Библиотека java книг - на главную
Авторов: 53184
Книг: 130428
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Певчая»

    
размер шрифта:AAA

Эми Батлер Гринфилд
Певчая

Певчая
[обр. от «петь»]
1. волшебница, колдунья, чаровница.
2. поющая женщина, певица.

† † †

«Опасные болезни требуют отчаянных средств»
- приписывается Гаю Фоксу (1570-1606)

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПЕНИЕ

Я копала в саду, когда услышала это: странное пение на ветру.
Я отклонилась, сидя на коленях, морковка выпала из грязных рук.
Никто здесь не пел. Не на этом острове.
Может, я ослышалась…
Нет, звук повторился, он переливался и был далеко, но слышался четко. Длился он не дольше удара сердца, но я была уверена в одном: это не крик чайки. Это была песня.
Но кто ее пел?
Я оглянулась через плечо на Норри, склонившуюся над капустой, седая прядь выглядывала из-под ее чепца. Насколько я знала, только она жила на этом одиноком острове, но я слышала не Норри. Она, мой опекун, четко выделяла одно правило среди остальных: никакого пения. Никогда.
Пой, и тьма тебя найдет.
Мы еще были мокрыми от кораблекрушения, а Норри сказала мне это. Она часто повторяла это с тех пор, но в этом не было необходимости. Ужас в ее глазах в тот первый раз заткнул меня мгновенно, и я сама тонула в горе. Море забрало мою мать и чуть не забрало меня. Этой тьмы мне хватит до конца жизни, я не хотела еще больше.
Хотя я мало помнила о самом кораблекрушении. Я даже не помнила, на каком корабле мы уплыли из Англии семь лет назад. Был он крепким или непрочным? Разбился о камни? Буря сломала мачты? Я не знала. Мы отплыли на этом корабле в 1660, когда мне было восемь. Уж в восемь лет я должна была запомнить? Но были лишь обрывки, скорее ощущения, чем что-то со смыслом. Шершавая мокрая шерсть у моей щеки. Резкий морской ветер солью пропитывал мои волосы. Холод темной воды, куда я опускалась.
- Тише, дитя, - говорила Норри, когда я упоминала что-то из этого. – Это было очень давно, ночь была ужасной, а ты была слишком маленькой. Чем меньше об этом говоришь, тем лучше.
- Но мама…
- Потеряна, дитя, ее забрали ветер и волны, - при этих словах лицо Норри всегда искажала печаль, ее голос становился серьезным. – Остались лишь мы с тобой, и мы должны постараться.
Когда Норри говорила таким тоном, отказать ей было нельзя. И мы старались, а жизнь на острове не была простой, но и не была одинокой.
Мы никогда не пели. Даже не свистели и не напевали. Не было никакой музыки. И, если бы меня спросили, я бы сказала, что не скучала по этому…
До этого момента.
Пение словно пробило во мне дыру, которую только оно и могло заполнить. Я сидела и прислушивалась. Стебли шуршали в свете теплого октябрьского солнца. Чайки вопили, пролетая над обрывами. А потом я услышала снова этот слабый звук, словно пело само море…
- Люси!
Я вздрогнула.
Через два ряда от меня Норри махала деревянной лопатой в шишковатой руке.
- Что с тобой, дитя? Я собрала корзинку капусты, а ты за это время выкопала только три морковки.
И хоть я уже была на полголовы выше Норри, хоть считала себя почти взрослой, она все равно звала меня «дитя». Но я привыкла и не возражала. Вместо этого я посмотрела на свой скромный результат. Если бы Норри услышала музыку, она бы сказала. Но она молчала, и мне не стоит говорить. Не важно, если бы она начала ругать меня за воображение. Было ли пение настоящим? Я хотела поклясться, но… не хотела говорить Норри.
- Что такое, Люси? – Норри стряхнула землю с лопатки. – Ты простыла?
