Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52937
Книг: 129870
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Новый февраль семнадцатого»

    
размер шрифта:AAA

Владимир Бабкин
ЦИКЛ «НОВЫЙ МИХАИЛ»
КНИГА ПЕРВАЯ «НОВЫЙ ФЕВРАЛЬ СЕМНАДЦАТОГО»

От автора

Спасибо:
Моей жене Татьяне за терпение и поддержку
Моей дочери Валерии за помощь
Моему сыну Максиму за то, что вытерпел недостаток внимания в месяцы моей активной работы над этой книгой
Моим читателям за почти безнадежное ожидание чуда, отзывы и понимание
8 апреля для меня теперь не только день, когда я появился на свет, но и профессиональный день рождения писателя. Эпопея с написанием закончена и наконец-то я, как автор, могу представить читателям окончательную и расширенную версию первой книги цикла «Новый Михаил». Работа над романом шла долго и неоднократно прерывалась по разным причинам, в том числе и независящим от автора. Слишком бурно изменилась моя жизнь за время работы над романом.
Но первая книга цикла закончена и представляется на читательский суд. Роман кардинально переработан и расширен, в него добавлены новые сюжетные линии и появились новые герои. Сохранив общую идею сюжета о попаданце из нашего времени в тело брата Николая Второго, я постарался наполнить жизнью ту далекую от нас эпоху февраля 1917 года.
Истории о попаданцах не новы и давно уже составляют отдельное направление жанра альтернативной истории. Имеются вариации фантастических историй про то, что было бы, если бы с Николаем Вторым что-то случилось, и Михаил Второй взошел на Престол задолго до Первой Мировой войны или даже до войны с Японией. В любом случае чаще всего в таких произведениях речь шла о том, что для спасения России от революции требовались долгие годы и десятилетия реформ, но для этого авторам нужен был другой царь, другие министры, другие политики, другие военные и чуть ли не другой народ.
Мне же захотелось поставить Главного Героя в совершенно невозможное положение острейшего кризиса в условиях самой жесточайшей нехватки времени, когда все, буквально все, зависит от его нестандартного мышления, его решительности, его воли и, конечно же, его немыслимой удачи, ведь как без этого в таком деле!
Итак, впереди у нашего Главного Героя два безумных дня во время начала Февральской революции 1917 года. И сделать ему нужно лишь сущую безделицу — за эти два дня спасти Россию от грядущих революций, гражданской войны, коллективизации, ужасов Великой Отечественной и всего остального, что наполнило кровью горькую реку истории страны.
Но неправы те, кто считает, что достаточно было перестрелять смутьянов-революционеров, и Российская Империя вновь бы вернулась во время патриархального степенного чаепития у самоваров и благочинного почитания царя-батюшки. Вернуть прежние благостные, в понимании некоторых, времена было уже решительно невозможно. Так или иначе, Империя была больна революцией не просто так, и никакие керенские с большевиками не смогли бы ничего сделать, если бы общество не желало этого. Достаточно вспомнить, как монархия пала за считанные дни по всей России без особого сопротивления.
Потребность в переменах в те дни была всеобщей. Перемен хотели все слои общества. Спасти Россию тех дней от революции можно было лишь самому став революцией. Самому предложить обществу альтернативу, в которую оно охотно согласится поверить. Альтернативу, которая предложит новое будущее для всех, а не для какого-то класса или группы. Альтернативу, которая предотвратит Гражданскую войну, бегство из страны огромного количества ученых, инженеров, военных и других людей, нехватку которых Россия ощущала на протяжении десятилетий. Предотвратит разрушение промышленности, разорение народа и огненный вихрь битв на всей территории станы. Заложит фундамент новой России и нового общества.
Конечно, все изложенное в романе — сказка, именуемая обычно альтернативной историей. Однако многие персонажи романа имели реальных прототипов в истории тех дней. Многие события мной описываются, опираясь на воспоминания участников событий, и, где было возможно, я постарался сберечь даже описываемые в мемуарах диалоги. Но, все ж таки, роман «Новый Михаил» никоим образом нельзя считать историческим, и на буквальное соответствие всему происходившему в те дни он претендовать никак не может. Все-таки это художественное произведение в жанре альтернативной истории, в котором, автор, через головокружительные приключения Главного Героя, показывает непростой мир февраля 1917 года.
Что-то в романе накладывает на прошлое отпечаток нашего настоящего. Но что-то, наоборот, проецирует перипетии и стремления прошлого на день сегодняшний, заставляя взглянуть на происходящее вокруг нас под другим углом зрения.
Однако, довольно слов! Добро пожаловать в мир «Нового Михаила!»
Искренне Ваш, Владимир Бабкин

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВРЕМЯ, НАЗАД!

.

ПРОЛОГ

МОСКВА. Сентябрь 2015 года.

