Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49208
Книг: 122874
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Вечный всадник»

    
размер шрифта:AAA

Ларисса Йон
Вечный всадник

Глоссарий

Агимортус — активатор взлома Печатей Всадников. Агимортус можно описать как символ, выгравированный или выжженный на живом существе или предмете-носителе. Выявлено три вида Агимортусов: человек, объект или событие.
Демоника — Библия демонов и основа для десятков демонических религий. Записанные в ней пророчества касаются Апокалипсиса. Если они сбудутся, то Четверо Всадников будут сражаться на стороне зла.
Квантамун — состояние сверхускоренного существования на плоскости, позволяющее некоторым сверхъестественным существам перемещаться среди людей. Тем, кто путешествует внутри квантамуна, люди, не подозревающие о том, что движется в их мире, кажутся застывшими во времени. Этим квантамун отличается от хота. Хот — скорее заклинание, чем план бытия, и он работает в режиме реального времени.
Избранный страж — человек, зачарованный ангелами, призванный охранять важный артефакт. Стражи бессмертны и невосприимчивы к любым физическим воздействиям. Ранить или убить Стража могут только ангелы (включая падших). Существование Стражей держится в строжайшей тайне.
Падший ангел — большинство людей считают их злом. Падшие ангелы делятся на две категории: Поистине Падшие и Непадшие. Непадшие ангелы изгнаны с Небес и привязаны к земле, и в этой жизни они не являются ни истинным добром, ни истинным злом. В таком состоянии им изредка удается заслужить возвращение на Небеса. С другой стороны, они могут выбрать Шеул, царство демонов, чтобы завершить свое падение и стать Поистине Падшими, превратившись в демонов на службе у Сатаны.
Регент — глава(ы) местных ячеек Эгиды.
Сиджил — Совет, состоящий из двенадцати человек, известных как Старейшины. Старейшины являются высшим органом власти Эгиды. Штаб-квартира Совета расположена в Берлине, откуда он наблюдает за всеми ячейками Эгиды, разбросанными по миру.
Наблюдатели — лица, уполномоченные присматривать за Четырьмя Всадниками. Первые переговоры между ангелами и демонами привели к тому, что на Ареса, Ресефа, Лимос и Танатоса было наложено проклятие — они были обречены стать инициаторами Апокалипсиса. По условию соглашения, заключенного во время этих переговоров, одним Наблюдателем должен быть ангел, другим — падший ангел. Ни один из Наблюдателей не имеет права открыто содействовать попыткам Всадников начать или остановить Апокалипсис, но они могут тайно прийти им на помощь. Однако, оказав помощь Всадникам, они окажутся на лезвии ножа, а такая участь может оказаться для них хуже смерти.
Тертацео — демоны, способные выдавать себя за человека. Они либо похожи на человека внешне, либо могут принимать человеческий облик.
Хэррогейт — невидимый для людей вертикальный портал, используемый демонами для перемещений между землей и Шеулом. Свои собственные, личные Хэррогейты могут создавать очень немногие существа.
Хот — заклинание невидимости, позволяющее заклинателю незаметно — иногда даже бесшумно — передвигаться среди людей.
Хранители — воины Эгиды, обученные искусству ведения боя и применения оружия и магии. Во время официального вступления в должность всем Хранителям дарят зачарованное украшение, несущее в себе щит Эгиды, который, помимо всего прочего, позволяет видеть в темноте и дает способность видеть сквозь демонические чары невидимости.
Шеул — царство демонов, расположенное глубоко под землей. Попасть туда можно только через Хэррогейты и адские врата.
Шеул-гра — хранилище демонических душ. Место, где души демонов пребывают до возрождения или томятся в Чистилище.
Шеулик — единый язык, которым владеют все демоны, хотя многие виды говорят на своем собственном языке.
Эгида — сообщество воинов-людей, посвятивших свою жизнь защите мира от зла. См. также Хранители, Регент, Сиджил.

Пролог

Ее звали Лилит, и она была злым суккубом. Его звали Энриет, и он был добрым ангелом.
Сотни лет соблазняя людей, Лилит заскучала. И потому она положила глаз на Энриета, бросив ему величайший вызов. Он сопротивлялся. Она не отступала. Он противился вновь и вновь. Это продолжалось десятки лет, пока не случилось неизбежное. В конце концов, суккуб была прекрасна, а ангел не мог устоять перед лишним глотком вина.
Никто не знает, что случилось с Энриетом после их бурной ночи, но девять месяцев спустя Лилит родила четверых детей: троих мальчиков и девочку. Она назвала их Ресефом, Аресом, Танатосом и Лимос. Девочку, Лимос, мать оставила у себя в Шеуле, а сыновей поселила в человеческом мире, подменив ими детей из богатых и влиятельных семей.
Мальчики выросли, не подозревая о своем настоящем происхождении. Однако потом появились демоны, сея ужас, разыскивая сыновей Лилит, чтобы использовать их против людей. Лимос сбежала из Шеула, разыскала братьев и открыла им правду об их родителях.
К тому времени братья увидели, что демоны уничтожили их земли и перебили семьи, и, ослепленные ненавистью и жаждой мести, призывали людей (иногда посредством манипулирования и насилия) помочь им в жестоких бесконечных битвах с подземными тварями.
На небесах эти события восприняли в штыки.
Захариэль, ангел Апокалипсиса, повел на Землю легион ангелов, где они сошлись в битве с полчищами демонов. Когда земля и воды покраснели от крови, а люди уже не могли жить на отравленной земле, Захариэль заключил сделку с дьяволом.
Дети Лилит понесли наказание за то, что из-за их эгоистичной жажды мести человечество оказалось на грани гибели. Из-за них едва не разразился конец света, и потому дети Лилит были назначены хранителями Армагеддона. Защитниками или зачинщиками — выбор оставался за ними.
Каждый из них получил Печать, и каждая Печать несёт два пророчества. Если они защитят свои Печати, не дав сломать их до того, как исполнятся записанные в Библии пророчества, то спасут свои души… и всё человечество.
Однако если они допустят, чтобы их Печати оказались сломаны раньше времени, как написано в Демонике, Библии демонов, то станут на сторону зла и будут вечно известны под именами Мор, Война, Голод и Смерть.
Так были рождены четверо Всадников Апокалипсиса.

