так считала. Она направила меня к реальному мозгоправу, к психиатру Мори Бендерхоллу, а тот беседовал со мной целых три часа.
– Итак, Альфред, расскажи мне о школе, – попросил он.
– Ну, я не успеваю по большинству предметов. Со мной никто не хочет дружить, а с месяц назад кто-то придумал новую игру. Называется «кроппинг».
– Кроппинг?
– Именно, – кивнул я. – Такой новый вид спорта. Суть игры в том, чтобы унизить меня. Или подразнить. Унижение и дразнение. Только я не уверен, что есть такое слово – дразнение.
– Нет, такого слова нет.
– Тогда его следовало бы придумать. В общем, в распоряжении игрока в кроппинг масса приемов: от подножки в коридоре до веджи[4]. За веджи дают больше всего очков. При моих габаритах для этого нужен очень решительный настрой и немалая силища.
– Я уверен, что школа пресечет этот «кроппинг», если ты пожалуешься.
– Нет, я думаю, что будет только хуже.
Доктор перелистнул страничку в своем блокнотике.
– Давай поговорим о твоих страхах, Альфред.
– Зачем?
– Тебе трудно разговаривать о страхах?
– Обычно я о таком не распространяюсь.
– И почему же? – осведомился доктор Бендерхолл.
Я немного поразмыслил.
– Вообще-то, я об этом не думаю.
Доктор сидел и молча ждал. Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.
– Ну, например, клоунов боюсь, – начал я. – Но клоунов боятся почти все. Высоты боюсь. Лошадей. Грозы. Боюсь утонуть. Или сгореть заживо. Боюсь, что голову отрубят. Садовых гномов. Кариеса и воспаления десен. Насекомых боюсь. Ну, не всех. Божьи коровки очень даже ничего, да и бабочек было бы странно бояться. В основном я боюсь тех, которые кусаются и жалят, хотя от тараканов тоже не в восторге. Но их, по-моему, мало кто любит, поэтому у нас так много всяких спреев, дезинсектантов и прочего. Летучих мышей еще боюсь. Но не тех, которые фрукты едят. Я боюсь мышей-вампиров… И вообще всех животных с острыми зубами. То есть выходит, что всех, от акул до декоративных собачек. Но те, которые крупные, на первом месте. Еще уродств. Боюсь девчонок. То есть девчонки вообще в топе. Где-то сразу после грозы, но точно выше садовых гномов. Скука пугает. Понимаете, после возвращения из Англии мне так тоскливо, что хоть помирай. Если не считать случая в молле на прошлой неделе, когда я увидел человека.
Доктор пристально посмотрел на меня:
– Человека?
– Ага. Такой маленький и лысый мужчина, щекастый, как ребенок, и в темном костюме. Первый раз я заметил его в ресторанном дворике. Он сидел через два столика и пялился на меня. А когда я взглянул прямо на него, он быстро отвернулся. Потом в «Блокбастере». Я увидел его в отделе комедий, которая была через два стенда от моей.
– Ты думаешь, он следил за тобой?
– Он не был похож на любителя комедий, но по внешнему виду тоже не всегда угадаешь.
Доктор подался вперед в своем кресле и сказал:
– Хорошо. А теперь давай поговорим о том, что беспокоит тебя всерьез.
Я обдумал его предложение.
– Вообще-то, меня ничего особенно не беспокоит.
– Альфред, – произнес доктор Бендерхолл, – все, что будет сказано в этой комнате, не выйдет за ее пределы. Мне запрещено делиться с кем бы то ни было полученной от пациентов информацией.
– А что, если я расскажу вам кое-что об одном преступлении?
– Ты совершил преступление?
– Ну, думаю, что формально – да.
– Хорошо.
– Значит, если я расскажу вам об этом… Разве вы не обязаны меня сдать?
– Отношения «врач – пациент» священны, Альфред.
– Это как? Как в церкви?
– Что-то вроде того. – Доктор Бендерхолл улыбался; зубы у него были желтые, как у тех, кто много курит или налегает на кофе. – Итак, что же это за формальное преступление?
– Я кое-кого обезглавил.
– Неужели?
– И кое-кого застрелил.
– То есть застрелил и обезглавил?
