Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52245
Книг: 128008
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Огненная кровь»

    
размер шрифта:AAA

Ирмата Арьяр
Лорды гор. Огненная кровь

С благодарностью к моим читательницам и вдохновительницам Ирине Свешниковой, Ирине Московченко, Ирине Зволинской за критику, поддержку и вдохновение.
Автор

Часть первая. Тайная жизнь короля

Глава 1. Король умер, да здравствует узурпатор!

Счастливы те, у кого все получается с первого раза: и дело, и любовь, и жизнь. Мне не так повезло: даже жизнь у меня получилась лишь со второго раза. Парадокс? Нет, всего лишь магия.
Конечно, мое тело – то бледное, зеленоглазое и черноволосое существо, известное в хрониках как король Лэйрин Роберт Даниэль Астарг фьерр Ориэдра, унаследовавший трон государства Гардарунт, – вполне родилось.
Оно жило, дышало и мыслило, иногда даже здраво, вот уже шестнадцать лет и семь месяцев.
Оно просыпалось на заре и брело на тренировку с вейриэном Таррэ, высшим мастером меча и магии.
Оно принимало послов и просителей, под указку Регентского совета вершило судьбы народа, еще не смирившегося с потерей их обожаемого короля Роберта Сильного.
Но я, именно я, Лэйрин, дочь белой горной волшебницы леди Хелины и темного владыки Азархарта, еще только мучительно рождалась внутри коронованной оболочки, стараясь ничем не выдать себя под пристальными взглядами придворных и особенно телохранителей – четверки высших вейриэнов Белогорья.
Это было тяжело.
Насколько тяжело, никто не должен был знать. Как и о том, что король Лэйрин – девушка.
Но моя женская природа, которую я и матушка старались скрыть долгие годы, с самого рождения, мстила теперь стократ, прорываясь вопреки моей воле и зельям, которыми я глушила свою женственность, тугим повязкам на груди и иллюзии ниже пояса.
И виной тому – «огненная кровь», сжигавшая яды и разрушавшая иллюзии. Порой мне казалось – вместе с рассудком.
Все, что случилось со мной в течение сорока дней после Ночи Святых Огней, иначе как умопомрачением я теперь назвать не могу.
Оно и неудивительно: столько пережить за одну ночь – бой с Темной страной, предательство лучшего друга, смерть единственного покровителя и короля Роберта, хлынувший в сердце и душу огненный дар – и устоять может только герой, а я к таковым не отношусь.
Не зря мою коронацию откладывали, пока придворные не убедились, что наследный принц Лэйрин Роберт Даниэль Астарг фьерр Ориэдра, то есть я, принял дар и выжил, к огорчению многих.
Откладывали бы и дальше, до окончания траура по королю Роберту, но герцог Холле настоял: слишком опасно оставлять трон Гардарунта без короля, того и гляди, государство рухнет. Этого ли добиваются сиятельные лорды? Авторитет у старика был – не чета моему. И Регентский совет нехотя, кривясь, назначил день коронации. Никто не хотел быть обвиненным в измене.
Внезапное решение сыграло добрую службу: мои враги не успели подготовиться. Будь у них больше времени, я бы не писала сейчас эти строки.

* * *

Короновали меня через неделю после смерти Роберта Сильного, в солнечный и удивительно теплый для разгара зимы день. Такие аномально жаркие дни стали уже обыденностью после ночи Святых Огней – холода отступили вместе с Темной страной, казалось, навсегда. Хоть какая-то радость измученным людям нищего королевства.
Люди уже привыкли к мысли, что нет их обожаемого Роберта, которого они так любили за простоту, буйный нрав и зрелища. Пущенный в народ слух, что рыжий король вознесся и вымолил благодать у Безымянного, разошелся мгновенно. Уже на каждом углу шептали о Роберте Святом. Если ушлый кардинал догадается подхватить и использовать ситуацию во благо церкви, людская любовь станет неугасима, рыжего быка не забудут. И тогда через обряд айров, связавший наши души, отсвет этой любви получит и мой дар огня.
Зерна были брошены в благодатную почву.
Такое явление, как глухая темная ночь, перестало существовать во всем Гардарунте. Светло было так, что можно легко разбирать причудливые руны древних свитков. Сама земля источала тихое сияние. И тепло. Зима отступала стремительно, не успев начаться, и в воздухе изумительно пахло весной. Диво дивное, божья благодать, Чудо Священного Пламени, оплаченное смертью и бессмертием короля Роберта.
На такой волне подданные легко примут даже меня, особенно если накормить их в честь коронации.
Вот с этим проблемы. Королевские закрома пусты: что не украдено, то сгнило. Предательство проникло везде. Исход шаунов и инсеев из страны унес последние крохи. То, что маги не могли взять с собой при бегстве, они портили, отравляли, уничтожали. И все мы знали: передышка временная. Маги запада и юга будут мстить за неудачу, когда оправятся от поражения. Надеюсь, у нас будет время подготовиться.

