Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49283
Книг: 123043
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Судьба Десятой»

    
размер шрифта:AAA

Питтакус Лор
Судьба Десятой

Пролог

Дверь в квартиру начинает дрожать. С тех пор, как три года назад они переехали в Гарлем, дверь трясется всякий раз, когда двумя этажами ниже хлопают железные ворота. Благодаря парадному входу и тонким стенам они всегда в курсе, если кто-то входит и выходит из здания. Они приглушают телевизор и прислушиваются. Пятнадцатилетняя девушка и пятидесяти-семилетний мужчина, дочь и приемный отец — эти двое едва находят общий язык, но отложили свои многочисленные разногласия, чтобы наблюдать по телевизору за вторжением инопланетян. Мужчина почти весь день бормочет по-испански молитвы, пока девушка в благоговейной тишине смотрит трансляцию с места событий. Для нее это все равно, что кино — слишком невероятно, чтобы по-настоящему проникнуться страхом. Девушка задумывается о симпатичном парне-блондине, который пытался убить монстра, — жив ли он? — а мужчина — о ее матери, которая работает официанткой в небольшом ресторанчике в деловой части Манхэттена, — выжила ли она в первой волне атаки?
Мужчина выключает у телевизора звук, чтобы им было слышно, что происходит за дверью. Кто-то из соседей несется вверх по лестнице, пролетает их этаж и кричит всю дорогу:
— Они на районе! Они на районе!
Мужчина недоверчиво цыкает зубом.
— Совсем рехнулся. Эти бледные отморозки не сунутся в Гарлем. Мы здесь в безопасности, — заверяет он падчерицу.
Мужчина возвращает звук. Девушка не так уверена в их безопасности. Она на цыпочках подбирается к двери и выглядывает в глазок. В тусклом коридоре ни души.
Ведущая новостей, как и деловая часть Манхэттена за ее спиной, выглядят страшно. Пепел и грязь запачкали лицо женщины, забились в белокурые волосы. Вместо помады на губах видны следы запекшейся крови. Кажется, она едва держит себя в руках.
— Снова отмечу, что, кажется, первая волна бомбардировки, сходит на нет, — дрожащим голосом сообщает она. Мужчина жадно ловит каждое слово. — М-мо-могадорцы сообща захватили улицы и, по всей видимости, э-э, сгоняют пленников, однако, как мы заметили, пускают в ход насилие, даже… даже по малейшему поводу…
Ведущая подавляет всхлип. Позади нее по улицам маршируют сотни бледных пришельцев в темной униформе. Некоторые поворачивают головы и вперяют свои черные, пустые глаза прямо в объектив камеры.
— Господи Иисусе! — восклицает мужчина.
— И снова повторяю: нам позволили… э, позволили вести трансляцию. Похоже, эти… эти… захватчики, хотят, чтобы мы все показывали…
Внизу снова гремят ворота. Затем раздается пронзительный металлический скрежет и сильный грохот. У кого-то нет ключа. Кому-то потребовалось полностью выломать ворота.
— Это они, — говорит девушка.
— Заткнись, — отвечает мужчина. Он снова приглушает телевизор. — В смысле, потише. Проклятье!
С лестницы доносятся тяжелые шаги. Девушка отшатывается от глазка, когда слышит, как выбивают одну из дверей. Соседи этажом ниже начинают кричать.
— Спрячься, — велит мужчина девушке. — Живо!
Мужчина покрепче сжимает бейсбольную биту, которую он вынул из шкафа, едва только в небе появился инопланетный корабль-матка. Он прижимается спиной к стене, сбоку от дрожащей двери. Из коридора доносится шум. Громкий треск — это выбили соседнюю дверь — резкие слова на гортанном английском, крики, и наконец, звук, словно выпустили сжатую молнию. По телевизору уже показывали оружие пришельцев. Мужчина с девушкой в ужасе смотрели на шипящие заряды голубой энергии, которыми оно стреляло.
Шаги возобновляются и замирают за их дрожащей дверью. Глаза мужчины расширены, руки крепко сжимают биту. Тут он осознает, что девчонка никуда не ушла, а застыла на месте.
— Очнись, тупица, — рявкает он. — Уходи.
Он кивает на открытое в гостиной окно. За ним виднеется пожарная лестница.
Девушка ненавидит, когда отчим называет ее тупицей, но, пожалуй, впервые в жизни делает то, что он велит. Она вылезает в окно, как частенько проделывала это раньше. Девушка понимает, что ей не стоит идти одной. Что ее отчиму тоже лучше бежать. Она разворачивается к окну, чтобы его позвать, и видит, как вышибают их входную дверь.
В жизни пришельцы гораздо уродливей, чем по телевизору. Их чуждость пригвождает ее к месту. Она уставляется на мертвенно бледную кожу, немигающие черные глаза и причудливые татуировки того, кто первым проходит в дверной проем. Всего их четверо, и каждый вооружен. Именно первый замечает девушку на пожарной лестнице. Он останавливается на пороге, нацелив на нее свое странное ружье.
— Сдавайся или умри, — говорит пришелец.
Через секунду в его морду врезается бита отчима. Удар сокрушителен — немолодой мужчина всю жизнь проработал механиком и, вкалывая по двенадцать часов в сутки, накачал на руках приличные мышцы. Бита раскраивает башку пришельца, и существо моментально разлагается до пепла.
Но прежде чем отчим успевает вновь занести биту, ближайший пришелец стреляет ему в грудь.
Мужчина отлетает вглубь квартиры: его мышцы сведены судорогой, рубашка пылает. Под звон осколков, он врезается в стеклянный кофейный столик и, перекатившись, оказывается прямо лицом к окну. Они встречаются с девушкой взглядом.
— Беги! — каким-то чудом умудряется выкрикнуть отчим. — Беги, дура!
Девушка кубарем слетает вниз. Спустившись до висячей лестницы, она слышит в своей квартире выстрел. Она старается не думать о том, что это может значить. Бледнолицый высовывает голову из окна ее квартиры и наводит на нее свое оружие.
Она отпускает лестницу, спрыгивая в переулок как раз в тот момент, когда вокруг нее шипит воздух. Волоски на руках встают дыбом, по железной лестнице пробегают искры, но она невредима. Пришелец промазал.
Девушка перепрыгивает через мусорные мешки и бежит к выходу из переулка. Обогнув угол, она попадает на родную улицу. Из пожарного гидранта фонтаном бьет вода. Это напоминает ей об их летних вечеринках. Рядом валяется перевернутый почтовый грузовик. Его днище дымится, словно может вспыхнуть в любую секунду. Ниже по улице девушка замечает припаркованный посреди дороги маленький инопланетный космолет, один из множества тех, что они с отчимом наблюдали вылетающими из неповоротливого корабля-матки, до сих пор висящего над Манхэттеном. Эту запись снова и снова транслировали по новостям. Почти так же часто, как видео со светловолосым парнем.
