Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52180
Книг: 127903
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Кровь на лепестке»

    
размер шрифта:AAA

Элайн Нексли
Кровь на лепестке

Часть I
«Сломленная лилия»

«Она являлась нежным ангелом, хрупким цветком, но собственная кровь запятнала ее крылья…»

Глава 1

Англия, Уинчестер, 19 марта 1330 года.
Изабелла [1] издала торжествующий возглас, припала горячими, напряженными губами к шершавой щеке Роджера [2], который, обхватив сильными руками талию вдовствующей королевы, с наслаждением всматривался в маленькое окошко. Там, на главной площади перед за́мком, готовилось торжествующее для женщины и ее любовника события, что кровавыми пятнами покроет династию Плантагенетов [3]. Эдмунд Вудсток, 1-й граф Кент [4], сын покойного короля Англии Эдуарда І [5], приговоренный к смертной казни через отсечение головы, вскоре появиться перед массивными башнями серого, пасмурного здания.

Безусловно, Мортимер отлично понимал, что этот милорд не виноват, но его посягательства на английский престол и неуважение к августейшим особам сделало свое дело. Изабелла, наконец, получивши полноценную власть, не пожелает оставить в живых брата казненного короля. Она, мать нового юного монарха, и никто не смеет бросать даже тень на ее покровительство в Англии.
Женщина, поднявшись с низкой кушетки, обвитой декоративными, золотыми ветвями, направилась в центр покоев, где на столе громоздился сундук с пожелтевшими листками бумаги: – Что это? – взяв одно письмо, королева поднесла его к лицу, и, жмурясь, прочитала содержимое.
– Приказ об аресте семьи Вудстока. Его беременная супруга и малолетние дети вскоре будут заточены в замке Солсбери, а все имущество я конфискую, – с нескрываемой радостью произнес мужчина.
Изабелла, всегда славившаяся жестоким сердцем, внезапно горячо воскликнула, чем удивила любовника: – Но это несправедливо! Как ты можешь женщину, которой вот-вот рожать, запереть в темнице? Да, Вудсток нам мешает, но в чем вина несовершеннолетних детей? Подумай, Роджер, об этом, не смей их делать пленниками своих амбиций, своей жестокости! Я, как мать короля, запрещаю тебе выводить в свет этот несправедливый приказ! – разгневавшись, Мортимер внезапно вскочил с кушетки, и, подойдя к женщине, вырвал бумагу из ее рук:
– Не смей мне указывать! Ты добилась власти только благодаря мне! Если бы не я, и ты, и твои дети, сгнили во французской ссылке! Изабелла, хватит глупостей. Нам пора собираться, казнь через несколько часов. Иди в свои покои, соответствующе оденься. Я буду ждать тебя в главном зале. Ради победы мы обязаны быть несправедливыми.