— Михаил, вы взрослый и достаточно деловой человек. И вы прекрасно понимаете, что предложение, которое я вам делаю, как раз из тех, от которых совсем не принято отказываться. Отдайте мне то, что я хочу получить и назовите сумму, которая успокоила бы вашу совесть, ваш долг и все остальные слова, так любимые в обществе романтиков и книжных героев. Здесь реальная жизнь, а потому давайте наш разговор все-таки переведем в формат деловых переговоров и завершим их побыстрее к нашему взаимному удовольствию.
Сидевший напротив меня человек отхлебнул коньяк и посмотрел на меня выжидающе. Мое ошеломление все еще давало о себе знать, поэтому сумбур в голове умножался адреналином, бушующим в крови вследствие такого энергичного начала «разговора».
— И все же я не понимаю, о каком архиве вы говорите? При чем тут я к тому, что вам нужно?
— Бросьте, все вы понимаете, — собеседник досадливо поморщился. — Все вы понимаете, а потому бросайте валять дурака. Назовите сумму компенсации за ваши неудобства и покончим на этом.
Видя, что я все еще не готов к «прогрессу на переговорах», он добавляет:
— У вас есть лишь два варианта — продать архив Великого Князя или отдать. И запомните, Михаил, архив я получу в любом случае, и мне все равно, хотите вы этого или нет. Мне о вас и вашей тайной родословной известно все, а потому не отнимайте у меня время удивлением, отрицанием или возмущением — я убежденный противник пустых разговоров, сторонник простых решений и эффективных методов. Назовите цену и, быть может, мы придем к какому-то соглашению. Но прежде чем вы, не подумав, откроете рот, пытаясь все отрицать, я хочу вас предупредить — терпения у меня очень мало и добрых предложений больше не будет. Итак — сколько?
Руки двоих мордоворотов с силой прижимают мои плечи, не давая мне дергаться и намекая на то, что светской беседы тут не будет. Да и трудно вести светскую беседу, сидя на стуле в одних трусах с закованными за спиной руками. Мой «гость», сидя в моем любимом кресле, закручивает крышечку фляги с коньяком и выжидающе сверлит меня тяжелым взглядом из-под кустистых бровей. Пытаюсь все же прояснить ситуацию:
— Могу я все-таки узнать — кто вы такие?
— Нет, — отвечает главарь, закуривая, а я кубарем лечу в угол вместе со стулом, где получаю еще пару увесистых пинков от державших меня бандитов.
Мой «партнер по переговорам» некоторое время молчит, глядя как из моей разбитой губы стекает вниз струйка крови, а затем со вздохом бросает:
— Вы исчерпали свою единственную попытку договориться по-хорошему. Так что — теперь будет только по-плохому. Готовьтесь.
Что ж, вот я, похоже, и прояснил ситуацию.
Меня вместе со стулом вновь усадили перед главарем захватившей мою квартиру банды молодчиков. Мрачный кряжистый человек нависает надо мной, давя меня своим тяжелым взглядом. Невольно пытаюсь отвернуться, но тот жестко хватает меня своей железной пятерней и, сдавливая мои щеки, шипит прямо в лицо:
— Архив! Где архив?
— Да иди ты в задницу! — зло выплевываю я.
Главарь втирает с лица мой кровавый плевок, после чего я демонстрирую траекторию ракеты класса «земля-земля» и вновь отправляюсь в полет в угол комнаты. Одновременно с грохотом моего падения по всей квартире зазвучали звуки выворачиваемых ящиков, переворачиваемой мебели, распоротых сидений и матрацев, простукиваемых стен, визг шуроповертов и прочей какофонии усиленного обыска и разгрома с пристрастием. Бандиты явно торопятся и нервничают.
Пытаюсь прикрывать голову и корпус от ударов ногами, и сквозь прижатые к голове руки в каком-то оцепенении смотрю на лужу крови на полу прямо перед моими глазами. Смотрю и с ужасом жду, что в замочной скважине вот-вот раздастся звук вставляемого ключа…
Наконец, погром закончился и, что было ожидаемо, захватчики по его итогам так и не нашли в квартире никакого архива. Ну, да его здесь давно уже нет.
Вновь мы возвращаемся к исходной позиции — я, весьма помятый, сижу прикованный к стулу, мои плечи сдерживают два все тех же мордоворота, а надо мной нависает их мрачный главарь.
— Где архив?
Молча смотрю на него ненавидящим взглядом. Смотрю, но прекрасно понимаю, что играть в героя-подпольщика мне нельзя ни в коем случае — нужно увозить всю это братию из квартиры подальше. А потому, нужно идти в ва-банк.
Я зло выплюнул из себя.
— Архива здесь нет!
«Собеседник» кивает:
— Я заметил. Где он?
— За городом. На даче.
Главный бандит криво усмехается:
— Вижу, что если вас определенное время сильно бить кулаком по голове, то в ваших мозгах наступает некоторое просветление. Это радует и внушает оптимизм относительно перспектив наших переговоров. Я это учту, имейте это ввиду. Что ж, одевайтесь живее и поехали.
Насколько возможно быстро, путаясь в вещах и пуговицах, я спешно оделся и через пять минут кортеж машин увозил меня из моего двора в неизвестность. Я не знал, что ждет меня и демонстрировал бандитам свою обреченность. Но внутри меня звучала труба триумфа — выезжая со двора, я видел, как из-за угла дома вышла Марина и спокойно направилась к нашему подъезду.
Да! Я добился пусть маленькой, но такой важной для меня победы! Пусть еще ничего не решено, пусть впереди схватка, а может и смерть, но, по крайней мере, Марина не попала в руки к этим отморозкам!

* * *

Дорога на дачу еще никогда не была такой долгой и такой короткой одновременно. Отсутствие возможности что-либо предпринять в данный конкретный момент меня сильно напрягало. Телефон у меня отобрали с самого начала. Оставалось надеяться на то, что Марина поступит так, как мы с ней договаривались на подобный случай. И не то чтобы я такого поворота событий реально ожидал, но батя мой приучил меня действовать, имея резервные планы на все случаи жизни.
Отдавать тайный архив прадеда в мои планы никак не входило. И героическая смерть под пытками мне так же совершенно не улыбалась, поскольку жить мне все еще не надоело. Кроме того, я единственный в мире знаю, где находится сейчас этот самый клад знаний и все то, что с ним связано. Будет крайне неприятно, если тайна, охраняемая на протяжении ста лет, будет утеряна навсегда по моей глупости. Хотя если она попадет в руки этих бандитов, будет еще хуже. Так что оба варианта мне никак не походят.
Меня больше всего беспокоил вопрос о том, какие действия предпримет Марина, увидев разгром в квартире. Что она станет делать? Позвонит, куда я ей сказал или сдуру заявит в полицию? Вопрос серьезный и, можно сказать, во многом решающий в этой истории.
Блин, где ж я так прокололся с этим архивом? Сначала Фонд Пороса неожиданно вышел на меня с весьма соблазнительными, хотя и очень странными предложениями о сотрудничестве, а потом вдруг нарисовались эти замечательные ребята, которые в этой торжественной обстановке везут меня на мою же дачу.
Конечно, устойчивым было ощущение, что захватившие меня бандиты узнали об интересе Фонда Пороса к неизвестному архиву Великого Князя и о том, что Фонд готов платить за него хорошие деньги. Вполне вероятно, что сегодняшние головорезы хотят перепродать отобранные у меня документы либо самому Фонду Пороса, либо кому-то из частных коллекционеров.
Или они знают что-то большее об этом деле? Не хотелось бы об этом даже думать. Даже думать…
А ведь предупреждал меня отец, и повторяла его слова мать, что нельзя никому никогда и ни за что рассказывать об этой тайне, поскольку добром это не кончится! Правда, в те времена, опасаться нужно было скорее не бандитов, а власть и КГБ, которым разного рода тайные царские архивы на руках у населения были, мягко говоря, даром не нужны. И только полнейшая тайна могла уберечь всех нас от неприятностей.
И вот эти неприятности настали. И смешно будет, если грохнут меня и закопают где-то в лесочке, и никто из ныне живущих так и не узнает, где спрятан архив, как, впрочем, и ту тайну, которая за ним прячется. Родителей уж нет, а ни моя бывшая жена, ни Марина, ни Толик не знают где он. Да, собственно, бывшая жена знает лишь о семейной легенде…