Джон Смит. Так его зовут. Этим именем его назвала записавшая видео девушка.
«Где он сейчас?» — гадает девушка. — «Уж точно не спасает гарлемцев».
Она понимает, что ее спасение в ее руках.
Она как раз собирается бежать, когда замечает другую группу пришельцев, выходящих из многоквартирного дома напротив. Они выводят с дюжину людей. Некоторых она узнает по лицам, пара детей помладше учится в ее школе. Держа людей под прицелом, пришельцы заставляют их встать на колени у обочины тротуара. Здоровенный уродливый инопланетянин проходится вдоль цепочки людей, словно какой-нибудь вышибала у входа в клуб, щелкая при этом какой-то штуковиной в руке. Они ведут подсчет. Девушка не уверена, хочет ли она увидеть, что случится дальше.
Позади нее раздается металлический скрип. Обернувшись, она видит, как один из пришельцев, карабкается вниз по пожарной лестнице.
Девушка бросается бежать. Она быстрая и знает эти улицы. Метро всего в нескольких кварталах отсюда. Как-то раз она на спор спустилась с платформы и отважилась войти в туннели. Темнота и крысы даже близко не пугали ее так, как эти пришельцы. Вот куда она пойдет. Спрячется там и, возможно, даже доберётся до делового района, чтобы попробовать отыскать маму. Девушка не представляет, как сообщит матери об отчиме. Ей и самой до сих пор не верится в случившееся. Ей все кажется, что она вот-вот проснется.
Девушка вылетает за угол и натыкается на трех пришельцев. Инстинкт велит ей бежать обратно, но она подворачивает лодыжку и, оступившись, больно падает на асфальт. Один из пришельцев издает короткий, грубый звук — девушка догадывается, что так он над ней смеется.
— Сдавайся или умри, — говорит оно, и девушка понимает, что от ее выбора ничего не зависит. Пришельцы уже навели на нее оружие и вот-вот выстрелят.
Сдавайся и умри. Неважно, что она выберет, они убьют ее в любом случае. Можно не сомневаться.
Девушка вскидывает руки в защитном жесте. Это рефлекс. Она понимает, что от выстрелов это не спасет.
Однако именно так и происходит.
Оружие вырывается из рук пришельцев и отлетает метров на двадцать по улице.
Пришельцы таращатся на девушку одновременно ошеломленно и неуверенно. Она и сама не понимает, что только что произошло.
Но внутри она чувствует себя как-то иначе. По-новому. Словно она кукольник, держащий за ниточки каждый объект в квартале. И все, что ей нужно, это тянуть и дергать. Девушка не совсем понимает, откуда ей это известно. Но это кажется естественным.
Один из пришельцев бросается на девушку, но она взмахивает рукой справа налево, и он перелетает через улицу, молотя конечностями, а затем пробивает собой лобовое стекло какой-то машины. Оставшиеся двое переглядываются и начинают отступать.
— Ну и кто теперь смеется? — спрашивает она их, поднимаясь на ноги.
— Гвардейка, — шипит один из них в ответ.
Девушка не понимает, о чем речь. Но по тону пришельца, это едва ли не ругательство. Это вызывает у девушки улыбку. Ей нравится, что твари, вломившиеся в ее родной район, теперь ее боятся.
Она может с ними справиться.
Она их убьёт.
Девушка вскидывает руку в воздух, и в ответ один из пришельцев подлетает вверх. Резко опускает руку вниз и обрушивает летуна прямо на его приятеля. И так несколько раз, пока оба не обращаются в пепел.
Когда все кончено, девушка опускает взгляд на свои руки. Она не знает, откуда взялась эта сила. Как не знает того, что это может означать.
Но она точно этим воспользуется.

Глава 1

ДЖОН

Мы пробегаем мимо оторванного крыла взорванного реактивного истребителя. Зазубренный металл торчит посреди улицы, словно акулий плавник. Сколько же времени прошло с тех пор, как над нашими головами с ревом пронеслись истребители, держа курс к центру города и Анубису? Кажется, будто это было не меньше нескольких дней назад, хотя на деле, должно быть, прошло всего несколько часов. Тогда, некоторые из тех людей, что сейчас бегут с нами— выжившие — начали кричать и аплодировать, когда увидели в небе самолеты, как будто те могли коренным образом переломить ситуацию.
Но я понимал, что рано радоваться, и вел себя тихо. И действительно, уже через несколько минут до нас донеслись взрывы — Анубис сбивал с неба эти самолеты, заваливая весь Манхэттен обломками самой навороченной военной техники Земли. Больше никто самолетов не посылал.
Сколько жизней это унесло? Сотни. Тысячи. Может, больше. И все это по моей вине. Ведь я не смог прикончить Сетракуса Ра, когда у меня был шанс.
— Слева! — кричит кто-то сзади. Крутанув головой, на автомате формирую огненный шар и сжигаю вывернувшего из-за угла скаута. Я, Сэм и пара десятков выживших, которых мы подобрали по пути, практически не приостанавливаемся. Сейчас мы на Нижнем Манхеттене. Уносим ноги. С боем прорываясь вперед. Квартал за кварталом. Пытаясь как можно дальше уйти от центра города, где у могадорцев сосредоточены главные силы, и где в последний раз видели Анубис.
Я выбился из сил.
Спотыкаюсь. Даже ног больше не чувствую, до того они устали. Кажется, я вот-вот рухну. Чья-то рука поддерживает меня за плечи и не дает упасть.
— Джон? — обеспокоено спрашивает Сэм. Это он поддержал меня. Его голос доносится, словно через трубу. Пытаюсь ответить, но не могу ничего произнести. Сэм отворачивает голову и переговаривается с кем-то из выживших:
— Нужно ненадолго убраться с улиц. Ему надо передохнуть.
Следующее воспоминание: я откидываюсь на стену вестибюля многоквартирного дома. Должно быть, отключился на минуту. Пытаюсь собраться с силами и взять себя в руки. Я должен продолжать сражаться.
Но у меня ничего не выходит — тело отказывается подчиняться, не выдерживая таких нагрузок. Соскальзываю по стене, чтобы сесть на пол. Ковер покрыт пылью и битым стеклом, по-видимому, налетевшим снаружи. Нас тут порядка двадцати пяти человек. Это все, кого нам удалось спасти. Покрытые кровью и грязью, некоторые израненные, и абсолютно все уставшие.
