Библиотека java книг - на главную
Авторов: 50295
Книг: 124696
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Впусти любовь»

    
размер шрифта:AAA

Мелисса Коллинз
Впусти любовь

Глава 1

Мои родители мертвы. Не поймите меня неправильно, это сильно на меня повлияло. Я стараюсь идти дальше, но, если честно, вероятно, никогда полностью не исцелюсь. Они умерли, когда мне было десять, то есть восемь лет назад. Я никогда не забуду день, когда их потеряла, потому что вместе с ними я потеряла всё. Их забрала авария — автопоезд, если быть точнее. Так как мне было всего лишь десять, больших деталей мне не потребовалось. Их не стало, вот и всё. У меня нет ни братьев, ни сестёр, мои бабушки и дедушки с обеих сторон умерли много лет назад. Я никогда не знала их — они умерли ещё до моего рождения. Казалось, что вся моя жизнь отравлена смертью, а ведь я была только в четвёртом классе.
Но у жизни есть странное свойство продолжаться, не смотря ни на что. У тебя просто нет выбора. Ты просыпаешься, заставляешь себя одеться, тащишь свою задницу в школу, улыбаешься и киваешь, точно по команде, делаешь достаточно, чтобы не привлекать к себе внимания — короче говоря, ты справляешься. Ты справляешься с тем фактом, что в десять лет у тебя отняли единственную жизнь, которая была тебе знакома, что в одну ночь не стало ни любви, ни тепла. Они собирались всего лишь пойти на свидание — ужин и кино. Похороны уж точно не входили в их планы на вечер.
Но вот мои планы — мертвые родители и переезд. Меня забрали из моего милого маленького дома на Лонг-Айленде и перевезли к чёрту на рога. Так я люблю называть это место, хотя на самом деле, отсюда всего лишь пара часов езды до Манхэттена. На севере штата Нью-Йорк нет абсолютно ничего привлекательного — я обнаружила это в свою первую зиму здесь. Есть коровы и снег — и то, и другое в достатке. Тётя моего отца, сестра его матери, и, по совместительству, моя тётя Мэгги удочерила меня. Она милая и заботливая, но давайте посмотрим правде в глаза — шестидесяти шестилетняя старая дева, которая заботится о десятилетней девочке — не самая лучшая комбинация для них обоих.
Но, как уже сказала, я была — а может, и сейчас нахожусь — в режиме выживания. Я плохо помню первые пару лет с ней. Я находилась как в тумане. Не было пресловутого света в конце тоннеля, но была уверенность, что я обречена прожить серую, ничем не примечательную жизнь. Снег и коровы только укрепили этот пейзаж.
Первый всплеск цвета в этом городе явился мне в виде взбалмошной рыжеволосой девочки. Она сидела рядом со мной в течение седьмого класса, когда нас рассадили по алфавиту. Так она, Мелани Крейн, оказалась сразу за мной — Мадлен Бэккер. Её лицо было сплошь усыпано веснушками, а широкая улыбка никогда не сходила с её губ. Было сложно не заметить Мелани — не проявлять к ней доброту, не открыться ей. Я до сих пор помню наш первый разговор.
— Какой твой любимый цвет? Мой — пурпурный. Не слишком тёмный, скорее ближе к лавандовому или сиреневому. Он такой красивый. И мой любимый цветок — сирень, он так волшебно пахнет. Вся моя комната пурпурная. Это так на меня похоже!
Хорошо, это было не разговором, а скорее монологом, но когда она со мной заговорила, что-то внутри меня немного приоткрылось. Та часть, которая помнила, что я была просто маленькой девочкой, и что вечность была слишком долгим временем для путешествия по морю серого одиночества, которое поглощало и тянуло меня ко дну.
Мои губы тронула чуть заметная улыбка, и этого хватило, чтобы она поняла, что я была рядом. Возможно, у неё был какой-то сканнер, которым Мелани осветила мою грусть. Я не уверена, но, когда вспоминаю тот момент, мне почему-то кажется, что сканнер определенно был. Мелани — самый добрый, заботливый и нежный человек, которого я встречала. Она была квинтэссенцией тех, о ком говорят «ни одной злой мысли за душой» и из-за этого, из-за моей потребности в доброте, любви и тепле, мы быстро стали лучшими подругами. На следующий день после её оды пурпурному цвету, она пригласила меня к себе домой. Когда я рассказала об этом тёте Мэгги, та была очень рада и непрестанно говорила о том, как же хорошо, что я наконец-то нашла себе друзей.
Поход в дом Мелани на следующий день был похож на возвращение в прошлое. Дом был воплощением тепла и уюта — диван и небольшая кушетка в шоколадных цветах сразу привлекли к себе внимание, но остальная комната была выполнена в светло-синих и зелёных, морских тонах. Это был дом, чужой, но, тем не менее, дом. Книжные полки были забиты детскими книгами и семейными фотографиями — резкий контраст после покрытых салфеточками кофейных столиков со старушечьими вещами, которые заполняли гостиную тёти Мэгги.
Я знаю, что это клише, но то, что действительно заставило меня почувствовать себя как дома — это запах. Что-то вроде смеси освежителя с ароматом весенней долины и только что испечённого печенья. Никто никогда не пёк мне печенье кроме моей мамы. Я сразу же вспомнила её, но Мелани не дала мне загрустить и потянула меня на кухню, где её мама уже выкладывала для нас на тарелку шоколадное печенье.
— Хей, милая, как прошел день? — голос миссис Крейн прошел сквозь меня, но всё, что я слышала — это голос моей мамы, шепчущий ласковые слова мне на ухо, когда я болела, пробуждающий меня ото сна, поющий мне колыбельные, когда я не могла заснуть. — Ты должно быть Мадлен. Я слышала о тебе от Мелани. Она просто не замолкает о тебе, не так ли?
Я шёпотом выдавила из себя «привет», но это ни в коем случае не удовлетворило маму Крейн. Женщина настояла, чтобы я так называла её. И, так как всё в ней дышало материнством — немного седеющие волосы, ярко голубые глаза на округлом лице, с которого, как и у Мелани, никогда не сходила улыбка — согласиться называть её «мамой Крейн» было проще простого.
Позже я узнала, что муж мамы Крейн, Джеймс, был её настоящей любовью. Он был архитектором и во время какого-то ужасного происшествия на работе мама Мелани его потеряла. Они были женаты менее года, и она была на шестом месяце беременности, когда Джеймса не стало. Когда я об этом узнала, то поняла, что хочу быть такой же, как мама Крейн. Не то чтобы я хотела потерять любовь всей жизни или что-то в этом роде, но я хотела научиться справляться с такими ужасающими потерями и при этом сохранять внутри теплоту и силу. Я хотела выжить, точно так же, как выжила она.
В тот день мы с Мелани провели остаток дня — как, в общем-то, и все наше время с тех пор — в её комнате, подпевая песням её любимых групп, просматривая девчачьи фильмы, экспериментируя с волосами и макияжем, иногда делая домашку. Но среди всего этого пения, танцев и мечтаний, произошло что-то поистине чудесное. Я вернулась к жизни. Я была счастлива. Я вошла в семью Мелани, и это снова сделало меня цельной. Поэтому, когда тётя Мэгги умерла в возрасте семидесяти четырёх лет во время моего последнего года в школе, было совершенно естественно, что я переехала жить к Мелани и маме Крейн. Я и так фактически жила там, поэтому, кроме осознания того, что у меня больше не осталось семьи, ничто не омрачало моего переезда.

