Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49487
Книг: 123337
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Петля Афродиты»

    
размер шрифта:AAA

Лариса Соболева
Петля Афродиты

В мире много кривых зеркал, и только одно реальное – это наши дети.
Татьяна Чекрыгина, психолог, психотерапевт, профессор РАЕН

1
Ветер перемен

На улице с утра стояла сплошная пакость: небо затянулось ровной серостью без погрешностей, а ближе к обеду сентябрьские тучи превратили день в настоящие сумерки. Вот-вот польет с неба. Как же не любил Валерий Витальевич дождь, слякоть, сырость… Не успел подумать о мокропогодице, как лобовое стекло засыпали микроскопичные точки – словно по заказу заморосило.
– Я дурак!.. Я немножко сошел с ума.
Это ж надо, как его плющит, выражаясь языком младшего сына. Эмоции наружу, разговаривает вслух, да с таким театральным пафосом – самому противно. Вероятно, пьеса, не нарочно разыгранная им, должна была бы убедить самых черствых зрителей, что Бо́лотов говорит чистую правду и достоин жалости.
– Нет, я идиот, идиот… Надо мной все будут смеяться! Будут, будут! Сам смеялся, кстати, не раз. Ну зачем мне все это?
На самом деле убеждать некого, некому и оценить степень переживаний – насколько они правдивы, некому пожалеть его. Ни для кого не разыгрывался спектакль, нет. Болотов находился в салоне автомобиля один, общался сам с собой, потому и дал волю внутренним стихиям. Механически отмечая в уме дорожные знаки, сигналы светофоров, на автопилоте он жал на педали газа и тормоза – Валерий Витальевич доверял себе. Руль-то держал в руках чуть ли не с пеленок, скорей всего, и первые слова сказал не «мама» или «папа», а «машина» и «бензин».
Так что же делать ему? Болотову не хватало решимости разрубить узел, а он не трус, не слабак, не тюфяк. Но проблема… Но переживания… Но совесть… Эдак прямиком к инфаркту приехать можно, как раз в этом дивном возрасте (слегка за пятьдесят) сердце и дает сбой, особенно у мужиков. Впрочем, Валерий Витальевич здоровьем не обделен. Внешностью тоже. Удачей – безусловно.
– Тянуть не имеет смысла, – уговаривал он себя.
И кружил без цели в центральном районе да вокруг собственного дома, отменив все дела и удрав с работы. Ну, может быть, набирался смелости и сил разрушителя, ибо предстояло разрушить собственную жизнь… или не разрушить – каков будет выбор. На выборе он и застрял.