Сколько людей я вылечил за сегодня? Поначалу было легко. Но чем больше я лечил, тем сильнее чувствовал, как Наследие истощает мои собственные силы. Должно быть, я достиг своего предела.
Я запоминал людей не по именам, а по тому, как их нашел или что им вылечил. Сломанная Рука и Придавленный Машиной выглядят испуганными, на лицах застыло выражение тревоги.
Женщина, Выпрыгнувшая Из Окна, кладет руку мне на плечо, проверяя мое состояние. Я киваю, как бы говоря, что со мной все в порядке. На ее лице читается облегчение.
Напротив меня Сэм разговаривает с копом в форме. Ему лет за пятьдесят. Одна сторона его лица вся покрыта засохшей кровью из уже вылеченной мной раны на макушке. Не помню его имени, или как мы его нашли. Их голоса звучат издалека, словно эхо, доносящееся из километрового туннеля. Нужно сосредоточиться, чтобы разобрать слова, но даже на это уходят колоссальные усилия. Такое чувство, будто голову обернули ватой.
— По радио сказали: наши закрепились на Бруклинском мосту, — говорит офицер. — Городская полиция, Национальная Гвардия, армия… черт, да там все. Удерживают мост. Там же эвакуируют выживших. Это всего в нескольких кварталах отсюда. Докладывают, что силы могов сосредоточены в центре города. Мы сможем добраться до моста.
— Тогда вы должны идти, — отвечает Сэм. — Идите сейчас, пока на горизонте чисто и нигде не видно их патрулей.
— Сынок, вы должны пойти с нами.
— Мы не можем, — отвечает Сэм. — У нас в городе остался друг. Его нужно найти.
Девятый. Вот кого нам надо отыскать. Последний раз мы видели его, когда он сражался с Пятым перед зданием ООН. Затем и в самом здании. Прежде чем убраться из Нью-Йорка, нам нужно найти Девятого. Надо разыскать его и спасти столько людей, сколько сможем. Я потихоньку прихожу в себя, но все еще слишком истощен, чтобы куда-то идти. Открываю рот, но с губ срывается только стон.
— С него уже хватит, — говорит коп, и я знаю, что он это обо мне. — Вы сделали достаточно. Уходите с нами, пока можете.
— С ним все будет в порядке, — говорит Сэм. Сомнение в его голосе заставляет меня стиснуть зубы и сосредоточиться. Нужно поднапрячься, нарыть сил и продолжить сражаться.
— Он в отключке.
— Ему просто нужно пару минут отдохнуть.
— Я в норме, — бормочу я, но вряд ли кто-то из них меня слышит.
— Сынок, если останетесь, вас тут убьют, — говорит он Сэму, сурово качая головой. — Вы не можете продолжать в том же духе. Вам двоим со всем этим не сладить. Оставьте это армии, или…
Офицер замолкает. Нам всем известно, что армия уже предприняла свою попытку. Манхэттен потерян.
— Мы уйдем, как только сможем, — отвечает Сэм.
— Эй, ты там меня слышишь? — теперь полицейский обращается ко мне. Причем говорит таким тоном, каким со мной разговаривал Генри. Интересно, у него есть дети? — Вы уже сделали все, что могли. Ты провел нас так далеко, позволь нам закончить начатое. Если надо, мы понесем тебя к мосту.
Выжившие собираются вокруг копа, кивая и бормоча что-то в знак согласия. Сэм смотрит на меня, вопросительно подняв брови. Его лицо перемазано грязью и пеплом. Сэм выглядит опустошенным и слабым, будто сам еле стоит на ногах. На бедре у него болтается могадорский бластер, привязанный обрывками проводов, и, кажется, будто все тело Сэма накренилось в эту сторону, как будто дополнительный вес грозит его опрокинуть.
Заставляю себя встать на ноги. Мышцы вялые и почти бесполезные, но все же. Пытаюсь показать полицейскому и остальным, что у меня еще остались силы сражаться, но судя по жалостливым взглядам, выгляжу я не очень внушительно. С трудом сдерживаю дрожь в коленях. На секунду мне кажется, что сейчас я рухну на пол. Но вдруг, как по волшебству, меня поднимает и подтягивает какая-то сила, забирая на себя часть веса, выпрямляет спину и расправляет плечи. Не знаю, как мне это удается, и где я нахожу силы. Это почти сверхъестественно.
А, нет, ничего сверхъестественного. Это все Сэм. Мой друг обзавелся телекинезом и теперь, сконцентрировавшись на мне, приводит меня в боевой вид.
— Мы остаемся, — твердо заявляю я скрипучим голосом. — Необходимо спасти еще много людей.
Коп удивленно качает головой. Девчонка позади него, которую, я вроде как спас с разваливающейся пожарной лестницы, ударяется в слезы. Не уверен, в чем причина — то ли она так вдохновилась моими словами, то ли я так ужасно выгляжу. Сэм с каменным лицом полностью сосредоточен на мне, на его виске проступает свежая капелька пота.
— Доберитесь до безопасного места, — говорю я оставшимся в живых. — А затем помогите, кому сможете. Это ваша планета. Мы спасем ее все вместе.
Полицейский выступает вперед, чтобы пожать мне руку. Ладонь словно в тисках зажали.
— Мы тебя не забудем, Джон Смит, — говорит он. — Все мы обязаны тебе жизнью.
— Размажь их, — говорит кто-то еще.
И тут все как по команде поднимают гомон: начинают прощаться и благодарить за спасение. Я стискиваю зубы в надежде, что на лице отразится улыбка. По правде говоря, я слишком для этого устал. Теперь их лидер коп, он будет отвечать за их безопасность. Убедившись, что все идут быстро и не шумят, он наконец торопливо выводит наших выживших из здания через вестибюль и дальше в сторону Бруклинского моста.
Как только мы остаемся одни, Сэм освобождает меня от телекинеза, благодаря которому мне все это время удавалось держаться вертикально, и я резко припадаю спиной к стене, изо всех сил стараясь удержаться на ногах. Сэм переводит дух, он весь взмок от усилий по поддержанию моего тела в вертикальном положении. Он не лориенец, и у него не было надлежащего обучения, но, тем не менее, Сэм развил Наследие и начал использовать его на полную. Принимая во внимание сложившуюся ситуацию, у него не было иного выбора, кроме как учиться всему на лету. Сэм получил Наследие… Да, не будь кругом такого хаоса и безнадеги, я бы радовался больше. Не уверен, как и почему это случилось, но приобретенные Сэмом силы — наша единственная победа с тех пор, как мы прибыли в Нью-Йорк.
