Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49157
Книг: 122844
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Рождённый в сраженьях...»

    
размер шрифта:AAA

Михаил Каштанов Сергей Хорев
Рожденный в сражениях…

Где-то. Когда-то. Совсем рядом с нами

Промозглый, наполненный дождевыми брызгами ветер гнал по выщербленному асфальту прямоугольной коробки институтского дворика коричневые, скрюченные листья. Они пролетали над грязными лужами, оставшимися после ночного дождя, и застревали в сетчатом заборе. Голые, скрюченные ветви деревьев царапали низкое серое небо. Облака были неразличимы, одна сплошная, наполненная влагой, серая муть. Резкий порыв ветра забросил за колонну, подпиравшую галерею перехода между корпусами, солидную порцию водяной пыли. Человек, куривший, спрятавшись за колонной, поёжился и выше поднял воротник.
— Эх ты ж…Родина-мать. И проводить-то по-доброму не хочешь. Нет, чтоб солнышком улыбнуться на прощанье.
Затушив в сбегающей по колонне струйке воды сигарету, он резким щелчком отправил её в непонятно каким чудом сохранившуюся обшарпанную чугунную урну. Подойдя к тяжелой входной двери и уже взявшись за ручку, повернулся и снова посмотрел на двор.
— Может, за то и любим тебя, что расслабиться не даешь?
Потянул тяжело скрипнувшую дверь и вошел. У окошка вахтера наклонился и назвал номер своего пропуска. Привычным движением сунул пластиковый прямоугольник во внутренний карман и толкнул расшатанную вертушку. Из окошка выглянула пожилая вахтерша и спросила:
— Что-то вы все сегодня при параде, Евгений Петрович. Случилось что?
— Да вот, новости из Москвы прибыть должны. Ждём.
Евгений Петрович слегка слукавил. Московские новости они знали уже третьего дня. Сегодня же должны были придти официальные бумаги. И после их прихода обратного пути не было. Но зачем расстраивать бедную женщину? Всё решено. Кто знает — знает, а кто нет — тому и знать не зачем. Пройдя сквозь древнюю вертушку, вышел в институтский холл. Ранее многолюдный, сейчас он зиял дырами отвалившегося кафеля. По стертой не одним поколением лестнице поднялся на второй этаж и свернул в переход между корпусами. С началом того предательства, которое потом назвали «перестройкой», оставшиеся сотрудницы института превратили переход в некое подобие зимнего сада. Заставили принесенными из собственных квартир растениями и старательно ухаживали, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие старого уюта. Пусть и не теплого, человеческого, так хотя бы с помощью пальм и разнообразных цветочков. На удивление, многие растения уцелели, видимо, старушки — вахтерши продолжали их поливать. Раньше, быстрым шагом проходя галерею перехода, он просто не обращал на это внимания. Привык. Сорвав с ближайшего куста лист, растёр его пальцами и поднёс к носу. Пахнуло степным простором и чем-то знакомо-терпким. Хмыкнув, Евгений Петрович двинулся дальше. Маршрутом, не за один год, ставшим привычным. Прошел галерею, спустился в другой корпус и, свернув за угол, толкнул обшитую коричневым пластиком дверь. Лаборатория.
Он пришел последним. Все остальные были уже на месте. Лёха — очкарик, Малыш, Фриц, Сеня-доктор, он же Док. И он — Жека-рыбный. Старые товарищи еще с институтской скамьи. Последние защитники. Или первые спасители. Как посмотреть. И как сработает. Должно…