* * *

И вот мы свернули на лесную дорогу, которая вела к дачному поселку. Несколько поворотов и вот впереди показался КПП со шлагбаумом. Я напряженно сидел, ожидая развития событий.
То ли почувствовав мое напряжение, то ли действуя по каким-то своим соображениям, но сидящий справа бандит ткнул мне ствол пистолета бок, а сосед слева держал руку в спортивной сумке на коленях. И было у меня ощущение, что там вовсе не банальный обрез двустволки, а что-то значительно более серьезное.
— Только вякни что-то не то и вы оба трупы, — сообщил правый головорез с открытой улыбкой на лице. — Оба.
— Ну, это вряд ли. Это вряд ли… — позволил я себе усмешку. — Я-то вам живой нужен.
— Ты — возможно. А он — нет.
— Вы не станете стрелять, ведь тут полно народу на дачах, — возразил я. — А многие дачи с охраной. Дачи тут не бедные.
Сидевший впереди главарь обернулся и подвел итог «дискуссии»:
— Чтобы незаметно угробить этого дедушку нам шуметь не придется.
Поглядев на пожилого Кузьмича, я предпочел промолчать. Да и не на него был мой расчет. Собственно проезд КПП никакой роли в моем плане не играл. Если Толик с ребятами уже здесь, то наши роли в связке «спрашивающий — отвечающий» поменяются очень быстро. Вот и ворота моей дачи показались. А там…
Однако когда меня затолкали в подвал дачи, то стало очевидно, что моим надеждам на быстрое освобождение пока придется запастись терпением. Придется тянуть время и изо всех сил надеяться на то, что Марина все-таки позвонила Толику вместо полиции. Потому как полиция мне тут ничем не поможет. Тут нужен Толик.
Итак, сменилось место действия, сменился интерьер и стул подо мной теперь другой. Но я вновь сижу на стуле и вновь с закованными за спиной руками. И снова передо мной ненавистная рожа главаря этой банды. Радовало только то, что всей этой банде до подготовки ребят Толика очень далеко. Так что особых проблем я не ожидал, а потому можно спокойно заняться словоблудием в ожидании освобождения.
Главный по банде внимательно разглядывает меня. Похоже, его как-то настораживает мое относительное спокойствие. Наконец он повернул голову к одному из мордоворотов и приказал:
— Выйди и осмотрись хорошенько. И ребятам скажи — пусть будут повнимательнее.
Вот черт! Да, в такой ситуации нужен не покер-фейс, а талант трагического актера. Не хватало только создать ребятам Толика дополнительные проблемы. А потому я задал первый пришедший в голову вопрос:
— И сколько денег вы мне предлагаете за архив?
Главный бандит смерил меня долгим взглядом.
— А сколько вы хотите?
Я качаю головой.
— Назовите свою цену, а то я боюсь продешевить.
— Свою цену? — переспросил главарь. — Не вопрос!
Он махнул рукой кому-то из бандитов и тот вышел из подвала.
Черт, где же Толик с ребятами? Как-то дело неприятно затягивается и…
И тут в подвал втолкнули Марину, а когда она с криком упала на пол, ее подтащили к стене и приковали наручником к батарее. Я в ужасе смотрел на ее заплаканное и опухшее лицо, а она без конца повторяла:
— Миша, Миша, Миша…
Я перевел свой взгляд на ненавистное лицо и обнаружил, что тот наклонился ко мне, следя за моей реакцией. Реакцию хочешь, падла? Резко бью его головой в переносицу, а затем рефлекторно рвусь вперед, в схватку, но на противоходе меня поймал кулак другого бандита и я улетел в забытье…

* * *

Прихожу в себя от удара холодной воды, которую плеснули на меня из ведра. С удовлетворением замечаю, что нос главарю я, похоже, сломал.
Дождавшись, пока меня усадят вертикально, тот, гадко усмехаясь, сообщил:
— Бить мы тебя больше не будем, не надейся. Мы будем тебя вежливо спрашивать, а пытать… пытать мы будем твою женщину. Тебе понравится. Поверь.
Марину аж затрясло от ужаса. А мой разум обреченно метался по вариантам и не находил выхода. Было совершенно очевидно, что никакого Толика не будет и вообще мне на помощь никто не придет…
Главный бандит удовлетворенно кивнул, заметив мое состояние.
— И судя по всему, процесс пытки будет весьма эффективным!
Едва разжимая сведенные бешенством челюсти, я прошипел:
— Чего вы хотите?!
— Архив, Миша, архив! Архив Великого Князя Михаила Александровича, родного брата Николая Второго и вашего славного прадеда. Отдайте мне его и можете идти на все четыре стороны. У меня нет задачи вас обязательно убивать. Но и оставлять в живых, тем более в целом состоянии я тоже не обязан. А относительно вашей подруги у меня вообще нет никаких ограничений. Итак? У вас минута на размышление. По истечении ее мы отрежем вашей женщине фалангу мизинца. Вы какой предпочитаете получить в подарок — левый или правый? Впрочем, можете сильно не думать, поскольку мы будем отрезать по одной фаланге каждую минуту. А фаланг у нее много…
Я раненым зверем заревел, когда один из бандитов вытащил большой тесак и направился к визжащей от ужаса Марине, которая судорожно пыталась отодвинуться от приближающегося сверкающего лезвия.
— Я согласен! Стойте!!! — Слышу я свой крик и чувствую, как горячая кровь стекает по кистям моих рук из ран на запястьях. Тяжелые алые капли падают на плитку пола свидетельствуя, что металл наручников прочнее слабой плоти. — Я согласен…
Опустошено прикрываю глаза, чтобы не видеть ликующих бандитов, не видеть ухмыляющуюся физиономию их главаря. Не видеть заплаканного лица Марины…
Только бы Маринку отпустили, только бы ее отпустили… Я шептал эти слова как молитву, готовясь к своему самому последнему в жизни и самому безнадежному бою. Я готовился убивать и готовился умирать. Но чуть позже, пусть только ее отпустят…
Я называю место и код. Сквозь багровый туман и вижу чемодан из нержавеющей стали. Еще код. Открытая крышка и радостный гомон бандитов.
А я повторяю словно заговор «только бы ее отпустили» и мне кажется, что я вижу зеленые глаза Маринки совсем рядом. Такие родные смеющиеся глаза…
И словно сквозь туман сознания доходят до меня ее слова:
— Спасибо, милый. Ты настоящий рыцарь и герой. Хотя, расскажи ты мне о тайнике раньше, то я бы обошлась и без этого представления…