* * *

В тот же час пожилая сухощавая женщина, одетая с поползновением на шик в лиловое пальто в форме трапеции с большими накладными карманами и экстравагантную шляпу с широкими полями (несмотря на невысокий рост), нервно оглядела заросший тупик в парке. Странно, Вера Ефимовна засомневалась – туда ли попала. А ведь другого парка (к тому же в центре города), где стоит одинокая деревянная беседка, которой лет двести, нет. И никогда не было.
Деревья и кусты, раскрашенные в оранжево-багровые тона, выглядели безобидно, но это все равно не принесло спокойствия, бедняжка никак не могла отдышаться. Не заметив ни одной человеческой фигуры среди осеннего буйства, подернутого полупрозрачной дымкой тумана, Вера Ефимовна зашла в почти развалившуюся беседку. О, как хотела бы она, чтоб эта гнилая постройка исчезла, растворилась в тумане, тогда, возможно, свидание не состоится. Она до спазмов в горле почему-то боялась этого рандеву.
А предстояло ей встретиться здесь с… кем-то. Именно с кем-то, по-другому не скажешь. Это значит, Вера Ефимовна не знала, кто назначил ей свидание и зачем. Но она пришла. Не могла не прийти. Нет, она бежала, выбиваясь из сил, рискуя упасть замертво. И теперь реально ощущала величину своего потрепанного сердца, которое бешено колотилось, словно пыталось разбить грудную клетку и попрыгать вокруг хозяйки. В ее годы беготня и психические перегрузки чреваты непоправимыми ударами по здоровью.
Надо сказать, Вере Ефимовне давали намного меньше предательских паспортных данных. Она не старуха – о нет! Она дама, регулярно и тщательно следившая за собой – масочки, укольчики, мезотерапия, диетки, стильная одежда… И вот тебе уже всего лишь где-то как-то пятьдесят с малюсеньким хвостиком. Но это внешний фактор, на самом деле груз прожитых десятков давит на плечи, пригибает к земле поближе, будто намекая: скоро, скоро займешь свое законное место.
Вера Ефимовна проверила рукой – крепок ли остаток скамьи вдоль дощатой стены, присела на край и задумалась, одновременно переводя дух. А как отдышалась, достала из кармана пальто сверток. И не решилась развернуть. Только руки с сиреневым маникюром подрагивали, пристраиваясь к свертку, чтоб аккуратно достать кое-что неприятное… Нет, не смогла. Она сжала ладони в кулачки, опустила их на колени и рассматривала скомканную газету, подробно вспоминая, как получила этот сверток.
Дней десять назад, или чуть больше, сидела она в сквере, отдыхала. Вера Ефимовна всегда отдыхает после походов по магазинам в небольшом уютном скверике, где есть деревянные скамейки, детская площадка, искусно стриженные кусты и много густой тени от каштанов. Свечерело, потянуло прохладой, а уходить не хотелось. Из внутреннего кармана Вера Ефимовна достала стальную бутылочку и сделала пару глотков, наслаждаясь чудным вкусом кальвадоса. Напиток стоил того, чтобы им наслаждаться, а не проглотить залпом. Зятю привезли кальвадос из Франции в качестве презента, а теща тайком отлила в свою бутылочку, пусть теперь он докажет, что это она стырила – в доме полно народу. У зятя спиртного – все равно что в алкомаркете, Вера Ефимовна всегда дегустирует алкоголь без спроса, ибо не балует зятек родную тещу изысканными напитками. Да-да, никогда не угощает, бессовестный. А ей хочется. Ей все хочется попробовать, изведать, узнать. На то и жизнь дана, жаль, слишком коротка она…
И в тот миг, когда понесло моложавую старушку на философию под сенью каштана, когда задымилась сигаретка в костлявых пальцах с молодежным маникюром, подбежала шустрая девчушка лет двенадцати на тонких ножках и, положив сверток ей на колени, выпалила:
– Это вам передали. – И убежала вприпрыжку по аллее.
Разумеется, Вере Ефимовне не пришла в голову мысль, что это бомба или еще какая гадость. Женщина она, так сказать, глубокая пенсионерка, не политик, не бизнесвумен – некому и не за что подсовывать ей бомбы с гранатами, потому смело развернула газету и…
Внезапно у нее перехватило дыхание. Это было хуже бомбы. Ей подкинули напоминание, что одновременно явилось неким знаком. Да, да, это знак. Плохой к тому же, в этом не было сомнений – иначе зачем эту вещь таким нелепым способом передавать? Но Вера Ефимовна все равно не понимала, что означает знак, точнее – что предвещает. Только нюхом, как беспородная и голодная собака чует кусок спрятанной колбасы, она почуяла злую насмешку, предупреждение, неосознанную угрозу.