– Не одного и того же человека. О, еще я угнал машину. Даже две. Полицейскую патрульную и «ягуар». И еще «ламборджини». Так что получается – три. Нет, еще был «бентли». Так что четыре. Вы точно никому не расскажете?
Доктор кивнул.
– Я после возвращения домой ни с кем об этом не говорил, – признался я.
Доктор Бендерхолл пообещал, что все, о чем я ему расскажу, будет считаться строго конфиденциальной информацией, и я ему все строго конфиденциально и рассказал.
Выслушав мою историю, доктор Бендерхолл отослал меня в приемную. Я услышал, как он снял трубку и позвонил моему социальному работнику. Доктор оставил дверь приоткрытой, так что до меня долетало почти каждое слово.
– Клиническая депрессия. Пограничный психотик с бредом величия и параноидальными фантазиями… мать умерла, когда ему было двенадцать… шесть месяцев назад убили его единственного родственника… Как следствие того, что отец оставил мать Альфреда еще до его рождения… Альфред верит, что является потомком рыцаря Ланселота… Да, того самого Ланселота… А еще он в составе международной шпионской организации участвовал в операции по спасению Экскалибура из рук неких агентов тьмы, так он их называет. Он также сообщает о встречах с ангелами, архангелом Михаилом в частности, который, по его мнению, забрал меч на небеса после смерти Альфреда и его воскресения в качестве Хозяина Меча. Кроме того, он верит, что был ранен этим мечом и в результате его кровь обрела магическую целебную силу… – А под конец доктор Бендерхолл сказал: – Интенсивная терапия поможет ему избавиться от ощущения того, что все его покинули, решит проблемы с чувством вины, с предательством… Чтобы исключить физиологические аномалии, рекомендую компьютерную томографию и МРТ… Да, повреждения мозга и тремор. И еще я бы рекомендовал торазин, эффективность этого препарата при параноидальной шизофрении уже доказана.
Я не верил ушам. Бендерхолл выложил социальному работнику все, о чем всего пять минут назад пообещал никому не рассказывать. И он был врачом! Если нельзя верить ему, то кому же можно? Я словно в вакуум угодил.
А когда появилась моя приемная мать, Бетти Таттл, доктор Бендерхолл пригласил ее в свой кабинет и закрыл за собой дверь. Через полчаса она вышла, и вид у нее был такой, будто доктор врезал ей по голове бейсбольной битой.
– Я не сумасшедший, – сказал я Бетти, когда мы ехали в аптеку, чтобы купить выписанные доктором Бендерхоллом лекарства для психов.
– О нет, конечно же нет! – Голова у Бетти прыгала вверх-вниз. – Это просто ухабы, Альфред. Просто ухабы.
В тот вечер я подслушал, как препирались Таттлы. Хорас хотел от меня избавиться.
– Бетти, в один прекрасный день он окончательно слетит с катушек, – заявил Хорас. – Убьет нас, пока мы спим!
– Доктор говорит…
– Плевать мне на то, что говорит доктор!
– Может, нет у него ничего страшного, – сказала Бетти. – Обыкновенная опухоль мозга.
– Ты сама себя послушай! Обыкновенная опухоль мозга! Решено – мы вернем его соцслужбам. Я не подписывался быть приемным отцом психа!
Каждый день за ужином я незаметно сплевывал таблетку в ладонь и прятал ее в карман, а после ужина смывал в унитаз. И много об этом думал. О том, что я и впрямь могу быть сумасшедшим. Ведь если все вокруг считают, что ты сошел с ума, то и нормальный спятит.
Я мог бы доказать доктору Бендерхоллу, что мой рассказ не выдумка. Надо было только попросить его связаться с Абигейл Смит, оперативником АМПНА, которая дала мне свою визитку и предложила звонить в любое время.
И я действительно звонил ей примерно полгода назад, по возвращении из Англии. Абигейл поинтересовалась, как у меня дела в школе, и объяснила, что работа на АМПНА скорее призвание, чем служба. Я не совсем понял, что она имела в виду.
– Обычно мы не рассматриваем кандидатуры тех, кто не достиг двадцатилетнего возраста. И курс подготовки у нас довольно жесткий, – сказала Абигейл.