***

Сейчас поздний август и мы с Мелани через несколько дней собираемся переезжать в наше общежитие в университете Итаки. Мы провели несколько часов, просматривая старые фото и путешествуя по закоулкам прошлого, хотя, если честно, мне не особо хотелось туда возвращаться. Даже не смотря на то, что время, проведённое с семьёй Крейнов, было замечательным, я скучала по собственной семье. А необходимость выезжать из дома Крейнов заставила меня почувствовать себя совершенно одинокой.
Найдя фото из средней школы, я была поражена грустью, сквозившей во мне. Все мое тело будто согнулось под тяжестью жизненных перипетий. Слёзы, скатившиеся по моим щекам, когда я увидела, какой была раньше, невозможно было высушить. Я хочу получить второй шанс. Я хочу быть счастливее. Я хочу любить себя и свою жизнь, хочу знать, что кто-то по-настоящему любит меня. Я хочу вернуть свою семью, и эта фотография просто разбередила старые раны.
— Как ты думаешь, мне взять эти угги? Я не хочу испортить их в снегу, но они очень удобные. Не уверена, что хочу их оставить. Мэд? Мэдди? Эй, Земля вызывает мисс Мадлен! Ты здесь?
Серьёзно, попробуй иногда расслабляться, Мел.
Когда я поворачиваюсь к ней, моё заплаканное лицо с головой выдает мои чувства. Девушка присаживается рядом со мной на свою неубранную лиловую постель и обнимает меня.
— Что случилось, Мэдди? Почему ты плачешь? Это счастливое время. Всего через несколько дней мы отсюда выберемся и будем предоставлены сами себе.
— Даже не знаю, Мелани. Я буду скучать по этому месту. Это единственный дом, который у меня был. У меня больше ничего и никого нет, — непонятно как, но все эти слова умудряются протиснуться сквозь комок, застрявший у меня в горле.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что будешь скучать?
Её лицо выражает подлинную растерянность.
— Просто… я… я хочу сказать…
Запинаясь в собственных словах, я не могу облачить свои страхи в словесную форму.
— Мелани, последние несколько месяцев, что я жила с тобой и твоей мамой, были лучшими.
Она открывает рот, чтобы согласиться, но я перебиваю её на полу вздохе, чтобы закончить.
— Эти дни были самыми счастливыми в моей жизни, и ты наверняка знаешь, насколько тяжёлой была моя жизнь, и как мне по-настоящему тяжело сказать, что я была действительно счастлива. Но мы переезжаем — ну, я переезжаю. Твоя мама и так проявила невероятную доброту, когда разрешила мне пожить здесь, но теперь я переезжаю, и, несмотря на то, что я очень рада, что буду жить с тобой, всё-таки грустно осознавать, что у меня больше не будет настоящего дома.
Слёзы текут сильнее, и я чувствую, как грусть проникает всё глубже и глубже. Я вскидываю руки в воздух и пытаюсь сделать вид, что мой эмоциональный срыв это всего лишь сарказм.
— Кого я обманываю, Мелани? У меня не было дома последние восемь лет!
Я откидываюсь на кровать, всхлипывая.
— Мадлен Рене Бэккер, это самая абсурдная вещь, которую я когда-либо слышала! — слышится голос мамы Крейн из дверного проёма. Женщина быстро пересекает комнату и садится с другой стороны, зажав меня между собой и Мелани. — Это был твой дом с тех пор, как Мелани привела тебя сюда. Теперь сюда просто приходит ещё и твоя почта!
Это вызывает у меня смешок.
— Мама Крейн, все в порядке. Вы больше не должны заботиться обо мне. Я и так была достаточным грузом в эти несколько месяцев, и теперь я просто не могу представить, что вам придётся…
— Теперь закрой свой красивый ротик со всеми своими «должна». Ты живешь здесь, потому что мы этого хотим. Мы любим тебя, не потому что ты мне как родная дочь, а потому что ты и есть моя дочь. В действительности всё очень просто. Ты могла бы вырасти в доме твоей тёти Мэгги, но именно мне выпала честь видеть, как ты взрослеешь и превращаешься в эту красивую девушку, которой ты являешься.
Чёртовы слезы. Они. Просто. Не. Остановятся. Когда я наконец-то делаю глубокий вдох, то говорю, что тоже её люблю, но не могу избавиться от чувства, что как только уеду отсюда, то потеряю свой дом.
— Вы уверены, мама Крейн? Не хочу быть вам в тягость. Я знаю, что когда Мелани будет приезжать на каникулы, у вас будет достаточно забот и без меня.
— Мэдди, разве ты не понимаешь? Нас будет заботить только то, что тебя нет рядом. Я не буду спать день и ночь, гадая, где ты и с кем. Это твой дом. Поняла?
Твердая уверенность в её голосе заставляет меня улыбнуться и вздохнуть от облегчения.
— Теперь, умой своё милое личико и спускайся к ужину через двадцать минут.
— Твоя мама лучшая, Мел. Уверена, что если бы не она, то я жила бы в побитой машине тёти Мэгги.
— Да, я хочу быть похожей на неё, когда вырасту. Может, только не настолько седой.
Дразнящий голос Мел заставляет меня рассмеяться, и этот смех завершает мой небольшой срыв. Мы заканчиваем упаковывать последние вещи и убираемся перед ужином. Грусть всё ещё внутри, но единственный раз в жизни я чувствую себя хорошо — действительно хорошо.