Накануне церемонии состоялся королевский совет, и там я совершила первый непростительный шаг.
– Списки на помилование в честь вашей коронации, ваше величество, – граф Тилим фьерр Жаонт с поклоном передал мне пухлую тетрадь из десятка скрепленных жилой листов. Этот сорокалетний равнинный аристократ с длинным тонким носом, изящными губами, буйными кудрями, но уже с наметившимися залысинами, возглавлял Тайную канцелярию.
Мастер Таррэ, появившийся в столице в легендарную Ночь Святых Огней и всего лишь за неделю непонятным для меня образом подмявший и Королевский совет, и Регентский, удивленно выгнул бровь:
– Лорд Жаонт, почему я их не видел?
Не только у меня не сложились с ним отношения с первого дня его появления в Гардарунте. Таррэ сразу дал понять, что мне не дадут никакой самостоятельности, не для того Белогорье позволило мне надеть чужую корону. Карманный король – это стало платой за продление договора с горными лордами и военную помощь белых вейриэнов.
И знать Гардарунта прекрасно это понимала.
Граф, стараясь не встречаться с белыми, как лед, глазами мага, скривился и пренебрежительно спросил:
– А что бы это изменило, мастер? На прошлый совет вы не явились, гоняться за вашим пресветлым вниманием никто не будет. Большинство регентов уже видели списки и одобрили, даже если вы против, то в меньшинстве. Дело за подписью его величества.
О, у нас наметилась конфронтация и бунт? Кому-то стало мало власти? – улыбнулась я про себя. Отлично. «Играй на противоречиях своих противников, – писал Роберт Сильный в письмах к несуществующему сыну. – Не давай им объединиться, сталкивай их интересы и иди вперед. Твой путь свободен, пока они грызутся за кость».
Я раскрыла тетрадь с перечнем имен, преступлений и приговоров, в основном вариантов казни. Начала листать.
– Ваше величество, регенты уже одобрили, – напомнил граф Жаонт и стряхнул пылинку с рукава. Нервничает? С чего бы?
А вот и зарытая собака. Даже две.
Имена принцесс Адели и Агнесс скромно прятались в середине списка. Обвинялись они в излишней впечатлительности и внушаемости, чем воспользовались злоумышленники. Так как соблазненные врагом рода человеческого лично в покушении ни на принца Лэйрина, ни на принцессу Виолу не участвовали, мерой наказания назначено заточение в монастырь для укрепления духа и веры принцесс. Обе чистосердечно раскаялись в том, что желали брату смерти и не смогли защитить сестру от поругания, и умоляют о прощении.
Не смогли защитить! Держали несчастную за руки, пока их любовник Дирх ее бесчестил!
Я жирно перечеркнула оба имени недрогнувшей рукой. Граф Жаонт аж в лице переменился. Да и кардинал, затаивший дыхание, пожевал губами и нервно потеребил жреческий знак – платиновый кругляш с бриллиантовым ободом и огромным алмазом в центре. Символ бога, отразившегося в зеркале мировых вод.
Подумав, я вычеркнула еще с десяток имен – всех людей, обвиненных в убийстве, – но приписала «на дорасследование». То есть помилование на них не распространялось, но и свободы им не видать. Подозрительно мне, что Азархарт, в Ночь Святых Огней забравший с собой все черные и гнилые души, до которых мог добраться, оставил этих преступников. Тут либо они невинны, либо прятались в монастырях, куда темные не смогли войти в тот визит, либо что-то еще.
– Сир, вы отказываетесь помиловать ваших сестер, принцесс Адель и Агнесс? – уточнил Жаонт.
– Я оставил им жизнь, этого достаточно. Казна платит за их содержание монастырю, это больше, чем я бы желал, но это было решение короля Роберта, и я не буду его оспаривать, дабы не осквернить его светлую память. Вы хотите возразить, граф? – прищурилась я, подражая стальному взгляду погибшего властителя Гардарунта.
– О нет, конечно нет! – попятился глава Тайной канцелярии.
– А вы, регенты? – я обвела взглядом их вытянутые лица. Только герцог Холле одобрительно улыбался, да заскучавший Таррэ сосредоточенно вычищал грязь из-под ногтей кончиком сельта.
По взглядам большинства стало ясно: этот раунд я выиграла, но впереди – война. Еще одна моя война. Слишком долго они выжидали, чтобы просто так выпустить власть, а до моего совершеннолетия еще бесконечно много времени. Да и доживу ли я до него?