Прошло несколько дней. Вера Ефимовна ни на секунду не забывала о «подарке», всегда носила его с собой, чтобы никто из домашних случайно не обнаружил и не пришлось бы объясняться. Она ждала. Ждала, каков будет следующий шаг дарителя, ведь для чего-то он подкинул ей эту вещицу, должен еще дать знать о себе. Не являясь дурой, Вера Ефимовна подготовилась: купила газовый баллончик, хотя пистолет был бы надежней. Пистолет – это внутренняя стабильность, но кто позволит выдать оружие пожилой даме? У зятя есть пистолетик, но до него не добраться, муж дочери либо в кармане его носит, либо в сейф кладет.
Дождалась Вера Ефимовна и следующего «привета». Смотрела однажды вечером аналитическую передачу – о, политика весьма интересное явление, эти передачи ею не пропускались. К тому же ей нравилось козырять фразеологизмами из набора политиков перед друзьями дочери и зятя. Со старушками-соседками она не дружила, бабки на скамейках во дворе – это пошло, давит на психику загробный менталитет и убогое понимание действительности. Вдруг на мобильный поступил звонок, когда она уже перестала ждать пресловутого второго шага:
– Здравствуйте, Вера Ефимовна.
– Кто вы?
– Вы получили одну вещь, надеюсь, узнали ее.
Конечно, узнала! Но голос… Это был не голос, а звук из ржавой трубы – стальной и в то же время глухой, будто не человек говорил, а… робот, к примеру. Неестественный тембр, дурацкая загадочность, напоминание, лежавшее на дне сумки, нехорошие предчувствия – все это до жути пугало Веру Ефимовну. Она поняла, что ответа на свой вопрос не получит, от растерянности задала следующий:
– Вы мужчина или женщина? (В трубке гробовое молчание.) Откуда у вас мой номер? (Молчание.) Что вам нужно, черт возьми?
Видимо, этого вопроса и ждал «робот», ибо сразу же отчеканил без интонаций и пауз:
– Встретимся послезавтра в час дня в городском саду у деревянной беседки возле оврага. Приходите одна – это условие нашей встречи. Никто не должен знать, куда вы идете. Повторяю: никто не должен знать о нашей встрече.
– А если я не приду?..
Объяснять, что будет в случае «не приду», робот не удосужился. Она слушала короткие гудки и в замешательстве закурила, взяв сигарету из пачки, которую оставил в гостиной зять. Не услышала, как вошла дочь, держа вазу с фруктами.
– Мама! – ахнула она. – Ты же бросила курить!
Голос дочери Веру Ефимовну не способен напугать ни при каких обстоятельствах, старушка даже не вздрогнула, а задумчиво произнесла:
– Да? Бросила? Когда?
– Пять лет назад!
– Неужели?.. Извини, я забыла. Пойду… прилягу… Устала.
Она ушла, оставляя за собой хвост сигаретного дыма. И уже очутившись в смежной комнате, слышала, как дочь кому-то сказала, а может, просто произнесла мысль вслух:
– Вот и склероз пришел.
Вера Ефимовна не обиделась. Ерунда все это. А вот то, что ее вынуждают прийти на свидание, сохраняя договор в тайне, следовательно, нагоняя на бедную старушку страху с ужасом вперемежку, это серьезно. Помимо страха ее разъедало любопытство. Вера Ефимовна перебирала все возможные варианты встречи и выстраивала линии обороны, заодно взвешивая: идти или не идти.
Страшно. Из-за дурацкой таинственности страшно.
Мучаясь денно и нощно, она пришла к выводу, что все же один положительный фактор в странности имелся: свидание назначили на час дня. Средь бела дня вряд ли ей грозила беда – правильно? Преступления когда совершаются в подавляющем большинстве? Естественно, в темное время суток. Ночь – друг преступника. Этого было довольно, чтобы Вера Ефимовна отважилась на встречу с неизвестностью.
И вот она здесь, в городском саду у беседки возле оврага. От сырости продрогла, ко всему прочему небо обещало скорый потоп и даже заморосило, а она впопыхах не захватила зонт.
– Здравствуй, Вера Ефимовна… – раздался поблизости приятный голос, но она вздрогнула, потому что все, что ждешь, приходит почему-то неожиданно, и оглянулась… Тайна не приоткрылась мгновенно, к глубокому ее разочарованию. И только когда рассмотрела холодный взгляд на бесстрастном лице, а главное, услышала вопрос:
– Ты действительно не узнаешь меня? – все поняла.
Этот вариант она даже не рассматривала, несмотря на подсказку, брошенную ей на колени долговязой девчонкой с короткой фразой: «Это вам передали». Потому не подготовилась. Да, да, Вера Ефимовна, можно сказать, банально сунула голову в песок, как страус. Но у страуса головка маленькая, мозгов там – с гулькин нос, а она все-таки с большой человеческой головой… Неужели и у нее с возрастом мозг стал меньше размером? Нет, она просто вытравила в себе все, что напоминало о нечистой совести, ее совести. Она сумела забыть за давностью лет, да и жилось ей, в общем-то, прекрасно… но ведь за чужой счет так жилось.
Вера Ефимовна привстала, чувствуя, как мелко дрожат коленки. Ее глаза слезились, а губы беззвучно шептали:
– Не может быть…

