Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49379
Книг: 123140
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Комната с белыми стенами»

    
размер шрифта:AAA

Софи Ханна
Комната с белыми стенами

Посвящается Энн Грей, которая познакомила меня, помимо других мудрых изречений, с девизом «Ничего не принимай на свой счет, даже если при этом упоминается твое имя». Это посвящение – исключение из данного, в целом здравого правила.

Рей Хайнс
Стенограмма интервью № 1
от 12 февраля 2009 года

(Первая часть интервью – примерно пять минут – не записана на пленку. Рей Хайнс позволила мне начать магнитофонную запись лишь после того, как я прекратил расспрашивать о подробностях ее дела. Я перенаправил нашу беседу на Хелен Ярдли, полагая, что Рей станет говорить более свободно.)

РХ: С Хелен Ярдли я встречалась всего лишь раз. Что вы хотите услышать от меня о ней? Мне казалось, вы хотели поговорить обо мне.
ЛН: Да, очень хочу. А вот вы, похоже, не очень.
(Пауза.)
ЛН: Мне не нужно, чтобы вы рассказали о Хелен что-то конкретное. Я не пытаюсь…
РХ: Я встречалась с ней один раз. За несколько дней до ее апелляции. Все хотели ее освобождения. Не только женщины. Весь персонал тоже. Никто не верил, что она виновна. И всё благодаря вам.
ЛН: Я был всего лишь малой частью общего дела. Там было…
РХ: Вы были лицом общественного мнения, самым громким его голосом. Мне сказали, что вы поможете мне выйти на свободу. Это говорили мои адвокаты, почти все, кто меня окружал. И вы это сделали. Спасибо вам. Благодаря удачному моменту мне было относительно легко и в Дареме, и Геддам-Холле, если не считать нескольких незначительных стычек с идиотами.
ЛН: Удачному моменту?
РХ: К тому времени, когда меня осудили, общественное мнение повернулось в другую сторону. Ваши усилия начали приносить плоды. Дойди мое дело до суда через год, меня оправдали бы.
ЛН: Вы хотите сказать, как Сару?
(Пауза.)
РХ: Нет, я не о Саре Джаггард подумала.
ЛН: Суд на ней состоялся в две тысячи пятом году. Через год после вас. Ее оправдали.
РХ: Я думала не о ней. Я думала о себе, о гипотетической ситуации, если б суд состоялся спустя год.
(Пауза.)
ЛН: В чем дело? Почему вы улыбаетесь?
РХ: Для вас важна коллективная личность. Как и для Хелен Ярдли.
ЛН: Продолжайте.
РХ: Мы. Женщины, освобождения которых вы добивались. Вы говорите «Хелен» и «Сара», как будто они – мои подруги. Я же ничего о них не знаю. Но то малое, что мне о них известно, подсказывает мне, что между нами нет ничего общего, за исключением самого очевидного. Муж Хелен Ярдли не отрекся от нее и никогда не сомневался в ее невиновности. В этом наше отличие.
ЛН: Вы встречались с Ангусом после того, как вышли на свободу?
(Долгая пауза.)
ЛН: Вам, должно быть, трудно говорить об этом… Может, вернемся к Саре и Хелен? Они знают вас не лучше, чем вы – их. И все же из разговоров с обеими я могу сказать вам: они чувствуют тесное родство с вами. Из-за того, что вы называете «очевидным».
(Пауза.)
ЛН: Рей, вы особенная женщина. Ваша трагедия – это нечто, что произошло исключительно с вами. Я это знаю. Я не пытаюсь посягать на ваше право быть личностью. Надеюсь, вы это понимаете. Я просто хочу сказать, что…
РХ: Сару Джаггард оправдали. Ее обвинили в убийстве одного ребенка, не ее собственного. Между мной и ею еще меньше общего, чем между мной и Хелен Ярдли.
(Пауза.)
ЛН: Рей, вы знаете, я бы отлично вас понял, скажи вы, что в вашей жизни были мгновения, когда вы ненавидели и Хелен, и Сару. Они бы поняли это.
РХ: Не понимаю, почему я должна ненавидеть этих двух женщин.