* * *

Блеклые лучи полуденного, но холодного солнца скользили по запотевшему окну, потом плавно опускались на кровать, заваленную разбросанными вещами. Маргарет, опустив ледяные, влажные ладони на огромный живот, неподвижно сидела на стуле, всматриваясь в узкие дорожки перед захолустным домом. Ее, жену великого Эдмунда Вудстока, вырвали из родного поместья и привезли сюда, словно преступницу. Несчастная женщина неоднократно слышала разговоры о казни супруга, но отказывалась в это верить. Мать троих детей, и еще одного не рожденного, чья жизнь покоилась в чреве, мадам Уэйк боялась оказаться в лапах врагов, боялась пасть от их мечей. Англичанка, расслышав неуверенные шаги трехлетней девочки, быстро смахнула слезы и протянула руки к Маргарет – младшей, своей старшей дочери. Пухленькая, с зелеными, ясными глазами, малышка умостилась на коленях матери:
– Мама, ты плачешь? Почему мы здесь? Где папа?
– Все хорошо, мое сокровище. Не волнуйся, папа спасет нас, обязательно спасет.
– Говорят, его скоро убьют. Это правда? – Маргарет едва сдержала в себе жгучие слезы. Нет, она должна быть сильной, ради своего рода, ради детей, ради Эдмунда…
– Беатрис! – в комнату, похрамывая, вошла тучная немолодая женщина со светлыми, длинными волосами, в беспорядке разметавшимися по плечам. Сделав глубокий реверанс, служанка спросила: – Миледи, вам что-то нужно?
– Что мне может быть нужно в этом домишке? – грустно пролепетала Маргарет, словно разговаривая сама с собой. Тяжело вздохнув и зачесав назад волосы, сколотые на затылке, мадам Вудсток подняла свои затуманенные глаза: – Как дети? У Джоанны прошел жар?
– Слава Богу, моя госпожа, все хорошо. Эту ночь девочка спала спокойно. Конечно, ее все еще мучает надрывный кашель, но температура тела больше не повышается. Отвары той лекарки помогли. Я попросила у охранников привести ее еще раз, но они отказали. Также закончилось молоко, детей нечем поить, фрукты тоже на исходе. Маленький Эдмунд постоянно плачет, говорит, хочет увидеть папу. Как я скажу ребенку, что граф?… – Беатрис внезапно замолчала, увидев, как от этих слов Маргарет тихо застонала, и, обхватив руками живот, издала несколько надрывных криков.
– Миледи, что с вами? Вам плохо?
– Спазмы, потом сводит спину. Такое уже несколько дней. Это не опасно? – служанка, улыбнувшись, опустилась на табурет позади своей хозяйки и стала массировать ей поясницу: – Мадам, скоро на свет появиться ваш малыш, осталось три месяца. Но такие симптомы характеры для ранних родов. Возможно…
– Нет! – резко вскликнула дама, отстранившись от своей горничной: – Я никогда не забуду, чем закончились мои преждевременные роды в прошлом году. Томас, мой мальчик, мой невинный ангелочек, прожил лишь две недели, и то очень сильно страдая от болей во всем теле. Потом Всевышний призвал его к себе. А Роберт, в чем заключалась его вина? Бог забирает моих детей. Беатрис, я не переживу такого вновь!
Холодные, как зимний воздух, слезы заструились по бледным, осунувшимся щекам Маргарет. Находясь на тридцатом году жизни, женщина выглядела гораздо старше, и служанка опасалась, что миледи не сможет вынести всех бед. Похудевшая, с бесцветными губами и таким же лицом, леди Уэйк уже давно не находила себе места от страха. А последние трое суток, проведенные в этом доме, который, скорее всего, в прошлом принадлежал какой-то крестьянке, окончательно лишили несчастную женщину сил. Беатрис знала, что такие боли очень плохи на последних месяцах, но не говорила об этом миледи. Также служанка ведала и о приказе обезглавить Эдмунда Вудстока, но до последнего надеялась, что это не произойдет. Хотя, кроме молодого Эдуарда, графа спасти некому. А юный король, похоже, не сильно печется о судьбе родного дяди.
– Миледи, все будет хорошо. Я отведу Маргарет к брату, пусть вместе поиграют, а Джоанне расскажу сказку. Вы же отдохните, не спите уже несколько ночей, – Беатрис, позвав малышку, что с любопытством всматривалась в низкое окошко, с сочувствием посмотрела на свою хозяйку. Слишком много боли и страданий таили в себе ее серые, блеклые глаза.