* * *

В сущности, Болотов лукавил. Можно сказать, немножко рисовался перед собой же, ведь и в своих глазах желательно выглядеть жертвой, а не палачом, чтобы легче было оправдаться. Только вот никак не получалось вылавировать из собственных хитросплетений. Потому что есть один нюанс: разрушая, Валерий Витальевич намерен построить не менее качественное житие-бытие – такова его задача, воля и желание. Но его желание, только его. Оттого-то на душе и скверно. Да и сомнения, черт их возьми, не пускали к переменам! О, перемены… они всегда тяжелы и непредсказуемы, к ним нужно долго готовиться. И Болотов готовил проникновенную речь:
– Дорогая, пойми, мы переросли друг друга… Нет, так нельзя. Нельзя, нельзя! Звучит как издевательство. Нужно проще… добрее…
Хотелось бы знать, как это – проще? И вообще, что есть – проще? Он застрял на этом непростом слове, не умея его доступно объяснить, а ведь употреблял. И ого сколько раз. Употреблял правильно, но сейчас смысл почему-то ускользал от него. А это важно – понять смысл до глубины.
Поворот! Чертыхнувшись, Валерий Витальевич крутанул руль. Машина, визжа колесами, на полном ходу повернула вправо, из-под колес вверх взметнулась стена воды – дождь и вчера лил, и позавчера, лужи не успевали высыхать. Всю неделю стоит дрянь, а не погода. И настроение абсолютная дрянь.
Машину занесло… Болотов едва справился с управлением. Вот что значит – перейти на режим автопилота. И это в совершенно трезвом состоянии. Поворотник не включил, скорость не снизил, пролетел через зебру, как дурная пуля. А если бы пешеход шел? Идиот! Он же не хочет ни своей, ни чужой смерти.
Валерий Витальевич отер пот со лба ладонью в замшевой перчатке и мысленно поблагодарил судьбу, что простейший маневр при потере контроля завершился без жертв. Опять это слово – просто, простейший, простой, проще… добрее… А уж доброта в его случае – полный абсурд.
– Так, спокойно, – сказал он себе. – Куда ты, Валера, спешишь?
Действительно, куда? Не на тот свет, уж это без сомнения. Он снизил скорость до 30 км, автомобилей все равно мизер на проезжей части, пресловутой скорости общего потока нет, можно ехать как заблагорассудится.
От тонких нитей дождя помутнело пространство, растушевав очертания всего, что окружало и проезжало мимо. Этот размытый фон надежно укрыл ехавший наперерез автомобиль. Заметил опасность Валерий Витальевич в самую последнюю секунду, дал по тормозам, только это уже не могло помочь.
Бааах!!! Дзинь… дзинь… – перезванивались осколки, посыпавшиеся на мокрый асфальт.
Иномарка стального цвета, выезжая на проезжую часть из переулка, нагло вписалась в нос автомобиля Болотова. Катастрофического столкновения не случилось, лишь образовался прямой угол: фара воткнулась в фару, отсюда и характерный взрыв, осколки… Вот только этого не хватало!
– Черт!!! – взревел Болотов после первичного шока, нервически открывая дверцу. Он вылетел из салона в полной уверенности, что свернет челюсть дорожному бандиту, вырвет ему руки-ноги, а после и голову открутит! Открутит и выбросит, тупицам и дуракам голова не нужна! Ух, как чесались кулаки… Да за свою железную лошадку премиум-класса Валерий Витальевич запросто порвет на тесемки!
В то же время, когда он готовился к мордобитию (кстати, это не его стиль общения), из стальной иномарки спокойно, не торопясь, выплыла молодая особа. За секунду в голове Валерия Витальевича отпечатались детали: бежевое кашемировое пальто свободного кроя и с широченными рукавами… лайковые перчатки по локоть… аккуратная стрижка… волосы очень темные… серьги в ушах скромненько сверкнули… Лет ей, наверное… Впрочем, возраст женщины – это шарада! Собственно, Болотов и не пытался угадать, сколько лет припрятала за шиком дорожная бандитка. Он скрежетал зубами, в гневе сжимал кулаки, его ноздри раздувались. В миг тяжелого выбора, когда зашкаливают нервы от избытка напряжения, достаточно ерунды, чтобы сорвать зло на первом встречном. И вдруг такой отличный повод спустить негатив…