ЛН: Сару оправдали. Ей пришлось пройти через суд, но ей вынесли вердикт – «невиновна». Точно такой же должны были вынести и вам, Рей. Вы же оказались за решеткой, не зная, когда выйдете на свободу. Даже если вы злились на нее, а в минуты отчаяния желали, чтобы ее признали виновной, в этом нет ничего удивительного. Что же касается Хелен… вы сами сказали, что все знали, что она невиновна. Ей разрешили подать апелляцию, когда вас только перевели в Геддам-Холл. Когда вы услышали, что она, в отличие от вас, возвращается домой, вы могли ее возненавидеть, пожелать, чтобы суд отклонил ее апелляцию. Никто не осудил бы вас за такие мысли.
РХ: Я рада, что вы записываете наш разговор. Хочу ясно и четко заявить, для записи, что никогда не испытывала тех чувств, которые вы приписываете мне.
ЛН: Я не…
РХ: Я не злилась на Сару Джаггард за то, что ее оправдали. Даже долю секунды я не мечтала, чтобы апелляцию Хелен Ярдли отклонили. Даже долю секунды я не думала ни о чем подобном. Давайте уясним раз и навсегда. Я никому не пожелала бы быть осужденным за преступление, которого человек не совершал. Я никому не пожелала бы, чтобы его апелляцию отклонили, если человек был осужден за то, чего он не совершал.
(Пауза.)
РХ: Я поняла, что апелляция принята, когда услышала со всех сторон ликующие крики. Все женщины буквально прилипли к телевизору, все замерли в ожидании. Даже надзирательницы.
ЛН: Но не вы?
РХ: Мне не нужно было смотреть телевизор. Я знала, что Хелен Ярдли вернется домой. Это она вбила вам в голову, будто я завидовала ей?
ЛН: Нет. Хелен говорила о вас только в положительном ключе…
РХ: Тот единственный раз, когда я встретилась с нею, это было не случайно. Она сама нашла меня. Ей хотелось поговорить со мной перед апелляцией, на тот случай, если она больше не вернется в Геддам-Холл. Она сказала то, что только что сказали вы, – что с моей стороны совершенно естественно завидовать ей и злиться на нее, если она выйдет на свободу, и она не будет осуждать меня за это. Но она хотела, чтобы я знала: придет и мое время: я тоже подам апелляцию и меня оправдают. И тогда я выйду на свободу. Она упомянула ваше имя. Сказала, что вы помогли ей и в равной степени намерены помочь и мне. Я нисколько не сомневалась в этом. Никто не мог усомниться в ваших словах, никто из тех, кто слышал о вас, а кто сейчас о вас не слышал?
(Пауза.)
ЛН: Значит, Хелен все-таки ваш друг.
РХ: Если друг – этот тот, кто желает вам добра, тогда, пожалуй, да. Она сотрудничала с СНРО, требовала моего освобождения. Правда, я не знаю почему. Она ведь была на свободе. Не проще ли было заняться собственной жизнью?
ЛН: А вы бы так и поступили?
РХ: Я пытаюсь это делать. От моей прежней жизни ничего не осталось, но мне хотелось бы попытаться и начать новую жизнь.
ЛН: Конечно, Хелен хочет заняться своей жизнью. Но, будучи жертвой ужасной несправедливости и зная, что вам выпала та же учесть, вам и многим другим… Дорна Ллуэллин все еще в тюрьме.
РХ: Послушайте, я не хочу обсуждать других, договорились? Я не хочу быть в вашей компании жертв судебных ошибок. Я одиночка, что не так уж плохо, если к этому привыкнуть. И если я когда-либо пожелаю скрасить одиночество, пусть это будет мой личный выбор. Я не хочу думать о других женщинах. Так для меня лучше. Это ваше дело, но не делайте его моим.
(Пауза.)
РХ: Не хочу портить ваш праздник, но – справедливость и несправедливость? Их не существует.
(Пауза.)
РХ: Их нет в природе, не так ли? Нет по определению.
ЛН: Я крепко верю в то, что они существуют. Я пытаюсь предотвратить несправедливость и добиться справедливости. Я сделал это главным делом моей жизни, моей работой.
РХ: Справедливость – прекрасная идея, но не более того. Мы – люди – придумали ее, потому что нам хочется, чтобы она существовала, но в реальности ее нет. Послушайте… Говоря специально для диктофона, я держу в руке подставку. Что будет, если я ее выпущу из рук?
ЛН: Она упадет на пол.
