Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49313
Книг: 123106
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Стражи Чёрной Скалы»

    
размер шрифта:AAA

Сергей Александрович Ким
Стражи Чёрной Скалы
(The Madness (Безумие) — 2)

Пролог

— Ещё немного, и мы в Ираке, — оперевшись на поручни, ограждающие палубу, произнёс стоящий рядом со мной Гувер. — Грёбаный, грёбаный Ирак…
— Бывал там? — я меланхолично чистил карабин на расстеленном брезенте.
— Спрашиваешь! — ухмыльнулся наёмник. — Ещё в 91-м туда наведывался, а после — в первый же год контракта.
В принципе, неудивительно — Гувер мне в отцы годится, хотя так до сих пор выше взводного сержанта не поднялся. Хотя не дурак и не слабак. Говорит — просто лень. Может, и так, может, он и прав… Чем выше званием — тем больше головняков. И так всегда.
— А ты в первый раз — да, Морган?
— Угу.
Сколько лет прошло, а так до сих пор не могу привыкнуть к фамилии, которую пришлось менять и превращать в имя… Однако с фамилией Моргунов мне в рядах американских наёмников делать было нечего — к русским тут в большинстве своём относились по-прежнему настороженно-враждебно.
— И на хрена? — философски просил Гувер. — Мне-то бабло позарез нужно, а ты ж у нас псих, потому как за деньгами не гонишься…
Вместо ответа я промолчал, продолжая чистить свою М4.
Что ещё мог сказать-то? Что время от времени меня необъяснимо клинит, и я буквально начинаю искать встречи со смертью. Нет, я не играю в русскую рулетку и не хожу по кварталам ниггеров с плакатом «ненавижу чёрных!». Но чем ещё можно назвать добровольные вызовы в самые горячие точки, где только ведёт дела «Академия»? После Африки я, например, вызвался в состав очередной иракской вахты. И записался в регион суннитского треугольника, куда никто адекватный в жизни бы не сунулся — разве что только из-за расстройства психики или что более распространено — жадности. Боевые там платили втрое выше, чем за обычный контракт, но желающих всё равно было немного.
Деньги, конечно, штука хорошая… Вот только мертвецу они без надобности. А гробы из Ирака в США идут и идут, без всяких остановок и перерывов. Правда, уже не накрытые звёздно-полосатой тряпкой и не проходящие по списку официальных потерь.
Официально армия Соединённых Штатов Америки несёт мизерные потери, благодаря подавляющему превосходству в тактике и огневой мощи…
На деле же в число официальных потерь попадают лишь Джи-Ай — настоящие американские солдаты, имеющие американское же гражданство. Наёмники и «легионеры», воюющие за половинную плату и гражданство после окончания контракта — в счёт потерь не идут.
Едет грузовик с солдатами, подрывается на фугасе — десяток убитых, полдесятка раненых, но гражданство есть только у одного, что словил маленький осколок в левое полужопие. И всё здорово и хорошо, прекрасная маркиза — американская армия потеряла в этом инциденте лишь одного легкораненым…
Я сейчас как раз один из таких — гражданство я уже выслужил, но в списки официальных потерь всё равно никогда не попаду, потому что служу не в рядах ВС США, а в составе частной военной компании «Академия». И если меня найдёт пуля легендарного Джубы, то в моём личном деле перед отправкой в архив всего лишь сделают пометку «контракт аннулирован».
— Да чего ты её чистишь, Морган, — хмыкнул Гувер. — Плюнул бы пока — ещё начистишься до тошноты…
— Вот и готовлю себя морально, так сказать…
— Ну, зато будешь всегда сексуально удовлетворён…
— Чего?
— Натрахаешься, говорю, ты с этим куском дерьма. Мы их в первую кампанию чистили-чистили, чистили-чистили… Постоянно! А они всё равно клинили. Мы потом «калашниковы» себе находили и с ними воевали, а «эмки» чисто показными были.
Кстати, я бы не сказал, что М4 — она же конструктивная наследница знаменитой М-16, такая уж капризная дамочка… Ну, с запросами, да. Не совершенно отмороженный в плане эксплуатации «калаш», но тоже вполне себе ничего машинка. Всё-таки десятки лет эволюционировала от настоящей дряни, которую, правда, старательно портил дрянной порох и отсутствие элементарных принадлежностей для чистки, до вполне нормального оружия.
Хотя из-за паршивой конструктивной схемы, которая хоть и обеспечивала «эмке» отличную точность, грязь этому автомату была всё-таки категорически противопоказана. Вообще-то любое оружие надо содержать в чистоте и порядке, чтобы оно не подвело в критический момент, но нельзя же всё время воевать в лабораторной чистоте…
А Ирак — это Ирак. Пустыня. Пыль и песок. Не Средняя полоса и не Средний Запад — отнюдь, отнюдь…
— Паршиво, — вынес я свой вердикт, правда, без особой паники.
Ну, если ничего с этим поделать нельзя, то чего тогда сокрушаться и трепать себе нервы? Сказали, что суслик — птичка, и плевать — значит, надо искать клюв и крылышки.
Пусть и являемся мы самыми натуральными наёмниками двадцать первого века, но особой вольницы в крупнейшей частной военной компании мира нет. В начале действительно пытались сделать нечто корпоративно-либеральное по духу и организации… Но потом плюнули и просто начали копировать «славную» американскую армию. Та же организационно-штатная структура, те же звания, те же, в принципе, порядки…
Пока в тогда ещё называвшейся «Блэквотер» конторе было двадцать тысяч человек, без этого можно было обойтись. А когда Дяде Сэму потребовалось много наёмников взамен постоянно лажающих Джи-Ай, всё пошло кувырком.