Тем временем агрессорша, не задержав на нем взгляда ни на секунду, прошествовала к месту столкновения, присела на корточки, подобрав полы пальто. Она рассматривала «поцеловавшиеся» фары с нетипичным интересом и без паники (что возмутительно!), словно в месте столкновения была полка с косметикой! Куда ж тут отрывать руки-ноги-голову! Но выход-то негативу должен быть? В бессилии Валерий Витальевич, не найдя закономерного применения кулакам, зарычал на дорожную террористку:
– Прежде чем садиться за руль, надо правила выучить! Чтоб от зубов! Чтоб среди ночи!.. Вы хоть какое-то представление имеете, что такое главная дорога?
Она подняла лицо. Красивое, надо признать. Очень. А красивые женщины, к тому же молодые и дорого одетые, «цены себе не сложат». Мерзавка решила выехать на проезжую часть, не считаясь с движением по главной дороге! Мало того, на ее личике Болотов не прочел ни капли сожаления, расстройства, раскаяния! Да хоть бы капризная гримаса отпечаталась: мол, вот дядька поганый, разъездился тут и помешал моему величеству проехать. М-да, в отличие от Болотова, она – само хладнокровие. Наверняка девочка из мажорного клана, папа купил игрушку на колесах – не жалко, еще купит. Если бы выложила заработанные рублики за автомобиль, от ее спокойствия остался бы один пар, который она выпускала бы сейчас, бегая вокруг машин на шестой скорости.
Пока в его голове скакали мысли возмущения, террористка поднялась с корточек, глядя прямо в глаза пострадавшему, и, кажется, удивилась. Наконец-то! Хотя бы удивилась, черт возьми! Но чему?! Ее нестандартная реакция взбесила Болотова вдвойне, а вообще-то…
Если посмотреть на Валерия Витальевича непредвзято и не в критической обстановке, взгляд одобрительно посветлеет, особенно у женщин. Мужчины типа Болотова производят самое благоприятное впечатление практически на всех людей. Пятьдесят четыре, в общем-то, приличный жизненный стаж, это начало пути к закату, но, глядя на Болотова, о закате как-то не думаешь. Он не носит впереди себя брюхо, безобразно нависающее над ремнем, напротив: подтянут, статен, с ходу видно, что нарастил Валерий Витальевич крепкие мышцы, усердно занимаясь в спортзале. А возраст – это всего лишь приятный бонус, добавляющий ему очков. И лицо не обрюзгло, и щеки не обвисли до плеч, вполне приличный фейс (как говорит младший сын) с чертами брутального жителя древней Эллады. На самом деле Болотов мягкий, уступчивый, уживчивый и весьма дружелюбный человек. Но при этом не тюфяк – да, да, да! Он эмоциональный, немного ветреный… он разный! Это его преимущество – разный. Итак, цифра «54» придает ему импозантности, даже украшает. Как украшают темные густые кудри с благородной проседью. Кстати! Далеко не у всех проседь благородна, чаще она неряшлива.
А дождик набирал силу. Аварию объезжали автомобили, в данной точке проезжая часть широкая – места всем хватает. Террористка запахнула пальто, приподняла отложной воротник, соединила его под подбородком, придерживая обеими руками. Дурацкая мысль пронеслась в сознании Болотова: как много молодых и красивых женщин, а жена есть жена. К примеру, эта дурно воспитанная леди притягательней и сексуальней той, ради которой… Леди привела его в чувство – опустив накрашенные ресницы, она тихо, в то же время виновато вымолвила:
– Простите меня… я перепутала педали…
Черт знает, какая магическая сила от нее исходила, а также от ее голоса, который завибрировал во всем его теле, но Валерию Витальевичу внезапно стало неловко за грубый тон, жесткие фразы, мальчишескую несдержанность. Он уже готов был извиниться сам, если б не глупость (явно врожденная черта), сказанная ею:
– Не расстраивайтесь, это всего лишь куча железа…
– Ваш автомобиль – куча железа, а мой – куча денег! – рявкнул он, снова сорвавшись на грубый тон.
Не дура ли ему повстречалась! Кучей железа обозвала четыре миллиона. Болотов поставил руки на пояс, походил, затем вспомнил и достал мобильник.
– В полицию звоните? – поинтересовалась демон аварии.
– Нет! Премьер-министру, – съязвил. Слушая длинные гудки, Болотов цедил: – Черт! Богдаша, возьми трубку…
– Но… мне очень нужно ехать… Я возмещу вам убытки.
– Смеетесь? Вы хотя бы примерное представление имеете, сколько стоит одна фара на моем автомобиле?
– Я заплачу, сколько скажете.
Она проплыла к своему авто, взяла с сиденья плоскую сумочку и, раскрыв ее, повернулась к Болотову с готовностью платить. Видимо, дева устраивает аварии раз в неделю, поэтому всегда имеет кругленькую сумму наличными на далеко не мелкие расходы.
Валерий Витальевич, в сердцах махнув рукой, сел в машину и запустил мотор. Резко сдав назад, затем проехав немного вперед, остановился. Окошко на дверце опустилось, он, опираясь рукой о пассажирское сиденье, наклонился, чтобы видеть дорожную террористку, и дал совет:
– Девушка, не садитесь за руль. Пожалейте пешеходов и водителей.
За сим гордо укатил с разбитой фарой и покореженным носом, не взяв компенсации. В зеркало видел: бандитка стоит и тупо смотрит ему вслед. Теперь претензии предъявить осталось только Господу Богу:
– Боже, зачем ты позволил бабам садиться за руль? Кухня, церковь, дети! Это не дураки придумали, это все, на что они способны. Боже, ты допустил роковую ошибку.
Небо тужилось долго, и, наконец, разверзлись хляби небесные. «Дворники» разгребали воду – туда-сюда, туда-сюда. И скрипели. О, как свирепо они скрипели! Челюсти сводило от этого скрипа.
Позвонила она – его… м… Не нравилось ему слово «любовница», отдает дешевкой. Безусловно, Инна не пятидесятилетняя корова, облепленная внуками, кастрюлями, лекарствами, которая до отупения смотрит экзотические сериалы про дико-страстную любовь и льет крокодиловы слезы по несостоявшейся личной мелодраме. Инна молода, красива, прекрасно образованна, с ней часами можно говорить на разные темы. Она современная девушка, достойная всего самого лучшего, что способна дать жизнь. И она выбрала Болотова. Нет-нет, не потому, что он богат, Валерий Витальевич считает себя бизнесменом средней руки, тут все круче. Слово есть такое – любовь. Взаимная. Потрясающая. Проверенная временем – четыре года, извините, что-то значат. Да, любовь, от которой отказаться – лучше повеситься. Болотов не хотел вешаться. Инна ждет результата, а что он скажет ей, что? Пообещал сегодня разрулить ситуацию, пока не выполнил обещания, потому что… потому что!
Болотов не взял мобилу, она звонила и звонила, а на дисплее сияла звезда в ночном небе над землей с тремя заглавными буквами – ИНН. Пойми, что это. Любой подумает: номер конторы, где выдают идентификационные номера. Конспирация, однако. Да, именно звездой стала для него Инна четыре года назад, но звезды не всегда завораживают сиянием, иногда они пропадают, закрывшись тучами, о них забываешь, если они не напоминают о себе.