- Нет, - если кто и выглядел болезненно, так это Норри. Каждый год урожай забирал много ее сил. Я боялась, видя ее впавшие щеки и опущенные плечи. Я знала, что таким словам она тоже рада не будет. – Ты работала с рассвета, - сказала я вместо этого. – Не думаешь, что заслужила отдыха?
- Отдых? – Норри выглядела возмущенно. – В Канун Всех святых? Чем ты думаешь?
- Просто…
- Работай и больше не отлынивай, пожалуйста, - сказала с тревогой на лице Норри. – Нам нужна вся морковка, если мы не хотим голодать зимой.
- Я все соберу, - пообещала я, надеясь ее успокоить.
Норри перестала хмуриться, но ее спина была напряжена, когда она склонилась над капустой.
Я обхватила руками зелень морковки и вздохнула. Канун Всех святых, тридцать первое октября. Каждый год я боялась этого дня. Норри всегда была строгой насчет пения, но в этот день она была ужасной. С рассвета до заката она постоянно находила нам работу, мы уносили урожай и запирались в доме на ночь.
- После заката, - говорила она, - приходит настоящая опасность. Ходят духи, вредят всем. Мы должны защититься.
Возможно. Но для меня подготовка казалась бесконечным грузом, и я никогда не видела вреда, о котором говорила Норри.
А пение…?
Нет. Если вредом было пение, то она бы так и сказала. И еще светило солнце. Хоть оно и было низко, но до ночи еще оставалось время.
Но я начала работать усерднее, потому что была в долгу перед Норри. Семь лет она в одиночку растила меня, порой ругаясь и вздыхая, но всегда с любовью. А теперь она постарела, у нее стало меньше сил, и я знала, что мне пора возвращать долг, заботиться о ней. Если она хотела собрать урожай до ночи, мы так и сделаем.
И я надергала гору морковок, и когда Норри в следующий раз посмотрела на меня, она радостно улыбнулась. Но пока я работала, я думала о своем. Часть меня прислушивалась к пению. Другая часть хотела, чтобы жизнь была чем-то большим, чем сбор урожая и суеверия Норри.
Я знала, что на острове были красивые места: пляжи с шелковым белым песком, скрытые пещеры, полные ракушек, рассвет у моря. Но это не красило нашу изоляцию или постоянную утомительную работу.
Наша жизнь в Англии была не такой. Я помнила дом у моря, яркие ткани, которым мама все украшала, гости рассказывали истории у костра. И у меня были отрывки воспоминаний о временах еще раньше, и они были яркими и разными: игра в прятки в главном зале замка, маленькая мансарда у реки Темзы, запах леса.
- В те годы мы часто переезжали, - рассказывала Норри. – Я не виню твою мать, отмечу. Она должна была как-то жить, ведь твой отец умер до твоего рождения, оставив ее одну. Но, господи, тело не может все время путешествовать. Лучше найти место и осесть там, так я скажу.
Она придерживалась своего мнения. Она так глубоко вросла в этот остров, что я боялась, что она откажется от спасения, если такое произойдет.
Я бы уплыла на корабле. Я хотела увидеть что-то новое, хотела приключения, а не жизнь, ограниченную островом. И больше всего я хотела свободы, ведь Норри становилась все строже и управлял всем, начиная от того, что было на завтрак в воскресенье, заканчивая тем, сколько бревен нужно бросать в камин.
Вздохнув, я собрала морковку. У Норри было много правил и насчет сбора урожая и его сортировки, как и насчет хранения и времени, когда можно употреблять собранное.
Я поймала себя на мольбе.
Корабль. Прошу, пришлите корабль.
Но что толку? Я ждала, смотрела и надеялась семь долгих лет, и никакого корабля не появилось.
Семь лет, а спасения на горизонте не было. Семь долгих лет на этом острове. А сколько еще будет лет?
Кривясь, я встала и бросила морковь в корзинки. Они стучали, падая грудой, и тут я снова услышала пение.
Ноты окружали меня, в этот раз они были сильнее, звучали быстрее. На беспечный миг я хотела озвучить музыку сама, пропеть ответ ветру. Но предупреждение Норри тут же всплыло, повторяясь по кругу:
«Пой, и тьма тебя найдет».