И, например, теперь воевать с нетабельным оружием — нельзя. Сразу штрафы начнутся, если поймают при проверке… А если не дай Бог ранят, то страховка разом накроется. Вроде как купил ты ноутбук, поковырялся в нём, заменив какую-нибудь плашку на более продвинутую, и всё — гарантия слетела, бесплатному ремонту больше не подлежит.
Так же и здесь. Знаю сам — раньше многие наёмники уважали «калашниковы». А что? Машинка надёжная, мощная и недорогая. Ну, если качественная, разумеется. Настоящие русские обычно не достать, но вот болгарские очень даже неплохи…
Или «скары» или «хеклер-кохи» новые. Если силушкой природа не обделила, то современная автоматическая винтовка (а не просто штурмовая винтовка под промежуточный патрон) — это здорово. Немцы и бельгийцы делают оружие хоть и бешено дорогое, но качественное и надёжное..
Но теперь всё — облом. С «калашниковыми» или «фалами» только фотографироваться на память, и не более. Ну, как трофеи ещё брать можно или в качестве сувенира хранить. Даже с патронами. А вот воевать уже — ни-ни…
Поговаривают, что пошла эта хрень с тех самых пор, когда наше новое руководство (чтоб у этих крыс офисных геморрой никогда не проходил) поназаключало огромных контрактов с «Кольтом» на поставку этих самых М4…
— Как команда? — поинтересовался я. — Гоняешь?
— А что делать? — философски заметил Гувер. — У меня половина старого взвода на повышение пошла, а взамен каких-то… детей прислали. Я уже молчу про «дельту», «котиков» или даже Корпус! Они в большинстве даже просто в армии не служили!
— Я, кстати, тоже в Джи-Ай не состоял, — заметил я.
— Иди на фиг, Морган, — отмахнулся наёмник. — Ты зато реднек.
— Эээ! А за реднека, да по шее?
Морской воздух над Персидским заливом был хоть и жарок, но довольно свеж. Правда, лишь в плане прохлады, потому как вместо чистой морской свежести в нос постоянно лез запах горелой соляры.
Спасибо кораблям вокруг за это! И в особенности — неимоверно старой посудине, что тащилась во главе нашего конвоя…
Да, конвоя. Хоть войны на море здесь официально нет, неофициально лучше клювом не щёлкать, а то можно и ласты склеить (вы прослушали короткий репортаж из жизни утконосов…).
Нет, недобитые иракцы не обладают ни подводными лодками, ни даже катерами. Зато ещё до вторжения (то есть больше восьми лет назад) напихали в прибрежные воды тысячи морских мин, превратив их в такой ядрёный суп с тротиловыми клёцками, что теперь сюда даже сам Дьявол побоится копыто сунуть.
И да, самый передовой в мире американский флот ничего не может с этим поделать. Потому что, как внезапно выяснилось, в нём больше атомных авианосцев, чем совершенно непафосных, но таких нужных минных тральщиков.
Как выходили из положения? Нет, не строили или покупали новые корабли, а пустили всё на самотёк. И пока многозвёздные генералы и адмиралы говорили по телевизору что-то умное, рядовые солдаты, матросы и офицеры с незамысловатыми английскими матами сбивались в конвои и пускали вперёд пустые танкеры. Оказалось, что их двойные днища куда устойчивее к подрывам морских мин, чем хлипкие картонные корпуса фрегатов и эсминцев.
Наш конвой был относительно небольшим — один пассажирский корабль с сотней наёмников «Академии» и приданным имуществом. Полдюжины сухогрузов с различными грузами, один танкер в середине строя и ещё один — пустой, во главе. Охрана была представлена чисто символическим фрегатом «Джаретт», который уже явно готовился на списание, но всё-таки был мобилизован на всё непрекращающуюся мясорубку Иракской войны…
Примерно в паре миль позади от нас шёл куда более внушительный конвой федералов — два десятка кораблей, плюс эскорт в составе не только фрегатов, но эсминцев и даже одного крейсера. Который, кажется, охранял огромную серую тушу десантного корабля-вертолётоносца — лёгкого авианосца, по сути.
И если мы в качестве жертвенного корабля-агнца использовали старый пустой танкер, то федералы использовали в этом случае нас — если что, то первыми на мины нарвёмся именно мы, а не они…
И если наёмники — это псы войны, то американские солдаты — это волки войны.
…К берегам шёл мировой шторм
«Гливз» и «Ингхэм» шли курсом норд-ост.
По следам их — строй «волков» тих
«Гливз» завёл всех в рой убийц-ос.
День клонился к вечеру — в порт Умм-Каср мы должны будем прибыть уже в темноте. Солнце заходило за левый берег, что желтел аравийской пустыней. Я давным-давно покончил с чисткой оружия и отнёс закреплённый за мной карабин к импровизированному арсеналу на нижней палубе, где мы размещались. И сейчас в одиночестве стоял на носу корабля, оперевшись на ограждение и смотря на море.
Зачем я вызвался в Ирак, да ещё и в самое сердце его Ада? Зачем мне эта чужая война?
Для наёмника вопросы, по меньшей мере, странные. Но я всегда был и оставался очень странным наёмником. Принцип наёмников во всех времена «я воюю за деньги, так что платите мне, мать вашу». А меня деньги почти не интересовали, потому как я прекрасно знал, что на самом деле они — ничто. Действительно ничто, которое не обладает приписываемым им всемогуществом.
Ну, много у тебя денег и что? Что ты с ними сделаешь — купишь всех? И потерянную любовь, и ушедших близких, и бессмертие?
Тогда, может быть, я пытаюсь таким образом утолить свою жажду к авантюризму? Тоже мимо — им я страдал лет в пятнадцать. И нет у меня никакой адреналиновой зависимости — я не боюсь прыгать с парашютом, но и особого наслаждения не испытываю.
И убивать я тоже не люблю. Нет, пожалуй, мне нравится ощущение торжества и превосходства, когда в бою ты, а не тебя, но убийства сами по себе мне претят. Да, врагов нужно убивать, но не все кругом враги.