* * *

Меня вытаскивают из машины. Вокруг меня лес. Возникает ощущение, что меня привезли сюда с целью закопать мое бездыханное тело где-нибудь в лесной чаще, чтоб не нашел меня более никто и никогда. Сзади лязг затвора пистолета.
В поле зрения появляется Марина. Она целует меня, оглушенного происходящим, в щеку и нежно добавляет:
— С праздником, мой дорогой! Ведь сегодня три месяца со дня нашего такого случайного и трогательного знакомства! Но извини, в обещанный тобой ресторан, ты сегодня пойдешь без меня. Ты мне больше неинтересен.
— Но, почему, почему?! Почему ты это сделала? — Буквально кричу я.
Марина смеется, а затем, щелкнув меня по носу пальцем, заявляет лукаво:
— Пусть для тебя эта история навсегда останется такой вот пикантной загадкой.
Она машет мне рукой.
— Прощай, Миша. Ты был всегда таким наивным и доверчивым! Как и твой прадед!
Сильный толчок в спину. Я лечу и падаю лицом в грязь. Звучит выстрел…

ГЛАВА 1. НАЧАЛО БОЛЬШИХ НЕПРИЯТНОСТЕЙ

МОСКВА. 19 декабря 2015 года.

Что человек делает, когда ему невыносимо плохо? Не физически, когда можно обратиться к врачу и получить какое-то лечение, а именно плохо его душе? Рецептов можно услышать много, начиная от банальнейшего «время все лечит» до совершенно идиотского «найди себе кого-нибудь». Методики, применяемые нашими согражданами (впрочем, и не только ими), тоже не блещут многообразием — кто-то ищет отраду в бутылке, кому-то приходит мысль сменить обстановку и куда-то уехать в поисках приключений, в том числе и на непредназначенные для этого природой места, а некоторые находят отдушину в религии. Есть еще чисто женские приколы типа смены стрижки или шопинга, но в любом случае однозначного и гарантированного способа человечество еще не изобрело.
И что самое интересное, как правило, человек знает сотню способов избавиться от душевных страданий и с радостью может посоветовать что-то из своего богатого арсенала другим, но при этом совершенно беспомощен, когда речь заходит о нем самом.
Перепробовать пришлось немало способов — от «забыться в работе» до прыжков с парашютом, от походов в церковь на исповедь до банальнейшей попытки спрятаться от действительности методом покупки множества новых компьютерных игр и свежих книг любимых авторов. Но книги не трогали, игрушки позволяли лишь убить время, исповедью облегчил душу, но боль никуда не делась, а прыжки с парашютом обеспечили мощные вбросы адреналина в кровь, но мало влияли на тоску и тупую боль в области сердца.
Фактически пришлось положиться лишь на утверждение о том, что время лечит, хотя в процессе этого лечения начались проблемы на работе, попал в ДТП и вдобавок зачем-то разругался с Толиком. Абсолютно по-глупому и исключительно по своей вине. Как будто он был виноват в том, что не пришел мне тогда на помощь.
Пришлось брать бутылку хорошего коньяка и ехать извиняться. Понятно, что бутылка переросла в дружескую попойку и в сопутствующие ей «разговоры-за-жисть».
— Так, чего ты смурной до сих пор? — спрашивал меня Толик, неуверенно разливая третью бутылку коньяка. — Три месяца уж прошло как все случилось. Живи дальше. Не сошелся же на ней белый свет. Ну, предала, так с кем не бывает? А с бабами вообще сплошь и рядом. Так что забей…
— Да там не только в ней дело, — качаю головой. — Все вообще…
Неопределенно развожу руками и, чокнувшись с Толиком, вливаю коньяк в рот. Залпом. Без всяких там церемоний и прочего гурманства.
Друг осуждающе качает головой.
— О, дорогой мой, как тебя торкнуло-то. Совсем ты на своем телевидении расслабился. По всякой фигне начинаешь в депресняк впадать. А я говорил, что зачахнешь ты там, не твой это размах и не твой стиль жизни.
— Да нет, не в том дело, — пытаюсь вяло отбиваться от вполне справедливых наездов друга. Причем сам понимаю, что справедливых и действительно с этим что-то надо делать, но инерция, словно какая-то липкая паутина, не дает мне сделать шаг.
— Понимаешь, я как-то потерялся после того случая. Все валится из рук, не радует и не вдохновляет. Как-то пеплом все присыпало, все желания и стремления. Как-то утратил я цель и смысл. Все катилось по инерции и до того. Ведь я согласился возглавить службу новостей, полагая, что буду там все время в тонусе, ведь события каждый день, нужно на них реагировать мгновенно, решения принимать быстро и часто неординарно. Но, события быстро приедаются, рутина затягивает и движешься дальше без огонька словно по инерции. Но роман с Мариной вдруг разжег огонь во мне, понимаешь? Жизнь стала яркой, обнаружились ее новые грани, появился смысл всего. Влюбился в нее, как мальчишка. Три месяца я словно в другом мире жил. Возможно, именно это и было счастьем? Было… Да, пожалуй, тот выстрел в воздух и был прощальным салютом для той моей счастливой жизни.
Мы помолчали.
— Понятно, — сказал Толик и вышел из комнаты.