* * *

От золотой кареты я отказалась, приказав отдать ее в переплавку на новые монеты, и ехала по улицам Найреоса верхом, на радость зевакам и потенциальным убийцам.
Вез меня многоликий ласх Эльдер, принявший форму белоснежного коня с длинной гривой, правда, едва отъехав от дворца, гриву он укоротил, дабы не изгваздать в грязи.
На белоснежном коне я смотрелась так же нарядно, как куча освежеванного мяса. На мне был великолепный, но чрезвычайно уродовавший мою внешность камзол из алого бархата, вышитый золотыми львами и коронами. Сверху – подбитая по краям соболем мантия, укрывавшая и мои тощие колени в бордовых штанах, и даже коня и его роскошную попону. Под камзолом на рубашку надета кольчуга – береженого бог бережет.
Алый, пурпурный и золотой – геральдические цвета королевского дома Ориэдра, чье имя я незаконно присвоила по воле матери. Впрочем, король Роберт узаконил преступление, признав поддельного наследника. И обыграл интриганов, навязав им свои правила. Мне еще учиться и учиться такому высокому искусству.
Свита тоже принарядилась. Вейриэны надели белые плащи, искрящиеся, как ледники на вершинах гор. Наконец, я увидела всех четверых вместе: черноволосого и белоглазого Таррэ, ставшего всего за неделю тренировок моим злейшим врагом, красавчика Миара со сладкими вишневыми глазами, изысканного черноглазого Ониса и насмешливого Паэрта. Все-таки горцы прекрасны, я-то привыкла уже к их внешности, а дамы провожали их жадными взглядами. Только жутковатый Таррэ при всей его воинской стати и мощных плечах не вызывал у них восторгов.
Глядя на этого мужчину без возраста, с крепкой фигурой воина, полускрытой под белым плащом, я в очередной раз удивилась, как он не похож на своих братьев по оружию и магии. У всех вейриэнов фигуры одинаковые, как на подбор: высокие, стройные, широкоплечие и узкобедрые. Магия магией, но тело – проводник энергий и должно быть крепким, чтобы выдержать бушующую мощь заклинаний. Это я у Роберта вычитала. И глаза у большинства горных магов темные, поначалу я их часто путала.
А Таррэ отличался не только чересчур светлыми радужками с черной окаемкой. Его угольно-черные волосы разбавляла длинная серебряная прядь у виска, выдававшая возраст. И был он совсем не так красив, как другие белые воины. Скорее, отвратителен неправильностью. Главное его отличие – слишком эмоциональная для воина мимика. Рот его неприятно кривился, нос презрительно морщился, один глаз вечно прищурен, то правый, то левый, и голова слегка наклонена к вздернутому плечу, из-за чего Таррэ казался кособоким.
Насмешка над моими представлениями об идеальных воинах.
Почувствовав мой взгляд, Таррэ величественно повернул голову, но тут же скривился как шут и подмигнул. «Ужас», – передернуло меня, и я отвела взгляд.
Над главным собором Найреоса высоко в золотисто-голубом ясном небе играли радужные сполохи: мои ласхи, мои восхитительные северные маги, лечившие раны в глухом лесу в окрестностях Найреоса, не могли присутствовать, но радовались за меня, да и северный принц Игинир прислал сиятельные поздравления.
Вверху было все чудесно и празднично.
Внизу – страшно смотреть. Грязь, вымученные улыбки на худых лицах горожан, тоскливое ожидание в глазах.