— Спасибо, — говорю я. Слова уже даются легче.
— Всегда пожалуйста, — отвечает Сэм, тяжело дыша. — Ты ведь символ сопротивления Земли, мы не можем позволить тебе валяться без дела.
Я пытаюсь оттолкнуться от стены, но ноги еще не готовы поддерживать мой вес. Проще прислониться к ней и по стеночке двигаться к двери в ближайшую квартиру.
— Взгляни на меня. Ничей я не символ, — ворчу я в ответ.
— Брось, — говорит Сэм. — Ты просто устал.
Он обхватывает меня рукой, чтобы помочь. Сэм тоже еле волочит ноги, так что я стараюсь не перекладывать на него слишком много веса. В последние пару часов мы прошли через ад. Кожу на руках до сих пор покалывает от того, как часто я был вынужден использовать Люмен, бросая огненные шары в раз за разом наступавшие отряды могов. Надеюсь, нервные окончания не разрушились от постоянного огня. Сейчас, даже от мысли использовать Люмен, у меня подкашиваются колени.
— Сопротивление… — говорю я с горечью. — Сопротивление появляется, только если война проиграна, Сэм.
— Ты знаешь, что я имел в виду, — отвечает он, и по дрожи в его голосе, я понимаю, как нелегко ему дается оставаться оптимистом, несмотря на пережитое за этот день. По крайне мере, он пытается. — Многие из этих людей знали, кто ты. Говорили, что видели видео в новостях. А то, что произошло перед ООН…по сути, ты разоблачил Сетракуса Ра на глазах у всего мира. Все знают, что ты сражаешься против могадорцев. Что ты пытался все это остановить.
— Тогда они знают, что я не справился.
Дверь квартиры на первом этаже приоткрыта. Распахиваю ее настежь, а Сэм закрывает и запирает ее за нами. Дотягиваюсь до ближайшего выключателя и с удивлением обнаруживаю, что электричество все еще работает. Похоже, электроэнергия есть лишь в некоторых частях города. Значит, этот район еще не так сильно разрушен. Тут же вырубаю свет, ведь в нашем положении привлекать внимание могадорских патрулей, которые могут оказаться поблизости, не лучшая затея. Пока я, спотыкаясь, доползаю до ближайшего дивана, Сэм обходит комнату и закрывает шторы.
Квартира представляет собой однокомнатную студию. Тесная кухня отгорожена от жилого помещения гранитной барной стойкой, один шкаф и крошечная уборная. Всюду следы торопливых сборов: по полу раскидана одежда, на стойке валяется опрокинутая миска с кашей, а под дверью лежат осколки раздавленной фоторамки. На фото молодая пара, лет двадцати, позирует на пляже, а у парня на плече сидит маленькая обезьянка.
У этих людей была нормальная жизнь. Даже если они выбрались с Манхэттена и оказались вне опасности, их привычному образу жизни пришел конец. Земля никогда уже не будет прежней. Я представлял себе мирную жизнь вместе с Сарой, когда моги будут разбиты. Не маленькую квартирку в Нью-Йорке, но что-то простое и спокойное. Вдалеке раздается взрыв, похоже, моги разрушают что-то в центре. Теперь мечты о жизни после войны кажутся такими наивными. После сегодняшних событий ничто уже не будет как раньше.
Сара. Надеюсь, с ней все в порядке. Именно ее лицо я представлял во время тяжелейших боев, прорываясь через улицы Манхэттена. Продолжай бороться, и ты сможешь увидеть ее снова, твержу я себе. Жаль, что я не могу поговорить с Сарой. Мне необходимо связаться с ней. Не только с ней, но и с Шестой тоже. Надо связаться с остальными: выяснить, что Сара узнала от Марка и его таинственного союзника, и понять, что произошло с Шестой, Мариной и Адамом в Мексике. Наверняка это как-то связано с тем, что Сэм внезапно развил Наследие. Что, если он не единственный? Нужно узнать, что происходит за пределами Нью-Йорка, но мой спутниковый телефон лежит где-то на дне Ист-Ривер, а обычная связь накрылась медным тазом. Так что пока мы с Сэмом одни. Боремся за выживание.
Сэм проходит на кухню и открывает холодильник, но потом замирает и смотрит на меня.
— Ничего ведь, если мы позаимствуем немного еды? — спрашивает он.
— Уверен, они не будут против, — отвечаю я.
Я прикрываю глаза, как мне кажется всего на секунду, хотя должно быть дольше, а открываю оттого, что мне в нос врезается кусок хлеба. Словно подражая герою комиксов, Сэм театрально выставил руку и с помощью телекинеза левитирует к моему лицу бутерброд с арахисовым маслом, пластиковый контейнер с яблочным пюре и ложку. Даже в таком плохом настроении, я не в силах сдержать улыбку.
— Прости, не хотел тебя задеть, — говорит Сэм, когда я подхватываю еду в воздухе. — Никак к этому не привыкну. Как видишь.
— Не парься. Толкнуть или ударить телекинезом легко. А вот точности научиться гораздо сложнее.
— Да уж, — соглашается Сэм.
— Знаешь, для того, кто приобрел телекинез всего четыре часа назад, ты на удивление хорошо справляешься.
Сэм со своим бутербродом усаживается рядом со мной на диване.
— Мне помогает, если я представляю, что у меня типа призрачные руки. В этом есть смысл?
Вспоминаю, как тренировал собственный телекинез с Генри. Кажется, это было целую вечность назад.
— Я представлял себе объект, который нужно сдвинуть, а затем желал, чтобы это исполнилось, — говорю я Сэму. — Мы с Генри начинали с малого. Он бросал в меня бейсбольные мячи, а я ловил их силой мысли.
— Ха! Мне сейчас ну никак не до игр, — говорит Сэм. — Найду другие способы попрактиковаться.
Сэм силой мысли поднимает сандвич над коленями. Сначала тот взлетает слишком высоко, так что не укусить, но, на секунду сконцентрировавшись, Сэм направляет его ко рту.
— Недурно, — говорю я.
— Мне легче, если я над этим не задумываюсь.
— Как во время борьбы за жизнь, например?
— В точку, — говорит Сэм, удивленно качая головой. — Может, обсудим, как это со мной случилось, Джон? Или почему? Или… сам не знаю. Что все это значит?
— У Гвардейцев Наследия проявляются в подростковом возрасте, — говорю я, пожимая плечами. — Может, ты просто поздно созрел.
— Чувак, ты забыл? Я не лориенец.