Так что же я забыл на этой чужой войне?
Ничего не забыл. Но очень стараюсь это сделать, очень стараюсь не вспомнить. Отупить свой мозг и память серой рутиной самой тяжёлой работы, что только можно представить. Это работа, братцы — очень тяжёлая, очень паршивая и совсем неромантичная.
Нет романтики в том, чтобы сутки сидеть по горло в болоте, ожидая, пока вражеские патрули не уберутся восвояси. Нет романтики часами жариться или наоборот промерзать до костей, мечтая лишь о лишнем десятке патронов. Тащить на себе под огнём раненого, который весит ничуть не меньше тебя, или бежать километр за километром в полной выкладке…
Ни хрена это не романтично. Утомительно это всё и грязно. И это не говоря уже о том, что кровь очень плохо отмывается. Как с одежды, так и с души…
…На краю зрения внизу в воде что-то промелькнуло.
Я повернул голову и слегка прищурился, напрягая зрение в опускающихся сумерках…
По воде мимо нас неторопливо продрейфовал чёрный шар, покачивая торчащими в разные стороны пятью короткими усиками-антеннами.
Странно, но почему-то я совсем не испугался. Да, это было абсолютно неправильно, но мной овладела какая-то странная задумчивая меланхолия. Ну, подумаешь — морская мина примерно образца начала двадцатого века, которая способна своей сотней килограммов взрывчатки утопить наше корыто… Эка невидаль.
Но спустя пару секунд разум всё-таки победил, и я, надсаживаясь, заорал во всю глотку:
— Мина по правому борту!!!
Народ на нашей посудине подобрался всё-таки тёртый — ни паники, ни лишней суеты не было. Но все тут же похватали оружие и высыпались на палубу, и, кажется, только я один, как стоял, так и оставался стоять на месте.
А чего рыпаться?
Этот усатый шарик морского дьявола нас уже миновал, а если бы не миновал, то наш небольшой старенький пассажирский лайнер утоп быстрее, чем мы успели бы даже мысленно произнести слово «шлюпка».
С другой стороны других-то предупредить надо — за нами-то не пустота, а ещё корабли…
Кто-то из наёмников с некоторой натугой вскинул к плечу ручной пулемёт М249, целясь в мину, но тут же получил лёгкий подзатыльник — видимо, от своего командира. Стрелять по мине? Мысль действительно крайне идиотская. И вдвойне идиотская, потому что при этом ещё и смертельно опасная — на таком расстоянии гидроудар от близкого взрыва, утопил бы нас с неменьшей эффективностью, чем при прямом контакте.
Мы шли всё дальше на северо-запад, слегка отклонившись от старого курса, но всё было тихо, хотя наёмники и не торопились расходиться. Всё-таки промелькнувшая в опасной близости смерть разом выбивала из сонно-задумчивого состояния… Подумаешь — рухлядь начала прошлого века и наверняка бы не взорвалась. А что если всё-таки взорвалась бы, а?..
Очень символичное начало вахты — нас встретил старый, но от того не становящийся менее опасным морской фугас — дальний родич своих сухопутных братьев, от которых и несут большую часть потерь в Ираке.
Позади нас загрохотало единственное орудие нашего корвета, который расстреливал взрывоопасный реликт. Один выстрел… второй… третий…
Криворучки чёртовы. Мощный взрыв раздался лишь после десятого по счёту выстрела из трёхдюймовки…
И спустя примерно минуту неожиданно раздался ещё один, но уже куда более мощный взрыв.
Я всё так же стоял на носу нашего корабля, но когда быстро обернулся, то успел увидеть громадный опадающий столб морской воды около правого борта десантного корабля, который тут же начал крениться. Его приятель-крейсер, как настоящий американский приятель сразу же начал уходить в сторону, даже не пытаясь помочь раненому собрату. Примеру крейсера последовали и все остальные, которые прикладывали ощутимые усилия, чтобы спасти собственные шкуры, но вот на чужие им было совершенно плевать.
Десантный корабль тонуть не спешил, но ход потерял и остановился на месте, получив ощутимый крен на правый борт. Большая часть кораблей из его конвоя отвернула в сторону и продолжила путь, а рядом остались лишь пара фрегатов, которые маячили поблизости, но подходить не решались.
— Прямо как в 91-м, — произнёс подошедший ко мне Гувер, на ходу прикуривающий сигарету. — Тогда такое же большое десантное корыто по имени «Триполи» на мине подорвалось, а все эти шавки крутились вокруг, сочувственно подвывали, но даже не пытались помочь. Вот уроды, правда?
— Думаешь, тоже мина? — лениво произнёс я.
Наверное, у меня всё-таки было нечто вроде шокового состояния. Нормальный человек после таких событий не может оставаться спокойным, каким бы суперпрофессионалом не был и какими бы стальными нервами не обладал.
— Скорее всего, — кивнул наёмник. — Подорвали плавающую мину, а взрывом либо сорвало с троса ещё одну, либо подняло со дна другую. Нас бы такая на тот свет живо отправила…
Гувер тоже был спокоен, но к его годам сложно оставаться наёмником, паникующим или нервничающим в подобных случаях. Потом он наверняка нажрётся дрянным виски, но сейчас он совершенно спокоен. Смерть прошла мимо нас, так что совершенно ни к чему кричать и привлекать к себе её внимание…
— Ну и начало у нашей вахты… — произнёс я, глядя, как подбитый вертолётоносец скрывается вдали.
— Забей, Морган, — хмыкнул Гувер. — Считай это приветственным салютом. И добрым знаком заодно, потому как нарвались морячки, а не крутые профи-наёмники.
— Ну да, ну да — отличное приветствие, — криво ухмыльнулся я. — Дьявол, как бы говорит нам — «Добро пожаловать, господа».
Добро пожаловать в Ад.