(Звук падающей на ковер подставки.)
РХ: Под действием силы тяжести. Мы верим, что она существует, и мы правы. Я могу поднять подставку, и эту, и другую, затем могу отпустить, и все они упадут. Но что было бы, если б одна из них упала, а остальные парили бы в воздухе на уровне глаз или взлетели к потолку? Что если б вы увидели это? Вы продолжали бы верить в существование силы тяжести, если б вещи падали лишь изредка?
ЛН: Мне понятно, что вы пытаетесь сказать, но…
РХ: Иногда с хорошими людьми случается что-то хорошее. А с плохими – плохое. Но это случайность. Неожиданное, непредсказуемое совпадение. Как и в противоположных случаях – когда плохое случается с хорошими людьми.
ЛН: Это то, что я называю несправедливостью – когда система обходится с хорошими людьми так, будто они плохие.
РХ: Справедливость не существует; это выдумка, как и Санта-Клаус.
ЛН: Рей, у нас существует целая система правосудия, чья цель…
РХ: …в том, чтобы эту справедливость утверждать. Я знаю. В детстве я сидела на коленях у человека в бело-красном одеянии. У него была длинная белая борода, и он подарил мне подарок. Но это сказка. Сказка, которая скрашивает людям жизнь. На самом деле это не так. Когда их иллюзии рассыпаются в прах, им становится лишь хуже. Вот почему я пытаюсь думать о том, что мне просто ужасно не повезло, а не как о жертве судебной несправедливости. Зачем мне мучить себя верой в то, что в мире существует некая сказочная добрая сила? Просто она меня не спасла или же не заметила. Нет, спасибо. А люди? Они не совершают несправедливых поступков, состоя на службе у противоположной силы, силы зла. Они просто ошибаются по мере сил – что, в общем-то, не очень хорошо, – а в некоторых случаях даже не прилагают к тому усилий, их поведение отзывается на других людях и… Это я к тому, что жизнь хаотична и неизбирательна. В ней многое происходит просто так, без всякой причины.
(Пауза.)
РХ: Так не лучше ли отбросить справедливость и вместо этого сосредоточиться на истине.
ЛН: Вы верите в истину?
РХ: Абсолютно. Истина всегда существует, даже несмотря на то, что люди верят лжи. Истина в том, что я не убивала моих детей. Я любила их, любила больше, чем вы можете себе это представить, и никогда, никоим образом не причиняла им вреда.
(Пауза.)
ЛН: Я знаю, Рей. А теперь это знают и все остальные.
РХ: Истина в том, что Хелен и Пол Ярдли посвящают все свое время и энергию помощи чужим людям, и, возможно, Сара Джаггард и ее муж, не помню, как его зовут…
ЛН: Гленн.
РХ: Возможно, они такие же. А я – нет. Но это неважно, потому что они оказались вам полезны, они помогли вам воплотить в жизнь ваши цели. Я же вам не нужна, я могу расстроить ваши планы, нечаянно ляпнув что-то такое, что думаю на самом деле.
ЛН: Вы не расстроите моих планов. Напротив. Ваша история…
РХ: Моя история замутит ваши чистые воды. Я – наркоманка, которая однажды солгала в суде или до того, как предстать перед судом… выбирайте сами. Ваш средний телезритель исполнится праведным гневом, услышав о судьбе Хелен Ярдли. Еще бы, как не пожалеть достойную, счастливую в браке женщину, хорошую няню, которую обожают ее подопечные и их родители, и вообще все, кто ее знает… А после нее буду я, и вы тотчас лишитесь зрительских симпатий. Ведь сколько людей до сих пор видят во мне детоубийцу!
ЛН: Именно поэтому вы и должны принять участие в программе, чтобы рассказать правду: вы не лгали, ни на суде, ни до него. Просто вы были травмированы, и вас подвела память, как это обычно бывает с людьми в состоянии сильного стресса. Пусть ваша правда, Рей, прозвучит в этом контексте – в контексте моего фильма, – и люди поверят вам. Обещаю вам, они поверят.
РХ: Не могу. Не хочу. Выключите эту штуку.
ЛН: Но, Рей…
РХ: Выключите.