Нет, надо отдать должное: Найреос слегка принарядился. Улицы кое-как выметены, штандарты красиво развевались и сияли золотыми гербами, придворные тоже блистали, надев парчу, бархат и меха. Вот только золота на них почти не было. Ни хвастливых цепей, ни ослепительных бриллиантов. Лишь у единиц сохранились фамильные перстни, у остальных – только гордость. Или знать, сговорившись, решила не дразнить нищих и голодных. В толпе тоже оценили зрелище – нет-нет, да и выкрикивал какой-нибудь смельчак:
– Смотри-ка, а господ-то ограбили! Не все им нас грабить!
Никто не кричал «Да здравствует король!» или кричали так вяло, что я не слышала из-за грохота подков по камню мостовых. Эльдер так старался, что аж искры из-под его копыт летели. Городская стража оттесняла оборванцев, пропуская вперед прилично одетых горожан. Принарядившиеся женщины смотрели из окон зданий и лавок и махали платками всех оттенков красного. Реденько кто-нибудь в толпе вскрикивал: «Слава наследнику Роберту» или «Слава королю Лэйрину». Думаю, это были переодетые стражники, надеявшиеся получить наконец жалованье в честь праздника.
Когда мы выехали на запруженную народом площадь перед храмом, из толпы раздался громогласный вопль:
– Если ты не баба, король, покажи член!
Вот они, плоды предательства моего бывшего друга Дигеро. Только он однажды видел меня в сомнительном виде, почти голой, и не сдержал язык перед Советом горных лордов. Все слухи – оттуда.
Я мгновенно натянула поводья, а Эльдер так изогнулся, оглядываясь, словно у него не было хребта, что не исключено. Стражники уже ввинтились в толпу, люди от них в ужасе шарахались. В поднявшейся суматохе я едва расслышала, как Таррэ бросил Миару:
– Вон тот, лысый, в синей куртке с эмблемой гильдии кожевников.
– Не трогать! – потребовала я. И, поднявшись на стременах, громко, но внушительно рявкнула:
– Член тебе показать? Ну, смотри, сам захотел.
Я еще не умела, как Роберт, поджигать врагов свирепым взглядом. Но и натренированный на свечах жест ладонью произвел нужный эффект: одежда на дородном лысом детине полыхнула на мгновенье и осыпалась, полностью обнажив тело в бородавках и родинках. Мужик даже вскрикнуть не успел, а его кожа – получить ожог. Разве что самый легкий, – мне еще учиться и учиться управлять огнем на расстоянии.
Через миг детина, схватившись обеими руками за болтавшиеся причиндалы, тоненько завизжал. Толпа грохнула хохотом, показывая на страдальца пальцами, а мы спокойно добрались до главного входа в храм Безымянного бога, Отразившегося в водах.
И все-таки это неправильно, думала я, поднимаясь по высокой мраморной лестнице портика, украшенной каменными лианами и водяными лилиями. Когда вода благословляет огонь, она утверждает власть над ним.
Традиция получать атрибут светской власти из рук духовной осталась в равнинном королевстве с самых древних времен. Духовная власть в королевстве принадлежала адептам Безымянного бога – религии, пришедшей из инсейского озерного края и связанной с водной магией. Астарг Огненный, завоевав трон, не стал ничего менять, а договорился с жрецами о поддержке в обмен на их жизни и привилегии. Огонь и вода поделили Гардарунт, но тихая война шла ежедневно, о чем Роберт предупреждал меня в наших долгих беседах.
И мне тоже придется. Жрецы – улыбающиеся в лицо, лебезящие, вымогающие свою долю в налогах – вековые враги огненных королей.