Я закрыла глаза.
- Люси!
Я моргнула, музыка пропала.
Норри стояла передо мной.
- Люси, ты напевала?
- Нет, конечно, нет, - я ведь не напевала? Я бы поняла, если бы делала это. – Ты слышала не меня, - сказала я. – Это что-то другое. Пение ветра. Я не знаю, что это.
Глаза Норри расширились.
- Слушай! Опять звучит, - в этот раз я старалась не упиваться музыкой. Не нужно Норри знать, как я себя чувствовала. – Не пойму, откуда звучит, а ты? Может, новая птица прилетела с ветром? – меня осенило, и я посмотрела взволнованно в сторону утеса. – Или, может,… корабль? Я не успела осмотреться из-за урожая, - об этом мы спорили за завтраком. Я хотела пойти, как обычно, осмотреться, но Норри сказала, что времени нет. – Может, кто-то пришел спасти нас, и этот кто-то не знает, что тут не стоит петь…
Щеки Норри побледнели.
- Дитя, где твой камень?
Я моргнула.
- Камень? – я коснулась рукой тяжелого красного кулона, висящего на серебряной цепочке под моим платьем. – Здесь, конечно. А что?
Не ответив на это, Норри сказала:
- Нам пора внутрь.
Я удивленно посмотрела на нее.
- Сейчас?
- Да.
- Но капуста…
- Останется здесь.
Я уставилась на нее. Это не было похоже на Норри, которая каждый год настаивала, что в Канун нужно собрать из сада все.
- Не понимаю.
- Что понимать? Мы долго работали сегодня. Ты сама так сказала. Заходи, - Норри говорила ворчливо, но в вечернем свете я видела пот на ее лице. Мысли о пении и музыке вылетели из моей головы. Если у Норри температура, ее нужно уложить спать.
Взяв ее за руку, я повела ее к дому.
† † †
И хотя до заката еще оставалось не меньше часа, дом уже был отчасти темным. Окон было мало, чтобы пропустить достаточно света. Но я бы нашла кухню Норри всюду по запаху – насыщенной смеси торфа, эстрагона и руты. Обычно там еще был суп, но в Канун Всех святых Норри всегда настаивала, что железный котелок должен висеть пустым, а под ним догорал костер.
- Садись, - сказала я Норри. – Я принесу одеяло, чтобы ты согрелась.
- Не нужно, дитя, - в доме Норри выглядела и звучала уже почти как прежняя. Но я все равно принесла одеяло, и когда я вернулась на кухню, то увидела, что она прижимает руку к сердцу.
- Тебе плохо, - сказала я с тревогой.
Норри снова отмахнулась.
- Нет, дитя. Нет.
- Но ты такая бледная…
- Порой мне не по себе от того, как ты похожа на мать. Такие же серые глаза, такой же маленький подбородок, - она посмотрела на меня и добавила ворчливо. – Конечно, ты растрепаннее.
Я без возражений пригладила спутанные волосы, не желая перебивать. Норри редко говорила о маме, даже под давлением, это меня расстраивало, ведь я помнила мало.
Но Норри, казалось, закончила ворошить прошлое.
- Ох! – она убрала одеяло. – Посмотри, как низко солнце. Нужно дотемна забрать водоросли.
На этой традиции в Канун Всех святых Норри настаивала: мы всегда варили свежесобранные водоросли в котле на новом костре, а потом пили бульон, чтобы защитить себя от вреда. Норри еще и выбирала определенные водоросли, потому собирать их было непросто, и в другой ситуации я бы отпустила ее одну искать их. Но не теперь, когда я так переживала за нее.
- Отдыхай. Я схожу в пещеру, - я потянулась к сетчатой сумке у двери, подходящей для склизких водорослей.
Норри выхватила сумку у меня из-под носа.
- Нет!
Я уставилась на нее. Норри бывала строгой, но редко кричала и никогда так не бросалась.