– Я не могу спать. Только закрываю глаза, и в мыслях встает образ обезглавленного мужа. Это так страшно… Беатрис, я захлебнусь собственными чувствами! – сделав резкое движение служанке помолчать, Маргарет прислушалась. Нет, она не ошиблась… Стук копыт, громкие голоса с каждой секундой слышались все отчетливее, казалось, эти звуки проникают глубоко в сердце. Вскочив с табурета, мадам Вудсток посмотрела в окно и замерла, ощутив, как когти страха врываются в душу. К дому приближались вооруженные стражники с желто-голубыми флагами, чьи цвета являлись символом герба рода Мортимеров. Тяжело дыша и пытаясь унять панику, Маргарет помчалась в крохотную детскую, где беспечно играли трое малышей. Прижав к себе удивленных дочерей и испуганного сына, англичанка глухо приказала:
– Запри двери, закрой окна, не впускай этих варваров! – служанка, дрожа от глубокого страха, кивнула, но услышав настойчивый стук, остановилась.
– Миледи, они сломают двери! Мы не можем противостоять десятке сильных мужчин с оружием!
– Нет, они убьют моих детей! – истерический плач женщины, что не выпускала из своих крепких объятий хрупких ребят, заглушил нетерпеливые слова Бодо де Байо – верного слугу Мортимера:
– Именем королевы Изабеллы, немедленно впустите нас! – безусловно, Роджер отлично понимал, что его власть в Англии еще не стала законной, и все приказы отдавались от имени ее величества матери нового короля.
Сжавшись на ветхом диване, Маргарет вздрогнула от пронзительного треска выбитой двери, что отлетела в другую сторону. Вооруженные воины ринулись в крохотный домик, вскоре заполнив собой все две комнаты. Окруженная беспощадными головорезами, англичанка не решалась вскинуть голову, но, услышав уверенные шаги мерзавца Бодо, гордо поднялась, и, как истинная мадам Вудсток, бесстрашно посмотрела в его волчьи, карие глаза, наполненные нечеловеческой злостью. Женщина не могла и не хотела забыть, как этот негодяй вместе с Джоном Деверилом подло обманул ее мужа, отдав письмо, предназначенное для короля, Мортимеру. Англичанка окинула презренным взглядом мистера де Байо и скривилась от отвращения, что сковало все внутри.
Худощавый, высокий, с редкой копной каштановых волос, что едва прикрывали огромную лысину, Бодо напоминал презренного шакала, того что, рыская ночью, ищет себе беспомощную жертву, а потом вонзает ей в горло свои острые клыки. Да, именно на это гадкое животное был похож шпион Мортимера. Он, словно лиса, подло обманул Эдмунда Вудстока, долгое время притворялся его товарищем, а потом бросил на съедение гиенам. Трудно сказать, что де Байо не испытывал бессонными ночами угрызения совести, но он никогда не позволял истинным чувствам вырваться наружу. И сейчас ему ничего не стоило подтолкнуть слабую, незащищенную беременную женщину в лапы своего господина.
– Леди Уэйк, – злобно прошипел сквозь зубы Бодо, желая ярко подчеркнуть тот факт, что вскоре Маргарет станет обыкновенной леди, носящей свою родовую фамилию. Ее никто больше не назовет мадам Вудсток, не посмеют: – Что за дерзость? Как вы можете меня, представителя лорда Роджера Мортимера, не впускать в дом, который вам и не принадлежит? Отвечайте!
– Не смейте на меня кричать! – надрывным голосом вскрикнула женщина, почти вплотную подойдя к французу, и прошептав ему на ухо: – Кто вы такой? Лишь жалкий, никчемный шпион Мортимера, игрушка в его руках. Вы все – ничтожества, не смеющие даже смотреть на английский престол, который законно принадлежит моему мужу! Ибо он – единокровный брат несправедливо убитого короля Эдуарда ІІ! Сейчас на троне сидит узурпатор, которым управляет мать – шлюха! – раскрасневшись и едва удерживая себя от пощечины, адресованной этой женщине, де Байо лишь оттолкнул ненавистную англичанку: – Клянусь, вы скоро заплатите за свои слова! Взять ее!
Четыре сильных воина схватили Маргарет, заломив ей руки за спину. Став кричать и вырываться, женщина вздрогнула от яростного смеха Бодо. Словно хищник, он обнажил свои зубы, поглядывая на беспомощную даму, выплеснувшую ему в лицо свои ругательства: – Вы не имеет права! Я супруга Эдмунда Вудстока! Я Плантагенет!
Взрыв истерического смеха вновь сотряс стены дома: – Вы – супруга не Эдмунда Вудстока, а его трупа, что вскоре появиться на главных воротах! Вашего обожаемого муженька казнят через час, а вы со стен замка будете наблюдать за этим. Также ваши миленькие дети станут свидетелями смерти папочки, – серые, глубокие глаза Маргарет расширились от ужаса. Она, завопив, словно волк на луну, бессильно повисла на руках вооруженных мужчин, что поволокли свою жертву по скрипучему полу прочь из детской, где доносился плач несчастных малышей. И их, и Беатрис, обыкновенную служанку, повели вслед за женой Вудстока, чья голова вскоре отделиться от тела в страшных конвульсиях.