1

С рекогносцировки мы приползли выжатые, как лимоны. Двоих вообще пришлось отправить в лазарет… Нет, мы не нарвались на «танго» — мы «всего лишь» попали в бурю.
Хотя ещё неизвестно, что было хуже — пыли и взрывчатки или же песок.
Всё-таки песчаная буря — это… не слишком подходящее название для того, что сейчас, подобно исполинскому чудовищу, беснуется за стенами базы.
Это не просто буря — это летящий со скоростью сто километров в час песок, который превращается то ли в оружие уничтожения, то ли в орудие пытки. Он сдирает краску с машин и рвёт, будто наждачная бумага, кожу. Он разбивает стёкла и набивается в лёгкие.
И это — новая реальность всего региона от Средиземного и Красного морей до Персидского залива.
Когда началась эта реальность? Где-то после 2003 года — года Вторжения. Никто не знает наверняка, но говорят, что армия США применила какое-то экспериментальное оружие, чтобы уничтожить оборону Саддама. Вряд ли действительно стоит доверять «жёлтой прессе», хотя идея сдуть иракскую армию сверхмощными песчаными бурями выглядит довольно неплохо…
Но как бы то ни было война Ираке длится уже девять лет, а вместе с ней продолжаются бури. А ещё они стали сильнее — намного сильнее. Произошедшая два месяца назад вообще, кажется, была объявлена самой сильнейшей за всю историю наблюдений…
Её назвали Бурей Тысячелетия — «Millennium Storm». И она умудрилась стереть с лица нашей загаженной планеты целую страну. Маленькую, но всё-таки страну — Кувейт. Под самым нашим боком — в подбрюшье Ирака, так сказать…
— Машины — в гараж, — скомандовал я, вылезая из «хамви». — Отделения — по кубрикам. На сегодня всё, парни.
Я достал из кабины карабин, забросил его за спину и пошёл вперёд, на ходу разматывая куфию. Это если что платок арабский — в России её ещё арафаткой часто зовут. По нынешним временам — вещь просто незаменимая. Наёмники в Ираке каски почти никогда не носят, а вот платки в комплекте с тактическими очками — практически всегда.
До нашего модуля я, правда, не дошёл, предпочтя усесться в стихийно возникшем «зале отдыха», которая образовалась около холла главного здания базы.
База — это Кэмп-Вайпер, то есть Лагерь Гадюка около авиабазы Балад, что к северу от Багдада. Рядом с нами стоит ещё один лагерь — Анаконда, главная база для федеральных войск во всём центральном Ираке. Но она постепенно приходит в запустение — в условиях постоянных пыльных бурь поддерживать её в порядке становится всё тяжелее и тяжелее…
Кэмп-Вайпер — иное дело. Построенная относительно недавно и с учётом изменившегося в регионе климата наша база походила скорее на какой-то инопланетный форпост словно бы сошедший с экраном фантастических фильмов. Куча крытых переходов, которые начинают постепенно заноситься песком по самую крышу. Закрытые гаражи для техники, мощные системы вентиляции, помещения для нескольких тысяч человек, запасы на все случаи жизни… С такой базой — хоть в другой мир переносись.
Завязав куфию вокруг шеи, подошёл к автомату с напитками, я выбрал себе бутылочку прохладного чая и плюхнулся на стоящее неподалёку обшарпанное сиденье, выдранное с мясом из какой-то машины.
До модуля ещё топать и топать, а чуть-чуть передохнуть хочется прямо сейчас… В конце-концов лычки взводного сержанта дают такую небольшую привилегию. Хотя, в принципе, я сейчас вообще на офицерской должности — с тех пор, как снайпер подстрелил Уилкиса и тот загремел в госпиталь, нового взводного так и не прислали.
Взвод ставящиеся перед ним задачи выполняет? Выполняет. Номинальный временно исполняющий обязанности командира взвода имеется? Имеется. Ротный у нас адекватный мужик? Адекватный. Только матершинник страшный… Хотя, вот по меркам великого и могучего русского языка ругается он довольно однообразно и скучно. Зато много.
Глотнул холодного чая… Хорошо! Даже лучше пива. Лучше, конечно, сделать себе нормальный чёрный чай с лимоном и заваркой, а не из пакетика… Но тут такое фиг достанешь. На базе кругом сплошные кофеманы. Или алконавты, что в последнее время становится всё более и более частным явлением. Война косит уже не только федералов, но даже весьма устойчивых в этом плане наёмников.
Затянулась эта война, ох затянулась… Причём, чем дальше, тем больше она становится для Штатов… Нет, даже не вторым Вьетнамом, потому как его США пережила довольно нормально. А вторым Афганом, который наверняка стал не последним гвоздём в гроб первого Союза…
Да, Клинтон — тётка решительная, хотя и дура (кстати, вполне традиционная характеристика для последних президентов-республиканцев), но решение усилить присутствие Штатов и в Ираке, и в Афганистане выходит ей боком. Здесь и так уже больше ста тысяч федералов и вдвое больше наёмников, но ситуация, пожалуй, даже хуже, чем была во Вьетнаме.
Война затягивается, а конца ей не видно. И особых результатов — тоже. Горе-союзнички — британцы там всякие, немцы и прочие бельгийцы потихоньку разбегаются. На местных надежды — ноль. Те, кто за Штаты, воевать или не умеют, или не хотят, или и то, и другое сразу. Курды — неплохие ребята и в плане навыков, и в плане организации, но придурки из Конгресса умудрились с ними рассориться. Шиитов поддерживает Иран, суннитов — сауды, которые вроде бы числятся нашими союзниками…
Ага, да с такими союзниками и врагов никаких не нужно!
По-хорошему надо выводить отсюда войска к чёртовой матери и ждать, когда тут произойдёт хоть что-то, в плане наведения порядка. Новый всеобщий диктатор вроде Саддама навряд ли появится, но пусть тогда хотя бы страна разваливается на части и каждый наводит порядок на своём кусочке…
Нет, вообще некоторые части всё-таки выводят. Но это ротация, а не полноценный вывод — на смену одним приходят другие. Причём, чем дальше, тем хуже. Например, два месяца назад из-под Багдада вывели 2-ой полк 12-й пехотной дивизии — «Storm Guardians», «Штормовые стражи». Сидели в Суннитском треугольнике чуть ли не с начала Вторжения, и воевали будь здорово. Даже порядок какой-никакой смогли в своём секторе навести… А кто пришёл им на смену? Да я даже номер этой дивизии не запомнил — там половина «домоседы» из Штатов, а другая половина — резервисты из НацГвардии.
В сленге американской армии нет такого выражения как «пушечное мясо» — вместо него используется сочетание «meat for the grinder». Мясо для мясорубки, то есть.
И вот такие новобранцы — это как раз то самое мясо. Даже подготовленный «джи-ай», на чьё обучение потрачена куча денег дохнет в условиях тотальной повстанческой войны на раз. А что уж говорить о совершенно необученных полугражданских телах? Раньше они просиживали штаны вместо нормальной службы, да попивали пивко на базах, но затем Соединённые Штаты Америки заворочился, как зверь, которому воткнули в бок ржавую цыганскую иглу, и они изрыгнули из себя бригады и дивизии. Прямо сюда изрыгнули. И ничегошеньки хорошего из этого не вышло…
Впрочем, какая мне разница? Я здесь, чтобы воевать за деньги. И на внешнеполитическую обстановку мне совершенно плевать — лично для меня не так уж и много разницы, кто кого убьёт в больших количествах. Американцы небритых иракцев или же небритые иракцы американцы… Кто бы из этих двух сторон не победил, проиграть они обе, а в выигрыше останется тот, кто стоял и наблюдал за этой схваткой…
— Ганнери-сержант Александер? — передо мной нарисовался парень невообразимо клеркообразного вида, даже несмотря на традиционный песочный камуфляж на нём… Кстати, очень чистенький и яркий камуфляж — у тех, кто ходит в рейды такого не бывает.
Клерк он и есть клерк. Даже армейский. Штабисты везде одинаковы.
— Так точно, — кивнул я.
— Вас вызывает к себе майор Келли.
Оп-па… А чего это понадобилось нашему комбату от скромного взводного сержанта? Ладно, сейчас узнаем…