Храм впечатлял. Монументальный, приземистый, он поднимался трехступенчатой пирамидой, и на каждой ступени по углам стояли огромные чаши-фонтаны, не замерзающие даже зимой – наш маленький секрет с кардиналом, передавшийся по наследству от огненных королей. В благие времена по великим праздникам из чаш текло вино. Но не сегодня. Инсеи при исходе из королевства мстительно попортили почти все запасы вин, превратив их в уксус, а уцелевшие бочки стоили заоблачные цены.
Мои телохранители вейриэны остановились у портика с колоннами, украшенными искусно вырезанной цветущей водной лианой. На лестницу не поднялись: кардинал давно и категорически отказался пускать «белых дьяволов» под святой кров.
Со мной остались только люди из дворцовой гвардии, и я поймала обеспокоенный жест Таррэ, означавший «повышенное внимание».
Он прав. Если и состоится покушение, то здесь. Всегда можно сказать: бог не захотел плохого короля Лэйрина, не пощадившего собственных сестер, и наказал.
Из распахнутых дверей навстречу выступили и встали полукругом жрецы в парадных синих мантиях, украшенных круглыми зеркалами и каплями-алмазами, нестерпимо сиявшими на солнце.
Настоятель храма держал в руках большую, усыпанную изумрудами и хризопразами священную чашу – еще один намек на зеленых магов запада. Он наклонил чашу и плеснул из нее воду в более скромный золотой кубок, подставленный другим жрецом, а тот величественно передал ношу ближайшей монашке: по священной традиции входящему в Божий дом высокому гостю должна была предложить испить воды с дороги невинная девушка.
Монашка, одетая в бесформенный темно-синий балахон с надвинутым на глаза колпаком, подошла ко мне мелким семенящим шагом.
– Испей воды с дороги, путник, в этом доме ты найдешь отдохновение душе, – дрожащим, еле слышным голосом сказала девушка ритуальную фразу и протянула чашу.
Что они придумают? Отравить? При всем-то честном народе? Так ведь должны знать, что моему огненному дару яд не страшен.
Из-под низко надвинутого колпака я видела лишь твердый подбородок девицы. Отметила ее идеальную молодую кожу и злую линию припухших, словно от укусов, алых губ. И волнистый белокурый волосок, выделявшийся на темно-синей ткани, словно след кометы на ночном небе. И холеные пальчики с полированными ноготками, державшие чашу. И вода в ней показалась мне слишком черной и мертвой.
Я сложила за спиной руки в тайный вейриэнский знак, которому меня обучил еще Рагар: «Опасность!»
– Скорее эти каменные цветы расцветут, чем я приму чашу из твоих рук, сестра! – с этими словами я сорвала капюшон с «монашки» и отпрянула в сторону. Пусть все увидят и узнают «девственницу», потерявшую счет владевшим ее телом мужчинам.
Рассыпались белокурые локоны, с ненавистью глянули сапфировые глаза, алый рот раскрылся в злом оскале:
– Ненавижу тебя, брат! Будь ты…
В этот миг в чашу ударил сельт, выбив ее из рук. И вода, вопреки всем законам природы, не пролилась на мрамор крыльца, она свернулась в воздухе, она свернулась черным змеиным жгутом и плеснула в лицо принцессы, попала в ее раскрытый в проклинающем крике рот. В синих глазах вспыхнул дикий ужас.
Моя прекрасная сестрица Адель – я точно знала, что это она, словно кто крикнул в уши, – захрипела, стремительно чернея лицом, осела вниз и застыла ледяной коленопреклоненной статуей, схватившись одной рукой за горло, а второй – за белую рукоять вонзившегося в ее живот второго сельта. Подозрительно округлый живот. Да она беременна! – ужаснулась я.