Я еще удивился: для чего же тогда она дала мне визитку?
– И что же мне делать? – спросил я.
– Альфред, я понимаю, что сейчас, после всего случившегося, тебе трудно вернуться к нормальной жизни. Я говорила, что мы заинтересованы в твоем развитии, и это действительно так. Можешь не сомневаться.
А потом она посоветовала мне не бросать школу, работать над своими оценками, и, может быть, когда я выучусь, они со мной свяжутся.
Больше я ей не звонил, как и она мне. Так закончились мои рыцарские деньки, когда я спасал мир, и я не знал, жалеть о них или, наоборот, радоваться.
Я и в этом ошибся.

2

По пути домой я снова увидел того лысого мужчину с детским лицом, которого приметил еще в видеомагазине, только на этот раз я засек его, глянув в заднее окно школьного автобуса. В автобусе я всегда занимал место в последнем ряду. Сядь я в любом другом месте, кто-нибудь непременно запустил бы мне в затылок бумажным шариком или плюнул жеваным комком бумаги. Однажды какие-то ребята даже запустили в меня грязными спортивными шортами. Готов поспорить, что за такой кроппинг они заработали как минимум по четыре очка.
Мистер Детское Личико ехал в серебристом «лексусе» представительского класса. Автомобиль был так надраен, что в его капоте отражались кроны деревьев и облака.
Выйдя из автобуса, я немного постоял, чтобы посмотреть, что будет делать мистер Детское Личико. Он спокойно проехал мимо и даже не взглянул в мою сторону.
«У тебя сдают нервы, Кропп, – сказал я себе. – Может, доктор Бендерхолл был прав и ты бредишь».
От остановки до дому надо было пройти пару кварталов по Бродвею. Таттлы никогда не работали – можно сказать, они были профессиональными приемными родителями. В их маленьком старом доме всегда ютилось шесть-семь сирот.
На тот момент моим соседом по комнате был Кенни – тощий пацан с таким узким лицом, будто его сплющили в тисках. Глаза у Кенни были очень близко посажены, и он немного косил, а потому всегда казалось, что он злится, или растерян, или и то и другое. Я не знал, откуда и почему Кенни попал в этот дом, но, как и у большинства приемных детей Таттлов, его история вряд ли была веселой.
Кенни постоянно что-то бормотал, сопел и без конца повторял одни и те же слова. Если рядом был я, он твердил мое имя, ходил за мной по всему дому и бормотал: «Кропп, Кропп, Кропп, Альфред Кропп, Кропп, Кропп, Кропп».
По ночам становилось хуже.
«Кропп, Кропп, Альфред Кропп, тут темно, очень темно, я хочу пить, Кропп, мне очень хочется пить, Альфред Кропп, Кропп, Кропп».
И Кенни был почти всегда уверен, что за окном притаился и подглядывает за нами какой-то злодей. Он изводил меня своим нытьем, и я, чтобы его успокоить, вставал с кровати и лишний раз проверял щеколды.
Но вообще-то, бормотание Кенни меня не особенно донимало. Тихое и монотонное, как стук дождя в оконное стекло, оно порой убаюкивало.
А вот других ребят бубнеж Кенни раздражал, и они обращались с ним довольно круто. Пришлось пригрозить, что, если они не отстанут от Кенни, я поотрубаю им головы и затолкаю их обезглавленные трупы в погреб. После этого Кенни оставили в покое. Пусть я не настоящий рыцарь, зато потомок рыцаря, а в списке рыцарских добродетелей защита слабых стоит на одном из первых мест.
Я в нерешительности потоптался на пороге. Через тонкие стены было слышно, что в доме на полную катушку включен телевизор. Наверное, шел какой-то сериал. Бетти Таттл жить без них не могла.
Хорас обычно сидел развалившись на диване и, стараясь перекричать телевизор, орал на жену:
– И чего ты тратишь время на это «мыло»?! Кучка каких-то придурков и психов! То у них детей похищают, то кого-то убивают, то они влюбляются в собственных братьев!
А сам смотрел всю серию от начала до конца, пока Бетти суетилась и готовила что-нибудь перекусить для детей, которые скоро вернутся из школы, складывала выстиранное белье и подбирала разбросанные по полу игрушки.