2

— Сэр, — дождавшись разрешения, я вошёл в кабинет комбата.
— Заходи, Морган, — махнул мне рукой Келли. — Садись давай — нечего в дверях стоять. Сигару?
— Не откажусь, — я присел в гостевое кресло перед рабочим столом майора и взял из коробки сигару. Отличную сигару нужно сказать — ротный дрянь не курил.
Майор Келли был можно сказать эталонным наёмником — средних лет, средней внешности и средней биографии. Бывший морпех лет сорока с лишним, невысокий и не низкий, не худой и не толстый, не злой и не добрый. Эдакий хладнокровный и невозмутимый профессионал…
Как командир — хорош. По привычке навёл в батальоне порядки, которые приняты в Корпусе. Поддерживает дисциплину и высокий уровень боевой подготовки. Но в майорах Келли явно засиделся — несмотря на то, что новый комбат может оказаться и сволочью-придурком, все наши искренне желают Келли повышения. Ему бы не то что полком — группой армий командовать впору…
— Как сходили? — поинтересовался майор.
— Нормально, сэр, — промычал я, отгрызая кончик у сигары и доставая зажигалку. — Без потерь.
— Ну, хоть у кого-то потерь нет… Морган, чего ты как варвар? Не грызи сигару, не издевайся над бедняжкой.
— Виноват, сэр.
— Виноватых бьют, — вздохнул Келли. — Ладно… Знаешь зачем я тебя вызвал?
— Никак нет, сэр.
— Есть дело. Серьёзное.
— Сэр, разрешите вопрос.
— Валяй.
— Почему именно я, сэр? — задал я в общем-то резонный вопрос. — Я всего лишь «ганни».
— У тебя хороший взвод, — ответил майор. — Опытный, сработавшийся. У тебя мало потерь, но хорошие результаты. К тому же вы — батальонная разведка с опытом ведения городского боя. А у нас сейчас серьёзные проблемы с хорошо подготовленными отрядами…
Ну да, ну да. На дворе Ахира — шестой месяц мусульманского календаря, чьё название переводится как «последний». И федаины решили устроить Коалиции воистину последний день Помпеи — за две недели атак и терактов было больше, чем за предыдущие два месяца… Людей не хватает категорически, а хорошо обученных — тем более…
Кстати, вообще-то во время Ахиры правоверным воевать нельзя. Но есть нюансы, как говорится…
— Слыхал что-нибудь о втором двенадцатой? — спросил майор.
Вот чего-чего, а такого я точно не ожидал — комбат у нас вообще-то не большой любитель пространных вопросов…
— «Штормовые стражи»? Так вывели их два месяца назад то ли на RR, то ли совсем…
— В этом-то вся проблема, Морган, в этом-то вся проблема… — Келли откинулся в кресле, переплетая пальцы перед собой. — Про маршрут их вывода в курсе?
А с какой это стати, интересно? Какая мне разница как именно выводили «Штормовых стражей»? С другой стороны возможных маршрутов-то не слишком много…
— Ну, они же мотопехота, так что скорее всего выводили их морем или по суше… — предположил я. — Через север их гонять рискованно, так что либо на кораблях через Умм-Каср, либо сначала в Кувейт, а оттуда опять же на кораблях…
— Итак. Кувейт, — произнёс Келли. — Да, ты угадал, Морган — «бешеных» выводили именно через него. Два месяца назад.
— Буря Тысячелетия, — кивнул я. — Но разве они не успели отплыть до неё?
— Нет, не успели. Более того — им приказали остаться в преддверии бури, чтобы оказать помощь нашим кувейтским союзникам. А после того, Эль-Кувейт буквально засыпало песком, «стражи» обеспечивали эвакуацию населения… и ещё кое-чего. Но спустя примерно две недели связь с полком неожиданно прервалась.
Ничего страшного — связь в последние годы в Ираке была так себе и вообще часто пропадала начисто. Иногда из-за песчаных бурь, иногда по совершенно непонятным причинам… Хотя, как говорят, почти так же было, когда во время Вторжения федералы кидали электромагнитные бомбы для вывода из строя иракской электроники… Может, и действительно что-то нахимичили или нафизичили своими секретными хлопушками…
— Пять дней назад от полковника Коннорса пришло сообщение, — Келли достал из кармана изрядно потрёпанный смартфон и включил на нём запись.
— «Это полковник Фрэнсис Коннорс, армия США. Попытка эвакуации Эль-Кувейта… закончилась полным провалом. Конвой застрял в шестнадцати милях от города и попал под афтершок. Потери… велики.»
Конец записи.
— Кувейт уже вторую неделю накрыт мощнейшей бурей, — продолжил майор. — По воздуху не добраться. Со спутников ничего не видно. Нам нужно либо отправлять наземный отряд, либо ждать окно между волнами бурь.
— Наземный отряд — это мой взвод, — кивнул я, чувствуя, что в данный момент меня толкают к краю глубокой и вонючей задницы. — SR? Будем работать поводырями у федералов?
— Это я тебе обрисовываю ситуацию, в которой придётся работать. Нет, наша цель несколько иная…
Келли достал из стола небольшую папку и протянул мне.
— Знакомься — Гектор Махоуни, — с фотографии, оказавшейся вместе с несколькими листами распечаток внутри папки, на меня смотрел худой мужчина лет пятидесяти с тяжёлым мрачным взглядом.
— Внушает, — оценил я. — Мощное имя. И кто же этот хмырь, сэр?
— Говорят, что сотрудник оккупационной администрации — финансовый проверяющий из Метрополии…
— А на самом деле?
— А хрен его знает, — честно ответил Келли. — Но похоже, что замешан в каких-то разведывательных делах — то ли ЦРУ, то ли АНБ… Так что да — это всё-таки спасательная миссия. Вам нужно будет найти в Эль-Кувейте этого Махоуни, а если он уже успел откинуть копыта — отыщите его кейс с документами.
— Искать иголку в стоге сена…
— Не бурчи, Морган — он вместе с «бешеными» ехал. Найдёшь их — найдёшь и Махоуни.
— Ну, думаю, что будет глупо спрашивать почему это должна делать именно «Академия» и конкретно мы…
— Именно так. И вот ещё что, Морган… — майор на несколько секунд замолчал и тяжело взглянул на меня. — Там, в Эль-Кувейте… Будь готов ко всему.
— Что вы имеет в виду, сэр? — насторожился я.
— Ну, помимо того, что в городе наверняка царит анархия есть подозрения о возникновении вспышек эпидемий… А ещё мы ведь поймали два сигнала, — Келли покрутил в руке телефон и включил новую запись. — И это второй.
— «Кто-нибудь…».
Это был уже не голос полковника Коннорса — это был кто-то молодой и… и до смерти напуганный. Сбивчивая торопливая речь, тяжёлое дыхание и непонятный шум вокруг.
— «Кто-нибудь, пожалуйста, помогите нам… Ведь самим нам уже не спастись… Не спастись от… Это приходит вместе с бурями… И это… это сильнее нас… Пожалуйста… Мы так устали… Мы всего лишь хотим умереть. Мы же ведь всё-таки можем умереть? Так просто дайте нам умереть!»
Шум перестал быть чем-то абстрактным и стал вполне узнаваемым — это был гул надвигающейся пыльной бури. Её рёв становился всё сильнее и сильнее, воздух звенел от мириадов трущихся друг о друга песчинок… А затем грохот бури прорезал чей-то нечеловеческий вой, от которого стало холодно даже посреди раскалённого Ирака.
— «Не хочу больше… Хватит! Дайте мне умереть! Дайте мне!..»
Запись оборвалась.