* * *

История лаборатории насчитывала без малого двадцать лет. С тех самых пор, когда скакавшие молодыми козликами сотрудники лаборатории, услышали слово «энергоинформация». Впервые это слово прозвучало в тогда еще советском Киеве. Когда отчаявшийся отец, хирург божьей милостью, попытался спасти своего сына. Рак желудка в последней стадии. Неоперабельный, давший метастазы. Парень жил (если это можно назвать жизнью) на наркотиках, притуплявших чудовищную боль. И тогда, как к последнему средству, отец обратился к малоизвестному методу лечения. Что сыграло свою роль, научное ли предвидение, удача, или Природа решила подарить человечеству еще одну подсказку, сказать нельзя. Но чудо произошло — сын выжил и выздоровел. Отец угадал и способ, и режим воздействия. В новинку тут же вцепились «большие учёные» из московских НИИ. Настрочили стеллажи высокозаумных диссертаций, но в причинах не всегда удающегося, но похожего на чудо, лечебного эффекта разобраться не смогли. В те времена власти, тогда еще советской, кроме томов диссертаций требовался еще и практический результат. Не желая связываться с такими мелочами и затруднять свои, не привыкшие поднимать ничего тяжелее рюмки руки, «светила» благополучно спихнули практическую работу на периферию. И молодые волчата, натасканные матёрыми инженерами, часть из которых, отслужив и отвоевав в Отечественную войну, восстанавливала из уцелевших советскую инженерную школу, вцепились в проблему зубами и начали получать «практику». В самом начале увидели и поняли, что человек не просто «двуногое прямоходящее без перьев», а целый живой мир, окружённый как коконом всевозможными физическими полями. Так получилось, что первоначальная расцветка распределения полей по интенсивности, та, которую они приняли за норму, получилась красной. Очаги же изменений, природу которых они до поры не исследовали, имела голубой цвет. Тогда же и пошла шутка, ставшая горькой в описываемое время, — «Вот она, причина и суть «голубизны». Осторожно-малыми уколами-воздействиями получалось полевую карту человека изменять. Постепенно научились воздействовать на сердце и чинить его, восстанавливать зрение, возвращать слух. И так, маленькими шажками, приблизились к тому, что в последние годы и стало основным смыслом существования лаборатории. Энергоинформационный домен. У разных народов и в разных религиях он назывался по-разному. Но всё это были названия одного и того же понятия, явления. Молодые, талантливые, по-хорошему наглые, они учились работать с тем, что составляет основу самого понятия — человек.
А потом случилась, Богом и людьми проклятая, перестройка. Рухнуло всё: наука, медицина, промышленность. Дорвавшимся до власти продажным перевёртышам это было не нужно. Какая к чертям собачим наука, когда основной ценностью стали деньги! Когда власть нужна, только для того, чтобы делать деньги, а, соответственно, деньги нужны, чтобы получить власть. И все это, и власть и деньги, используются только для того, что бы удовлетворить себя любимого, свои прихоти и похоти. Когда идеалом, проповедуемым на государственном уровне, становиться барыга — для служения места не остается. Вот и пришлось кандидатам и докторам наук, чтобы не продаваться забугорным подателям милостыни, называемой грантом, ремонтировать по вечерам телевизоры и стиральные машины. А днём они продолжали работать.
Помощь пришла, когда уже перестали надеяться. Как о деятельности лаборатории узнал академик Альтёров — сказать трудно. Но узнал и помог. Что со стороны такого человека было совсем не удивительно. Зажравшийся Запад не смог его купить даже за Нобелевскую премию. По слухам, на кремлевском приёме, устроенном придворными мастерами вылизывания высокопоставленных задниц в честь награждения, он, отвечая на славословия, сказал: «Что для меня Нобелевская? У меня Ленинская есть»! но премию все же получил. И ни с кем не поделился: ни один «благотворительный» фонд не получил от него ни копейки. На эти деньги в лаборатории были смонтированы и запущены три альтёровских оптических компьютера. Таких машин не было ни у кого в мире. Ради обладания ими, и в первую очередь технологией, так упорно и пытались купить академика.
Именно эти компьютеры позволили совершить прорыв — считывать, записывать и корректировать полную энергоинформационную оболочку человека.
Альтёров обеспечил прикрытие лаборатории наверху, купив новых хозяев страны обещанием вечного здоровья: скорректированная и перезаписанная оболочка реанимировала и восстанавливала работу всего организма до соответствующего возрасту состояния, удаляя последствия человеческой невоздержанности. Лабораторию стали курировать малоулыбчивые ребята, по выражению любившего пошутить Малыша — искусствоведы в штатском. Кстати сказать, это сильно помогало отбить желание местных хозяев жизни прижать «этих очкариков» и «подлечиться» на халяву.
А потом им удалось обнаружить возможность переноса домена в другое биологическое тело. Делаешь запись совершенно здорового организма, удаляешь с этой записи все лишнее, всякие там страдания-переживания, мысли и чувства, и переносишь новому владельцу или, точнее говоря, старому или больному. И получаем совершенно здорового индивидуума. Оказалось возможным перенести и всю запись-копию целиком, правда, только в том случае, когда будущий носитель находится в состоянии клинической смерти или глубокого наркоза. Когда сознание погасло, но мозг еще не умер. Искали, считали, экспериментировали. Начали работать над созданием полноценной физико-математической модели. Создали. И не сразу поняли, что с этим делать: ЭИД оказался способным перемещаться не только в пространстве. Для него отсутствовал барьер времени. То есть домен мог быть перенесен в любое заданное компьютером время. Альтёров сказал им тогда:
— Мужики. Об этом должны знать только вы и я. Всё, больше никто. Случись что, эти данные ни в коем случае не должны попасть в чужие руки. Даже намёки. Не время и не место. Пока.
В начале лета это самое «что» случилось. Откуда произошла утечка информации об их проекте, теперь было уже не столь важно. Контора тоже не зря ела свой хлеб. То, что это не был ни кто из своих — понятно. Если бы «там», узнали всю правду, то за спиной у каждого уже давно стояли бы крепкие мальчики, а работать бы им пришлось не здесь, а в каком-нибудь закрытом центре и, скорее всего, не в России. Если бы, конечно, их вообще оставили в живых. Альтёров объявил аврал и рванул в Москву, пытаясь выиграть время. Как ни странно, ему это удалось. «Две недели. Это всё на что вы можете рассчитывать. В любом случае все, что связанно с темой, должно исчезнуть. ВСЁ. Меня не ждите. Дерзайте, ребята. Врагу не сдается наш гордый…» — короткое кодированное сообщение через интернет. Последнее напутствие настоящего ученого, гражданина и патриота. Как ему удалось их прикрыть, для них навсегда останется тайной. Но заплатил он за это самой дорогой ценой. Через три дня в интернете появилось сообщение, что академик Альтеров погиб в случайной автомобильной катастрофе. Будущее лаборатории было предопределенно: немедленно отнять, запретить и продать. Теперешней «Россиянии» были нужны не свои таланты и открытия, ей были нужны чужие деньги. Только заматеревшие и поседевшие волчата решили иначе.