* * *

Изабелла, облаченная в алое, насыщенное блио [6], чей цвет символизировал победу и власть, с горностаевой мантией на плечах, сколотой огромными изумрудными брошами в золотой оправе и с меховым чепцом на голове, гордо стояла в ледяном, пасмурном зале главной башни. Взгляд ее внимательных глаз проникал сквозь витражные, запотевшие окна. Королева даже не пошевелилась, когда по ступеням эшафота вели Эдмунда со связанными руками. Его тело, посиневшее из-за холода, и скрытое лишь под тонкой, льняной сорочкой, дрожало то ли от мороза, то ли от злости, что не помещалась в потемневших глазах. Сзади Изабеллы по правую сторону располагался Роджер, попивая густое вино из золотого кубка. А с левой стороны люди Мортимера крепко держали бледную, почти бесчувственную Маргарет. Стоило им отойти хоть на шаг, женщина сразу бы упала на ледяные плиты. Закутанная в черный плащ, с почти белым лицом и не моргающими глазами, несчастная напоминала мертвеца. Француженка, окинув сгорбившуюся леди Уэйк презрительным взглядом, хищно улыбнулась. Эта женщина раздавлена, ее сердце разбито, а тело – это лишь никому ненужная оболочка. На удивление, королева смиловалась над детьми и не приказала привести их на казнь отца. Ребят повезли в замок Солсбери, который должен быть стать для вдовы Вудстока и его малышей истинной темницей.
Внезапно Эдмунд поднял глаза на башню и встретился с потухшим взглядом супруги. Лицо Маргарет, казавшееся неподвижной маской, расплылось в грустной, но живой улыбке. Англичанка сняла перстень, когда-то подаренный мужем, чтобы выбросить его через открытое окно прямо перед Вудстоком. Но Изабелла грубо схватила ее за запястье: – Держи свои чувства при себе. Приговоренному непозволительно касаться вещей из прошедшей жизни перед плахой. Теперь у него нет прошлого. Пора кончать этот спектакль прощания! Я прошу зачитать главного судью обвинения приговоренного к казне! – щуплый, невысокий мужчина средних лет стал громко говорить, четко проговаривая каждое слово, что резало сердце Маргарет не хуже ножа: – Эдмунд Вудсток, 1-граф Кент с 1321, сын покойного короля Англии Эдуарда І и брат также покойного монарха Эдуарда ІІ, приговорен к казне через отсечение головы за заговор против короны! Суд официально призвал его виноватым! Все имущество Вудстока будет конфисковано, а семья заточена в замке Солсбери пожизненно! – судья почтительно поклонился ее величеству.
– Эдмунд Вудсток, ты, как и любой приговоренный, имеешь право исповедаться перед смертью! Используешь ли ты этот шанс очиститься от грехов? – мужчина резко поднял голову на королеву, и даже на таком расстоянии она почувствовала всю ненависть этого человека:
– Да, я, как и любой смертный, совершал грехи, ошибки, но они ничтожны по сравнению с твоими, Изабелла. Ты осуществила мятеж, убила мужа, объявила во всеуслышание свою прелюбодейскую связь с Роджером Мортимером! Ты недостойная женщина, и Господь покарает тебя, не в этом мире, так в другом.
Из горстки любопытных горожан вырвались несколько унизительных свистов и смех, адресованный королеве. Но та, гордо вскинув голову, недрогнувшим голосом ответила на оскорбительные слова Эдмунда: – Эти речи сказаны перед смертью, и я сделаю вид, что не слышала их, мистер Вудсток. Человек, ощущая на своей шее ледяное лезвие меча, беспомощен, и пытается гадкими словечками придать себе силы и могущества. Но тебе, это, увы, уже не поможет. Выполнить приговор! – палач, чье лицо тщательно скрывала черная маска, занес оружие над плахой. На площади воцарилось трепетное, боязливое молчание, вскоре нарушенное оглушающим треском. Кровь хлынула фонтаном, покрыв собой весь эшафот. Она, словно алые змеи, медленно струилась по погнившим ступеням, окропляло собой обезглавленное тело, что билось в предсмертных конвульсиях в следах своей пролитой жизни.
Маргарет, издав хриплый возглас, обмякла в сильных руках беспощадных мужчин и вскоре провалилась в глубокую, щемящую пустоту. По бледной щеке несчастной покатилась одна-единственная слеза, сотканная из озера разбитых надежд, моря боли и океана отчаяния.
– Миледи, она потеряла сознание, – Изабелла, даже не повернувшись на слова воина, безразлично фыркнула: – Посадите в карету и отправьте в Солсбери, а там тщательно заприте в темнице. Не допустите, чтобы эта женщина посмела общаться с детьми. Если я узнаю, что подобное происходит…
Высокий, темноволосый охранник с нескрываемой грустью заглянул в белое лицо вдовы, потом перевел блуждающий взгляд на ее живот, едва скрываемый под полами плаща: – Но, мадам, миссис Вудсток беременна, ее необходимо отнести к повитухе.
Потеряв терпение и оттолкнув безразличного Мортимера, королева дала непокорному рабу сильную пощечину, с радостью наблюдая, как щека мужчины покрывается следами ее пальцев: – Послушай меня, эта дрянь – леди Уэйк, никто не смеет называть ее Вудсток! Она никчемная вдова, ничто! И если этот скользкий комок плоти сдохнет в чреве своей матери, нам будет лучше! А сейчас немедленно убирайся с моих глаз! – тяжело дыша от ярости, мать монарха гневно захлопнула окно и пошагала вниз по мраморным ступеням, оставив в ледяном зале запах своих сладких, цветочных духов.
Роджер еще долго смотрел вслед любовнице и внезапно поймал себя на мысли, что страшится и опасается гнева этой женщины. Она, словно волчица, беспощадно вонзалась острыми, окровавленными клыками в горла врагов, разрывала на куски, радовалась и смеялась, наблюдая за кровью, что лилась из их обессиленных тел. Власти королевы мешал муж, она его уничтожила, мешал Эдмунд, она также отправила его на тот свет, теперь цель – стереть с лица земли Маргарет и ее детей. А кто следующий? Мортимер внезапно поперхнулся собственной слюной. Он знал на собственном опыте, что женщина у власти превращается в опытного, опасного хищника, готового наброситься даже на своих соратников. Изабелла переходит все границы, что ей стоит сделать еще несколько шагов вперед, чтобы стереть тень своего могущества, своего раба Роджера Мортимера, который так же, как и она, посягает на огромное влияние в Англии, и не только?…