Глава 2

После ужина мы с Мелани готовимся к небольшой прощальной вечеринке. Она посвящена не только нам — мы спускаемся к озеру с друзьями для прощального «ура», прежде чем начнём разъезжаться на следующей неделе. Все пойдут своей дорогой, и, хоть мы и поклялись оставаться на связи, часть меня знает, что этого не случится. Можете говорить, что я цинична, но я-то знаю, что не могу положиться ни на кого, кроме Мелани и мамы Крейн. Это действительно так.
Джей тоже будет там. Мы были вместе последние шесть месяцев, и, в то время как он справлялся с отношениями достаточно хорошо, не думаю, что я когда-либо была в него влюблена. Вообще-то, я точно знаю, что не влюблена, и самое грустное — то, что меня это не беспокоит. Я знаю, что это глупо и «избито», но мне кажется, что если я его не полюблю, то он не сможет мне навредить. Если не подпускать его к себе, то в душе не останется пустоты, когда Джей уйдет. Замкнутость — это палка с двумя концами. Она охраняет тебя, но высокой ценой. Я не думаю, что смогу когда-либо кому-нибудь довериться, и всё-таки, с другой стороны, всё, о чём я мечтаю — это найти человека, с которым можно будет разделить свою жизнь. Я согласна, что я, возможно, слишком молода, чтобы чувствовать такое, но чёрт, потеря обоих родителей в десять лет уж точно заставит повзрослеть любого.
Джей — типичный американский «пай-мальчик» с голливудской внешностью: светлые волосы и глубокие, тёмно-карие глаза. В нём примерно шесть футов мышц, но это не выглядит в стиле я-провожу-в-качалке-десять-часов-в-день. Он статный и просто чертовски прекрасен. Да, прекрасный — это именно то слово, которым можно его описать.
И он хочет от отношений большего, чем я — по крайней мере, он так считает. Если бы всё было так, как хочет Джей, то мы бы «делали это как кролики» — его слова, не мои, и мы бы останавливались только для того, чтобы есть и спать. Но я ещё не готова — и не уверена, что когда-либо буду. Я имею в виду, мы многое попробовали, но не всё, ну, вы понимаете… Он милый и добрый, и чертовски смешной, но я просто не могу заставить себя полюбить его. А если я не люблю, то и не могу полностью ему отдаться. Не то чтобы я была очень консервативной или старомодной — я уж точно не против секса перед свадьбой. Не поэтому я не хочу с ним спать. Я просто не люблю его, а мне кажется, что если ты собираешься отдать кому-то своё тело, то ты должен делать это по любви. Если это делает меня консервативной, то… пожалуйста.
После того, как Мелани доделывает свою причёску, она заходит в спальню и издает длинный громкий вой.
— Чёрт, детка! Ты выглядишь потрясно!
От её слов горячий румянец появляется на моих щеках.
— Прекрати смущаться, Мэдди. Когда-нибудь ты, наконец, поймёшь, насколько ты красива. Не хочу показаться приземлённой, но как бы ты заполучила кого-то типа Джея, если бы не была красоткой?
— Думаю да, Мел. Только вот я этого не вижу. Хотя, покажи мне хоть одну девочку-подростка, которая замечает собственную красоту. Возможно, однажды я пойму.
Даже я замечаю, что мои слова звучат неубедительно. Я знаю, что не уродина, но и красавицей себя не чувствую. У меня никогда не было матери, которая могла бы научить меня накладывать макияж или одеваться так, чтобы подчеркнуть свои достоинства. Так что, я должна была разбираться во всем сама. До сих пор разбираюсь.
Как только Мелани выходит из комнаты, чтобы сообщить маме Крейн наши планы на вечер, я мельком смотрюсь в зеркало, чтобы увидеть то, что видит Мелани.
Ноги? Проверила. Всё-таки, мой рост — метр семьдесят. Они достаточно стройные, но не худые. Я бегаю по утрам, так что они слегка накачаны — женственно накачаны. По крайней мере, я надеюсь, что они выглядят женственно; качок — это не то слово, которое мне хотелось бы слышать. Я надеюсь, что в меру короткие плиссированные узкие шорты морского, светло-голубого цвета мило открывают мои ноги. А белые, пробковые туфли с бантиком на каждой лодыжке — милый завершающий штрих. Простая серая туника очерчивает все изгибы и завершает мой образ. Может быть, Мел всё же права.
Мои золотистые волосы слегка выцвели на солнце и мягкими каскадами спадают до середины спины. Обычно, я их закалываю, но Мелани настояла на том, чтобы я оставила их распущенными и волнистыми. Я позволяю ей делать из меня барби, и, честно говоря, не могу сказать, что мне это совершенно не нравится. Но настоящий фурор — это мои глаза. Они ярко-зелёного цвета. Они даже не выглядят настоящими, и когда я подхожу ближе к зеркалу, то вижу небольшие золотые блики по краю радужки, которые могут быть сымитированы линзами. Я всегда любила свои глаза, потому что они достались мне от матери. Я видела несколько её фотографий из детства. И, даже если бы мои глаза были самого блеклого, мрачного и некрасивого коричневого цвета, я всё равно любила бы их, пока они были бы глазами моей матери. Это единственная вещь, которая досталась мне от неё в наследство.
Я оставила попытки уложить свои волосы и позволила Мелани закончить приготовления за меня, но настояла на простом макияже — мягкие розовые румяна, прозрачный блеск для губ и лёгкое прикосновение золотистых теней на веках. Немного туши, и образ завершён.
Признаю, теория Мелани определённо имеет основание. Я действительно горячо выгляжу. Может быть, это была заслуга комплиментов Мелани и мамы Крейн, но я чувствую себя прекрасно. Знаю, не всё в моей жизни идеально — Господи, я знаю это лучше остальных — но я чувствую, что скоро всё изменится.