* * *

Незадолго до трагического события они наткнулись на очередное открытие, непосредственно вытекающее из первого. Или наоборот: первое являлось прямым следствием второго. Возможность переноса домена объяснялась существованием единой энергоинформационной среды, включавшей в себя всё, случившееся и произошедшее во все времена. И каждый живший когда-либо человек представал в этой среде отдельной частью — доменом, что и делало возможным его перенос. И с которым можно было через собственную оболочку установить контакт. Появился проблеск надежды — без боя они не уйдут…

* * *

Док глубоко выдохнул и слегка пошевелился, удобнее устраиваясь в кресле. Наконец можно немного расслабиться и хоть пару минут отдохнуть. Вся последняя неделя была сплошной гонкой: успеем — не успеем. Успели. Теперь уже все — назад пути нет. Собственно, они отрезали себе все пути отступления уже тогда, когда приняли это свое безумное решение. Но до последнего оставалась вероятность, что их сумеют остановить. Слишком уж многое висело на волоске. Наверное, надо за это благодарить не только госпожу удачу, но и Альтёрова. Старик — академик успел перед смертью напустить такого туману, что про них на какое-то время все просто забыли. И им этого времени хватило.
Свою часть работы Док уже выполнил. Лечебно-диагностический комплекс налажен, заправлен и подсоединен. Универсальная манжета плотно обхватывает левое плечо. Половинки шлема-приемника, в собранном виде похожего на старый фен, застыли справ и слева от головы. Сейчас мужики закончат последнюю проверку своей электроники и всё. Стимулирующий коктейль уже начал действовать, вымывая из тела хроническую усталость и делая измученный мозг самым совершенным думающим механизмом, по крайней мере, в известной им части мироздания. Осталось дождаться сигнала Жеки. И тогда… Тогда предстояла сущая фантастика. Найти где-то там, в далеком прошлом, нужный объект, точнее субъект, инициировать перенос на него энергоинформационного домена и после этого самому оказаться в теле носителя, выбранном умной машиной.
Дорога в один конец. Но они выбрали её сами. Если ты любишь свою Родину, свою Россию, которая здесь и сейчас уже убита и разорвана на куски и что-либо исправить, спасти уже поздно, но у тебя появляется реальная возможность не допустить этого, исправив ошибку там — в прошлом: неужели ты откажешься? Ты же Русский человек! А они все здесь были русскими. Ведь это не национальность — это состояние души и мировоззрения. Это, в конце концов, призвание! Нет. Они никогда не говорили об этом такими словами, дети своего больного времени. Времени, когда патриот и фашист стали синонимами, а любовь к Родине — проявлением нацизма или в лучшем случае национализма. Они не умели говорить красивых слов, но они умели думать. И самое главное — они умели делать.
Док с трудом заставил себя разжать пальцы сжавшие подлокотники чуть не до треска. ЛДК противно пискнул, заметив непорядок, и увеличил подачу транквилизатора. Чтобы переключится и снять не нужное сейчас напряжение, Док правой рукой слегка пошевелил рычажок управления в рукояти кресла. Как бы в ответ на его касание ожили динамики в изголовье. Голос Жеки был надтреснутым и хриплым от огромного количества выкуренных сигарет.
— Товарищи. Минутная готовность.
Почти забытое обращение из тех, давних и счастливых, лет, как привет из их будущего. В динамиках щелкнуло и вдруг накрыло волной русского по духу и немецкого по факту написания:
   Наверх вы товарищи, все по местам!
   Последний парад наступает…
Легкое сопротивление под пальцами. Едва ощутимый щелчок. Половинки шлема медленно смыкаются. Темнота. Тихий писк таймера. Нарастающее ощущение покалывания в голове. Писк сменяется тонким электронным звоном. Поехали! Темнота взрывается болью и призрачным серым светом. Сквозь боль, откуда-то из невообразимого далека, бестелесный голос интеркома: «Тридцатое марта тысяча девятьсот двадцать третьего года».