— Как и Адам, у которого, кстати, тоже есть Наследия, — отвечаю я.
— Да, но ведь его чокнутый папаша подключил его к мертвому Гвардейцу и…
Останавливаю Сэма взмахом руки.
— Я лишь считаю, что не все так просто. Вряд ли Наследия работают так, как всегда предполагал мой народ, — я на секунду задумываюсь. — Произошедшее с тобой наверняка как-то связано с тем, что Шестая и ребята сделали в Святилище.
— Так это Шестая… — говорит Сэм.
— Они отправились искать Лориен на Земле, и, похоже, нашли. После чего, Лориен выбрал тебя.
Оказывается, сам того не заметив, я уже успел прикончить сандвич и пюре. Живот урчит. Чувствую себя лучше, силы понемногу возвращаются.
— Ну, это большая честь, — говорит Сэм, задумчиво уставившись на свои руки. Хотя скорее, он думает о Шестой. — Пугающая честь.
— Ты отлично справился. Если б не ты, мне бы не удалось спасти всех тех людей, — отвечаю я, похлопывая Сэма по спине. — По правде, мне и самому невдомек, что за чертовщина происходит. Без понятия, как и почему ты внезапно получил Наследие. Я просто рад, что оно у тебя есть. Рад, что во всем этом хаосе смерти и разрушений появилась маленькая надежда.
Сэм встает, на автомате стряхивая крошки с уже давно грязных джинсов.
— Ага, вот он я— великая надежда человечества, которая в данный момент подыхает от желания сожрать еще один бутер. Тебе сделать?
— Я сам, — говорю я, но едва подаюсь вперед, чтобы встать с дивана, голова кружится, и приходится плюхнуться на место.
— Расслабься, — говорит Сэм, делая вид, будто не заметил моего помутнения. — Я уже почти все намазал.
— Давай посидим еще пару минут, — говорю я слабым голосом. — А потом пойдем искать Девятого.
Закрываю глаза, слушая грохот с кухни, где Сэм силой мысли пытается размазать ножом арахисовое масло по хлебу. На заднем плане, где-то в Манхэттене, слышны звуки непрекращающейся борьбы. Сэм прав — мы сопротивление. Мы должны сопротивляться. Мне бы только отдохнуть еще пару минут…
Открываю глаза, от того, что Сэм трясет меня за плечо. Очевидно, я задремал. Освещение в комнате изменилось, уличный свет проникает снаружи, окрашивая шторы в теплый желтый цвет. Рядом на диване стоит поднос с бутербродами. Не терпится приняться за еду. Похоже, теперь во мне остались лишь животные потребности — сон, еда и борьба за выживание.
— Долго я спал? — спрашиваю я Сэма, садясь на диване. Мне определенно стало немного лучше, но меня гложет чувство вины. Все то время, что я спал, в городе гибли люди.
— Около часа, — отвечает Сэм. — Я собирался дать тебе отдохнуть, но…
Вместо объяснений Сэм указывает на небольшой плоский экран телевизора, вмонтированного в дальнюю стену комнаты. В эфире местные новости. Сэм отключил звук, и картинка периодически пропадает из-за статических помех, но и так все понятно — это Нью-Йорк в огне. На зернистом видео вырисовывается громадина Анубиса, наползающая на горизонт, орудия бомбят верхние этажи небоскребов, пока те не превращаются в пыль.
— Еще пару минут назад я даже не собирался его проверять, — говорит Сэм. — Думал, моги уничтожили все телестанции, ну знаешь, из военных соображений.
Я не забыл слова Сетракуса Ра, произнесенные им, пока я свисал с его корабля над Ист-Ривер. Он хочет, чтобы я наблюдал за падением Земли. А если вспомнить видение о Вашингтоне, которое я разделил с Эллой (город, конечно, был разрушен, но не стерт с лица Земли), там были и выжившие, оставленные прислуживать Сетракусу Ра. Кажется, я начинаю понимать.
— Это не случайность, — говорю я Сэму, размышляя вслух. — Он хочет, чтобы люди видели разрушения, которые он устроил. На Лориен все было не так. Тогда его флот просто все уничтожил. Так вот зачем он устроил этот спектакль у ООН, поэтому внедрил всю эту муть с МогПро… чтобы взять Землю под контроль мирно. Сетракус Ра планирует здесь обосноваться. И если люди не будут перед ним преклоняться, как моги, то он, хотя бы, заставит их бояться.
— Что ж, задумка со страхом определенно имеет успех, — отвечает Сэм.
Новости переключаются с уличной съемки на телеведущую за столом. Должно быть, здание, в котором базируется этот канал, частично повреждено, так как они едва держатся в эфире. В студии горит лишь половина подсветки, камера установлена криво, картинке не хватает четкости. Ведущая старается сохранять профессиональный вид, но ее волосы перепачканы пылью, а глаза покраснели от слез. Она несколько секунд говорит что-то в камеру, а потом запускают репортаж.
Ведущую сменяют кадры, снятые на сотовый телефон. Посреди крупного перекрестка размытая фигура вертится волчком, словно разогревающийся олимпийский дискобол. Правда, в руках у парня отнюдь не спортивный снаряд. С нечеловеческой силой он раскручивает кого-то за лодыжку. После дюжины вращений, парень отпускает скрюченное тело, бросая в окно стоящего поблизости кинотеатра. Камера продолжает снимать метателя, пока тот, приподнимая плечи, что-то выкрикивает. Скорее всего, проклятия.
Это Девятый.
— Сэм! Скорей, вруби звук!
Пока Сэм нащупывает пульт, тот, кто снимал Девятого, прячется за машиной. Это чертовски дезориентирует, но снимавшему удается продолжить съемку, держа руку с телефоном над машиной. На перекрестке появляется группа могов и принимается палить в Девятого. Я смотрю, как он проворно отскакивает в сторону, а затем с помощью телекинеза бросает в них машину.
— … снова, эта запись была сделана на Юнион-Сквер всего несколько минут назад, — Сэм прибавляет громкость, и мы слышим дрожащий голос ведущей: — Нам известно, что этот подросток, э-э, вероятно, пришелец, обладающий суперсилой, был у здания ООН вместе с другим юношей, идентифицированным, как Джон Смит. Как мы видим, он вступил в бой с могадорцами, вытворяя поистине нечеловеческие вещи…
— Они знают мое имя, — говорю я тихо.
— Смотри, — говорит Сэм, шлепая меня по руке.
Камера возвращается к кинотеатру, где в проеме разбитого окна медленно поднимается коренастая фигура. Мне не удается хорошо разглядеть, но сразу становится ясно, кого так вертел Девятый. Он вылетает из кинотеатра, сбивая по пути нескольких могов, оставшихся на перекрестке, и яростно набрасывается на Девятого.