***

Мы паркуем старую и избитую Хонду тёти Мэгги и направляемся к озеру. Ребята уже разожгли прощальный костёр, и языки пламени взвиваются в ночное небо. Все собрались вокруг костра — никто ещё не пил. Я никогда особо не любила пить. Не поймите меня неправильно, я думала об этом — онемение и боль, и всё такое, но я не вижу в этом смысла. Алкогольная нирвана, в конце концов, исчезнет, а боль, к сожалению, останется навсегда.
В чьей-то машине громко играет рок. По мере того, как мы приближаемся к друзьям, я с трудом узнаю слова песни Fun «WeAreYoung». Девочки: Кэти, Джулия и Линдсей уже танцуют. Мел присоединяется к ним, а я подхожу к Джею.
— Эй, милая! Оу, ты выглядишь… ммм… оу… да, ты определенно хорошо выглядишь сегодня.
Джей умудряется выдавить из себя эту фразу, прежде чем нежно поцеловать меня в щеку. Он знает, что я…
— Спасибо, Джей. Ты очень милый.
Парень выглядит немного задумчивым, как будто его мысли витают где-то далеко, но я не знаю с чем это связано.
— Не хочешь пройтись? У воды немного тише.
Да, определённо задумчив. Его обычная холодная уверенность совершенно его покинула.
Парень хватает меня за руку и тащит к воде.
— Что такое, Джей? Ты выглядишь слегка не в себе сегодня. Что-то не так?
— Если не считать того, что завтра моя девушка уезжает, при этом не дав мне окончательного ответа по поводу наших отношений, то да, я немного не в себе.
На место холодной уверенности пришла боль и злость.
— Джей, мы уже обсуждали это. Не думаю, что отношения на расстоянии сработают. Почему мы не можем просто остаться друзьями и посмотреть, к чему это приведёт? Мы были вместе всего пару месяцев. Пока ведь даже ничего серьёзного нет.
Вконец раздражённый, раненый и совершенно вне себя, он говорит:
— Не серьезно?! Боже, Мэдди, неужели ты так к нам относишься? Уже достаточно долго я пытался сказать о своих чувствах к тебе, но каждый раз, когда поднимаю этот вопрос, ты меняешь тему и отталкиваешь меня. Хорошо, да, мы вместе всего несколько месяцев, но для меня это очень важно.
Его голос снова меняется, и я вижу, что он пытается подавить свою злость. Джей пытается быть милым и романтичным. Я просто не могу отказать ему, когда он такой. Может я и не влюблена в него, но он всё равно занимает место в моём сердце.
Джей сжимает мою руку в своей, опускается на песок и тянет меня за собой. Мы сидим, глядя на дрожащую воду целую вечность. Или, по крайней мере, мне так кажется. Ни один из нас не хочет нарушать тишину, но, по иронии, оба начинаем говорить одновременно.
— Ты первый.
— Нет, Мэдди, ты первая. Прошу тебя, поговори со мной.
Его милые слова переполняют меня. Я знаю, что собираюсь разбить ему сердце, но теперь не могу этого сделать.
— Мне жаль, Джей. Правда. Я не хотела отталкивать тебя или менять тему. Мы должны поговорить об этом. Думаю, я просто боюсь. Мне страшно думать о том, чтобы бросить всё здесь и начинать всё заново где-то ещё через несколько дней.
— Но Мэдди, вот почему я здесь. Я… ох, черт, нет простого способа для того, что я собираюсь сказать. Я боюсь испугать тебя, но хочу, чтоб ты знала, что я люблю тебя. Я знаю тебя уже достаточно долгое время, но также знаю, что ты не хотела торопиться, и я старался не принуждать тебя, правда. Но ты такая милая, смешная и, чёрт подери, самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.
Моя грудь сжимается, и я просто не могу втиснуть ни грамма кислорода в лёгкие. Джей замечает шок в моих глазах. Он берёт моё лицо в руки и нежно поглаживает мои щёки большими пальцами.
— Мэдди, я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Сегодня, и когда ты уедешь. Я не хочу расставаться с тобой.
Мольба в его голосе невыносима, потому что всего секунду назад я собиралась направить этот разговор в совсем другое русло.
Джей воспринимает моё молчание как поощрение к дальнейшим действиям. Он наклоняет своё лицо ко мне, а я слишком шокирована его признанием, чтобы двинуться хотя бы на дюйм. Его губы мило и невинно накрывают мои. Его язык танцует по кромке моих губ, моля о более глубоком поцелуе. Я позволяю ему двигаться дальше, но не потому, что хочу этого, а потому, что понимаю — это наш последний поцелуй.
Он передвигает свою руку мне на затылок и прижимает меня к себе. Его язык уже у меня во рту, где он встречается с моим. Это настойчивый, возможно, самый страстный наш поцелуй. Но мы растворяемся в нём по совершенно разным причинам, и этого достаточно, чтобы я отпрянула. Когда я это делаю, Джей заглядывает в мои глаза. Его собственные глаза в это время прикрыты и наполнены желанием. Я ужасно себя чувствую, но всё же я должна это сказать.
Я кладу свою руку ему на грудь, не для ласки, но для того, чтобы увеличить дистанцию между нами.
— Джей, я не могу быть с тобой. Я не люблю тебя. Если честно, я даже не могу сказать, что хочу влюбиться. Ты добрый и милый, замечательный парень, но я просто не могу. Мне жаль, Джей, но мы больше не можем быть вместе.
Мои слова парализуют его. Он бубнит себе под нос что-то, отдалённо напоминающее «чёрт», но его челюсти сжаты настолько сильно, что трудно разобрать так ли это. Милый и романтичный уступает место РЕАЛЬНО ВЗБЕШЁННОМУ.
Ударив кулаками песок, Джей заставляет меня слегка подпрыгнуть. Злость, скрытая за его словами, пугает меня еще больше.
— Что за фигня, Мадлен! Почему, чёрт подери, нет? В чём твоя проблема? Я должен был это предвидеть. Ты никогда не хотела со мной поговорить. Ты никогда не открывалась. Чёрт, да мы едва видимся теперь. Я здесь, открываю тебе своё сердце, говорю тебе, что хочу тебя, что хочу нас, а ты просто ведёшь себя как стерва. Знаешь что? Хорошо, пусть так. Всё кончено. Проваливай в свой маленький мир и оставь меня в покое.
Он подрывается и начинает уходить вдоль берега.
Когда я его догоняю, Джей стоит, уставившись в пустоту, думая Бог знает о чём. Я стараюсь схватить его руку, чтобы утешить, как могу, но он одёргивает руку как только чувствует моё прикосновение.
Парень делает шаг назад, и разъярённый взгляд его глаз сбивает меня с толку.
— Знаешь что, Мэдди? Я беру свои слова обратно. Я не люблю тебя. Я никогда не смог бы полюбить кого-то столь же замкнутого и бессердечного как ты.
Он не повысил голос. Было бы проще, если бы он кричал. Но его слова едва ли громче шепота — ядовитого, болезненного шёпота. Я заметно съёживаюсь, и слёзы, которые я так долго сдерживала, явно грозят появиться на моем лице.
За слезами быстро следуют всхлипы — сжимающие грудь и выворачивающие меня наизнанку. Я оседаю на песок и закрываю лицо руками. Я плачу, потому что сделала больно Джею, но в большей степени потому, что больно мне. Именно когда я начинаю думать, что смогу немного, хотя бы немного любить свою жизнь, всё это обрушилось на меня. Я знаю, что не люблю Джея, но это заставляет меня думать, что я никогда не смогу никого полюбить. Если я не могу полюбить кого-то вроде него, то меня уже не исправить.
Джей стоит передо мной мертвенно-спокойный. Проходит несколько секунд, прежде чем он находит нужные слова, но когда я смотрю на него, то вижу, что он старается справиться со слезами. Он садится рядом со мной и поворачивает моё лицо к себе.
— Ты разбила мне сердце, Мэдди. Я надеюсь, что однажды я смогу идти дальше, но я люблю тебя, и только из любви я говорю тебе, что ты заслуживаешь, чтобы тебя любили. Ты не сломана и не пустая, как ты о себе думаешь.
Он кладет палец поперек моих губ, перебивая то, что я хотела сказать и, пытаясь завершить свою Мэдди-достойна-любви речь.
— Да, это так. Дай мне закончить. Я знаю, что потеря родителей была тяжёлым испытанием и что ты до сих пор страдаешь, но твоя жизнь не станет лучше, пока ты не позволишь ей стать лучше. Ты должна отпустить их и жить своей жизнью. Я знаю, что ты заслуживаешь любви. И чёрт подери, я так надеялся, что буду достоин этой чести, но, видимо, нет. Просто надеюсь, что однажды ты поймёшь, что заслуживаешь лучшего, что когда-нибудь ты впустишь любовь.
Он встаёт и поднимает меня за собой. Мои всхлипы прекращаются, и я вытираю слезы. Я хочу сказать что-то, но не нахожу нужных слов — да и какие слова будут нужными в этой ситуации?
— Джей, мне жаль. Правда, очень жаль.
Да, это все, что я могу сказать. Он милый и искренний, а я дерьмовая и слабая.
— Шшш, все хорошо. Я большой мальчик — справлюсь. Давай вернёмся и насладимся остатком ночи.
— Хорошо. Это звучит неплохо.
Дерьмовая и слабая — да, это я.
Остаток ночи проходит размыто. В большей степени потому, что остальные слегка выпили. Мел и я смогли быстро улизнуть, так что я рассказываю ей всё, что произошло между мной и Джеем. Она не удивлена. Она знает мои причины. Мел знает их лучше остальных. Она говорит, что понимает меня, но при этом согласна с Джеем — по поводу всего того дерьма, что я достойна любви и должна перестать прятаться от людей.
Теория Мел накануне была доказана. Так что, может, мне стоит и тут прислушаться к её мнению?