Пожар в корпусе НИИ под Петербургом, случившийся в выходной день, не привлек внимания СМИ и обывателей. Мало ли что сейчас горит и взрывается? О жертвах не сообщалось, а без этого жвачному обывательскому стаду не интересно. Об остальном позаботились сотрудники спецслужб России, да и не только её.
Все оставшееся от лабораторного комплекса, под предлогом выяснения причин пожара, просеяли буквально через сито. Но Малыш, и на срочной и потом, в «конторе», не зря учился прятать концы в воду, и свою последнюю операцию провел на «отлично». Какая-то химия, термит. В результате — только оплавленные до стеклянного состояния камни и пепел. «Сделка века», обещавшая принести на счета современных «правителей» России и их хозяев миллиарды новеньких лягушачьих шкурок, не состоялась. Сорвав по пути множество погон и даже голов. Лаборатория погибла.
Но всё ещё только начиналось…

30.03.1923. Москва. Кремль.

Хорошо, что сегодня он остался ночевать в своем кабинете: работал допоздна и прилег отдохнуть уже под утро. И тут на него навалилось ЭТО.
Сталин умел контролировать свои эмоции. Умел превращать их силу в трезвый расчет и действие. Партийный псевдоним давно стал частью его личности, но все имеет свой предел прочности.
Проснувшись, если «это» можно, конечно, назвать сном, с утробным, каким-то звериным, рыком вскочил с постели. Зажав голову руками, заметался по тесной комнате из угла в угол. Наконец остановился у окна. Прижался пылающим лбом к холодному стеклу. В горле заклокотало, и наружу вырвался поток брани. Вперемежку, грузинские и русские слова, выстраивались в замысловатую цепочку. Наконец иссяк. Стало немного легче. Подошел к столу. Еще подрагивающей рукой взял из раскрытой пачки папиросу. Тщательно обмял мундштук. Специально неторопливо вынул спичку. Покрутил её в пальцах. Привычные действия помогали успокоиться. Наконец закурил. Выпустил струйку дыма в потолок. Только теперь заметил, что стоит на полу босиком. Не вынимая папиросы изо рта сел на узкую кровать со скомканным тонким одеялом. Обулся, наклонив голову в сторону, чтобы дым не ел глаза. Встал. Тщательно затушил папиросу в большой хрустальной пепельнице. И вдруг вздрогнул и согнулся, словно от приступа боли. Если бы кто-нибудь, мог увидеть в этот момент его глаза! Медленно, словно поднимая на плечах неимоверную тяжесть, выпрямился.
— Ошибся, я ошибся. Иуды, предатели, свою страну… Мать свою продали! Ненавижу. Ошибся. А они ошибок не прощают. Но больше не ошибусь. Всех, всех… У-у-у! Думаете, за проливами и океанами спрятались?! Достану. Всех достану! И уничтожу. Всех. Закопали… Даже пуговицы срезали! Надя… Предала, не поняла… Дура! А Василия я вам не отдам! И Россию не отдам…
Сталин замолчал. Стоял, опершись о стол и невидяще глядя перед собой. Он не сломается. Он — Сталин. Он не сдастся. Он — Сталин. Он сейчас соберет всю свою боль и ненависть и не даст им выхода, а сядет работать. РАБОТАТЬ. Ибо ТЕПЕРЬ это его работа.