www.telegraph.co.uk
среда, 7 октября 2009 года, 9.22 по Гринвичу

НЕСПРАВЕДЛИВО ОСУЖДЕННАЯ МАТЬ НАЙДЕНА МЕРТВОЙ В СВОЕМ ДОМЕ

Репортаж Рахили Юнис
Хелен Ярдли, приходящая няня из Калвер-Вэлли, незаслуженно осужденная за убийство двух собственных малолетних детей, в понедельник была найдена мертвой в своем доме в Спиллинге. Тридцативосьмилетнюю миссис Ярдли обнаружил ее муж Пол, сорокалетний кровельщик, когда вечером вернулся с работы. Смерть рассматривается как «подозрительная». Суперинтендант Роджер Бэрроу из полиции Калвер-Вэлли сказал: «Мы ведем расследование, но оно пока находится на начальном этапе. Однако семья миссис Ярдли и общественность могут быть уверены: мы задействуем все имеющиеся у нас ресурсы. Хелен и Пол Ярдли уже прошли через невыносимые страдания. Нам не нужны сенсации. Для нас важно, чтобы расследование этой трагедии было выполнено быстро и профессионально».
В ноябре 1996 года миссис Ярдли была осуждена по обвинению в убийстве своего сына Моргана в 1992 году и сына Роуэна в 1995 году. Мальчики умерли, будучи, соответственно, 14 и 16 недель от роду. Миссис Ярдли большинством голосов жюри присяжных (одиннадцать против одного) была признана виновной и получила два пожизненных срока. В июне 1996 года, будучи выпущенной под залог в ожидании суда, миссис Ярдли родила дочь Пейдж, которую определили в приемную семью, где ее позднее удочерили новые родители.
Во время интервью в октябре 1997 года, в тот день, когда ему стало известно о решении семейного суда, Пол Ярдли заявил: «Сказать, что мы с Хелен убиты горем, – значит ничего не сказать. Потеряв двух детей из-за СВДС, мы лишились и нашей бесценной дочери. Ее отобрала у нас система, которая наказывает безутешные семьи тем, что отнимает у них детей. Кто эти чудовища, наделившие себя правом рушить жизни ни в чем не повинных, законопослушных людей? Им на нас наплевать, так же как и на правду».
В 2004 году после того, как возникли сомнения в честности доктора Джудит Даффи, выступавшей в суде в числе других свидетелей в качестве эксперта, Комиссия по пересмотру уголовных дел, которая рассматривает возможные судебные ошибки, направила дело миссис Ярдли в апелляционный суд. В феврале 2005 года миссис Ярдли была выпущена на свободу после того, как все трое судей апелляционного суда сняли с нее обвинения.
Миссис Ярдли неизменно настаивала на своей невиновности. Муж поддерживал ее в те нелегкие дни, работая, согласно близкому к их семье источнику, «по 20 часов в сутки», чтобы обелить имя жены. Ему помогали родственники, друзья и многочисленные родители, за чьими детьми в свое время присматривала миссис Ярдли.
Журналистка и писательница Гейнор Манди (43 года), которая вместе с миссис Ярдли написала в 2007 году книгу «Только любовь», сказала так: «Все, кто были знакомы с Хелен, знали, что она невиновна. Это была добрая, душевная, отзывчивая женщина, не способная ни на какое зло».
Ключевую роль в кампании по освобождению миссис Ярдли сыграл телепродюсер и журналист Лори Натрасс. Вчера вечером он заявил: «У меня нет слов, способных выразить мою боль и гнев. Возможно, Хелен умерла вчера, однако жизнь у нее отобрали еще тринадцать лет назад, когда признали ее виновной в преступлениях, которых она не совершала, – в убийстве двух любимых сыновей. И, как будто ему было мало тех мучений, которые оно ей уже доставило, государство лишило ее будущего, отобрав у нее единственную дочь».