— Пятый, — говорит Сэм.
Оператор теряет Пятого и Девятого из виду, когда те кометой проносятся через высокую траву небольшого парка неподалеку, попутно вырывая огромные куски земли.
— Они же друг друга переубивают, — говорю я. — Нам нужно туда.
— Эти двое подростков-пришельцев сражаются между собой, когда не отбиваются от захватчиков, — говорит сбитая с толку ведущая. — Причины нам… не известны. Боюсь, в данный момент у нас нет ответов на все вопросы. Граждане, просто… оставайтесь в укрытии. Эвакуационные мероприятия продолжаются, по возможности отправляйтесь к Бруклинскому мосту. Если рядом идут боевые действия, оставайтесь в укрытии и…
Я отбираю у Сэма пульт и выключаю телевизор. Он следит за тем, как я встаю, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке. Мышцы воют в знак протеста, на секунду кружится голова, но я справляюсь. Я обязан справиться. Никогда еще выражение «сражайся так, будто завтра никогда не наступит» не имело больше смысла. Если я хочу все исправить — если мы хотим спасти Землю от Сетракуса Ра и могадорцев, то первым делом нужно найти Девятого и спасти Нью-Йорк.
— Она сказала Юнион-Сквер, — говорю я. — Туда мы и направимся.

Глава 2

ШЕСТАЯ

Мир не изменился. По крайней мере, ничего такого я не замечаю.
Влажный, липкий воздух джунглей — приятная перемена после холода и затхлости глубоких подземелий Святилища. Я невольно прикрываю глаза рукой, когда мы выходим под лучи вечернего солнца, по очереди выныривая из появившейся в основании храма Майя узкой каменной арки.
— А сразу нельзя было нас тут пустить? — ворчу я, с хрустом распрямляя спину и бросая недовольный взгляд на сотни растрескавшихся белокаменных ступенек, по которым мы взбирались в начале. Когда мы достигли вершины Калакмула, наши кулоны активировали некий лориенский проход, который телепортировал нас в Святилище, сокрытое под многовековым рукотворным строением. Мы оказались в таинственной комнате, которую построили Старейшины во время одного из своих визитов на Землю. По-видимому, главной целью была секретность, а не легкий проход. Короче, обратный путь был не в пример легче и не включал в себя всякие дезориентирующие телепортации — просто метров тридцать пыльной винтовой лестницы и обыкновенная дверь, которой, конечно же, не было, когда мы только пришли.
Следом за мной из Святилища выходит Адам.
— Что дальше? — спрашивает он, сильно щурясь.
— Без понятия, — отвечаю я, глядя на темнеющее небо. — Я как бы надеялась, что на этот вопрос ответит Святилище.
— М-м… я так до конца и не понял, что же мы там видели. Или чего добились, — нерешительно произносит Адам и, отбросив с лица черную челку, смотрит на меня.
— Аналогично, — говорю я ему.
Если честно, я даже не уверена, сколько мы пробыли под землей. Сложно уследить за временем, когда всецело поглощен беседой с потусторонним существом, сотканным из чистой энергии Лориена. Мы собрали все имеющееся Наследство Гвардейцев — по сути, всё то, что не являлось оружием — и, оказавшись внутри Святилища, сложили все эти не нашедшие применения камни и побрякушки в скрытый колодец, имеющий связь с дремлющим источником энергии лоралита. В результате, этого оказалось достаточно, чтобы пробудить Сущность— живое воплощение самого Лориена. А потом мы с ним немного поболтали.
Да. Так все и было.
Вот только существо по большей части говорило загадками и в конце нашего разговора взорвалось потоком энергии, разлетевшейся из Святилища по всему миру. Как и Адам, я без понятия, что все это значило.
Я ожидала, что, выбравшись из Святилища, мы обнаружим…ну, хоть что-нибудь. К примеру, увидим, как небо расчерчивают молнии лориенской энергии, испепеляя в округе всех могадорцев, не носящих имя Адам? Или сила моих Наследий возрастет настолько, что я выйду на новый уровень и смогу создать такую мощную бурю, что она разом истребит наших врагов? Фигушки. Насколько я знаю, могадорский флот все еще надвигается на Землю, а Джон, Сэм, Девятый и остальные, вероятно, в данный момент воюют на передовой, и я не уверена, что мы сделали хоть что-то, чтобы им помочь.
Марина выходит из храма последней и обхватывает себя за плечи. Ее широко распахнутые глаза, блестят от слез.
Она думает о Восьмом, я знаю.
Прежде чем энергетический источник ракетой разлетелся по миру, он каким-то образом смог оживить Восьмого, пускай и на несколько мимолетных минут. Главное, их хватило, чтобы Марина успела попрощаться. Даже несмотря на адскую тропическую жару, от которой я уже начала потеть, меня бросает в холод от воспоминания, как Восьмой вернулся к нам омытый свечением лоралита и снова улыбающийся. Этот момент был невероятно прекрасен! Всю жизнь я ожесточала себя — идет война, а где война, там и смерть. Друзья будут погибать. Я научилась принимать боль и безобразность, как должное. В общем, когда и впрямь происходит нечто хорошее, это может немного сбить с толку.
И хотя было так здорово еще раз увидеть Восьмого, все равно это было прощание. Даже не представляю, что сейчас на душе у Марины — она ведь любила его, а он ушел. Снова.
Марина останавливается и с такой тоской оглядывается на храм, будто сейчас кинется обратно. Возле меня покашливает Адам.
— С ней все будет в порядке? — спрашивает он меня вполголоса.
Однажды Марина уже замыкалась в себе, когда во Флориде нас предал Пятый. После того, как он убил Восьмого. Но на этот раз все иначе — она не излучает постоянную ауру холода, да и не похожа на того, кто готов задушить любого, кто подошел слишком близко. Когда она вновь поворачивается к нам, у нее почти безмятежное выражение лица. Она сохраняет в памяти свою встречу с Восьмым и закаляет себя для грядущего. Мне незачем о ней беспокоиться.
Я улыбаюсь, когда Марина моргает и утирает рукой лицо.
— Я тебя слышу, — говорит она Адаму. — Я в норме.
— Хорошо, — говорит Адам, неловко отводя взгляд. — Я просто хотел сказать, про то, что там произошло, э-э, в общем, я…
Адам умолкает, и мы с Мариной в ожидании смотрим на него. Будучи могом, Адаму, по-моему, все еще немного неловко откровенничать с нами. Я знаю, что лориенское свето-представление в Святилище поразило его до глубины души, но также могу сказать, что он чувствовал себя лишним, будто был не совсем достоин находиться в присутствии Сущности.