Но когда я вошел, Хорас вовсе не пялился в телевизор. Он гарцевал по гостиной в фартуке и ловко орудовал метелкой из перьев. Его круглая физиономия блестела от пота. А Бетти тем временем выметала пыль из углов. При виде меня она тихо вскрикнула и выключила телевизор.
– Дорогой, Альфред дома, – шепотом сообщила Бетти Хорасу.
Тот перестал скакать по комнате, замер на месте и выпучил на меня глаза.
– Я знаю, что он дома, – прошипел Хорас. – У самого глаза есть.
После этого Хорас Таттл широко развел свои короткие ручки и пошел на меня. Я стоял на пороге и прямо обалдел, когда Хорас вдруг заключил меня в объятия. С метелки полетела пыль. Я чихнул.
– Как делишки, Эл? – Хорас уткнулся носом мне в грудь. – Боже милосердный, да ты с каждым днем становишься все больше и сильнее!
Он отступил на шаг и улыбнулся. Если раньше его улыбку можно было назвать гадливой, то теперь в ней появилось что-то раболепное.
– Что происходит? – спросил я.
– О, Альфред, происходит нечто невероятное… – начала Бетти, но Хорас не дал ей договорить.
– Ничего особенного! – воскликнул он, смущенно хихикнул, потом энергично хлопнул меня по плечу и понизил голос: – Просто затеяли весеннюю уборочку, Элли. Ты не против, если я буду называть тебя Элли?
– Нет, – ответил я. – И сейчас октябрь.
– Самое подходящее время! – возопил Хорас.
И тут в комнату вошел Кенни.
– О, Эл. Эл Кропп. Альфред Кропп, – по обыкновению бормотал он.
Хорас резко развернулся и заорал:
– Заткни хавальник, тупой недоделок!
– Хорас, у него из-за тебя возникнет комплекс неполноценности, – тихо заметила Бетти.
– И без меня уже возник! – огрызнулся Хорас.
– Отстань от Кенни, – сказал я, и Хорас заткнулся.
– Дорогой, может, нам все-таки следует рассказать Альфреду? – спросила Бетти и повернулась ко мне. – У нас сегодня гость.
– Кто?
– Ты его не знаешь, – сказал Хорас. – Слушай, Эл, дай-ка сюда свой рюкзак… Господи, какой тяжелый… Ты силен, как бык Поля Баньяна![5] Врубаешься? Вам рассказывали в школе про Поля Баньяна? Кенни, отнеси-ка рюкзак Эла в комнату.
Хорас швырнул мой рюкзак в сторону Кенни. Тот угодил Кенни в живот, и он шмякнулся на задницу.
– Все нормально, сам могу отнести, – сказал я и, подхватив рюкзак одной рукой, другой поставил Кенни на ноги.
– Спасибо, – еле выдавил он.
Тут в дверь позвонили. Хорас весь побелел, резко повернулся к Бетти и ткнул ей в нос коротким толстым пальцем:
– Отлично! Он уже здесь, а я еще не вытер пыль с камина!
– Кто уже здесь? – спросил я.
– Гость, – ответил Хорас, яростно дергая завязки фартука.
– Что за гость?
– Разве я еще не объяснил? Бетти, тащи сюда ножницы, мне не развязать этот чертов фартук…
Бетти стояла за спиной Хораса и, закусив нижнюю губу, трудилась над узлом.
– Я говорила – завяжи на бантик.
В дверь снова позвонили. Никто не сдвинулся с места. Хорас метелкой описывал в воздухе восьмерки. В этот момент он был похож на толстую низенькую мажоретку[6], хотя, конечно, мажореток такой комплекции редко встретишь. Пылинки разлетались и плясали в воздухе. Хорас рявкнул на Бетти, чтобы она прекратила суетиться и убрала куда-нибудь свой веник. В дверь позвонили в третий раз.
– Хотите, я открою? – предложил я.
– Нет! – хором завопили Таттлы.
– Эл, сядь на диван, только не посередине, – велел Хорас. – Бетти, свари кофе и сделай что-нибудь со своими волосами. Иначе ты похожа на Оззи Осборна. Подальше на край дивана, Эл, от тебя путом разит. Кенни, а ты чего тут рот разеваешь, как гуппи? Убирайся отсюда!