Кисловодск

Фрунзе проснулся от собственного рыка. Такого с ним никогда не было. Даже сидя в камере смертников, умел держать себя в руках. А тут! Пришлось успокаивать жену и вбежавшую обслугу из персонала. Вышел в другую комнату. Дрожащей рукой налил стакан воды из стоявшего на столике хрустального графина. Торопливо, крупными глотками, так что боль прокатилась по пищеводу, выпил. Немного отпустило. Теперь папиросу. Ароматный, кисловато-терпкий, дымок приятно защипал горло. Вот и хорошо. Уже лучше. Сел в кресло. Вытянул ноги. Теперь можно спокойно (если получится) разобраться в ночном кошмаре. Напольные часы в углу мягко пробили четыре раза. Скоро утро, все равно не уснуть. Фрунзе прикрыл глаза, вспоминая, и почувствовал, как холодные пальцы снова сжали горло. Перед глазами, как в невиданном цветном кино замелькали знакомые и незнакомые лица. Колонны марширующих солдат и бронемашин неизвестной конструкции. Чудовищные корабли выбрасывали из своих не менее чудовищных орудий столбы огня. Армады самолетов превращали в руины города. Боль, ужас, смерть. Страшное чувство безысходности в смеси с дикой, звериной яростью и ненавистью. Картины развала и гибели страны, в которой каким-то неведомым образом он узнавал Россию. И за всем этим, как фон, развеваются знамена Британии и, почему-то, САСШ. Невероятно гротескная, но от этого не менее узнаваемая картина осуществления старого как мир принципа — разделяй и властвуй. Схватившиеся друг с другом в смертельной схватке, науськанные этой заморско-заокеанской силой, Европа, СССР и Япония. Их закат и трагическое угасание под давлением расползающегося по миру хамства, тупости и агрессивной жадности. Непереносимые сцены гнусного, невозможного разврата и скотства. Апокалипсис цивилизации.
Откуда все это? Голова гудела от распиравших её образов и мыслей. Наконец мозг не выдержал такой перегрузки, и Фрунзе все-таки провалился в сон. На этот раз без всяких сновидений.
Проснулся, несмотря на пережитые кошмары, удивительно свежим и отдохнувшим. Хотелось петь или плясать, сворачивать горы или совершать невозможное. И впервые за последние годы ничего не болело. Только нестерпимо чесались старые шрамы.

* * *

Видимо Док немного перестарался со своими эмоциями. Но в итоге все оказалось даже к лучшему. Загнанная в подсознание информация адаптировалась постепенно, но надежно. Мир уже начал меняться. Пока незаметно. Но ведь главное — начало?

* * *

На состоявшемся через неделю консилиуме, к полному недоумению наблюдавших Фрунзе врачей, он был признан абсолютно здоровым. Куда только подевались старые раны, ревматизм и язва желудка? Современная наука сего объяснить не в силах. Но факт! О своем сне-видении Фрунзе врачам ничего не говорил, незачем. Вот только странные стали с ним происходить вещи. «Что-то с памятью моей стало. Все, что было не со мной, помню» — незнакомые до этого слова и мелодия, иногда сами собой возникали в голове, но лучше не скажешь.