Вернулся он уже с необычным грузом, который поразил меня абсурдностью своего сочетания — с какой-то солидной папкой и двумя… гранеными стаканами. Поставив стаканы на стол, и отложив пока папку, он внимательно посмотрел на меня, как будто взвешивая что-то еще раз. Затем заявил:
— Тебе, мой дорогой дружочек, работу бы сменить, да и место жительства пока тоже.
Он в упор смотрит на меня и я вдруг понимаю, что он совершенно трезв, хотя еще пять минут назад мне казалось, что он порядочно подзакидался спиртным. Настороженно отвечаю:
— Толик, вот только не говори мне, что у твоей конторы есть ко мне партийное задание. Мы же договаривались.
— А это не задание в классическом смысле этого слова. Это для твоего же блага. — Толик отравил в рот ломтик лимона и продолжил. — Тобой стал очень интересоваться Фонд Пороса. Завтра-послезавтра они должны с тобой связаться.
— С чего бы? — удивился я.
— С того. Очевидно, свяжется с тобой сам мистер Каррингтон и предложит тебе головокружительную работу. В Лондоне. Так ты того, соглашайся.
— В Лондоне? Что я забыл в том Лондоне?
— А там, мой друг, затевается что-то очень и очень странное и мы бы хотели, чтобы ты разобрался что там и как.
— Да ну, я должен все бросать в Москве, увольняться с медиа-холдинга, терять хорошую зарплату и все ради вашего любопытства? У вас что, профессионалов нет?
— А вот представь себе, что у нас нет ни одного профессионала, который является правнуком Великого Князя Михаила Александровича. Ни одного нет, уж поверь.
— Да уж, верю… — смеюсь я. — Но, Москва, работа…
— Да забей ты на эту работу! Сам же говоришь, что не твое это. Да и работу тебе все равно придется менять.
— С чего бы?
Толик промокнул салфеткой губы и серьезно ответил:
— В вашем холдинге меняется владелец. Будет тот, о котором я тебе говорил в прошлый раз. А поставит он на должность генерального, как ты думаешь кого?
— Этого козла, Пашку, — обреченно отвечаю я. — Это точная информация?
— Уж поверь мне, — кивает Толик. — Угадай, сколько минут ты там проработаешь после этого?
Я промолчал. А что тут говорить? С Пашкой мы враги заклятые и бескомпромиссные. И вражда наша идет уж много лет. Так, что если все действительно так, то работы у меня считай, уже нет…
— И еще… — Толик взял паузу, дабы привлечь мое внимание к своим словам. — Вокруг твоей особы замечено некоторое нездоровое шевеление.
— В каком смысле?
— В прямом.
— Вы что, за мной слежку установили? — рассердился я. — С какого перепугу?
— С того сентябрьского перепугу, когда тебя взяли в оборот эти козлы, — Толик про Марину решил тактично не упоминать. — И вот в последнюю неделю было зафиксировано несколько случаев наблюдения за тобой. Возможно, готовится какая-то акция.
— С чьей стороны? Со стороны Фонда Пороса?
— Не исключено и это, — кивает друг. — Но я больше подозреваю тех, кто захватил тебя в сентябре.
— Это почему?
Я реально напрягся.
— Тебе лучше знать, — загадочно усмехнулся Толик, — что именно ты им всучил вместо архива.
Я выдержал его взгляд и лишь пожал плечами. Мол, понимай, как хочешь.
— Так вот, — продолжил мой вездесущий пронырливый друг, — езжай в Лондон, а мы за ними понаблюдаем здесь. Может удастся выйти на заказчика, да и вообще, — Толик неопределенно махнул рукой в воздухе, — в общем, ты сейчас очень нужен в Лондоне.
— Кому это я нужен? — сварливо интересуюсь.
— Отечеству нашему, которому ты, кстати, присягу давал.
— Я офицер запаса и вообще я не из вашей конторы, а простой вертолетчик, — протестую я, но Анатолий ставит точку в нашей неформальной пьянке.
— А мы все в конторе того, вертолетчики, — усмехнулся он.
— А скажи ка, Толик, — вдруг с подозрением спрашиваю я его, — а смену владельца медиа-холдинга не ваша ли контора организовала?
— Наша, — кивает он. — И Кеннеди мы убили. Из рогатки. В общем так, с этого момента считай себя мобилизованным на действительную военную службу и прикомандированным в нашу контору. Официально. Родина сказала — надо!
И мой друг показал мне бумаги с гербом и печатью. И подписью Самого.
— Э, подожди! Майор? — я хлопнул по столу ладонью. — За какие-такие красивые глазки вдруг внеочередное звание? Вы в какое дерьмо меня пытаетесь воткнуть?
— Тебе там понравится. — Толик явно потешался над моим шоковым состоянием, усиленным видом неизвестно откуда появившейся в его руках бутылки водки.
— В дерьме? — переспросил я глядя на то, как мой друг наполняет до краев два граненных стакана.
— В дерьме. Чую я, что там его будет очень много, будет оно крайне вонючим, а разбрасывать его будут вентилятором. В общем, все как ты любишь.
Друг уже откровенно веселился, опуская в мой стакан первую майорскую звезду.
— Да вы там вообще реально охренели! — возмутился я. — Нафига мне ваша контора мутная? Нахрена она мне надо, да еще с дерьмом вашим в вентиляторе? Я должен превращать свою благополучную жизнь в дерьмо? Да в гробу я видел все ваши затеи! Где расписаться кровью?

* * *

ЛОНДОН. Январь 2016 года.