Хорас забрал у меня рюкзак и снова всучил его Кенни. Кенни вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул: мол, все нормально, хотя сам не был в этом уверен. Бетти исчезла в кухне. Хорас сорвал с себя фартук и прошипел:
– Садись, Эл, веди себя естественно! И сунь его под диван. – Он передал мне скомканный фартук.
Я затолкал этот ком под диван и сел.
Хорас распахнул парадную дверь. На пороге стоял мистер Детское Личико с тонким портфелем в руке и озадаченным выражением на лице.
– Здесь проживают Таттлы? – вежливо поинтересовался он.
– Здесь, можете не сомневаться! – заверил его Хорас. – Проходите. Располагайтесь. – В последнюю секунду он вспомнил о метелке, спрятал ее за спину и взмахом свободной руки пригласил гостя пройти в гостиную. – Я – Хорас, моя жена Бетти варит в кухне.
– Варит?
– Кофе. Без кофеина. Не желаете?
– Нет, спасибо, но от стакана воды не откажусь. Довольно тепло для октября, вы не находите?
– Жара как в Африке, – согласился Хорас.
Лысый прошел в гостиную. Хорас засеменил следом.
– А вот и он. Наш Альфред Кропп.
– Я знаю Альфреда Кроппа, – отозвался лысый, посмотрел на меня и улыбнулся.
У него были очень мелкие зубы и острые резцы. Как у хорька. Хотя я никогда не заглядывал хорьку в пасть. Мужчина протянул мне руку, и я пожал ее, не вставая с дивана. Рука была влажной и мягкой.
– Альфред, меня зовут Альфонсо Нидлмайер, – представился он.
Хорас, который маячил у него за спиной, повернулся и завопил в сторону кухни:
– Бетти! Кофе отменяется. Принеси нам воду со льдом!
– Льда не надо, – возразил Нидлмайер.
– Безо льда!
– Но охлажденную, естественно.
– И охлади ее! – крикнул Хорас через плечо. – Присаживайтесь, мистер Нидлмен.
– Майер, – поправил его гость.
– Майер?
– Нидлмайер.
Мистер Нидлмайер сел в противоположном от меня конце дивана и положил портфель на колени. Хорас плюхнулся в кресло, а метелку бросил за спинку.
– Вы за мной следили, – сказал я мистеру Нидлмайеру.
– Следил.
– Почему?
– В основном чтобы удовлетворить собственное любопытство.
– От которого кошки дохнут, – вставил Хорас. – Но кого волнуют кошки? – Потом он заорал: «Бетти! Вода!» – и с извиняющимся видом улыбнулся гостю.
– Сходство очевидно, хотя и не бросается в глаза, – признал Нидлмайер.
– С чем сходство? – не понял я.
– С мистером Сэмсоном, конечно.
Тут в гостиную вошла Бетти с тремя стаканами воды на подносе. Она затянула волосы в узел, но несколько прядей над ушами все-таки выбились. Мистер Нидлмайер взял с подноса стакан и поблагодарил ее. Хорас зло сверкнул глазами:
– Кофе.
– Ты же сказал, кофе отменяется.
– Его кофе отменяется, не мой.
Бетти метнулась обратно в кухню. Мистер Нидлмайер отпил маленький глоток воды и поставил стакан на кофейный столик.
– Альфред, – сказал он, – я личный адвокат Бернарда Сэмсона и его душеприказчик.
Альфонсо Нидлмайер достал из кармана пиджака продолговатый белый конверт и протянул его мне.
На конверте было написано: «В случае моей смерти передать Альфреду Кроппу». И подпись: Бернард Сэмсон.
А ниже подписи – жирным шрифтом: «Лично в руки. Конфиденциально».
Конверт был запечатан старинным способом – красной восковой печатью с оттиском в виде всадника со знаменем.
– Мне следовало передать тебе это письмо раньше, Альфред, – сказал мистер Нидлмайер. – Но я обнаружил его только две недели назад, когда разбирал бумаги мистера Сэмсона. Мистер Сэмсон был скрытным человеком, и я, поверь, не знал о существовании этого письма.