Когда молчание Адама затягивается, я хлопаю его по спине.
— Давай пооткровенничаем во время полета, лады?
На обратном пути к скиммеру Адам как будто расслабляется. Корабль стоит неподалеку, на посадочной площадке, бок о бок с десятком других моговских аппаратов. Лагерь могов перед храмом ничуть не изменился: разгромлен до основания. Моги, в своих попытках пробиться к Святилищу, расчистили от джунглей кольцо вокруг храма, стараясь подойти к нему настолько близко, насколько позволяло мощное силовое поле Святилища.
Как только мы пересекаем заросли лиан, разросшихся прямо перед храмом, и выходим к лагерю могов с его бурой выжженной землей, я замечаю, что силового поля больше нет. Смертоносный барьер, годами защищавший Святилище, исчез.
— Должно быть, силовое поле отключилось, пока мы были внутри, — говорю я.
— Возможно, ему просто больше не нужна защита, — предполагает Адам.
— Или Сущность направила свою мощь куда-то еще, — произносит Марина и на мгновение умолкает, обдумывая какую-то мысль. — Когда я поцеловала Восьмого… я это ощутила. На долю секунды я стала частью потока энергии Существа. Она распространилась повсюду, по всей Земле. Куда бы ни ушла лориенская энергия, теперь она рассредоточилась и, вероятно, больше не может подпитывать собственную защиту.
Адам смотрит на меня с таким видом, будто я в состоянии объяснить, что сейчас сказала Марина.
— В смысле: «распространилась по всей Земле»? — спрашиваю я.
— Даже не знаю, как это лучше объяснить, — говорит Марина, оглядываясь на храм, уже наполовину укрытый тенью от садящегося солнца. — Было такое чувство, будто я с Лориеном — одно целое. И мы были повсюду и везде.
— Любопытно… — говорит Адам, оценивающе глядя сначала на храм, а затем со смесью настороженности и страха себе под ноги. — Как думаешь, куда она ушла? А твои Наследия…?
— Лично я не чувствую никакой разницы, — говорю я ему.
— Я тоже, — говорит Марина. — Но что-то изменилось. Лориен теперь повсюду. На Земле.
Это уж точно не тот осязаемый результат, на который я надеялась, но вот Марина, похоже, этим воодушевлена. Мне так не хочется ее обламывать.
— Полагаю, мы узнаем, изменилось ли что-нибудь или нет, когда вернемся к цивилизации. Вдруг, Сущность уже во всю там воюет.
Марина снова кидает взгляд на храм.
— Может, не стоит оставить его прямо так? Без всякой защиты?
— А разве осталось, что защищать? — спрашивает Адам.
— Там еще сохранилась какая-то, хм, часть Сущности, — отвечает Марина. — Даже сейчас, Святилище… своего рода способ… не знаю точно. Связи с Лориеном?
— У нас нет выбора, — отвечаю я. — Мы понадобимся остальным.
— Постойте-ка… — говорит Адам, озираясь по сторонам. — А где Пыль?
Из-за всего, что произошло внутри Святилища, я совсем забыла о химере, которую мы оставили сторожить снаружи. Вокруг ни единого намека на волка.
— Может, он гоняется по джунглям за той могадоркой? — спрашивает Марина.
— Фири Дун-Ра, — вторит Адам, называя по имени чистокровную, которой удалось выжить во время нашего первоначального штурма. — Он бы так просто не погнался в одиночку.
— А вдруг его спугнуло световое шоу Святилища? — предполагаю я.
Адам хмурится, а потом складывает ладони рупором и кричит:
— Пыль! Ко мне, Пыль!
Они с Мариной обыскивают все вокруг в поисках признаков химеры. Я залезаю на обшивку нашего скиммера, чтобы получше разглядеть окрестности. Отсюда сверху кое-что привлекает мое внимание. Серая тень, извивающаяся под гнилым бревном на границе джунглей.
— Что это там? — ору я Адаму, указывая пальцем на корчащуюся тень. Адам бросается туда, Марина не отстает. Мгновением позже Адам уже несет ко мне маленькую фигурку, на лице могадорца застыла тревога.
— Это Пыль, — говорит Адам. — То есть, я так думаю.
Он держит в руках серую птичку. Она жива, но ее тельце закоченело и скрючилось, будто его ударило током, и оно так и не оправилось от спазма. Крылья торчат под неестественными углами, а клюв застыл в полуоткрытом положении. И хотя это явно не тот сильный волк, которого мы не так давно здесь оставили, в птичке есть что-то, из-за чего я тут же узнаю Пыль. Это он, без сомнений. Несмотря на паршивый вид, его глаза мечут молнии. Он жив и в своем уме, только тело не слушается.
— Что с ним стряслось?! — спрашиваю я.
— Не знаю, — говорит Адам, и на миг мне кажется, будто в его глазах мелькают слезы. Он берет себя в руки. — Он похож… похож на тех химер, которых мы спасли с острова Плам. Над ними экспериментировали.
— Все хорошо, Пыль, ты в порядке, — шепчет Марина. Она аккуратно разглаживает ему перья на голове, пытаясь его успокоить, и вылечивает все царапины, которыми он покрыт, однако паралич так и не проходит.
— Здесь мы больше ему ничем не поможем, — говорю я. Как бы гадко у меня ни было на душе, но нам нужно двигаться дальше. — Если это дело рук той могадорши, то она давно слиняла. Давайте просто вернемся к остальным. Может, они что-нибудь придумают.
Адам заносит Пыль в скиммер и заворачивает химеру в одеяло, стараясь устроить парализованного друга как можно удобнее, а потом садится за штурвал.
Я уже давно хочу связаться с Джоном и узнать, что творится за пределами мексиканских джунглей, так что, вынув из рюкзака спутниковый телефон, сажусь в соседнее от Адама кресло, и, пока он приступает к запуску корабля, звоню Джону.
В трубке раздаются длинные гудки. Где-то через минуту Марина подается ко мне.
— Думаешь, есть повод беспокоиться, что он не отвечает? — спрашивает она.
— Не больше обычного, — отвечаю я и невольно опускаю взгляд на лодыжку. Новых шрамов нет — как будто я бы не почувствовала жгучей боли. — Ну, по крайней мере, мы знаем, что они еще живы.
— Что-то не так, — говорит Адам.
— Это еще неизвестно, — мигом отзываюсь я. — Если они тут же не сняли трубку, это еще не значит…
— Нет. Я о корабле. С ним что-то не так.