— Итак, мистер Романов, расскажите мне о том, что вы уже знаете о нашем проекте и почему вы согласились в нем участвовать.
Я пару мгновений собирался с мыслями, после чего начал рассказывать.
— Мистер Каррингтон поведал мне о том, что здесь, в Лондоне, под эгидой Фонда Пороса осуществляется определенный проект, задачей которого являются углубленные исторические исследования. В частности посредством некоего экспериментального оборудования ведутся попытки установить контакт с людьми, жившими в прошлом нашей планеты. Насколько я понял объяснения мистера Каррингтона, считается, что такой контакт лучше всего может быть установлен между прямыми родственниками. Я приглашен в проект именно потому, что одним из возможных контактеров из прошлого может стать мой прадед. Мне это показалось интересным, а гонорар за работу в проекте очень щедрым. Поэтому я здесь.
Беррингтон помолчал, давая мне возможность покрутить головой и более внимательно рассмотреть кабинет профессора. К моему разочарованию, помещение никак не напоминало логово сумасшедшего ученого — столы не были завалены горами бумаг, стены не были увешаны стикерами, бумажками или фотографиями. Вообще кабинет профессора больше напоминал офис крупного биржевого игрока или главы корпорации, поскольку все стены были оснащены огромными экранами, а его рабочее место больше напоминало рубку космического корабля из фантастических фильмов. Впрочем, сейчас экраны были погашены, свет в кабинете притушен, и мы с Беррингтоном сидели в мягких креслах за небольшим столиком. Очевидно, это была некая зона отдыха или неофициальных бесед главы проекта со странным названием «Наша страховка».
Кстати, сам Уильям Джеймс Беррингтон так же не выглядел сумасшедшим профессором. Волевое породистое лицо, темные волосы, крючковатый нос и горящие недобрым огнем глаза, скорее рождали ассоциацию с жестокими правителями древности, чем с добродушным чудаковатым старичком-профессором, стандартизированный образ которых так любит показывать нам телевидение. Идеальный костюм от дорогого портного, утонченность и выверенность манер — все это рождало образ настоящего чистопородного джентльмена, а отнюдь не гения науки. Но, тем не менее, мистер Беррингтон был именно профессором и, очевидно, гением. Во всяком случае, именно этот вывод следовал из информации о том, что лично профессор Беррингтон является автором идеи и руководителем всего проекта межвременных контактов.
И еще одна мелкая деталь цепляла мое сознание — те несколько листов бумаги, которые были на столе профессора лежали чистой стороной вверх. И я был уверен, что это не просто чистые листы, поскольку при моем входе в кабинет Уильям Беррингтон перевернул лист, с которым работал до моего прихода. Причем перевернул его явно чисто автоматически, по многолетней привычке всегда так делать. А такая привычка наталкивала на определенные размышления о прошлом профессора.
— Как лично вы представляете себе сам процесс общения с предками? — Беррингтон, наконец, прервал мои размышления и затянувшееся молчание.
— Ну… — Я запнулся от такого вопроса. — Честно говоря, попытки представить у меня были, но какие-то довольно абстрактные, поскольку мне трудно понять принцип посылки сигнала в прошлое. Это явно не гигантские антенны космической связи, а что-то совершенно иное. Тут уж скорее что-то типа адронного коллайдера будет уместным. С оператором по центру гигантского кольца. И наверняка все это требует уйму энергии и новейшего оборудования, ведь речь идет о принципиально ином способе связи.
Профессор кивнул и начал свои объяснения:
— Мысль понятна. Однако, все не так. И даже с объяснениями мистера Каррингтона все не так, как есть на самом деле. Собственно сама ментальная связь отнюдь не является чем-то новым или невообразимым. С пространными описаниями попыток установить такую связь человечество сталкивается довольно часто на протяжении многих веков, если не тысячелетий. Как вы, наверное, уже поняли, я имею в виду различные спиритические сеансы, вызывания духов и прочие попытки гаданий, которые практиковались людьми во все времена. Ментальный эфир нашей планеты, а также окружающее нас космическое пространство полны сигналов, призывов и сообщений, посылаемых медиумами или просто участниками таких спиритических сеансов. Однако установить двустороннюю связь пока не удавалось и причин тут несколько, одна из которых собственно отсутствие упомянутого вами принципиально нового оборудования. Именно с изобретением ментального резонатора нам удалось зафиксировать сигналы от таких сеансов. Но получить надежный сигнал из прошлого, возможно лишь зная точное место, где проходил спиритический сеанс, время, когда такой сеанс происходил, а также индивидуальный ментальный рисунок отправляющего сигнал, который, в свою очередь, можно приблизительно установить, проанализировав ментальный рисунок прямых потомков, о чем вам и говорил мистер Каррингтон.
Я поднял руку и, получив кивок профессора, спросил:
— А что такое ментальный рисунок?
— Попытаюсь объяснить простым языком. Итак, у каждого человека, как вы наверняка знаете, мистер Романов, наследственная информация заложена в молекуле ДНК. И генетически каждый из нас несет частицу наших предков — по половине кода наших родителей, по четверти наших дедушек и бабушек, по одной восьмой от прадедушек и прабабушек и так далее. Исходя из этой информации, мы можем попытаться восстановить код ДНК вашего прадеда, тем более что для более точного построения модели мы можем воспользоваться имеющейся информацией по ДНК других членов Династии Романовых, благо в Европе их живет сейчас немало. Ну, а что касается ментального рисунка, то он, как нам удалось установить, является некоей матрицей, энергетическим отпечатком наследственного кода, физическим воплощением которого, как раз и является молекула ДНК. Вам понятно мое объяснение?
— Да, в целом понятно, благодарю вас, профессор.
Беррингтон помолчал минуту, собираясь с мыслями, и продолжил прерванное моим вопросом объяснение.
— Одним словом нам удалось найти ту кодировку, на которую и стало возможно настраивать наше оборудование. Источником информации о проходивших в прошлом сеансах стали для нас архивные записи, личные дневники и другие упоминания, которые попадаются иногда в исторической литературе. У нас работает целый аналитический отдел, который занимается поиском таких записей в архивах, а так же поисковые команды, задача которых находить редкие записи и архивы известных людей. В общем, работа ведется большая и кропотливая. И нам уже удалось добиться определенных успехов в этой области, в результате чего мы получили ментальные рисунки уже десятков людей из прошлого. Однако, даже получив столь редкую и специфическую информацию, мы пока можем лишь получить ментальный сигнал, но не можем его расшифровать и уж тем более не можем на него ответить, установив, таким образом, двустороннюю межвременную связь. Все дело в том, что получить сигнал сквозь время может лишь тот, кому адресовано послание. Хотя бы приблизительно тот. Это как наследством, которое могут рассчитывать получить лишь наследники, а не кто попало. Например, мы никогда не сможем расшифровать сигнал адресованный Наполеону Бонапарту, по простой и прозаической причине — его нет в мире ныне живущих. Более того, сигналы, адресованные ему, уходят в прошлое и до нас доходят слишком ослабленными. Я уж не упоминаю о проблеме наложения сотен тысяч обращений, которые на протяжении двух веков адресовались этому популярному духу, что превращает все адресованное ему в сплошную ментальную рябь.
Профессор отпил чая и продолжил.
— Ваш случай уникален. Из тех архивных записей, которые нам удалось выкупить у напавших на вас, нам впервые удалось установить время и место ряда спиритических сеансов, в которых участвовал ваш прадед, что само по себе редкая удача. Но совершенно грандиозная удача состоит в том, что обращался он не к какому-нибудь Наполеону, а к своим потомкам, которым вы и являетесь. Впервые у нас совпали все составляющие, которые в теории считаются непременными для успешного сеанса межвременного диалога. Таким образом, перед нами открылась прямая дорога к небывалому научному открытию.
Дождавшись паузы, я спросил:
— Можно провокационный вопрос? Вернее два? Первый — зачем это все? Какая цель у проекта? И второй — вы не боитесь изменить прошлое?
Профессор задумчиво поглядел на меня.
— Если сеанс удастся, то он станет не меньшим прорывом, чем полет Армстронга на Луну. Возможность устанавливать контакт сквозь время с обитателями других эпох, получать от них информацию о событиях далеких от нас эпох, об утерянных знаниях и об утерянных материальных ценностях, даст возможность значительно обогатить наши исторические знания и, в том числе, найти утраченные за сто лет и две мировые войны реликвии и прочие музейные ценности. А что касается риска изменить историю…
Мой собеседник помолчал, явно подбирая слова.
— Если научное чудо все-таки произойдет и вам удастся поговорить со своим прадедом, то вы должны понимать, что вы будете выступать в качестве бесплотного духа его потомка, и будете вещать максимально загадочно, обтекаемо и неконкретно, не сообщая по существу ничего реально ценного. А вот мы должны получить информацию ясную и четкую о событиях того времени, о мыслях и переживаниях царского окружения вообще и каждой значимой исторической персоны в частности. И самое главное, чего вы должны достичь в результате контакта — добиться установления постоянных графиков связи с вашим прадедом. В идеале круг лиц, которые выходят с нами на связь из прошлого, должен быть существенно расширен, в том числе за счет элиты других стран того времени. И вот тогда наши знания о прошлом будут реальными и всеобъемлющими. По существу, мы не вмешиваемся в ход истории, мы не сообщаем в прошлое никаких знаний или информации, а наши, если можно так выразиться, собеседники в прошлом, даже если что-то и проскользнет от нас, будут воспринимать услышанное из будущего как беседу с духами потомков, призраками или еще с чем-то совершенно иррациональным. Люди часто слышали во время сеансов, особенно если стимулировали сознание всякими наркотическими средствами, всякого рода голоса и прочие откровения. Ничего нового и шокирующего для жителя начала двадцатого века в этом не будет, ведь он сам стремится поговорить с духами, начиная спиритический сеанс, не так ли? Так что, никаких особых проблем в этом плане я не ожидаю.