3

С первых же часов в Ираке я чётко понял — попали мы в какой-то бардак. Самая лучшая в мире армейская система снабжения и логистика были такими ровно до момента, пока война не затянулась слишком сильно. И нет, дело было не в том, что нагрузка оказалась настолько велика, что система начала сбоить… Нет, формально она работала всё так же безупречно и надёжно.
Но на деле её почти полностью убивало воровство всего и вся, принятое в тыловых частях. Может, для кого-то это и будет откровением, но именно США — это обладатели чемпионского титула в номинации «воровство без границ». Главный девиз в тылу был — «воруй и откатывай», а любого, кто не хотел делать свой маленький (или не очень) гешефт старались побыстрее спровадить в зону боёв.
Правда, таких дураков почти и не было.
Что влекло за собой подобное безобразие? Череду безобразий поменьше, а именно — самые разнообразные трудности и препоны.
Как, например, сейчас.
Чудом избежав подрыва на морской мине, мы сразу же после разгрузки в порту оказались не у дел. На дворе была уже ночь, а ночью движение по дорогам категорически воспрещалось… Нет, не оккупационной администрацией — здравым смыслом. Днём любой конвой Коалиции «всего лишь» рисковал подорваться на самодельном взрывном устройстве. Ночью же местные бородачи наглели до такой степени, что рисковали устраивать засады на неосторожно высунувшиеся за пределы баз машины. Да, даже после восьми лет войны идиоты по-прежнему находились. Спасибо тебе, о ротация частей, благодаря которой недостатка в безмозглых существах здесь нет и никогда не будет!
Ладно, ну не можем мы выехать, ага… Но надо же нас где-то разместить, верно?
Увы, но на этот раз не помогли даже взятки, потому что мест категорически не было. Буквально перед нами сюда пригнали какой-то полк федералов, выводимых из Ирака на переформирование, а ещё вдобавок вместе с нами прибыл другой полк — кажется, как раз на смену.
В итоге база была забита настолько, насколько только возможно и невозможно. По ночам в пустыне довольно прохладно, так что просто в поле заночевать не получалось. Приданной техники, куда можно заползти и подремать в окружении холодного железа у нас тоже не было, а привезший нас корабль уже отчалил. Морякам закон не шастать по ночам явно был не писан…
В итоге наёмники разбрелись по «ямам» передовой линии обороны. Местные нас заверили, что попыток прощупать периметр базы не случалось вот уже месяца два и «танго» наверняка оставили это бесплодные попытки… Тем более, что преодолеть настоящие поля из колючей проволоки вперемешку с управляемыми минами было не по плечу немытым бородатым исламистам…
Что такое «яма»? «Яма» — она и есть яма. Котлован примерно пять на пять метров с низкими стенками из мешков с песком и крышей из нескольких бетонных плит, поставленных на куски столбов.
На склеп похоже, в принципе. Или на братскую могилу.
Такие часто любят снимать всякие журналюги и журнализды в доказательство того, как, якобы, тупо воюет американская армия в Ираке… Ну, тупо — это да. Что есть, то есть — против партизан вообще редко когда умно воюют. Но такая «яма» — это всё-таки ни разу не база и даже не блок-пост, что на местном жаргоне зовётся чек-пойнтом. Просто вокруг многих баз сейчас такие жалкие подобия выносных фортов делают, а то пассивная оборона становится всё менее и менее эффективной…
Именно в одну из таких ям нас и определили на ночь. Или больше, если опять какие-нибудь форс-мажоры возникнут на дорогах. Нас — это меня и первое отделение, то есть тринадцать рыл плюс ещё одно хмурое рыло.
— Душевно встретили, — пока мы шли по извилистой траншее, чьи стены подпирали куски ржавой жести, Хэтчер по своему обыкновению трепался. — Можно сказать — по-родственному.
— Да что ты вообще понимаешь в родственниках? — буркнул идущий следом за ним Рикс.
— Да уж побольше твоего! — продолжал чесать языком Хэтчер, неся на плече свой карабин. — У меня два младших брата.
— А у меня их пять, если что.
— Коллега по несчастью!..
— Кто идёт? Назовитесь, вашу мать, или положим на хрен! — послышалось из виднеющейся совсем уже рядом «ямы».
— Ганнери-сержант Александер, — произнёс я, на всякий случай поднимая руки вверх. — Вас должны были предупредить.
— А, «си-ай», — протянул кто-то. — Проходите. Убивать вас не будем… Пока что.
Голос хрипло заржал, показывая, что это всего лишь шутка. Или в этой шутке лишь только доля шутки…
Внутри обнаружилось много грязи, тусклая светодиодная лампа и троица солдат, больше похожих на головорезов. Бронежилеты на голое пузо, кевларовые каски вкупе с арабскими платками, потёртые карабины и много татуировок.
— Здорово, наёмник! — с ухмылкой протянул мне руку, видимо, старший этого безобразия. — Есть чего хлебнуть или курнуть?
На фоне моего чистенького отделения бойцов «Академии» эта троица смотрелась мало того, что бродягами-повстанцами, так ещё и сильно недокормленными бродягами-повстанцами. Даже довольно тощий Хэтчер на их фоне выглядел вполне себе большим и крутым псом войны.
— Виски? — предложил я. Несмотря на небритую рожу, щербатую ухмылку и в прямом смысле слова сногсшибательный запах пота, этот федерал не вызвал у меня неприязни. Обычный солдат, каких много в любой армии мира. И раз он сидит в этом грязном недоблиндаже, то явно куда больше достоин уважения, чем какой-нибудь штабной, воюющий со счетами-фактурами и описями.
Уже через пятнадцать минут благодаря припасённой специально для таких случаев фляге с неплохим виски, мы с Харделем уже были хорошими приятелями. Детей мне с ним не крестить, но лишнее знакомство никогда лишним не будет. Мало ли что и когда мне может понадобиться? А так можно будет обратиться к кому-то хотя бы смутно знакомому и местами даже дружелюбному…
— Как там в Штатах? — с хорошей выпивки капрала быстро развезло. Впрочем, ничего удивительного — откуда бы тут взяться приличному алкоголю? А пиво, говорят, нынче совсем дрянное в войска поставляют…
— Да так себе, — пожал я плечами, глядя как наёмники готовятся ко сну. — Работы нет, денег нет, народ звереет.
— Хе, — осклабился Хардель. — Значит, всё по-старому. Значит, правильно я тут остался — тут хотя бы тех, кто сильно бесит, убивать можно.
Ну и аргумент.
— И как тут вообще? — я неопределённо мотнул головой в сторону стоящего вдали Умм-Касра. Нет, он не сиял в ночи, как сказочный город из сказок «Тысячи и одной ночи», но всё равно его местонахождение можно было определить безошибочно — по запаху. Точнее — по нестерпимой вони. Смесь запаха дерьма и горящего мусора — Ирак пах именно этим.
— Паршиво, — хмыкнул федерал. — Как тут ещё может быть? На базы и укрепрайоны местные нападают редко, а вот шмальнуть из миномётов или ракетами — запросто. С чек-пойнтами хуже — народа немного, так что там даже опаснее, чем в этой могиле. Убить может и не убьют, но ноги с яйцами оторвёт на раз, а какой ты после этого мужик?
— А конвои?
Конвои меня интересовали куда больше, потому как в основном мы будем заняты именно этим.
— Паршиво. Мы этим уже почти не занимаемся. Проводками в основном маются частники и всякие союзнички. Большие конторы типа вашей — это хорошо. Если ведёт контингент типа тех же немцев или поляков — тоже неплохо. А вот если попались в охранничках нацгвардейцы или какая-нибудь кодла бандитская…