Вместо предисловия (Точка отсчета). Работа с документами

Июль 1923 года. В России только закончилась Гражданская война. В Германии политический кризис. Над Западной цивилизацией встает тень грядущего экономического кризиса. Назревает культурный и социальный кризис. Великобритания из последних сил пытается сохранить расползающуюся по швам империю. Франция не в состоянии оправится от потерь в Первой мировой войне и с ужасом ожидает развития новой. В САСШ усиливаются тенденции изоляционизма. Италия и Япония стремятся занять свое место в ряду великих держав и использовать ситуацию для укрепления позиций. Перед остальными европейскими странами результаты мировой войны поставили больше вопросов, чем дали ответов. Весь мир застыл в неустойчивом равновесии. Будущая война неизбежна. Вопрос — во имя чего, кто с кем и кто против кого? Все еще не определенно.
«Председатель Исполкома Коминтерна (ИККИ) Зиновьев в конце июля — начале августа 1923 г. в своих письмах из Кисловодска, где он с группой других членов ЦК РКП(б) (Троцкий, Бухарин, Ворошилов, и др.) пребывал в отпуске, просто-таки достал Сталина и Каменева, навязывая им свои представления о происходивших в Германии событиях.
Из письма Сталина Каменеву от 30 июля 1923 г.:
«В Герм. надвигаются исторические события и решения».
Из письма Зиновьева Сталину от 31 июля 1923 г.:
«Кризис в Германии назревает очень быстро. Начинается новая глава (германской) революции. Перед нами это скоро поставит грандиозные задачи, НЭП войдет в новую перспективу. Пока же, минимум, что надо — это поставить вопрос
1) о снабжении немецких коммунистов оружием в большом числе;
2) о постепенной мобилизации человек 50 наших лучших боевиков для постепенной отправки их в Германию. Близко время громадных событий в Германии».
Сталин, располагая объективной информацией, основываясь на докладах разведуправления Красной армии и ГПУ, был куда реалистичнее.
7 августа 1923 г. он ответил Зиновьеву:
«… Должны ли коммунисты стремиться (на данной стадии) к захвату власти без социал-демократов, созрели ли они уже для этого, — в этом, по-моему, вопрос… Если сейчас в Германии власть, так сказать, упадет, а коммунисты ее подхватят, они провалятся с треском. Это «в лучшем» случае. А в худшем случае — их разобьют вдребезги и отбросят назад. По-моему, немцев надо удерживать, а не поощрять».
Тогда же в августе 1923 г. в Москву приехала делегация КПГ для переговоров с Исполкомом Коминтерна и лидерами РКП (б).
Уже тогда в «ядре» ЦК РКП(б) наметился раскол. «Товарищи» продолжали давить. Сталин колебался. Ленин уже был неизлечимо болен и находился в Горках. «Ильича нет», — констатировал в письме Сталину от 10 августа 1923 г. Зиновьев. В конце концов, при поддержке Фрунзе, Дзержинского, Красина и других «государственников», решение было принято — поддержки революции в Германии не будет. Руководство КПГ получило жесткие установки на парламентскую борьбу и поддержку «восточной» ориентации правительства Германии.
Ноябрьская революция в Германии не состоялась. Пятьсот миллионов золотых рублей остались в казне.
В ноябре 1923 года Михаил Васильевич Фрунзе назначен наркомом по военным и морским делам.
В противовес политике Сталина сформировался Троцкистско — Зиновьевский блок. Началась внутрипартийная дискуссия.
9 ноября 1923 г. в Мюнхене был организован «пивной путч» А. Гитлера. Это была попытка нацистов и реакционных генералов во главе с Э. Людендорфом прийти к власти путем государственного переворота. Однако Веймарская республика сумела выстоять. В тот же день исполнительная власть в Германии была передана генералу фон Секту. Большую помощь правительственным войскам оказали боевые дружины КПГ. Советско — Германские отношения вышли на новый уровень.
В Ноябре 1923 года президент Германии Густав Эберт через посла Германии в Советском Союзе Брокдорфа-Ранцау передал Сталину письмо.
«От лица правительства Германии и всего народа нашей многострадальной страны, приношу глубокую благодарность вам и советскому правительству… Ваша принципиальная и последовательная политика позволила избежать развития гражданской войны и сохранить территориальную целостность Германии…В случае развития гражданской войны, правительства стран Антанты, готовы были начать вторжение на территорию Германии с целью её оккупации и последующего раздела…Мы высоко оцениваем вашу борьбу с теми международными силами, которые любым способом стремятся вызвать дестабилизацию обстановки как в Германии так и в Советском Союзе…Мы обещаем приложить все силы для развития дальнейшего сотрудничества между нашими странами во всех сферах, особенно затрагивающих их безопасность».
Роль Секта в сохранении конституционной власти в Германии была неоспорима. В январе 1924 года Ханс фон Сект, получивший активную поддержку не только центристов, но и КПГ, и левого крыла национал-социалистов, был избран канцлером Германии. В его правительственном заявлении, линия на взаимоотношения с Москвой была сформулирована так: «Быстрейшее и всестороннее развитие экономических и политических (военных) отношений с Россией — гарантия возрождения Германии».