* * *

Те несколько дней, которые требовались сотрудникам лаборатории для подготовки оборудования к тестированию и настройке на мой энергетический код, я провел в бесконечных экскурсиях и поездках по Лондону и пригородам. Каррингтон любезно вызвался быть моим гидом и исполнял практически любые мои прихоти в плане посещения интересующих меня достопримечательностей. Английская столица произвела на меня довольно сильное впечатление. Во-первых, в Лондоне я никогда не был, во-вторых, мне, как фанату Конан Дойля были интересны все места так или иначе связанные с его произведениями, включая места, где снимался современный «Шерлок» с Бенедиктом Камбербэтчем. Ну, а в-третьих, как любителю истории, мне было интересно побывать на основных местах, связанных с прошлым этой страны, да, собственно, и всего мира, учитывая какую роль Британская Империя играла в мире на протяжении довольно долгого времени. Так что время я провел с огромной для себя пользой и получил массу впечатлений. Тем более что Каррингтон мне охотно рассказывал много разных историй о жизни Лондона и Великобритании, которые произошли здесь за несколько веков.
Естественно, беседы наши не ограничивались историями и временами приобретали философский характер или даже претендовали на некую откровенность. И, разумеется, мы прощупывали друг друга, стараясь понять мотивы и цели, характер и принципы, ну, а я, к тому же, еще и пытался узнать дополнительные подробности о проекте в целом и о профессоре Беррингтоне в частности.
— Скажите, Ллойд, — спросил я его во время одной из прогулок, — я вот все терзаюсь вопросом — ведь профессор из весьма респектабельного рода с большими традициями, не так ли?
— Разумеется, — кивнул Каррингтон, пытаясь понять, к чему я клоню собственно.
— А почему же тогда Беррингтон не установит связь с кем-то из своих собственных предков? Ведь наверняка остались подобные архивы и от его родственников, тогда ведь вести дневники было модно, да и спиритические сеансы в те времена были весьма популярны. Так почему же проект проводит испытания на мне и моем прадеде?
Каррингтон рассмеялся.
— Вы, Майкл, и вправду подозреваете какой-то заговор вокруг вас? Но, я вас разочарую — такой огромный и дорогой проект создан и работает отнюдь не ради вашей важной персоны. Мы на вас и вашего прадеда вообще вышли случайно, и наша деятельность к этому моменту уже велась несколько лет. Так что успокойтесь — вы в проекте лишь по обыкновенному стечению случайных обстоятельств, не более.
— И все же? — Я пытливо смотрел на собеседника.
Тот посерьезнел и ответил на мой требовательный вопрос:
— Нет, на самом деле все довольно просто. Конечно же, профессор, изучал возможность установить контакты со своими предками, но все случаи их спиритических сеансов, про которые удалось найти упоминание, имели один общий недостаток — предки профессора обращались не к потомкам. А значит, Беррингтон не сможет получить от них сигнал. Вот и все, Майкл. Просто, буднично и прозаично. Вы и ваш прадед просто уникально сложившаяся связка. И никаких заговоров.
— А ваши предки, Ллойд?
— А мои предки такими глупостями, как спиритические сеансы, вообще не занимались!