Глава 3

Я хотела второго шанса, и я его получила. Хорошо, понятно, родителей мне не вернуть, но новое начало уже на горизонте. После нашего расставания с Джеем и еще более душевного разговора с Мелани, в тот вечер я дала себе несколько обещаний. Они очень простые, но, надеюсь, помогут мне навести хоть какое-то подобие порядка в моей жизни.
Выбирай счастье.
Цени красоту.
Впусти любовь.
Как я и сказала, простые — освежающе простые.
Мы с Мелани въехали в нашу комнату в общежитии еще вчера, и, хоть было сложно попрощаться с мамой Крейн, нельзя не признать, что новая самостоятельная жизнь была очень притягательной и волнующей. Наши соседи по комнате тоже приехали только вчера. Они невероятные. Более чем невероятные, если честно. Лиа и Камрин — кузины. Они тоже только поступили, так что нам не попались какие-то сорвиголовы, к тому же, мы получили встроенных гидов в комплекте. Наша комната — просто супер. Я бы даже не назвала это комнатой, скорее квартирой. Мы с Мелани делим одну комнату, а Лиа с Камми — другую. Комнаты достаточно просторные, тут свободно вмещаются кровать, стол и шкаф, плюс ванные комнаты для каждого из нас. Мы делим только гостиную, которая вначале была слишком тусклой, но после того, как каждая из нас добавила свои детали, стала очень уютной и домашней. Также тут есть приличная кухня — громадная плита и холодильник. Раковина покоится на небольшой голубой столешнице, формирующей L-образный обеденный стол напротив рабочих поверхностей. Она не такая уж высокотехнологичная, но весьма функциональная, и впервые за долгое время моя — действительно моя. Это первый раз в моей жизни, когда я решила жить где-то — когда я чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы поставить на чём-то свой личный штамп.
Лиа, Камми, Мел и я направляемся в местную пиццерию на ланч, и я просто поражена количеством изменившихся за эти дни вещей. Я чувствую себя легче, свободней. Я чувствую себя хорошо, действительно хорошо, и просто не могу перестать улыбаться.
— Какие планы на вечер? — Камми прерывает ход моих мыслей. — Сегодня будет вечеринка у Джека. Он сказал, что вы приглашены. И он будет рад с вами познакомиться.
Джек и Камми встречались со школы, и, в отличие от меня с Джеем, они оба любили друг друга достаточно сильно, чтобы не побояться трудностей. Они встречались в течение трёх с половиной лет, даже когда Джек уехал сюда для своего первого года в университете, а Камми осталась, чтобы закончить последний год в школе. Из того, что я узнала от Камми, они прошли уже довольно долгий путь.
— О Боже! Вы обязательно должны пойти. Вечеринки Джека всегда потрясные. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, вы же не хотите провести весь вечер одни, не так ли?
В этом вся Лиа. Она немного болтлива, мягко говоря. Я хотела бы иметь хотя бы половину её энергии и позитива, и, учитывая мои недавние обещания, близкое общение с Лиа — моё ближайшее будущее.
Мы с Мел обмениваемся взглядами над нашей пиццей и одновременно говорим: «Чёрт, да!». Все вместе мы проводим остаток ланча, разговаривая о том, как выросли, откуда мы, как нам колледж и всё такое — ну, как сказать, они разговаривают, а я просто киваю и улыбаюсь.
— Почему ты молчишь, Мэдди?
Камми вступает в разговор, и я моментально замираю.
Не то чтобы я стесняюсь или стыжусь того, что мои родители мертвы, но я хотела бы быть выше этого, а вопросы опускают меня на землю. Я делаю глубокий вдох и выбираю счастье — следую своим новообретённым правилам.
— Ничего такого, на самом деле. Просто нечего рассказывать. Мои родители умерли, когда я была маленькой. Тётя меня удочерила. Она умерла прошлой весной. Потом Мел и её мама заботились обо мне. Я жила у них эти несколько месяцев, и вот я здесь.
Ух ты, так вот как моя жизнь выглядит на словах.
Ошарашенные, ни Лиа, ни Камми не могут сформулировать какой-либо ответ, кроме невнятного «оох».
Не проходит и секунды, как Лиа вновь обретает дар речи.
— Ты не одна. У тебя есть мы, а у нас — ты. Я не знаю, каково это — потерять родителей, и я никогда не стану притворяться, что это не так, но если тебе надо с кем-то поговорить, то знай, я рядом.
Она ободряюще улыбается мне.
— Теперь давайте покончим с пиццей и пойдем готовиться к вечеру.
Камми и Мел поднимают свои содовые в дразнящем «выпьем» в поддержку речи Лиа.
— Я присоединяюсь, Мэдди, — говорит Камми. — Я рядом. Давай сосредоточимся на хорошем и произведём фурор сегодня. Было бы хорошо отдохнуть перед началом учёбы в понедельник, и я знаю, что Джеку не терпится с вами познакомиться. Его соседи тоже вас ждут. К вашему сведению, они довольно хорошенькие — соседи, я имею в виду. Теперь, не поймите меня неправильно, я люблю Джека больше всего на свете, но, Боже мой, у него просто потрясные друзья.
Новость Камми вызывает волну смеха. Теперь я определённо жду сегодняшнего вечера.