- Ты не выйдешь на улицу, - Норри преградила путь. – Не этим вечером. Не пущу, пока я еще могу дышать.

ГЛАВА ВТОРАЯ
ПИСЬМО

Я отпрянула на шаг и уставилась на Норри, уверенная, что кричит она из-за лихорадки. Но когда я увидела ее взгляд, я поняла, что вижу не болезнь. Там были подозрение и страх.
- Норри, что такое? В чем дело?
Ее дрожащие пальцы сжались на сумке, но она не ответила.
Почему она ведет себя так странно? Я вспомнила недавние события.
- Это из-за пения? – я видела по ее лицу, что я права. – Ты думаешь, что это была я. И теперь не доверяешь мен.
- Ты напевала, Люси. Я сама слышала.
- Но я же сказала, я слышала пение. Словно это была птица или ветер в ракушке, только четче…
- Я не слышала пения, - сказала сухо Норри. – Только тебя.
Она сказала это так уверенно, что я застыла. Была ли Норри права? Я напевала, не понимая этого?
- Ты не слышала пения?
- Нет. А если ты его слышала, то это плохой знак. Кто-то или что-то пытается обмануть тебя, так я думаю. Тебе лучше побыть сегодня дома, чтобы тебя не схватили.
- Кто-то… или что-то? – неуверенно повторила я.
- Ранние проделки Кануна Всех святых, наверное.
- Но почему я слышу пение, а ты – нет?
Норри растерялась.
- Слишком много вопросов, дитя. Но они не заставят меня передумать. Завтра сможешь выйти. Но не сегодня, не в Канун.
Я коснулась камня. Меня не выпускают из-за суеверий или… чего-то большего?
- Не смотри на меня так, - голос Норри стал выше. – Твоя мама… - она замолчала.
- Что мама? – я ощутила укол страха. – Норри, ты должна мне сказать.
Не стоило говорить ей «должна». Она вскинула голову.
- В некоторые дела лучше не вмешиваться, Люси. Со временем ты поймешь. Знай одно: сегодня ты не выйдешь. Когда-то я расскажу больше, дитя. Но не сейчас.
Дитя. Вдруг это слово меня обожгло.
- Я не ребенок, - рявкнула я. – Мне пятнадцать. Зимой будет шестнадцать. Я достаточно взрослая, чтобы знать правду.
- Если ты не ребенок, то перестань возмущаться как дитя, - сказала не впечатленная Норри. – Нет времени. До заката остался час, мне нужно собрать водоросли. Пока меня не будет, присмотри за домом, - на ее лице была видна тревога. – Не смей выходить. Если выйдешь, мы обе будем в ужасной беде.
Эти размытые предупреждения меня злили.
- Что за ужасная беда? – она не ответила, и я сказала настойчивее. – Ты знаешь, что я тебе не наврежу…
- Не сама, - покачала головой Норри. – Но ты даже не понимала, что напевала, дитя. Что еще ты сделаешь, если пение овладеет тобой? Ты об этом подумала?
Не думала. Но, пока она говорила, я вспомнила, как эти ноты пронзали меня, как отчаянно я хотела пропеть их в ответ.
Что еще я могу сделать? Честно говоря, я не знала. Не точно. Словно все, что я знала о себе, было уже не из камня, а из сыпучего песка. Я посмотрела на потрепанную дверь за Норри, радуясь вдруг, что она стоит между мной и ветром.
- Хорошо, - сказала я. – Иди. Я останусь.
- Умница, - Норри укуталась в плащ. – Подготовь огонь, как я тебе рассказывала. Что бы ни делала, держи камень при себе, а дверь закрытой. Опасность близко.
- Что за опасность? – растерянно спросила я. – Почему ты не говоришь?
Но Норри не объяснила и вышла за дверь.
† † †
Норри ушла, и я смотрела на черный камин. День почти закончился, огонь превратился в золу, комната была холодной, мертвой и почти во мраке. Я невольно дрожала. Почему я слышала пение, а Норри – нет? И что делать, если часть меня все еще хотела петь, даже если это приведет к катастрофе?