Хардель неприятно рассмеялся.
— А разве гвардейцы таким занимаются? — удивился я. Раньше мне о таком действительно слышать не приходилось — если уж на такое опасное дело начинают бросать необученное мясо, то, видать, дела тут плохи…
— Да ты лучше скажи, чем они сейчас не занимаются. Такое ощущение, что в Штатах уже нормальных дивизий не осталось, раз сюда этих ополченцев начали гнать…
Где-то невдалеке послышался глухой хлопок. Потом ещё и ещё.
Капрал моментально напрягся и подтянул к себе стоящую поблизости М-4 с ночным прицелом.
— Не нравится мне это… — проворчал Хардель, передвигаясь к бойнице и высовывая в неё ствол карабина. — Миномёты. Но по звуку ни разу не 60 миллиметров, а…
Ночную темноту разорвал раскатистый грохот пулемётный очередей и светящиеся линии трассеров… Тянущиеся к нам, а не от нас, что самое главное.
— Подъём! — заорал капрал, отвешивая пинок дремлющему поблизости бойцу. — Контакт! Мать вашу, контакт!
Я тоже схватил свой карабин, достал из лежащей рядом разгрузки магазин, вставил его и передёрнул затвор, хотя, если честно, поначалу мало что понял. Однако рефлексы оказались быстрее медленно ползающих внутри черепной коробки мыслей. Так что не успел я и глазом моргнуть, как сидел рядом с Харделем, целясь из своего карабина куда-то в темноту. Внутри «ямы» тут же поднялась суматоха, но, что немаловажно — суматоха осмысленная. Федералы и наёмники торопливо просыпались, хватали и заряжали оружие, готовясь в обороне…
— Смит, ты урод! — выругался капрал, неожиданно отшвыривая свой карабин и выхватывая другую из рук своего бойца. — Я же сказал тебе поменять батарейки в прицеле!..
Хардель вновь приник к бойнице, но к окуляру наклониться не успел…
По всему горизонту и в небе неожиданно расцвели ослепительные вспышки, ослепляя всех после ночного мрака. Я на пару мгновений оказался ослеплён, как и все остальные, а затем воздух наполнился яростной канонадой обстрела.
Где-то впереди нас грохотали автоматы, раскатисто гремели пулемёты и глухо бухали гранатомёты. Мешки с песком, из которых были сложены стены нашей ямы, начали сотрясать многочисленные попадания пуль. Несколько пуль влетели внутрь через бойницы, но, слава Богу, никого не зацепили.
— Двести ярдов! — крикнул один из солдат. — Дюжина «танго»! Около внешнего заграждения!
— Огонь, сукины дети! — заорал Хардель.
Небольшой дот огрызнулся огнём из полутора десятков стволов. Что плохо — огонь был малоприцельным, потому как ночные прицелы на оружии были только у пары федералов, а мы их просто не прицепили заранее. Хотя где-то в наших рюкзаках они лежали, но искать и устанавливать их посреди боя…
Я стрелял куда-то в темноту, как и все остальные — не зная, попадаю ли в кого-нибудь или нет. Наверное, стоило хотя бы на секунду задуматься — а есть ли смысл стрелять вот так вот, не видя врага, но этой самой лишней секунды просто не было. И лучше было разрядить пару лишних магазинов сейчас, чем не разрядить в своей жизни уже больше ни одного.
— Множество целей по фронту! — вновь крикнул тот же федерал, не прекращая огня.
Неожиданно он дёрнулся и упал на спину, выпуская из рук карабин и зажимая левое плечо. Из-под его пальцем начала вытекать кровь.
— Фишер, займись им! — скомандовал я нашему санитару, беря в руки выпавшую из рук раненого карабин.
Приник к резиновому наглазнику ночного прицела, и мир тут же раскрасился всеми оттенками зелёного, а у меня нехорошо засосало под ложечкой. По всему горизонту сейчас метались десятки, если не сотни человеческих фигур… Полномасштабная атака? Вот свезло так свезло…
— Сколько до них, «си-ай»? — перекрикивая грохот стрельбы, спросил у меня Хардель.
Я быстро прикинул по сетке — прицел-то стандартный:
— Сотня ярдов где-то!
— Ну и зашибись, — оскалился капрал, извлекая откуда-то из-под лавки громоздкий пульт с несколькими тумблерами и уходящим вниз проводом. — «Клейморы»! Три, два, раз — выкусите!..
Несколько взрывов слились в одним протяжный. Неожиданно с глухим звуком что-то ударило по нашему укрытию и забарабанило по бетонной крыше. Двое из моих парней отлетели от бойниц, зажимая окровавленные лица. Что-то с силой чиркнуло по моему бронежилету.
— Придурки, вы поставили мины не той стороной! — сообразил я.
— Пошёл на хрен! — огрызнулся в ответ капрал, не замечая, что у него глубоко рассечена правая щека. — Мы их правильно ставили! Это сапёры «танго» их сейчас развернули! По-любому! Майк, что там со связью?!
Наскоро перевязанный федерал с простреленным плечом как раз колдовал около не слишком старой, но уже довольно потёртой полевой рации.
— Сплошные помехи!
— З-зараза… Всё равно веди передачу — вдруг кто-нибудь услышит!
По крыше «ямы» словно ударили гигантской кувалдой, на головы посыпался песок, в ушах зазвенело, а где-то позади нашей позиции громыхнул взрыв. Похоже, что по нам зарядили из гранатомёта, но снаряд отрикошетил от плоской крыши…
— Гнездо-3, это точка Браво-16! Гнездо-3, это Браво-16! Атакованы большими силами противника! Требуется поддержка! Требуется…
Стрельба уже шла опасно близко от нас, были даже слышны истошные крики на арабском, среди которых выделялось уже ставшее печально известным почти каждому «Аллах Акбар!». Мы продолжали палить в темноту, потому как неожиданно все эти хвалёные полосы безопасности оказались совершенно дохлыми, и нас вот-вот могла захлестнуть самая настоящая живая волна…
— Гнездо-3, это Браво-16! Гнездо-3, это Браво-16!..
— Браво-16, это Гнездо-3. Поддержки не будет, повторяю — поддержки не будет. Мы атакованы по всему периметру.
Охренеть! Да это просто…
Взрыв прямо перед «ямой» — буквально в считанных метрах, поднял в воздух огромную тучу песка, лишив нас практически всякого обзора.
— Дерьмо! — выругался карал. — Да они совсем близко!.. Так. Так! Валим отсюда, пока не поздно!
— Может, лучше… — лично мне идея вылезать из какого-никакого, а укрытия казалась не особо привлекательной…
— Я говорю — валим отсюда, дебилы! Иначе!..
Ещё один взрыв заставил качнуть земляной пол у нас под ногами, а крыша «ямы» неожиданно накренилась на левую сторону.
— Уходим! Уходим, я сказал!
Мы начали отход. Не беспорядочный — организованный. Пока часть бойцов тащит вещи и раненых, часть их прикрывает. Иначе нас перебили бы всех, потому что, как показывает практика, наибольшие потери начинают нести при беспорядочном бегстве, а не в самом сражении…
До противовзрывной стены, окружавшей основную базу, было где-то метров сто пятьдесят или чуть больше, но сейчас это были сами длинные сто пятьдесят метров на всей Земле… Пули выбивали фонтанчики песка по обе стороны от траншеи, по которой мы отступали, и я сейчас был несказанно благодарен тем, кто решил не просто протоптать дорожку к передовому пункту обороны, а выкопал нормальный окоп полного профиля…
Неожиданно где-то впереди на территории базы к небу рванул исполинский столб дыма и пламени, а затем всё вокруг сотряс грохот мощнейшего взрыва.
— Склад боеприпасов рванули, — сплюнул федерал. — Что за дерьмовая ночка!
Мы отступали к базе, время от времени огрызаясь в ночь короткими очередями — боеприпасы приходилось экономить, потому как с собой у нас их было немного. А ночь ещё только начиналась…