Убираю телефон от уха и сразу слышу странный икающий звук, издаваемый двигателем скиммера. На консоли управления беспорядочно мерцают огоньки.
— Ты же вроде хвалился, что знаешь, как работает эта штуковина, — говорю я.
Адам хмурится, а потом сердито щелкает переключателями на панели приборов, отключая системы корабля. Под нами с грохотанием лязгает двигатель, будто в нем что-то разболталось.
— Шестая, мне прекрасно известно, как работает эта «штуковина», — говорит он. — Дело не во мне.
— Прости, — говорю я, наблюдая, как он ждет, пока успокоится двигатель, прежде чем снова запускать корабль. Двигатель, сделанный по могадорской супербесшумной технологии, чихает и снова дребезжит. — Может, попробовать что-то еще, вместо того, чтобы просто туда-сюда его выключать?
— Сначала Пыль, теперь это. Бред какой-то, — ворчит Адам. — Электроника в полном порядке. Ну, все кроме автоматической диагностики, которая и должна была бы подсказать, что не так с двигателем.
Я протягиваю руку и жму на кнопку открывания кабины. Стеклянный купол над нашими головами разъезжается
— Пошли, глянем, — говорю я, вставая со своего места.
Мы втроем выбираемся из скиммера, и Адам спрыгивает вниз, чтобы исследовать днище корабля, а я остаюсь наверху рядом с кабиной и в какой-то момент обнаруживаю, что мой взгляд прикован к Святилищу — древнее белокаменное отбрасывает длинную тень в свете уходящего солнца. Марина встает рядом и молча взирает на это зрелище.
— Думаешь, мы победим? — вырывается у меня. Я даже не уверена, хочу ли услышать ответ.
Поначалу Марина ничего не говорит, а потом кладет голову мне на плечо.
— По-моему, сегодня мы ближе к победе, чем вчера, — говорит она.
— Вот бы иметь уверенность, что приезд сюда стоил таких усилий, — говорю я, сжимая спутниковый телефон и мысленно приказывая ему зазвонить.
— Ты должна верить, — отвечает Марина. — Говорю тебе, Шестая, Сущность сделала что-то…
Я пытаюсь верить словам Марины, но насущные вопросы берут верх. Интересно, уж не поток ли лориенской энергии, вырвавшийся из Святилища, испортил наш транспорт?
А может, есть и более банальное объяснение.
— Эй, народ? — зовет Адам из-под корабля. — Вам лучше спуститься сюда и самим посмотреть.
Я спрыгиваю со скиммера, а следом и Марина. Адама мы находим втиснувшимся между стойками шасси, у его ног в грязи лежит погнутая панель брони.
— Так в этом наша проблема? — спрашиваю я.
— Она уже так валялась, — объясняет Адам, пиная оторванный кусок. — Вы лучше сюда гляньте…
Адам подзывает меня ближе, и я протискиваюсь к нему, чтобы поближе взглянуть на внутренности нашего корабля. Двигатель скиммера мог бы поместиться под капот обычного пикапа, вот только он в разы сложнее любой земной техники. Вместо поршней и других механизмов, двигатель состоит из целого ряда соединенных внахлест сфер. Они судорожно вращаются, когда Адам подталкивает их, безрезультатно задевая обнаженные концы толстых кабелей, которые тянутся вглубь корабля.
— Видите, электрические системы все еще подключены, — говорит Адам, подергивая кабеля. — Поэтому у нас до сих пор есть энергия. Но ее недостаточно, чтобы запустить антигравитационную установку. Вот эти центробежные роторы, — он проводит рукой по сферам. — Именно они позволяют нам отрываться от земли. Только дело в том, что они тоже в порядке.
— То есть, по-твоему, скиммер должен работать? — спрашиваю я, рассеянно глядя на двигатель.
— Должен, — говорит Адам, но потом указывает на пустоту между роторами и проводами. — Однако видишь вот это?
— Ты что, серьезно? Я вообще без понятия, что передо мной, — говорю я в ответ. — Оно сломано?
— Не хватает кабеля, — объясняет Адам. — Это он передает энергию, выработанную двигателем, на остальные части корабля.
— Намекаешь, что он не мог вывалиться сам собой?
— Именно.
Я вылезаю из-под скиммера и, отойдя в сторону на пару шагов, разглядываю опушку джунглей на предмет любого движения. Мы уже убили всех могов, пытавшихся прорваться в Святилище. Всех, кроме одной.
— Фири Дун-Ра, — говорю я, зная, что могадорка все еще где-то там. Ранее, мы были слишком заняты вопросом проникновения в Святилище, чтобы преследовать ее, а теперь…
— Саботаж — ее рук дело, — произносит Адам, приходя к тому же выводу. Когда мы только прибыли, Фири Дун-Ра воспользовалась численным перевесом и напала со своим отрядом на Адама, хорошенько его отмутузила и уже собиралась поджарить ему лицо о силовое поле Святилища, когда мы на нее накинулись. В голосе Адама все еще слышна горечь: — Она покалечила Пыль, а потом лишила нас возможности отсюда убраться. Нужно было ее убить.
— Еще не поздно, — отвечаю я хмуро. Среди деревьев ничего не видно, но это не значит, что Фири Дун-Ра не сидит где-то там и не наблюдает за нами.
— А нельзя поставить такую же деталь с другого корабля? — спрашивает Марина, указывая на примерно дюжину могадорских скаутов, рассредоточенных по посадочной площадке.
Адам с кряхтением выбирается из-под нашего скиммера и быстрым шагом направляется в сторону ближайшего корабля, держа левую руку на рукоятке моговского бластера, который он реквизировал у одного из убитых нами воинов.
— Готов поспорить, у других кораблей панель двигателя выглядит не лучше нашей, — ворчит Адам. — Надеюсь, ее израненным рукам было очень больно.
Я помню забинтованные руки Фири Дун-Ра, покрытые рубцами от соприкосновения с силовым полем Святилища. Нужно было предусмотреть такой вариант и не оставлять в живых ни одного из них. Еще до того, как Адам доходит до ближайшего корабля, у меня появляется дурное предчувствие.
Адам подлезает под другой корабль, тяжко вздыхает и, встретившись со мной взглядом, не сильно толкает локтем бронированный корпус у себя над головой. Панель двигателя отваливается, будто ее вообще ничто не держало.
— Она с нами играет, — говорит он низким, осипшим голосом. — У нее была возможность подстрелить нас, когда мы выбирались из Святилища, а вместо этого, она хочет нас здесь задержать.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.