– Ну, чего ты ждешь, Альфред? – дрожащим от возбуждения голосом спросил Хорас. – Открывай!
Я вскрыл конверт и вынул два листа с печатным текстом. Хорас подался вперед. Мистер Нидлмайер с грустным лицом внимательно за мной наблюдал.
– Ну? – не выдержал Хорас.
Вот что я прочел:

Мой дорогой Альфред,
если тебе передали это письмо, значит мое земное время закончилось. Невозможно выразить словами, как я сожалею, что не смог открыться тебе при жизни. Надеюсь, со временем ты найдешь в себе силы и простишь меня (и твою мать) за то, что мы держали в тайне правду о твоем происхождении. Я бы непременно открылся тебе, но путь мой оборвался внезапно… Таков удел потомков благороднейших из рыцарей.
Накануне моей последней встречи с Могаром я молился, чтобы ты нашел для себя хороший дом. Вот главный урок, который я усвоил за всю мою странную и скрытую от людских глаз жизнь: фортуна часто улыбается нам в самых мрачных обстоятельствах и мы, очутившись на грани между безумием и отчаянием, способны обрести надежду. Я очень хорошо понимаю, как сильно ты тоскуешь по маме и дяде… И молю Бога, чтобы ты понял – я делал все возможное, лишь бы ты был в безопасности и подальше от этого рискованного дела.
Мой дорогой сын, я бы никогда не покинул тебя, будь я уверен в том, что, оставшись, не подвергну смертельной опасности и тебя, и твою мать. Прости меня! Ты – мой сын, и даже после смерти я останусь твоим отцом.
Бернард Сэмсон.

Я дважды перечитал письмо, потом аккуратно его сложил и сунул в конверт, а конверт положил на край столика возле дивана.
Довольно долго все хранили молчание. Мистер Нидлмайер сочувствующе смотрел на меня. Хорас сверкал глазами, а потом не выдержал и громко, требовательно так спросил:
– Ну? Что там?
– Мистер Таттл, это не подлежащая разглашению информация, – заметил мистер Нидлмайер.
– Я его опекун. Практически родственник. Почти отец!
– Ничего подобного, – возразил я.
В комнату вернулась Бетти с чашкой кофе.
– О, Альфред! – воскликнула она. – Я совсем о тебе забыла! Что тебе принести, дорогой?
– Да ничего. Ну, если только стакан воды.
Бетти исчезла в кухне, а Хорас театрально закатил глаза и спросил мистера Нидлмайера:
– Вы женаты?
Мистер Нидлмайер продолжал смотреть на меня, а вопрос Хораса пропустил мимо ушей.
– Это хорошо! – сказал Хорас, его утверждение можно было отнести к любому варианту ответа.
Мистер Нидлмайер открыл свой портфель. Золотые застежки тихо щелкнули, и Хорас слегка подпрыгнул.
– Есть еще один вопрос, который нам следует обсудить, – сообщил мистер Нидлмайер. – Я, повторюсь, являюсь душеприказчиком мистера Сэмсона. – Он достал из портфеля обычного вида папку и постучал по ней пухлым пальцем. – Альфред, в его завещании ты указан как единственный наследник.
– Это что значит? – спросил я.
– Это значит, что ты наследуешь контроль над «Сэмсон индастриз» и все его состояние, которое составляет… – Мистер Нидлмайер сверился с бумагами в своей папке. – Да, четыреста миллионов долларов… плюс-минус миллион.

3

Тут раздался звон разбитого стекла, и мы все дружно вздрогнули. Это Бетти принесла мне стакан воды, но когда услышала слова мистера Нидлмайера: «Четыреста миллионов долларов», стакан выскользнул из ее руки и разбился вдребезги. Бетти сразу убежала в кухню за полотенцем, чтобы вытереть пол и собрать осколки.
У Хораса кровь отхлынула от лица. Он стал похож на Каспера Доброе Привидение лет сорока.
– Разумеется, как это принято в таких делах, ты сможешь контролировать свое состояние только по достижении восемнадцати лет, – продолжил мистер Нидлмайер. – А до той поры им будет управлять твой попечитель.
Страницы:

1 2 3 4





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.