4

Как выяснилось наутро, когда ночное нападение всё-таки было отбито с применением артиллерии и авиации, нам здорово повезло, что на базе оказалось почти что втрое больше гарнизона, чем должно было быть.
Официально вчера вечером один полк должен был отплыть из Умм-Касра, а второй прибыть в него и двинуться к Басре, но в итоге на базе застряли все. И поэтому обились с относительно небольшими потерями — всего лишь два десятка убитых и полсотни раненых…
А «танго» только трупов утром нашли почти полтысячи и вдвое больше раненых, а напало на нас ещё больше народа. Где и как повстанцам удалось собрать такую толпу для рядовых солдат и наёмников так и осталось тайной, покрытой мраком. Да и не особо мы этим интересовались, если честно…
Дёшево отделались, в принципе, очень дёшево…
Однако вообще-то, насколько я понял, атака эта была очень нетипичной, очень неправильной… Точнее нет — наоборот. Правильной. Проведённой по всем правилам военного искусства. «Танго» каким-то образом умудрились вырубить пояс датчиков слежения, а затем проделать проходы в минных полях. Электроника неожиданно оказалась вполне по зубам немытым бородачам, а мины направленного действия они умудрились повернуть в сторону базы. Где или у кого они научились таким фокусам — неясно…
Ко всему прочему «танго» ударили ещё и изнутри, действительно подорвав один из складов с боеприпасами, но были всё-таки остановлены на подступах к хранилищу горючего. Причём в отличие от довольно средне обученной толпы, брошенной на атаку периметра, это были самые настоящие отборные диверсанты, умудрившиеся перебить десяток отлично обученных солдат как слепых котят.
И вот это было самое паршивое во всей этой поганой истории. Почему? Потому что рядовые повстанцы-партизаны на такое не способны. Белорусские партизаны вполне могут пустить эшелон с фашистами под откос, но никогда не смогут проникнуть в городское представительство ЗАО «Гестапо» и перебить взвод эсэсовцев — для этого нужны кто-то типа «СМЕРШа».
Иными словами у иракских повстанцев появились солидные покровители, которые в состоянии не просто натравить тупую и злобную толпу, а способны обучать солдат и даже спецподразделения. Похоже именно с этим и может быть связано то, что в последний год дела Коалиции в Ираке резко пошли вниз. Акции падают, индекс Дяди Сэма теряет пункты…
Впрочем к чёрту стратегический расклад и к чёрту зализывающую полученные в ночном бою раны базу — мы всё-таки отправляемся на север, к пункту постоянной дислокации…
Подъём был ранний — в шесть утра, потому как уже в восемь конвой должен быть сформирован и отправлен, а дел до этого момента ещё навалом. Немного привели в себя в порядок после ночного боя и сходили до давешней «ямы» — собрать то, что ночью пришлось впопыхах бросить. Для этого, кстати, пришлось выдержать короткую стычку, едва не переросшую в рукопашную с забредшим на огонёк наживы отделением местных, которые уже положили глаз на наши вещи.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Gaidelia о книге: Алайна Салах - Американ Босс
    про сыночка читать тоже было читать интересно. герои понравились, но концовка сильно срезана, хотя и понятная.
    почитала бы обо всех детишках Матрешки и Гаса.

  • Gaidelia о книге: Алайна Салах - Новый босс [СИ]
    хорошее продолжение. аннотация полная фигня и упоминание поттерианы немного раздражало. написано эмоционально и любоФФно.

  • Doka001 об авторе Сергей Владимирович Кротов
    неплохо читается,правда много огрехов-невнятное начало цикла,непонятная девочка Оля с абсолютно необъяснимыми метаниями между мужиками мотивации действий тоже местами натянуты на глобус и ухо достаётся акробатическим этюдом дотягиваясь через междуножие...однако же читается...если не скрестись,то вполне на 4 с плюсом за эрудицию и динамику...

  • Дьяви о книге: Антон Демченко - Запечатанный
    Жаль, что про Николаева дописывать не стал автор, а просто второстепенным персом его сделал

  • WhiteLittleDevil о книге: Вадим Сагайдачный - Бигра
    Фанатам "героев меча и магии 3" посвящается. Название артефактов, заклинаний, мобов "содрано" из игры.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.