Ответ на последний вопрос был ясным. Семь лет Норри рассказывала мне о ритуалах на Канун Всех святых. Чтобы обезопасить себя, я должна была просто следовать ее указаниям в письме.
Двигаясь уверенно и быстро, я взяла кочергу и убрала последние угли. После этого я покрыла камин лавандой, рутой и розмарином, травами защиты, что Норри собрала утром в саду. По словам Норри новый огонь можно было разжигать, когда сядет солнце, так что тут пока я ничего добавить не могла.
Я принялась быстро подметать. Я постоянно останавливалась и смотрела в окно с облупленной рамой на кухне, стараясь не задеть деревце Норри в горшке на подоконнике. Деревце Норри обожала, она не позволяла мне трогать только его. Один блестящий листик мог защитить человека от любого зла, так она всегда говорила.
Глядя за листья, я не видела Норри. Конечно, требовалось время, чтобы дойти до пещеры и обратно, и Норри ходила не так быстро. Но поднимался ветер, и то, как от этого дрожали стекла, тревожило меня. Была ли Норри такой неуязвимой, как думала?
Чтобы успокоить мысли, я зажгла душистую свечу.
Окно дрожало и гремело. Я убрала метлу в угол и поставила свечу на стол в центре комнаты.
Звон, звон… БАХ!
Я развернулась. Ветер распахнул окно, и ставня болталась криво на петлях. Внизу лежало деревце Норри, груда осколков и сломанных листьев.
Я застыла в потрясении. Упало ли оно случайно? Или это был знак – для Норри, для меня, для нас обеих?
Не было времени обдумывать вопросы, окно было распахнуто, и ветер проникал внутрь. С колотящимся сердцем я закрыла его толстым шерстяным одеялом, что я приносила для Норри. Ветер это остановило, но взамен стало темнее.
Я повернулась растерянно к обломкам деревца. Я подняла обломки глины и остановилась, что-то странное привлекло мое внимание. Среди сплетенных корней была маленькая плоская коробочка.
Я вытащила ее и поднесла к свече. Узкая, не больше моей ладони, она сияла, как серебро местами. Большая часть была черной, уголки были разъедены. Я потянула, пока крышка не открылась.
Внутри было письмо. Завернутое в пакет, в пятнах от воды. Над печатью была одна строка:
«Моей дочери Люси, если я не вернусь…».
На миг я остолбенела и не могла дышать. Письмо для меня? От мамы? Сейчас?
Норри всегда говорила, что от мамы ничего не осталось, что ее вещи были утеряны при крушении. Но тут, в растении Норри, было письмо.
Норри должна была знать о нем. Она сама его спрятала. Это означало, что Норри соврала мне.
Огонь гнева пронзил меня, руки сжались на письме. Как она могла скрыть это от меня?
Я посмотрела на строку.
«…если я не вернусь…»
Но это не имело смысла. Будто мама хотела меня оставить. Мама утонула.
Или Норри соврала и об этом?
Дрожащими пальцами я сломала печать и развернула письмо. Все страницы пострадали от воды, а то, что осталось, выцвело и было написано мелким почерком, было бы сложно прочитать в свете дня. А при свече я смогла понять только пару целых предложений в начале письма.
«Моя дорогая дочь, я пела тебе здесь для твоей безопасности».
Я остановилась и перечитала фразу. Пела тебе здесь? Как это?
«Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуться к тебе на пару дней или недель, но я не уверена. Я знаю, что если ты это читаешь, значит, мне не удалось. От одной этой мысли мне ужасно больно. Меня успокаивает лишь то, что Норри позаботится о тебе, и когда тебе исполнится пятнадцать, она отдаст тебе письмо…»
А она этого не сделала. Не отдала. Она его от меня спрятала. А теперь письмо было нечитаемым. Я могла разобрать лишь несколько слов почти в конце: пение… осторожно… камень… Певчая… Всех святых… магия…
Магия?