***

Дом Джека практически вибрирует от музыки, кричащей из колонок. Здесь настолько громко, что я даже не могу разобрать, что за песня играет. Камми открывает парадную дверь и тащит нас за собой. Она протискивается сквозь толпу и бежит вверх по лестнице. Затем останавливается у одной из трёх дверей и лезет в сумочку за ключом.
— Это комната Джека. Наши вещи будут тут в сохранности. Ключ есть только у меня и у него.
Камми засовывает ключ в задний карман, и мы все кладём свои вещи в шкаф. Пока мы спускаемся по лестнице, Камми информирует нас о соседях Джека.
Он живет с двумя парнями — Логаном О'Рурком и Ридом Конелли. Они все на старших курсах и были соседями с самого первого года учебы. Джек готовится стать реабилитологом и надеется начать практику после выпуска. Логан — звезда футбола. Камми шутит, что он родился с мячом в руке. Рид, вероятно, всё ещё в поисках. Он так часто менял свою специальность, что она не может вспомнить, на чем он всё-таки остановился. Камми ничего не знает о его жизни до университета — никто не знает. Может, ребятам что-то и известно, но каждый раз, когда она спрашивает об этом у Джека, он отвечает, что парни не говорят о такой ерунде. Единственное, что она знает, это то, что Рид красавчик. В смысле просто чертовски, мать его, горяч — её слова, не мои. После этого вводного экскурса в жизнь ребят, мы присоединяемся к вечеринке.
Кажется, что толпа увеличилась раз в десять за то время, пока мы были наверху. Камми ведёт нас на кухню, берет несколько пластиковых красных стаканчиков из Соло для бочонка с пивом на заднем дворике. Весь дом словно кричит: «Тут живут холостяки!». Я бы даже сказала, дом был смесью логова холостяков и убежища университетских любимчиков. И это работало. Было не так грязно, чтобы бояться подхватить проказу от дивана, но и чистота тут рядом не стояла.
Когда мы выходим во дворик, лицо Камми смягчается, а в глазах зажигается огонёк. Её глаза встречаются с тем, кто, как я понимаю, является Джеком и в данный момент стоит на разливе у бочки.
— Эй, дамы, — его голос излучает мягкость, — спасибо, что пришли. Вы оставили вещи в моей комнате? Эти вечеринки могут немного выходить за рамки.
— Да, всё в порядке, Джек. Нальёшь мне стаканчик?
Лиа протягивает ему свой стакан.
— Джек, это Мелани и Мадлен.
Камми знакомит нас с Джеком, пока мы ждем, когда нам нальют. Я немного пробую выпивку из стакана, и тут Джек замечает выражение моего лица.
— Спасибо, Джек, но я не очень люблю выпивать.
— Без проблем, Мадлен. В холодильнике есть вода. Чувствуй себя как дома.
— Спасибо. Непьющий студент — по-моему, моё место в «Невероятно, но факт», нет? О, и, кстати, можешь звать меня Мэдди. Я схожу за водой, скоро вернусь.
Я слышу «хорошо» в ответ, направляясь на кухню.
Там одна из компаний играет в четвертаки, а другая выстраивает в ряд рюмки на стойке для завтрака — не моя стихия. Я пожимаю плечами, открываю дверцу холодильника, достаю воду и, развернувшись, натыкаюсь на сплошную гору мышц.
— Достанешь и мне? — его голос нежный и жёсткий одновременно.
С пылающим лицом я поворачиваюсь обратно за ещё одной бутылкой, радуясь холодному воздуху из холодильника.
— Держи.
Я не могу оторвать глаз от его рта, глядя на то, как он подносит бутылку к губам. Они прекрасны — красивые и по-мужски чувственные. Я зачарованно смотрю на то, как двигается его горло, поглотив всю воду в три-четыре больших глотка. Парень вытирает рот рукой, и мои глаза невольно следуют дальше по руке к бицепсам и плечам, таким же безупречным, как и губы. Поразительно, невероятно, целиком и полностью безупречным. Накачанные и загорелые, его руки просто загляденье.
Мои колени подкашиваются, а сердце бьется неровно. Тысячи бабочек расправляют свои крылья у меня в животе.
Я никогда ни с кем такого не чувствовала. Даже с Джеем. Я совершенно сбита с толку.
— Спасибо… — незнакомец смотрит на меня где-то с минуту, без всякого выражения, и я не могу не думать о том, нравится ли ему то, что он видит. Парень прочищает горло и отвлекает меня от моих мечтаний, где красивый молодой человек был поражен немного-больше-чем-обычной девушкой. В этот момент я понимаю, что он спрашивает, как меня зовут.
— Мэдди. Прости, меня зовут Мэдди.
Я практически давлюсь собственным языком, пытаясь это выговорить.
Тупица.
Когда ко мне возвращается дар речи и нормальная артикуляция, я продолжаю:
— Моя соседка по комнате, Камми, встречается с одним из живущих здесь парней.
Во рту пересыхает от титанического усилия, которое потребовалось, чтобы выдавить это предложение.
Парень просто кивает и протискивается, чтобы взять ещё воды. Он весь покрыт потом и, дотронувшись до моей руки, оставляет на ней мокрое пятно. Это не вызывает отвращения — вообще-то, я внезапно чувствую, что не против вспотеть по немного другой причине. Он явно только что закончил тренировку. На нём чёрные шорты и лёгкая серая футболка, и, даже весь мокрый от пота, он пахнет просто великолепно. Это тот самый идеальный баланс запаха пота и одеколона, который сводит с ума каждую женщину.
Его тишина убивает меня, и пока он допивает вторую бутылку воды, я трясу своей бутылкой перед собой и говорю:
— Я не очень люблю алкоголь, так что, не против, если я украду у тебя еще одну?
— Пожалуйста. Это просто вода. Я пойду в душ. Может, увидимся позже, Мэдди.
И с этими словами он уходит. Не поймите меня неправильно, меня не волнует его уход — его спина тоже достаточно аппетитная — но, я была бы не против поговорить или… мм… рассмотреть его более тщательно. Было бы неплохо узнать, как его зовут, судя по тому, что парень пошел в душ, он тут живёт. Итак, он либо Логан, либо Рид.
Я выхожу во двор как раз вовремя, чтобы услышать смеющихся над шуткой Джека девочек. Мелани немедленно замечает румянец у меня на щеках.
— Всё в порядке, Мэдди? Ты выглядишь немного раскрасневшейся.
— Всё хорошо. Просто тут жарко и много людей.
Да, много горячих, прекрасных парней под метр восемьдесят.
Это я оставляю при себе, конечно.
— Давайте, девочки, пошли, потанцуем! — Лия, как всегда бодро, включает режим «вечеринки». Девушка тянет нас назад в гостиную, ставит танцевальную музыку и начинает двигаться. Довольно тяжело не последовать её примеру. Она такая весёлая.