Вейриэны, в мгновение ока запрыгнувшие на крыльцо, подхватили парализованную принцессу, втащили в храм – онемевшие от потрясения жрецы уже не препятствовали, посторонились, а какой-то служка суетливо побежал рядом, показывая боковой вход в подсобные помещения.
Я не оглядывалась на свиту. Их реакцию мне потом Эльдер опишет. Нет воплей и паники, и хорошо. Подошла к замершему столбом бледному настоятелю – мужчине уже за пятьдесят, с чисто выбритым по инсейской традиции лицом и слегка обрюзгшими щеками, которые мелко тряслись. По его лбу стекала капля пота, а руки, державшие главную чашу, дрожали так, что содержимое расплескивалось. Обычная прозрачная вода с виду.
– Прости, государь, – прошептал он. – Она принесла темный амулет с собой, мы не знали, не поняли… Я не заметил… Виноват. Помилуй, государь.
Я на миг прикрыла глаза, давая понять: прощен. Вряд ли заговорщики посвятили этого человека в планы. Скорее, подставили под гнев короля и вейриэнов, обязанных охранять мою жизнь по договору с Робертом.
– Они сказали, что принцесса хочет вымолить ваше прощение, что вы простили бы сестер перед народом в честь коронации!
– Кто они?
– Кардинал и настоятельница монастыря, где… где…
Да он же сейчас в обморок грохнется и прощай, коронация. Хуже не придумать. Столько знамений для летописцев и их страшных сказок о короле Лэйрине! Вон, как жадно вытянули шеи герцоги да графы, а их свита лезла друг другу на загривки, чтобы ничего не упустить. Милые люди.
– Разберемся, хранитель, – я легонько коснулась его дрожащей руки, вливая толику расслабляющего тепла. – Давайте продолжим церемонию.
Он кивнул, глубоко вздохнул и воздел драгоценную чашу уже твердой рукой.
– Примет ли храм заблудшего путника? – громко спросила я, начиная все сначала.
Хранитель самолично пригубил из сосуда, показывая, что вода не отравлена, и протянул мне:
– Испей воды с дороги, путник, в этом доме ты найдешь отдохновение душе.
Тут опять случился казус.
Эльдер, изображавший коня, не выдержал и решил лично проверить, не собираются ли меня снова отравить. Под охи и ахи отмершей толпы он взлетел на верхнюю ступеньку и сунул морду к чаше, принюхиваясь. Едва успела отогнать осквернителя святынь. «Чисто», – мелькнул радужный сполох, замаскированный под искры из копыт, и негодник, горделиво вскинув голову и красуясь, спустился на мостовую, да еще и прогарцевал, потряхивая роскошной гривой. Народ – сущие дети – мгновенно отвлекся от происшествия в портике, из которого, впрочем, мало что успел разглядеть.
Я отпила воды и вошла в храм.
Кардинал, ждавший внутри, уже стоял на коленях, бил челом и верещал:
– Пощади, мой король! Мы не замешаны, клянусь!
Отлично началась коронация. Просто замечательно. Простит ли церковь в его лице такое унижение?
Подсказать, что делать в такой нестандартной ситуации, было некому. И я совершила второй непростительный шаг. Склонила голову перед алтарем Безымянного и поблагодарила за спасение жизни, подтвердив тем самым его полуторавековую власть над огненными королями Гардарунта.
Смешно было бы поступить иначе, когда моя корона лежала в том самом алтаре – на поверхности наполненной водой огромной купели, – и чудесным образом не тонула.
Ничего, мой король, мы с тобой изменим этот обычай.
Золотой венец Гардарунта держали над моим челом двое: кардинал и канцлер, герцог Холле из древнейшего рода Гардарунта. И коснулась меня эта тяжесть лишь на минуту – из опасений, что свалится на шею. Великоват оказался венец Роберта для девичьей головы.