Концепция двустороннего военного сотрудничества была намечена в результате серии секретных двусторонних переговоров в Москве и Берлине в 1920 — 1923 гг… Ее необходимость понимали все участники разворачивавшейся тогда в Советской России яростной дискуссии между сторонниками Л. Д. Троцкого и М. В. Фрунзе о будущей советской военной доктрине. Одним из ее главных побудительных моментов послужило поражение РСФСР в войне с Польшей. Оно выявило все слабые стороны РККА и заставило основательно заняться военным строительством (на основе сочетания кадровой армии и территориально-милиционной системы). В армии ввели единоначалие, приступили к оснащению РККА военной техникой и подготовке квалифицированного комсостава. Итогом этой дискуссии стало сокращение за два года Красной Армии с 5,5 млн. в конце 1920 г. до 600 тыс. человек к 1 февраля 1923 г. В 1924 — 1925 гг., проведена военная реформа, приведшая к построению регулярной армии на смешанной — кадрированно-милиционной — основе.
Ещё в начале 1921 г., в военном министерстве Германии по инициативе Секта для организации сотрудничества с РККА была создана «Зондергруппа Р» или «Вогру». В течение 1921 г. попеременно в Москве и Берлине шли интенсивные строго секретные переговоры. Речь шла о возможной кооперации «в деле восстановления нашей военной промышленности и именно в следующих трех направлениях: постройка воздушного флота, подводного флота, выделка оружия». «Зондергруппа Р» к этому времени уже договорилась с промышленниками о том, что «фирма «Блом и Фосс» (подводные лодки), «Альбатросверке» (воздушный флот) и «Крупп» (оружие)» предоставят РСФСР «как свои технические силы, так и нужное оборудование».
По итогам переговоров Политбюро ЦК РКП(б) приняло «план восстановления военной и мирной промышленности РСФСР при помощи немецкого консорциума, предложенный представителем группы виднейших военных и политических деятелей» Германии. Для финансирования предприятия был образован консорциум по инициативе «Дойче Ориентбанк», в который входят все крупнейшие банки в Германии, за исключением связанной со Стиннесом «Дисконте-Гезельщафт». От РСФСР требовались юридические и финансовые гарантии. Советская сторона в целях восстановления промышленности обязалась создать трест, в который бы вошли основные предприятия по изготовлению тяжелой артиллерии (Мотовилиха, Царицын), самолетов (Рыбинск, Ярославль), пороха, снарядов. Было обусловлено, что наблюдательный совет треста составляется из представителей совправительства и «Вогру». Советская сторона обязалась принять все необходимые организационные меры. В качестве первого пункта подлежащей исполнению программы признавалось производство самолетов. По итогам переговоров 24 сентября 1921 г. Председателя ВСНХ Богданов был информировал о том, что
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Vikontik о книге: Екатерина Кариди - Я отомщу. Забуду. Прощу?
    Легко, сказочно, отдыхающе. Автору .

  • Anna86 о книге: Катерина Ши - Видящая. Во сне и наяву
    Понравилась история, такая неубиваемая героиня. Люблю таких. И пара у нее норм, не то что ректор.
    Я думаю демону она больше подходит.

  • Anna86 о книге: Виктория Свободина - Магия игры
    Когда начала читать, отнеслась скептически к книге. Но потом так втянулась. Я считаю в нашем современном мире, где каждый второй играет в какую-нибудь онлайн игру, тема этой книги очень актуальна.
    Интересно было читать, как она набирала уровни, собирала бонусы. И даже когда она стала главой своего клана, думала. ну вот она, вершина игры. Так нет же такой облом в конце с этим вампиром Стейном. Вот для чего она развивала своего игрока, чтобы потом так бездарно слиться???
    И эта тема с ее другом детства. Зачем его было вводить в историю.. Вообще концовка смазанная, будто посреди книги прервали. И ведь законченная же книга, написано.
    Короче, я осталась очень недовольна. Хотя всю книгу читала с огромным удовольствием.

  • book.com о книге: Блэки Хол - Предновогодье. Внутренние связи [СИ]
    Извините, но это жутко нудно и скучно. Все шесть "не глав" мы с главной героиней жевали сопли, пока она не получила в самое темечно, да и после этого происшествия в голове не прояснилось. Ну о-о-очень тяжелый стиль написания.

  • basmanna о книге: Валерия Чернованова - Замуж за колдуна, или Любовь не предлагать
    А мне понравилось

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.