Поэтому мы тоже начинаем двигаться. Вечеринка в полном разгаре: Камми, Лия, Мел и я отрываемся в нашей маленькой танцевальной группе, и меня не волнует, что я не пьяна, как все остальные люди здесь. Я пообещала себе, что буду счастливой, и сейчас я привожу это обещание в действие. Я танцую и танцую, и танцую. Мои руки двигаются над моей головой в плавном и томном движении, а бёдра покачиваются им в такт. Когда я поворачиваюсь, то мой взгляд падает на ступеньки, и я вижу как таинственный парень, которого видела ранее, спускается вниз.
Я начинаю шептать Камми на ухо, стараясь говорить как можно тише, чтобы никто нас не услышал, хотя я уверенна, что с такой громкой музыкой мне можно было и не бояться.
— Кто это, Камми? Я говорила с ним раньше, но не спросила, как его зовут. Я поняла, что это или Логан, или Рид, так как он собирался принять душ.
Камми понятливо улыбается и отвечает на мой вопрос:
— Это, моя милая, Рид. Я же говорила, что его соседи очень притягательны! Он очаровательный, правда? Логана здесь сегодня не будет. У него обязательный урок, а потом съёмки для футбола.
Очаровательный? Слабо сказано. Я думала, что Джэй хорошо выглядит, но Рид заставит его посторониться. Рид высокий, темноволосый и, мать его, невероятно красивый. Но даже моё описание не может дать вам точное понятие о нём.
Если брать во внимание то, как парень был одет ранее, становиться понятно, что он занимался, но становится ещё понятнее, когда видишь его в чёрной футболке и светлых джинсах, прямо как сейчас. Его специально неряшливо уложенные каштановые волосы до сих пор чуть-чуть влажные, и я даже вижу несколько капель на его шее. Счастливые капельки воды. Я хочу их слизать.
Он замечает, что я смотрю на него, и удостаивает меня быстрым взглядом узнавания с кратким кивком, таким спокойным и холодным. У себя в голове я тут же начинаю прыгать и махать руками, чтобы он подошёл. Мне приходиться остудить себя и просто продолжать танцевать, мой внутренний голос говорит мне, что это неправильно, быть «той прилипчивой девчонкой» на своей первой вечеринке.
Спустя час, ну или около того, и кто знает, сколько танцев спустя, мои ноги уже готовы убить меня. Я хочу уйти, но чувствую руки на моей талии сзади. Я не могу точно увидеть кто это, но по запаху могу сказать вам точно — он не был таким потным, как раньше, но это такое же сочетание запахов одеколона, мужчины и геля для душа, что заставляет меня сильно сжать бедра.
— Я думаю, ты задолжала мне танец, — его тёплое дыхание на моей шее превращает мои ноги в желе и заставляет сердце биться сильнее.
— Задолжала тебе? За что? — увы, но даже я замечаю с каким придыханием это говорю.
Он поворачивает меня, чтобы мы смотрели друг на друга.
— За воду, конечно.
— Ой, извини, я не знала… — мой голос стих, а его губы изгибаются в маленькой улыбке.
В замечательной маленькой улыбке. Хотите, назовите меня чокнутой, но я улавливаю флирт в его глазах. Рид флиртует со мной. Ну ладно, я просто запуталась.
— Все в порядке, Мэдди. Я просто шучу. Давай потанцуем чуть-чуть, — его голос слегка расслабляет меня, но моё сердце отказывается спокойно биться, продолжая вырываться из груди.
Этот идиот смеется надо мной. Ты хочешь, чтобы я тебе показала? Тогда получай! Я прикрываю свои глаза и смотрю на него сексуальным, знойным взглядом, мои руки обхватывают его шею, а губы приближаются к его уху. Между нами нет даже сантиметра пространства, и я мурлычу:
— Я могу отплатить тебе больше, чем танцем, Рид.
Я кладу руки на его грудь и слегка отталкиваю парня назад. Его зрачки расширяются, а дыхание сбивается. Один ноль в пользу Мэдди.
— Ну как, понравилось?
Я уверена, что моё лицо передает моё замешательство, а брови нахмурены. Нравится? А?
— Моё имя — ты, должно быть, узнала, как меня зовут? — он изумлён, но продолжает играть.
— Конечно, узнала. Мне надо было знать, кто ответственный за то, что меня кинуло в жар и сделало меня потной.
Я осознаю свою ошибку, как только эти слова слетают с моего языка.
— Я заставил тебя беспокоиться и гореть? Давай посмотрим, смогу ли я сделать это снова.
Сказав это, он хватает мои руки и тянет вглубь танцпола.
Ритм песни замедляется, техно больше не играет. Сейчас слышится плавная и ритмичная музыка — так я представляю себе секс, если бы он был мелодией. Не то, чтобы я не знала ничего об этом.
Рид обнимает меня за талию и прижимает ближе. Сначала я не знаю, куда деть свои руки, боясь, что они воспламенятся, как только я прикоснусь к нему, поэтому я просто поднимаю их вверх.
Глупо было так делать. Рид поднимает свои руки и начинает гладить мои, вызывая в моём теле мурашки. Мои соски болезненно твердеют. Я пытаюсь сжать свои бедра, чтобы унять судороги.
Когда его руки сжимают мои, молодой человек переплетает наши пальцы и кладет мои руки себе на спину.
Я могу чувствовать, как под моими руками перекатываются его мышцы. Я хочу снять эту футболку и гладить его кожу, но это же неправильно, снимать с него футболку на глазах у всех? Черт, всё, что я хочу сделать — неправильно.
Он, должно быть, прочитал мое желание в глазах, и на его лице появляется легкая улыбка. Его сердцебиение в мускулистой груди посылает импульсы моему телу. Наши тела двигаются, как одно целое — покачиваясь в такт музыке. Он всё время плавно двигает руками по моей спине, возвращаясь к оголенному кусочку, между топом и джинсовой юбкой. Я уверенна, что парень наклоняется ближе, чтобы понюхать мои волосы. Ну, мне хотелось так думать, пока я терялась в ощущении его тела. Рид поднимает моё лицо, и мы смотрим друг другу в глаза. Как только наши глаза встречаются, единственное, что у меня в голове — «вау», просто «вау». Самое бескрайнее синее море, которое когда-либо видели мои зелёные глаза. Парень красив, это точно. Но что-то делает эти глаза похожими на мои. Я раздумываю над этим около минуты, я даже замечаю, что пару раз он ловит мой внимательный взгляд.
Рид кружит меня еще пару раз, как балерину, и наклоняет, когда песня заканчивается. Когда он начинает поправлять мою одежду на талии, я всё понимаю. Это чертовски больно. Я не предполагала, что всё так закончится.
Становиться понятно, что я увидела что-то, что он не хотел показывать, Рид резко уходит, поблагодарив за танец. В его голосе появляются какие-то непонятные мне нотки. Он вообще как-то резко поменялся. Мне внезапно становиться холодно и пусто, когда он ушел. И, черт, я не могу сдержать свою ревность, когда он направляется к какой-то длинноногой блондинке.
К концу вечера Рид и его длинноногая блондинка страстно целуются на диване. Я больше не говорю ни слова в его сторону, трудно не догадаться, что со мной он закончил.
Да, я выбрала счастье, но это ведь не значит, что оно выбрало меня в ответ.