Глава 2. Белокурые бестии

Первенец Роберта, принцесса Адель, родившаяся на пару минут раньше сестры, умерла вечером, не приходя в сознание. Допросить не удалось. Как ни старались вейриэны продлить ее жизнь, но их целебная магия света оказалась бессильна, если не сказать – вредна для того существа, каким стала белокурая красавица.
Едва вейриэн Паэрт, создав целебный купол, извлек из нее парализующий сельт, принцесса забилась в судороге, а через миг ее тело расползлось черной гнилью, словно было мертво уже давным-давно. И в зловонной жиже плавал уродливый черный зародыш. Тоже мертвый.
– Еще один сын Дирха, – брезгливо скривился Таррэ. – Отвернитесь, ваше величество, и закройте глаза. Я тут почищу.
Я отвернулась и зажмурилась, едва сдерживая тошноту, а за моей спиной словно молния полыхнула, – глаза даже под закрытыми веками резануло ужасной болью. Запахло свежестью, как во время грозы.
Когда вейриэн позволил повернуться, каменный пол был безукоризненно чист. Какая экономия на горничных.
– Как могло с ней такое случиться? – тяжело дыша, спросила я. Голова кружилась.
– Она была слишком близка с темным.
– С Дирхом? Но ведь король Роберт…
– Вот потому его дар и нужно было очистить, – перебил Таррэ. – Хотя не только из-за одного случая. И бескорыстная жертва Роберта – лучший способ. Что касается Адель, то мы не знаем, чей в ней был плод. Как выяснилось, ваши старшие сестры часто были участницами черных месс, а на них являлись разные гости.
– Виола носит второго темного ребенка. Он такой же? – спросила я. – Неужели она так же… сгнила?
– Дети темных все одинаковые, как по отливке сделаны. За одним-единственным исключением, – и вейриэн бросил такой многозначительный взгляд, что меня передернуло. Уж он-то знал всю мою подноготную. – Различия у мальчиков появляются после семи лет. Но с принцессой Виолой может быть все иначе. Она же не участвовала в черных мессах, как ваши сестры Адель и Агнесс, не пила яды. И сейчас она проходит обряд айров со светлым лордом, на последнем этапе происходят удивительные вещи. Все будет зависеть от нее и Дигеро, а не от унаследованной ее ребенком крови.
И снова многозначительный взгляд. Мол, все в твоих руках, Лэйрин. Если ты выжжешь свою темную половину, то мы оставим тебе жизнь. Я помнила разговор с белоглазым мастером, состоявшийся в ночь Святых Огней, когда умирал Роберт, наполняя силой своей крови землю и небо королевства, каждое слово помнила.
Высший мастер Таррэ поставил мне ультиматум: либо я принимаю его, как официального опекуна и телохранителя, либо чахну на цепи в самой глубокой шахте Белых гор, а когда выйдет срок обряда, умираю быстро и безвредно для мира.
Я была не прочь умереть быстро. Это, наверное, не страшно. Но год на цепи впечатлил.
Моя надежда, что воин рылом не вышел, чтобы замахиваться на регентство над королем, не оправдалась: Таррэ, насмешливо улыбнувшись уголком рта, предъявил доказательства высокородности. Кто бы мог подумать, что высший мастер в прошлом был лордом, главой дома Антари! А значит, магом-риэном. И что ему не сиделось на лордском месте?
Регентский совет, перепуганный Темной страной и взятый белыми вейриэнами горяченьким, утвердил Таррэ в составе коллегии. И ведь не подкопаешься! А уже через неделю белоглазый горец возглавил этот треклятый совет. Роберт в гробу бы перевернулся, если бы в таковом лежал.

Многие из придворных сочли смерть принцессы в такой день плохим предзнаменованием.
Я с ними не согласна. Это благоприятное предзнаменование. Одной гадюкой меньше. Та, кто держал свою родную сестру Виолу за руки, пока несчастную насиловал темный мерзавец Дирх, доигралась в темные игры.
Теперь хорошо бы отправить туда же ее сообщников. Наверняка замешана и принцесса Агнесс, вдова герцога Магри, заточенная в монастырь Робертом. Близняшки всегда действовали вместе.
Пока знать в огромной трапезной опустошала в мое здравие последние винные бочки из королевского погреба, я лично побеседовала с кардиналом, так как толстяк категорически отказался встречаться с вейриэнами. И это было мне на руку, хотя ни на один вопрос я не получила ответ. Особенно меня интересовало, как получилось, что святая вода из священного, прошу заметить, сосуда превратилась в неведомую тварь, каким место лишь в Темной стране.
Кардинал Трамас возводил очи к небу, призывая его в свидетели, что церковь в этом заговоре не участвовала и ему ничего не известно ни о заговорщиках, ни о темных артефактах, превращающих святую воду в про́клятую. И свалил всю вину на хранительницу монастыря, под чьим наблюдением содержались сестры.
Страницы:

1 2 3 4 5





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.