* * *

Англия, замок Солсбери, 5 апреля 1330 года.
Маргарет мгновенно проснулась от получасового, неглубокого сна. Вновь духовно-истерзанной женщине снилось одно-и-тоже: плаха, а на ней окровавленная голова Эдмунда, на которой особо выделяются расширенные, огромные глаза. Леди Уэйк заглядывает в них и видит своих детей, повешенных на том же эшафоте, где пролилась кровь и Вудстока. Но, в какой-то степени, англичанка была благодарна Богу за то, что он не посылает ей сновидение из прошедшей жизни, там, где она – любимая и любящая жена, счастливая мать, уважаемая мадам. Да, это было бы худшим кошмаром, ибо женщина глубоко запечатала в своем разбитом, расколотом сердце картины из прошлого. Стоит к ним только коснуться, и все внутри вздрогнет от острой, горячей боли.
Вдова обезглавленного англичанина устало поднялась со смятой постели, заглянув в крохотное окошко, что нависало над головой. Занимался рассвет, а значит, она вновь провела еще одну бессонную ночь, растерзанную сомнениями, воспоминаниями, и маленьким отрезком неглубоко сна с кошмаром. Маргарет устало обвила потухшим взглядом стены темницы. Да, это была не худшая камера Солсбери, здесь, на удивление, стоял камин, горели ароматические масла для уничтожения сырости, две кровати были не сильно твердыми и узкими. На одной такой лежанке, сгорбившись, спала Беатрис, укутавшись в свой рванный, шерстяной плед. Мадам Вудсток, или, как ее теперь называли, леди Уэйк даже дали меховой плащ и позволили раз в неделю выходить во двор на несколько минут под тщательным присмотром охранников. Но с едой, увы, было туго. В день блюда менялись лишь два раза: скудный завтрак, состоящий из ломтя немягкого хлеба, кусочка сыра и стакана молока. Потом, к полудню, молчаливая служанка приносила обед: тарелку противного, рыбного супа и крохотный кусочек мяса. К вечеру вносили таз для умывания и кувшин с водой, изредка на подносе появлялись вялые фрукты.
Маргарет постепенно привыкала к такой жизни, не кашляла от каждого дуновения ветерка, выносила ужасный мороз, голод, одиночество и страх за малышей, которых беспощадно забрали. Люди Мортимера твердили, что с детьми все в порядке, они живы и здоровы, беспечно ютятся в соседней комнате, над ними тщательно присматривает опытная нянька. Но Маргарет от этих утешительных слов чувствовала себя не лучше. Беспокойные мысли каждый день и ночь мучали ее душу. Ни разу Изабелла или ее любовник не посетили пленницу, женщина даже не знала, где они находятся. Многие говорили, что королевская мать уехала в Виндзорский замок, к своему сыну и его юной супруге – Филиппе де Авен [7]. По крайней мере, леди Уэйк это волновало меньше всего.
Словно сглазив себя, женщина внезапно услышала хриплый голос, доносившийся за массивной, железной дверью. Он принадлежал ненавистному Мортимеру. Притворившись спящей, Маргарет быстро скользнула в кровать, укрывшись почти с головой теплым одеялом. Пленница вздрогнула и зажмурилась, услышав звуки открывающегося замка. Не двигаясь и отвернувшись к стене, она чувствовала на себе его злобный, хищный взгляд, слышала медленные, но уверенные шаги, принадлежавшие будто самому дьяволу. Внезапно Маргарет вспомнила, как Роджер домогался ее в прошлом, как однажды даже изнасиловал в переходах дворца. Вдова даже сейчас мысленно почувствовала на своей напряженной, горячей плоти его ледяные, шершавые пальцы, что проникали в самые потайные уголки женского тела. Что стоило Мортимеру сейчас разорвать в клочья одежду женщины, овладеть ей, причинить смертельную боль? Ровным счетом ничего. Она – его пленница, так было и будет.
– Маргарет, – низкий, противный голос Роджера коснулся ушей леди Уэйк, заставив ее повернуться к своему нежеланному хозяину.
– Что вы здесь делаете? – уловив на своих грудях, просвечивающихся через тонкий шелк сорочки, пытливый взгляд негодяя, англичанка до подбородка натянула покрывало: – Немедленно уходите.
– А ты не волнуйся, я надолго не задержусь здесь. Я пришел сказать несколько слов, для меня они – ничто, но для тебя – гром средь ясного неба, – Маргарет усмехнулась, обнажив свои белоснежные зубы:
– Ты отобрал у меня самое важное в жизни – моего мужа, мою семью, мою гордость и уважение людей. Как ни старайся, большей боли ты причинить мне не сможешь, мое сердце заледенело. Сейчас я ничего не чувствую, – в глазах Мортимера блеснул мимолетный отблеск сожаление, но он быстро и умело справился со своими чувствами. С хищной улыбкой опустившись на край кровати, мужчина коснулся огромного живота своей невольницы:
– Да, ты права, я отнял у тебя все, но…твоя душа будет страдать, если я заберу и детей? – встрепенувшись, словно от удара молнии, Маргарет с острыми, жгучими слезами на глазах отшатнулась от Роджера, обреченно замотав головой:
– Нет,…нет,…ты не посмеешь их убить… Не посмеешь… Я не позволю…
– Глупышка, – любовник королевы с какой-то животной нежностью провел большим пальцев по щеке Маргарет, потом вновь опустил ладонь на ее чрево: – Если бы я хотел казнить твоих малышей, то сделал бы это сразу, тогда, когда еще пролитая кровь Эдмунда Вудстока не засохла. Мне пока не нужны их жизни, поскольку они ничего не стоят, захочу – сохраню, захочу – отберу. Меня волнует этот малыш. Скажу прямо, Маргарет, в прошлом, ты, сама того не ведая, зверски соблазняла меня, дразнила своей красотой, о которой мечтали все леди Англии. Лет в восемнадцать ты была почти первой красавицей королевского двора и страны. Я мечтал о дне, когда смогу заключить твое юное, сочное тело в крепкие объятия. И вот ты передо мной. Но, увы, к тебе я уже ничего не ощущаю. С годами, наполненными тревогой, потерями, болями, ты потеряла свою привлекательность. Посмотри на себя в зеркало. Бледная старуха с огромным животом. Где твои сияющие, светлые волосы, где блеск в очах, где манящая, свежая грудь? – женщина вжалась в стену, опустив глаза, наполненные слезами, в пол. Этот негодяй задел самые потайные струны в ее душе, струны былого счастья, красоты, молодости.
– Что ты от меня хочешь?
– Очаровательную девочку, что в будущем будет удовлетворять мои плотские желания, – без капли стыда произнес Мортимера, с радостью и наслаждением наблюдая за выражением лица Маргарет, на котором поселился немой ужас и отвращение. Несколько раз судорожно сглотнув, она вопросительно посмотрела на свой живот:
– Ребенок…ты хочешь отнять у меня…моего еще не родившегося ребенка?… Хочешь, чтобы он стал твоим предметом любовных утех в постели?
– Не он, а она. У меня нет бесстыжих наклонностей, как у короля Эдуарда ІІ [8]. Я беру на ложе лишь девочек. Мне не нужны твои слезы, стенания, крики, они не помогут, дорогая Маргарет. Я все решил, и ты, как моя пленница, подчинишься. Слушай меня внимательно и запоминай каждое слово, что станет для тебя дальнейшим будущим. Если родишь мальчика – он, как и все твои дети, будет жив и здоров, к нему никто не прикоснется с плохими намерениями, но, а если девочку, я заберу ее сразу после рождения, скажу, что это сирота какой-то крестьянки. Все поверят моим словам. Пока малышка не достигнет полового созревания, ее будет воспитывать няня, но потом она ляжет в мою постель и станет пылкой, покорной любовницей. Это произойдет не в пятнадцать-шестнадцать лет, а где-то в одиннадцать, после первых женских дней. Поэтому подумай над моими словами. Молись днем и ночью, чтобы на свет появился сын, иначе твою дочку постигнет незавидная судьба моей подстилки, – Мортимер с улыбкой поднялся, но женщина, обезумев от собственной боли, впилась ему в руки своими ногтями и с криками стала бить кулаками по телу:
– Негодяй, подлец, развратник! Ты не отберешь мою девочку, я убью тебя, уничтожу! – глаза англичанки горели нечеловеческим огнем боли, губы выкрикивали проклятие, но даже это не помешало Роджеру схватить пленницу за запястья и дать сильную пощечину, от которой женщина повалилась на кровать. Мужчина быстро зашагал к двери, а Маргарет продолжала лежать на твердом ложе, уткнувшись заплаканным лицом в подушку. Она знала, что Изабелла и Мортимер не позволят ей спокойно родить ребенка, еще одного потомка Вудстока, но несчастная даже подумать не могла, что похотливый взгляд мерзавца упадет на невинную, словно ангелочек, малышку.
Беатрис, проснувшаяся от криков и все это время сидевшая на лежанке, с сожалением подошла к своей хозяйке, опустив ладонь на ее вздрагивающее от рыданий плечо: – Господь милостив и справедлив, миледи. Поверьте, Он пошлет вам мальчика.