* * *

И вот, наконец, наступил день начала моей работы в проекте. Меня водили по помещениям комплекса, знакомили с участниками этой затеи, и настроение у меня было прекрасным.
Во всяком случае, именно такое настроение было у меня, когда я улегся в огромную шарообразную капсулу для тестирования и настройки оборудования. А улегшись, я вдруг обнаружил, что устал и набегался за сегодняшний день так, что могу и уснуть на этом удобном ложе. Пока специалисты крепили к моей голове различные электроды и прочие датчики я еще как-то держался, но стоило серебристой крышке закрыться наступившая абсолютная тишина доконала меня и я незаметно для себя самого даже задремал.
Однако не прошло и нескольких минут, как крышка капсулы ментального резонатора вновь пошла вверх и ко мне вновь подошли техники. Они стали поправлять какие-то датчики и провода, наконец, один из них проговорил в гарнитуру:
— Контроль, 23-я капсула в штатном режиме. Очевидно сбой в линиях связи. Понял. Окей.
Крышка вновь закрылась за техниками, а я пытался осмыслить услышанную информацию. 23-я капсула. Почему-то мне все время казалось, что капсула была только одна. Во всяком случае, показывали мне только одну установку. Похоже, что у меня было абсолютно неверное представление о размерах этого проекта или я чего-то не понимаю. Не может же быть в проекте целых две капсулы — первая и двадцать третья? И уж тем более одна и она же двадцать третья? И если их действительно минимум 23, то что из этого следует? Как-то не очень верится, что построили столько установок просто так, на вырост. А это значит, что говорят и показывают мне эти ребята далеко не все…

* * *

Услышав мой вопрос во время очередной прогулки, Каррингтон был заметно раздосадован. Он несколько минут молчал, а затем нехотя проговорил:
— Вот что, Майкл, есть темы, которых лучше не касаться. Во всяком случае, пока. Могу лишь сказать, что мы работаем на оборудовании и на мощностях, которые были нам любезно предоставлены. И мы работаем в тех условиях, которые перед нами поставили.
Затем, криво усмехнувшись, Ллойд добавил:
— История знает массу примеров, когда из-за глупости или несдержанности отдельных болтунов разрушались великие начинания, рушились государства и случались другие катастрофы…

* * *

Я отрешенно мял в своей тарелке салат и пытался собраться с мыслями. Было обеденное время и в небольшой кафешке при проекте было довольно многолюдно. Сотрудники входили и выходили, слышались шутки и приветственные возгласы, кто-то травил бородатый анекдот, в другом углу компания обсуждала предстоящий матч Премьер-Лиги и перипетии трансферной политики руководства футбольного клуба.
Мои же мысли крутились вокруг загадок проекта и моего участия в нем. Что называется, я печенкой чую какие-то подвохи в этой всей затее. Не так все было просто и очевидно, как могло показаться вначале.
Прав был Толик, затевается что-то очень и очень странное. Такое странное, что даже явно прорывная информация о попытках установить мысленные контакты с прошлым мне начинает представляться лишь верхушкой большого айсберга.
Да, действительно, есть какие-то люди, которые занимаются тем, что мне и было рассказано — готовились к установлению контакта с моим прадедом в 1917 году. Все верно, все так. Но что же не так? Что гложет мое сознание? Что кричит не своим голосом, сигнализируя о противоречиях и недосказанностях, которые словно грибы после дождя возникают на каждом шагу?
Каррингтон явно что-то недоговаривает и даже не пытается это скрывать. Беррингтон уделяет той части проекта, в которой я участвую времени и сил значительно меньше, чем можно было ожидать исходя из легенды о том, что это его любимое и прямо-таки выстраданное детище. Да и остальные сотрудники, а их мелькает в коридорах явно больше, чем нужно было бы для тех объемов задач, которые, по моему представлению, могут быть для установления одного или даже нескольких контактов с прошлым, все эти поисковые группы, аналитический отдел, капсула № 23 и прочее. Есть множество дверей, в том числе и перегораживающих коридоры, куда моя карта-пропуск не дает доступ. А это значит, что объемы работ по установлению контактов с прошлым куда больше чем мне сказали. Более того, мне кажется, что и каждая капсула рассчитана отнюдь не на один контакт. Тогда получается, что одновременно готовится несколько десятков контактов. Но в этом случае и таких операторов типа меня должно быть значительно больше чем я один. Почему же я тогда никого не замечаю? Или они все не здесь и разбросаны по Лондону или даже по всему миру? Или я вообще не о том думаю и суть совсем в другом?
— Простите, мистер Романов, у вас здесь свободно? Можно присесть?
Я поднял голову. Передо мной стоял тот самый техник, который проверял работу капсулы во время той неудавшейся настройки, когда он неосознанно проговорился с номером капсулы. Он с виноватой улыбкой смотрел на меня, а затем обвел рукой полный зал.
— Занято все.
— Да, конечно, садитесь!
Указываю на стул перед собой. Бывают же такие совпадения! Прям на ловца и зверь, как говорится.
— Златан Николич, — представился мой новый сотрапезник, после того, как сделал официантке заказ. — Я из Сербии, правда, в Англии живу уже пятнадцать лет.
— Михаил Романов, из России.
Я протянул ему руку.
— О, я вас знаю, — смеется серб, пожимая мою руку. — Операторов в проекте все-таки куда меньше чем технического персонала. Только не спрашивайте меня, сколько и кого, а то мистер Каррингтон меня уволит.
— Были проблемы? — внимательно смотрю на него.
— О, нет-нет, — замахал руками мой собеседник. — Но будут, если что-то подобное повторится. Так что если у вас есть вопросы, то я готов на них ответить только в рамках вашей миссии, не касаясь всего остального. Уж простите…
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • drakkonn о книге: Настя Любимка - Жена в подарок
    Такой шлак!!!

  • drakkonn о книге: Карина Демина - Одинокий некромант желает познакомиться
    Что тут скажешь...Не удалась эта книга Деминой(И ведь слог хороший как всегда)после многого шлака что читаешь на этом сайте,я прямо с удовольствием читала первые страницы только ради манеры написания.Но потом энтузиазм сошел не нет.Никакая книга

  • ТаняТан о книге: Алайна Салах - Дочь моего друга
    Еле осилила половину книги. Сначала он ее имеет и относится как к мусору, потом весь в сомневашках тупо морозится, потом его таки осенит, на последних страницах книги, наверное, но это не точно. Он старше ее на 15 лет, но по поведению - наоборот. Было откровенно скучно, дочитывать до предполагаемого хеппиэнда не охота

  • Книженция о книге: Сусанна Ткаченко - Пять эксов и Дракон для попаданки
    Наверное это даже можно читать. Наверное. Мне не удалось. Может и написано не плохо, язык не сухой, но сам сюжет.....

  • olgabel о книге: Елена Болотонь - Группа крови. Любовь Сапфиров
    Очень понравилось! ЛФР в его лучшем, классическом виде: целая Вселенная для творчества, звезды, чувства, противостояние характеров, интересные, адекватные герои, неоднозначные злодеи. Сюжет ни на минуту не давал расслабиться или оторваться от книги. Эпилог, конечно, чересчур ванильный, на самом деле, если бы сапфиры не были богами, конец был бы совсем другим.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.