На следующей странице была лишь одна понятная фраза, но от нее у меня перехватило дыхание.
«…когда ты споешь, попадешь домой».
Дом. Я с тоской подумала об Англии, о маленьком домике у моря, где мы жили, о замке и реке Темзе, о других местах, которые мне иногда снились. А потом я задумалась: что петь?
Я растерянно склонилась к свече, пытаясь отыскать в пятнах слова, пока края бумаги чуть не загорелись. Я резко отпрянула, но успела увидеть слово после «камня», что напоминало «…ять».
Снять камень?
Я потянулась к кулону. Об этом камне написала мама?
Ветер снаружи становился все сильнее, но я его едва слышала. Я сложила письмо матери, спрятала в рукав и посмотрела на свой камень. Он выглядел как обычно: непрозрачный красный диск размером с грецкий орех. Тяжелый, шероховатый и простой. Ничего волшебного в нем не было. Может, его силы проявлялись, если его снять с цепочки.
Норри говорила не снимать камень. Он защищал меня.
Но Норри соврала о матери. Может, соврала и об этом?
Был лишь один способ понять. Но моя рука замедлилась, когда я потянулась к кулону. Сколько я помнила, я всегда слушалась правил Норри. Мысль, что я их нарушу – намеренно и, возможно, бесповоротно – заставляло сердце битья громче.
Ветер выл в трещины окна, свеча трепетала от этого. Я, казалось, уловила шепот мелодии.
Вот. Это шанс попасть домой. Будь смелой и воспользуйся им.
Я схватилась за цепочку и сняла ее через голову.
И как только я сняла камень, ко мне пришли песни – сотни песен гудели, как пчелы, трепетали, как огонь, менялись, как тени. А сильнее всех была дикая мелодия, которую я слышала в саду. И в этот раз она не кончалась. Она говорила о море, о доме, о давних временах. Она сжала мое сердце, горло и губы. Она говорила: пой меня.
И я послушалась.
Я не знала слов, не знала, какая фраза будет дальше. Мне было все равно. Голову кружило чувство свободы. Я хотела лишь озвучить ноты, что приходили ко мне, одну за другой в бесконечном потоке звука. Мы с песней были сильными и уверенными, поднимались все выше. Я словно летела.
«Пой, и тьма тебя найдет».
Предупреждение Норри прозвенело в голове. Но оно доносилось издалека, было намного дальше музыки.
Я едва заметила, когда Норри ворвалась в дом. С криком ужаса она бросилась ко мне и схватила за запястье, сумка с водорослями болталась в ее руке.
- Люси! Нет!
Но ветер уже поднялся. Он кружился в комнате, полночно-черный, он подхватил нас обеих. Свеча потухла, песня стала криком, и все вокруг нас исчезло.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
КРОВЬ ПЕВЧЕЙ

Ветер поднял нас, и я ничего не видела. Ни свечи, ни комнаты, ни даже своих рук. Хуже того, я касалась лишь пустоты. Подо мной не было пола, вокруг не было стен, не было стола. Судя по давлению на запястье, Норри еще была со мной, но я не видела и не слышала ее.
Я чуть не перестала петь, но песня была сильнее, отказывалась так просто отпускать меня. Она наполняла мое горло и открывала губы, заставляя петь. В этой ужасной пустоте у меня осталась только песня, и я цеплялась за нее, за каждую ноту, раскрывая их. И с каждой нотой я позволяла себе все больше доверять песне, верить, что я покину остров и попаду домой.
Стоило мне ощутить уверенность, как песня разбилась на гармонии, которые я не понимала. Какую строку петь? Я замешкалась. На миг, лишь на миг. Но сильная и прочная, как веревка, музыка обвила меня и забрала Норри.
Я закричала, и тьма пеленой укутала мое лицо. Надо мной была серая арка, похожая на изгиб волны. Я утону?
Нет, светлело, а волна надо мной была твердой, как…
Камень.