* * *

Вечернюю тишину разрезали громкие, надрывные крики, идущие из камеры Маргарет. Изабелла, которой сообщили о ранних родах леди Уэйк, стояла в темнице, созерцая мучавшуюся женщину насмешливым, злобным взглядом. Над роженицей трудилась лишь одна тюремная повитуха, противная старуха с недовольным, морщинистым лицом. Беатрис, верная служанка, сжимала руку своей госпоже, шепча утешительные слова. Англичанка молила, чтобы приехала тетя Анна, опытная лекарка, что принимала у нее все роды. Но королева, словно опасаясь удачного завершения, наотрез отказала, прикрикнув на пленницу: – Твои желания здесь никого не волнуют! Будь благодарна, что роды принимает хоть какая-то бабка, иначе мучилась бы сама!
К облегчению Маргарет, мать короля вскоре покинула камеру, но перед уходом что-то долго рассказывала повитухе. Леди Уэйк боялась, что лекарка умертвит ребенка еще в чреве, но, на удивление, старуха делала все, дабы облегчить боли роженицы. Наконец несчастная ощутила, как между ног скользнул какой-то мягкий, скользкий комочек. Раздался детский, громкий плач, когда повивальная бабка обрезала пуповину и прижала к груди совсем крохотного, недоношенного младенца. Мальчика… Маргарет хотела возблагодарить Бога за сына, но боль не отступала, сватки продолжались. Залитая потом, с открытым в крике ртом, англичанка до крови сжала подлокотники кровати, когда повитуха нагнулась над ее чревом и проникла вовнутрь, извлекая еще один маленький комочек с тоненькими ручками и коротенькими ножками.
Страницы:

1 2 3





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.