Натрасс, креативный директор медийной компании «Бинари Стар», лауреат многочисленных наград за документальные ленты о судебных ошибках, сказал:
«В последние семь лет девяносто процентов моего времени я посвятил борьбе за освобождение таких женщин, как Хелен, пытаясь выяснить, почему роковые ошибки случаются так часто».
Мистер Натрасс познакомился с миссис Ярдли в 2002 году в Кембриджшире, когда приехал к ней в женскую тюрьму Геддам-Холл. Вместе они создали инициативную группу СНРО (Справедливость для невиновных родителей и опекунов), первоначально называвшуюся СНМ. Мистер Натрасс рассказывает: «Сначала мы назывались «Справедливость для невиновных матерей» (СНМ), однако вскоре стало ясно, что ошибочно обвиняли и осуждали также отцов и нянь. Мы с Хелен хотели помочь всем жертвам этой вопиющей несправедливости. Нужно было что-то делать. Ведь как можно мириться с тем, что всякий раз в случае необъяснимой смерти ребенка в ней обвиняют невинных людей? Хелен была полна энтузиазма, так же как и я. Еще будучи в тюрьме, она неустанно трудилась, стараясь помочь другим жертвам несправедливости, и продолжила делать это после того, как вышла на свободу. Сара Джаггард и Рей Хайнс, и многие другие женщины получили долгожданную свободу благодаря стараниям Хелен. Ее самоотверженность, ее преданность делу надолго останутся в памяти людей.
В июле 2005 года тридцатилетняя Сара Джаггард, парикмахер из Вулверхэмптона, была признана виновной в непредумышленном убийстве Беатрис Фернис, дочери ее подруги. Беатрис умерла в возрасте шести месяцев, будучи под присмотром миссис Джаггард. Мистер Натрасс сказал: «Оправдание Сары стало тем индикатором, которого я ждал, индикатором того, что к обществу возвращается разум. Люди больше не желали позволять карающему правосудию, полиции, юристам и коррумпированным врачам провоцировать их на охоту на ведьм».
Вчера миссис Джаггард сказала: «Я не могу поверить, что Хелен больше нет. Я никогда не забуду того, что она сделала для меня, как боролась за меня, как помогала. Даже в тюрьме, не зная, когда ее выпустят, да и выпустят ли вообще, она не жалела времени на то, чтобы писать письма в мою поддержку всем, кто был готов ее слушать. У меня болит сердце за Пола и его семью».
Сорокадвухлетняя Рейчел Хайнс, физиотерапевт из Ноттинг-Хилла, Лондон, была оправдана апелляционным судом, отбыв четыре года в тюрьме за убийство своих детей, сына и дочери. Джулиан Лэнс, адвокат миссис Хайнс, сказал: «Если б не Хелен Ярдли и СНРО, мы никогда бы не получили разрешения на подачу апелляции. Нам не хватало ключевой информации. Активисты СНРО нашли ее для нас. Смерть Хелен стала ударом для всех, кто ее знал, а также невосполнимой человеческой потерей». Получить комментарий миссис Хайнс не удалось.
Пятидесятичетырехлетняя доктор Джудит Даффи, педиатр-судмедэксперт из Илинга, Лондон, выступала в суде по делам миссис Ярдли, миссис Джаггард и миссис Хайнс в качестве свидетеля обвинения. В настоящее время Генеральный медицинский совет, чье заседание состоится в следующем месяце, расследует совершенные ею служебные преступления. Лори Натрасс сказал: «Джудит Даффи навлекла немыслимые страдания на десятки, если не сотни семей, и ее следует остановить. Я надеюсь, что ее имя будет удалено из списка британских патологоанатомов и вычеркнуто из медицинского реестра». В настоящее время мистер Натрасс снимает документальный фильм о судебных ошибках, за которые, как он считает, доктор Даффи несет ответственность.