Над головой виднелись серо-золотые своды, арки пересекались красивыми узорами. И, когда тьма отступила, я увидела, к своему потрясению, что стою в длинной и красивой комнате. Передо мной были алые ткани, похожие на паруса без ветра. Рядом со мной сиял огромный камин, огонь отражался в стеклянных шкафах, наполнявших остальную часть комнаты. И в этих шкафах стояли тысячи книг. Книг в цепях. Книг с блеском позолоты. Книг, почерневших от времени. Книги на книгах. И ни одной души, читающей их.
Горло сжалось. Я применила магию. Я песней унесла себя с острова. Это ошеломляло. Но где я была? Это не домик, который я помнила, и не другие знакомые места.
Вопрос страшнее – где Норри? Ее не было видно.
Что я наделала?
Было без толку говорить, что Норри сама виновата, что утаила правду. Я сама решила спеть, и теперь Норри потерялась. В этом была правда. И я знала, что моя магия убила ее.
Она жива. Я слышала едва заметный вдох песни в ушах. Я прислушалась, ноты говорили мне, что Норри была жива… где-то.
О, Норри, как я могла тебя потерять?
Моя рука сжалась на кулоне, что оставался в ладони. Я могу ругать себя весь день, но это не поможет Норри. Я должна действовать. Найти ее. Но как?
Еще спеть?
Я не знала, хватит ли мне сил, учитывая, к чему привела моя первая песня. И я сейчас не слышала четкую музыку. Она быстро угасала, тихие ноты заглушало биение моего сердца.
Мое потрясение возросло, когда я посмотрела на кулон, свисающий с моих пальцев. Вместо тусклого кулона, который я ожидала увидеть, сиял рубин. Он сверкал, как маленькое красное солнце.
Я уставилась на него, а потом провела пальцами. На ощупь он оставался моим камнем, тот же размер, вес и форма, те же выступы и шероховатости. Но если это мой камень, как и почему он изменился? И что с этим делать?
«Не снимай его, дитя», - всплыло в голове напоминание Норри. Я вернула кулон на место. Не знаю, защищал ли он меня, но знакомый вес успокаивал.
Я спрятала кулон под платье, что-то зашуршало в рукаве: письмо матери, в спешке спрятанное туда и забытое до этого мига. Оглядевшись и убедившись, что в библиотеке пусто, я подошла к огню. Может, письмо изменилось вместе с камнем, и теперь я смогу получить из него подсказки?
Даже в свете яркого огня прочитать больше, чем раньше, я не смогла. Упав духом, я спрятала его в рукав. Только тогда я поняла, что и слабая музыка утихла.
Боясь тишины, я нерешительно огляделась. В дальнем конце комнаты была чуть приоткрыта огромная дверь, похоже, единственный выход. Но когда я пошла к ней, до меня донесся холодный воздух, пахнущий влагой, опилками и чем-то беспокоящим, что я так и не определила. Я отпрянула и повернулась к ближайшей книжной полке. Может, сначала нужно что-то найти здесь: путеводитель по магии, например, или еще одно письмо от матери, а, может, карту. Что-нибудь, что поможет мне не чувствовать себя такой потерявшейся.
Я вытащила первую попавшуюся книгу, толстый том, что выделялся среди остальных. Обложка была из черно-красной кожи, заголовок гласил: «Оп. Пев.».
В поисках подсказок я склонилась к огню и прочитала первую страницу.
ОПОЗНАВАНИЕ ПЕВЧИХ,
ИХ ФИЗИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ;
А ЕЩЕ СПРАВОЧНИК ИХ ПРИВЫЧЕК, ТЕРРИТОРИЙ И СИЛ.
КНИГА ЯРОГО УЧЕНОГО
И ВЕРНОГО ДРУГА.
Певчая. Мама использовала это слово в письме. Я притянула книгу ближе и полистала. Было ли тут что-то полезное для меня?
Я читала содержание, когда услышала вдали стук. Я тут же поставила книгу на место.
Куда спрятаться? Отполированные столы и плетеные стулья у камина были слишком открытыми, чтобы спрятаться. Остальное место в библиотеке было заполнено книгами.