2
Перемены отменяются!

Атмосфера в доме напоминала струны гитары, потерявшие упругость, отчего они стали дребезжать, в результате прекрасный инструмент, приносивший радость, не строит. Не смертельно как будто, но жизнь в доме действительно не строилась. Надюша Алексеевна поморщилась: не в ее привычках заворачивать пассажи в духе бульварного чтива – гитара, струны, не строит… Реальность гораздо тривиальней – в доме разлад. Нет, внешне вроде бы все как прежде: улыбки, поцелуи в щечку, шутки тоже остались, правда, стали невеселыми. А нечто связующее пропало. Это уже не семья, а обитатели, которые разбегались с раннего утра, возвращались поздно и в разное время, после чего, наскоро перекусив, разбредались по своим норам. Квартира – заблудишься, муж выкупил весь этаж в подъезде, соорудил зачем-то мансарду под крышей с выходом на площадку, так что есть где спрятаться. Кругом все затихало. Люди есть, а дом словно безлюдный. Шумные завтраки и ужины за общим столом канули в Лету, стало пусто и скучно. Стало холодно, неприютно, отсюда и тревога разъедала душу, которая замирала в предчувствии чего-то нехорошего. Тем не менее все как всегда. Будто бы. Это мучительно.
Надежда Алексеевна ощущала разлад по энергетическим колебаниям, а их не предъявишь в качестве претензий. Нельзя же выставить улику – воздух. Только вот понять природу разлада ей не удавалось, а ведь понять – значит устранить причину. Она бродила по большой квартире, словно искала в закоулках ту самую неуловимую причину, которая, казалось бы, малым-мала, а грозит крахом. Подобное положение тупика приводило ее в тихое бешенство, ведь невозможно предъявить претензии никому. Никому!
– Что ты все ходишь, ходишь? – отложив газету, спросил друг семьи Богдан Петрович. – Ищешь что или так?..
Он солидный дядя, юным друг ее семьи быть не может, разменял Богдаша пятый десяток, как и муж. Невольно Надежду Алексеевну уколола мерзкая мысль: какие же они все безнадежно старые.
– Да, ищу, – рассеянно вымолвила она. – Вчерашний день.
– Вчерашний искать бесполезно. Лучше, Нюша, завари чайку, а? Я, честно сказать, в сонливом состоянии – не погода, а снотворное.
– Может, кофе?
– Не-не-не, – отказался Богдаша. – Чай дает более длительный эффект бодрости. Хороший чай, разумеется.
Надежда Алексеевна вспомнила, что ее проблемы не должны портить жизнь людям, тем более Богдану. Он всегда относился к ней с предельным вниманием и пониманием, всегда принимал ее сторону во время ссор с мужем, давал дельные советы, лечил все их семейство. Очень хороший человек Богдаша. И смешной. Торчащие во все стороны волосы, торчащие усы, круглые голубоватые глаза, обиженно оттопыренные губы (на самом деле Богдан обижался крайне редко) и большие уши – разве не смешно? Если б не крупная фактура, он был бы похож на добряка-гнома из диснеевской сказки, способного превратить жизнь в праздничный фейерверк. Когда Надежда Алексеевна смотрела на него, ее губы сами собой растягивались в улыбке, но не сегодня, не сейчас.
– Божественно, – вскоре причмокивал он, пережевывая шедевр из слоеного теста с дивным кремом. – Ты лучшая в мире хозяйка.
– Думаешь, комплимент кинул? – надулась она. – Хозяйка! Хм! Современную женщину устроит сравнение только с королевой.
– Амбиции, Нюша, яд. Они сводят в могилу всех без разбору: слабых и сильных, бедных и богатых, молодых и старых, сводят раньше срока. А жизнь так прекрасна… и быстро проходит. Так на фиг ее сокращать? Ну-ка давай по чесноку: чего тебя плющит?
– Фу, Богдан! – сморщила она нос. – Выражаешься, как молодняк на пятаке… как наш Артемка! Толковый словарь нужен, когда его слушаешь.
– Стараюсь не отстать от жизни. Так что там у тебя? Колись.
– Ты серьезно… считаешь, со мной что-то не так?
Если честно, не хотелось бы Надюше услышать, что именно с ней не так, а Богдан, казалось, легко считывает ее тревоги вместе с мыслями. Это, извините, никому не нравится. К счастью, щелкнул замок в прихожей. Надежда Алексеевна подхватилась, обрадовавшись, что диалог с Богдашей прерван. Иначе она не удержалась бы и вывалила на него свои подозрения, досаду, негодование, упреки и… в запале можно такого наговорить, что потом стыдно будет даже в зеркало смотреть, не то что в глаза Богдану.
– Это Валера, – бросила она ему, идя к выходу, но телефонный звонок заставил ее вернуться к столику у дивана и взять трубку, данная мелодия стояла на номере матери. – Наконец-то! Мама, куда ты пропала?..
– Извините, – послышался в трубке незнакомый мужской голос, – я врач «Скорой помощи». Мы нашли вашу мать в парке. Она лежала на дне оврага, который находится за деревянной беседкой…
– Что-что? Лежала? – не могла с ходу включиться Надежда Алексеевна, встревожившись. – Почему лежала? Как это?..
– Видимо, упала…
– У деревянной беседки? А что она делала в парке в такую погоду?
– Наверное, гуляла. Нам позвонили, мы приехали и…
– Она жива?!
– Жива, жива, но… в стабильно тяжелом состоянии. В сумочке мы обнаружили телефон и позвонили вам, чтобы сообщить, где искать ее.
Страницы:

1 2 3 4 5





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.