Часть I

Глава 1

Среда, 7 октября 2009 года

Когда Лори звонит мне, я смотрю на цифры – цифры, которые ничего для меня не значат. Когда я вытащила из конверта карточку и увидела четыре ряда цифр, моя первая мысль была о судоку. В эту игру я никогда не играла и вряд ли когда-либо стану играть, так как терпеть не могу все, что связано с математикой. Тогда с какой стати кто-то прислал мне судоку? Ответ прост: ни с какой. Тогда что это значит?
– Флисс? – слышу я голос Лори. Он громко дышит прямо в трубку. Не дождавшись ответа, снова произносит мое имя. Я с трудом узнаю его голос, со мной как будто говорит чокнутый астматик, из чего я делаю вывод, что дело срочное. Ведь обычно он держит телефон слишком далеко и говорит, как робот на дальнем конце тоннеля.
– Привет, Лори.
Убрав странной открыткой волосы от лица, я оборачиваюсь и выглядываю в окно слева от меня.
Через запотевшее стекло, которое, как ни вытирай полотенцем, все равно запотевает, на другой стороне крошечного внутреннего дворика я отчетливо вижу его в окне. Лори, сгорбившись, сидит за столом. Глаз не видно, они скрыты растрепанной светлой челкой.
Очки соскользнули на кончик носа, галстук он снял, и теперь тот лежит перед ним, как газета. Зная, что мне ничего за это не грозит, я показываю ему язык и делаю пальцами еще более неприличный жест. За те два года, что я работаю с Лори, я ни разу не видела, чтобы он посмотрел в окно, даже когда я, стоя в его кабинете, указала на другую сторону двора, сказав при этом: «Вон там мой стол, на нем тюбик с кремом для рук, фотографии в рамках и горшок с цветком».
Нормальным людям нравятся подобные вещи, едва не добавила я, но вовремя сдержалась.
На столе у Лори ничего нет, кроме «Блэкберри» и его работы – вороха бумаг, папок, крошечных кассет для диктофона, а также мятых галстуков, которые украшают любую поверхность в его кабинете, подобно расплющенным разноцветным змеям. У него толстая шея, абсолютно нетерпимая к галстукам. Не понимаю, зачем ему вообще их надевать, если после прихода на работу они через считаные секунды слетают с него.
Рядом с рабочим столом у него стоит огромный глобус на круглой металлической подставке. Лори вращает его, когда над чем-то усиленно думает или же когда сердит или сильно возбужден. На стенах его кабинета, среди многочисленных свидетельств того, какой он умный, успешный и человечный, – сертификатов, фотографий, на которых он запечатлен во время вручения наград (на них он выглядит так, будто только что закончил школу для неповоротливых увальней, причем улыбка отличника намертво приклеена к его лицу), также висят плакаты с изображениями планет, как индивидуальные, так и групповые: отдельно Юпитер, Юпитер, снятый под другим углом рядом с Сатурном…
Имеется в его кабинете и трехмерная модель Солнечной системы – она стоит на одной из полок, – и с полдесятка зачитанных толстенных книг о космосе. Я как-то спросила у Тэмсин, известно ли ей, почему Лори так интересуется астрономией. Она усмехнулась и ответила:
– Наверное, ему одиноко в нашей галактике.
Я на память помню каждую мелочь в кабинете Лори. Он вечно вызывает меня к себе, задает вопросы, на которые у меня просто нет ответов. Иногда, к тому моменту, когда я появляюсь у него, он забывает, чего от меня хотел. В моем кабинете он был дважды, один раз случайно, потому что искал Тэмсин.
– Ты мне сейчас нужна здесь, – говорит он. – Чем занимаешься? Ты занята?
Поверни голову на девяносто градусов, и ты увидишь, чем я занимаюсь, зануда. Я сижу и смотрю на тебя и твои закидоны.
У меня возникает идея. Цифры на карточке, которую я держу в руках, выше моего понимания. Как и Лори.
– Это ты прислал мне эти цифры? – спрашиваю я у него.
– Какие цифры?
– Шестнадцать цифр на карточке. Четыре ряда по четыре цифры.
– Что за цифры? – спрашивает он более резко, чем в предыдущий раз.
Он хочет, чтобы я зачитала их ему вслух?
– Два, один, четыре, девять…
– Я не посылал тебе никаких цифр.
Как это часто бывает в разговорах с Лори, я чувствую себя полной идиоткой.
У него есть дурацкая привычка: он говорит одно, но впечатление такое, будто он хотел сказать нечто прямо противоположное. Вот почему, хотя Лори говорит, что не посылал мне никаких цифр, у меня такое ощущение, что скажи я ему вместо «два, один, четыре, девять» «три, шесть, восемь, семь», он бы ответил, «да, это был я».
– Выбрось в мусорку, что бы это ни было, и, как только сможешь, давай ко мне! – обрывает он меня прежде, чем я успеваю ему что-то ответить.
Крутясь в кресле на колесиках из стороны в сторону, я наблюдаю за ним. В этот момент даже дебил наверняка посмотрел бы через двор, чтобы проверить, как я выполняю его распоряжение. Чего я, конечно, не делаю: не выбрасываю открытку в мусорницу, не вскакиваю на ноги. Все это Лори увидел бы и сам, если б повернулся в мою сторону, но он это не делает. Вместо этого он оттягивает воротник рубашки, будто ему нечем дышать, и смотрит на закрытую дверь своего кабинета, ожидая, когда я в нее войду. Он хочет, чтобы это произошло, и потому ждет, что оно произойдет.