Кроме штор.
Я пошла налево и разделила ярды бархата. За ними глубоко в стене было высокое окно. Стекло было в пузырях, перекошенное, и я почти ничего не видела за ним, только размытое темнеющее небо и высокую зубчатую стену. Я была в замке или в каком-то поместье?
В любом случае нужно спрятаться. Я присела под окном и поправила шторы. Оставив щелку на уровне глаз, я замерла, успела вовремя, потому что панель у камина распахнулась. Высокий парень в темной одежде вышел оттуда и пробрался в комнату.
Сначала я решила, что он моего возраста, но потом засомневалась. Может, на год или два старше. Я давно не видела никого, кроме Норри, а в парне было напряжение, что мешало прочитать его.
Он прошел вдоль полок к моему укрытию, пока не оказался так близко, что я увидела пламя в его глазах. Пройдя в другую часть комнаты, он осмотрел полки, опустился на колени и вытащил книгу цвета мха. Быстро оглянувшись, он сунул том в плащ. Вор?
Голоса раздались в коридоре. Вор – если он был таковым – замер.
- Забавно назначать встречу в библиотеке, - отметил мужчина в коридоре. – В библиотеке магии, особенно.
- Тише, Джайлс! – возмутился другой голос. – Хочешь, чтобы тебя услышал весь мир?
Парень побежал, но был слишком далеко от скрытой панели. И тогда он повернул к ближайшим шторам, чуть вдали от меня. Он пропал из виду, и огромная дверь библиотеки распахнулась.
Я вжалась в стену, а потом пожалела, ведь теперь ничего не видела. Но было поздно двигать шторы, мужчины вошли в комнату.
- Дом Рейвендон – самое большое заведение в Лондоне, другим городам не сравниться, - сказал второй. – И одно из самых старых. Пойми, Джайлс, быть приглашенным сюда – честь.
Я обрадовалась, услышав о Лондоне. Я была в родной стране, хоть и не в доме, который помнила.
- Я бы так не радовался, - ответил Джайлс. – Проклятый старый дом, в котором полно щелей. Говорите, что хотите, но библиотека – странное место для встречи.
- Не тебе оспаривать решение лорда Скаргрейва. Ты не человек короля.
- Конечно, я человек короля, - возмутился Джайлс. – Нет никого вернее. Я бы не послал к нему шпиона. Собирать информацию о семье и друзьях – не по-джентльменски, не так ли?
- Это на благо страны, - резко сказал его друг. – И если наши друзья и семья будут вести себя хорошо, им не о чем переживать. Радуйся, что лорд Скаргрейв позвал нас сюда. Его приглашение – знак доверия.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • alesh.nat о книге: Антон Демченко - Боярич
    Интересная серия.Читается легко,местами пропускала технические описания оружия,мне они не интересны.Последнюю книгу читать не стала,там другой главный герой.Лично мне не хватило эпилога в предпоследней книге и серию можно было бы считать законченной. Автору спасибо за труд!

  • tanya9240 о книге: Райчел Мид - Клятва истинной валькирии
    Интересно... Я одна не в теме? Как с продолжением? И ни кого не смущает, что последний комет был 5 лет назад...???!!!!

  • gohar.62 о книге: Мелина Боярова - Сармийская жена
    Сюжет хороший,но изложение так себе.

  • Мики о книге: Алекс Сюар - Совсем другая любовь
    Читала с удовольствием, хотя книга м+м. Даже несмотря на деликатность жанра, Роман получился очень увлекательным, читала взахлёб. Нестандартный сюжет, неожиданные повороты-все очень увлекает. Плохо, что это только первая часть( Вторую пока не нашла..

  • zldy о книге: Комбат Найтов - Гнилое дерево
    Автору зачёт. Пишет оригинально, но зациклен лишь на Великой Отечественной войне. Редкие исключения, когда обращается к гражданской войне или событиям 16-17 веков. Но повторюсь, оригинальные сюжетные линии.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.