Глава 4

Я пытаюсь не думать про Рида. Но кого я обманываю? Он был даже в моих снах. Я до сих пор ощущаю его руки. До сих пор вижу боль в его глазах, и, честно признаться, чувствую свою похоть и любопытство. Мне хочется узнать его лучше, я ведь увидела что-то во время нашего танца. Ну ладно, я много чего почувствовала тогда. Я расслабилась, и между нами точно образовалась связь, которую он не хочет признавать, но она точно была. Я честно пыталась не думать о нём почти все выходные, но всё получилось совсем по-другому.
Когда будильник звенит в шесть утра, я уже не сплю. Я всегда бегаю по утрам, и сегодня, перед первым учебным днём, пробежка кажется как нельзя кстати, чтобы прочистить свои мозги. У меня нет уроков до 10:30, а так как я не знаю, где находиться ближайший фитнес-зал, я надеюсь на хорошие беговые дорожки в студенческом зале.
В помещении очень тихо. Так как пару парней занимаются на силовых тренажёрах, в моем распоряжении находиться каждая беговая дорожка. Они стоят впритык к односторонним зеркалам — отсюда я могу видеть всех, но снаружи меня не видно. Сквозь окно вдалеке видно прекрасное озеро. Солнце до сих пор висит низко, красиво отражаясь в воде. Я должна непременно отыскать дорогу туда.
Я делаю растяжку, надеваю наушники, увеличив звук, устанавливаю темп и начинаю бежать. Как только начинает играть Florence and Тhe Machine «The Dog Days Are Over», я впервые в жизни чувствую, что бегу не от, а к чему-то.
45 минут и 8 километров спустя я спускаюсь с беговой дорожки, вытирая пот с лица. Я чувствую себя хорошо, чертовски хорошо. Я откидываю всю неразбериху, которая случилась за эти выходные. Я понимаю, что всё равно пересекусь с Ридом снова, но решаю, что буду делать вид, что между нами ничего не произошло. Я обещаю себе быть счастливой, а то, что Рид оставил меня на танцполе одну ради какой-то девушки, ни черта не делает меня счастливой.
Когда я иду в душ, украдкой смотрю в комнату с силовыми тренажёрами. И знаете что? Как только я решаю его забыть, он тут как тут. Рид смеется вместе со своими друзьями. Видно, что они весело проводят время, тренируясь. Что за странный чувак? В пятницу он был угрюмым, а сейчас он совершенно другой. Он улыбается и смеётся, а его замечательные синие глаза сияют, заставляя моё дыхание сбиться.
Когда он перехватывает мой взгляд, то просто застывает на секунду. Такое чувство, что он замер от удара. Я просто смотрю на него и всё, а в ответ получаю довольно злой взгляд. Что я, мать твою, сделала не так? Что, мать твою, я сделала не так, что он теперь такой злой? И почему я так много раз повторяю «мать твою»? Он просто выводит меня из себя. Мои ноги просто горят в кроссовках, и я иду в раздевалку.
Спустя 20 минут Рид подходит к выходу одновременно со мной. Я улыбаюсь ему, пытаясь быть милой, пока его лицо напоминает камень — с лёгкой щетиной, очень красивый камень. У меня есть выбор: я могу быть раздражительной и злой, или я могу быть крутой и спокойной. Я подавляю свою злость — я помню свои обещания — и выбираю последнее.
— Привет. Ты Рид, так ведь? Думаю, что мы встречались на выходных у Джека.
Я пытаюсь быть невинной, надеясь, что взгляды, которые он метал ранее, могут быть просто придуманы мною из-за смущения.
Он ухмыляется, чёрт, я в дерьме. Но подавив ухмылку, он говорит:
— Да, Рид. Эшли, правильно?
Теперь его очередь быть дерьмом.
Я закатываю глаза, пытаясь подавить нотки сарказма, но мне не удается. Я соблазнительно приближаюсь к нему и отвечаю:
— Если ты оставил меня одну на танцполе ради мисс Длинноногая Блондинка, значит, ты точно должен помнить моё имя. Ты не можешь забыть моё имя, после того как выкрикивал его всю ночь.
Ладно, я девственница, но точно не ханжа, и, кажется, что Рид запомнил не только Мэдди ругающуюся, но и сексуальную Мэдди.
Он стоит у дверей разинув рот. Я прохожу мимо него и направляюсь в класс. Он подбегает ко мне, когда я уже пересекаю двор кампуса.
— Ты Мэдди. Даже если у меня не было возможности выкрикивать это имя ночью, я его запомнил. Почему ты меня преследуешь?
Этот вопрос ставит меня в тупик, не он ли преследовал меня до кампуса?
— Что ты имеешь в виду?
— В зал — ты же меня туда преследовала?
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.