Я не могу оторвать от него глаз, хотя, по идее, чисто физически вполне способна это сделать. Как сказала однажды Тэмсин, Лори легко представить со стрелой в шее. Его привлекательность имеет мало общего с его внешностью, скорее с тем, что он – ходячая легенда в человеческом обличье. Представьте себе, что вы прикасаетесь к легенде. Представьте…
Я вздыхаю, встаю и, выходя из кабинета, натыкаюсь на Тэмсин. На ней черный джемпер, белая вельветовая мини-юбка, черные колготки и высокие белые сапоги. Тэмсин ни за что не наденет вещь, если та не черная и не белая. Как-то раз она пришла работу в платье с синим рисунком и весь день чувствовала себя не в своей тарелке. Эксперимент больше не повторялся.
– Лори ждет тебя, – сообщает она; вид у нее нервный. – Прямо сейчас. А меня ждет Раффи. Не нравится мне сегодняшняя атмосфера. Что-то тут не так.
Я не заметила. Я много чего не замечаю, когда нахожусь на работе. Кроме одного.
– Думаю, это как-то связано со смертью Хелен Ярдли, – говорит Тэмсин. – Похоже, ее убили. Никто мне не говорил, но к Лори этим утром приходили два детектива. Из Управления уголовных расследований, а не обычные бобби.
– Убили? – Я машинально чувствую себя виноватой, затем злюсь на себя. Я не убивала ее. Мы с ней даже толком не знакомы. Ее смерть не имеет ко мне никакого отношения.
Я встречалась с ней лишь раз, несколько месяцев назад. Мы перебросились всего парой слов. Ах, да, еще я приготовила ей кофе. Она приходила к Лори, он же прибегнул к своему обычному трюку – испарился без следа, перепутав понедельник со средой или май с июнем. Точно не помню, почему его не было, хотя, по идее, он должен был находиться на месте.
Как, однако, неприятно думать, что женщина, с которой я встречалась и разговаривала, возможно, стала жертвой убийства. Тогда мне показалось странным, что я разговариваю с той, что сидела в тюрьме за убийство, тем более что выглядела она такой приветливой и нормальной. «Это всего лишь женщина по имени Хелен», – подумала я тогда, но по какой-то причине мне от этого стало только хуже. У меня испортилось настроение, и я была вынуждена немедленно уйти с работы. Я проплакала всю дорогу до дома.
Неужели то, что Лори позвал меня к себе, как-то связано с ее смертью? Не дай бог
– Что ты знаешь про судоку? – спрашиваю я у Тэмсин.
Она оборачивается ко мне.
– Ровно столько, сколько мне нужно. А почему ты спрашиваешь?
– Там ведь, кажется, нужно размещать цифры в квадрате?
– Да, это как кроссворд, только вместо букв цифры. Вроде бы так. Или же пустая сетка и ее нужно заполнять цифрами… Спроси кого-нибудь, у кого есть ковры с орнаментом, а дом пропах освежителем воздуха.
Она машет рукой и, шагая к кабинету Раффи, кричит через плечо:
– И кукла, чьей юбкой прикрыт в уборной рулон туалетной бумаги.
Из своего кабинета, держась обеими руками за дверной косяк, как будто надеется заслонить своим телом ядреный запах табачного дыма, высовывается Майя.
– А тебе известно, что такие вязаные куклы, которыми прикрывают рулон туалетной бумаги, многие люди коллекционируют? – произносит она. Впервые с тех пор, как я ее знаю, она не улыбается, не пытается меня обнять, погладить, назвать «душечкой». Интересно, чем это я ее обидела?
Майя – управляющий директор, но предпочитает, чтобы ее называли «наша главная начальница». Это прозвище она придумала себе сама, и всякий раз произносит его со смешком. На самом деле она лишь третья в иерархии руководства нашей компании. Лори как креативный директор обладает верховной властью. За ним с небольшим отставанием идет Раффи, финансовый директор. Оба тайком контролируют Майю, позволяя ей верить в то, что она и впрямь самая главная.
– Что это? – кивает она на карточку в моей руке.
Я снова смотрю на карточку и, наверное, в двадцатый раз читаю цифры.
2 1 4 9
7 8 0 3
4 0 9 8
0 6 2 0
Сетка, как сказала Тэмсин. Нет тут никакой сетки, поэтому вряд ли это судоку, хотя расположение цифр и правда напоминает сетку. Но как только клетки заполнили цифрами, а линии убрали…
– Попробуйте догадаться, – говорю я Майе. Я даже не думаю показывать ей карточку. Майя любит демонстрировать показное дружелюбие, особенно к нижестоящим работникам вроде меня, но на самом деле ей на всех наплевать, кроме себя, любимой. Она задает правильные вопросы – громко, чтобы все слышали, что вы ей небезразличны, – но если ей ответить, она лишь растерянно заморгает, как будто ее ввели в состоянии комы. Вот и сейчас она то и дело оглядывается через плечо, из чего я делаю вывод, что ей не терпится вернуться к своей зажженной сигарете, не иначе как десятой из тридцати, которые она выкуривает за день.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Gaidelia о книге: Алайна Салах - Созданная для тебя. Невозможно убежать от любви
    некрасивая история. измена - всегда плохо, но сердцу не прикажешь...

  • em_girl о книге: Си Паттисон - Соседка
    Довольно интересный сюжет.

  • zommer о книге: Сергей Валериевич Яковенко - Омут [СИ]
    Тоже понравилась: в чем-то антиутопия. Что будет с миром, если вынуть самое главное: Любовь.

  • InGA2 о книге: М. К. Айдем - Испытание Виктории [любительский перевод]
    Неплохо, но могло бы быть и лучше. Первая книга серии порнавилась больше, более логична. Здесь же первая половина книги раздражала обилием страдний по надуманому поводу. Я бы вообще ее выбросила и начала уже с лечения Лукаса. Сюжетная интрига с предателями проходящая через всю серию, все еще не заверешена, что указывает на существующее продолжение серии.
    В остальном же немгого чересчур одаренная героиня, которая в 18 лет мудрее иной дамы в возврасте. Но, в целом довольнь интресно описана раса, в принципе ничем особо не отличающаяся от Землян. Тем кто читал серию про ТОрнианцев, эта серия понравиться однозначно. Стиль автора сразу виден.
    И все же мне не дает покоя один момент

    спойлер


  • Дэйла о книге: Варвара Оболенская - Одна лишь ночь
    Целевая аудитория данной книги подростки.
    Полностью согласная с комментарием vikikontakt, я бы к нему добавила, что слог слабый, книга предсказуема от А до Я. Не советую к прочтению.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.