***

Шесть месяцев назад…

— М-м-м… Мне так нравится история твоего появления на свет. Разве тебя не бросает в дрожь, когда ты её слышишь?
Сидя за стойкой в пабе подземного мира, Арес старался не замечать стоявшую позади женщину, но то, как она терлась грудью о его спину и проводила изящными ручками от талии до внутренней части бедер игнорировать было трудно. Жар её тела чувствовался даже сквозь плотные кожаные доспехи.
— Ага. В дрожь.
Какой-то идиот читал вслух легенду с висящей на стене дощечки каждый раз, как Арес появлялся здесь… а это случалось довольно часто. Таверна, державшаяся на плаву в основном благодаря Аресу, его братьям и сестре, была для него вторым домом, даже носила название «Четыре Всадника», и, когда Арес приходил, большинство демонов-мужчин пытались слиться со стеной или убегали через черный ход. Разумно. Арес презирал демонов, и это чувство в сочетании с любовью к хорошей драке частенько приводило к… плохим последствиям для приспешников ада.
Однако противоположный пол был храбрее… или, быть может, похотливее. Демонессы, женщины-оборотни, самки вервольфов и вампирши торчали здесь круглыми сутками в надежде заполучить Ареса и его братьев в свои руки, лапы и копыта. Дьявол, Арес и повернуться не мог так, чтобы не наткнуться на кого-то из них. Обычно он был больше расположен к алкоголю, азартным играм и всеобщему разгулу, но сегодня ему было как-то не по себе. Он был взвинчен. Раздражен.
Арес никогда ещё так себя не чувствовал.
Он даже проигрывал в шахматы Они, низенькому розовощёкому толстяку-бармену, а ведь Арес еще не проиграл ни одной стратегической игры в… словом, вообще ни разу в жизни.
— О, Война, — Сетия, демонесса-сора, провела языком по краешку уха Всадника. — Ты же знаешь, что твое присутствие нас распаляет.
— Меня зовут Арес, — процедил он. — Когда я стану Войной, тебе не захочется оказаться рядом.
Всадник сделал ход ладьёй, залпом проглотил полкружки пива и собрался было заказать ещё, но тут рука женщины скользнула ему между ног.
— А мне всё равно больше нравится «Война». — Её обольстительный голос словно вибрировал, а пальцы проворно искали ширинку. — А Мор… такое сексуальное имя.
Только демонесса могла счесть имя «Мор» возбуждающим. Арес отвёл ее красную ладонь. Сетия была одной из постоянных любовниц Ресефа, одной из сотен страстных поклонниц Всадников, которые называли себя «Мегиддо Покори-меня». Они даже подразделяли себя на группы по принципу любимого Всадника; поклонницы Ареса предпочитали называться Подстрекательницами. Подстрекательницами Войны.
Бармен сделал неверный ход конем, и Арес спрятал улыбку за кружкой.
Женщина, похожая на дьявола из мультфильмов, провела длинным черным ногтем по татуировке с изображением жеребца, наколотой на предплечье Ареса.
— Обожаю эту татуировку.
Конь, где бы он ни был — на коже или под седлом, — был такой же частью тела Всадника, как и остальные органы, и мужчина напрягся от ощущения поглаживания по руке и голове. Любое прикосновение к наколке отдавалось в соответствующих частях тела Ареса, что зачастую бывало весьма досадно. Или неуместно приятно…
Арес толкнул свою кружку по барной стойке и передвинул королеву в ударную позицию. Внутри пел триумф, заполняя те уголки его души, где постоянно обитала жажда победы.
— Шах и мат.
Бармен выругался, сора рассмеялась, и Арес поднялся на ноги. Будучи почти семи футов[1] ростом, он возвышался над демонессой, но её это не обеспокоило, она просто добавила своему телу, одетому в майку с глубоким вырезом и мини-юбку, недостающего роста. Ее хвост шуршал по покрытому соломой полу, черные рожки вращались, точно заостренные спутниковые антенны, и, будь её взгляд еще жарче, штаны точно стали бы Аресу тесны.
Реакция его тела на демонесс была противна Аресу. Он никогда не желал по-настоящему женщин, которые не были людьми хотя бы внешне.
Некоторые предпочтения остаются на всю жизнь.
— Я ушел.
Несмотря на победу в шахматной партии, беспокойство зудело у него под кожей; такое случалось, когда надвигалась глобальная война. Ему нужно было возобновить охоту за своей бывшей любовницей — демонессой по имени Син, которая стала причиной чумы вервольфов — или варгов, как они любят, чтобы их называли. Арес, его братья и сестра лишь недавно установили, что она — ключ к пророчеству, которое, исполнившись, сломает Печать Ресефа и превратит его в то, чего хочет Сетия — Мора.
Син должна была умереть, пока между вервольфами не разразилась гражданская война.
Не в силах больше усидеть на месте, Арес бросил трёхглазому бармену золотую шеулинскую монету.
— Налей всем выпить за мой счёт.
Твёрдой рукой он отодвинул демона-«липучку» и вышел из таверны в вечные сумерки. Лёгкие наполнил спёртый горячий воздух, пахнувший серой, ноги тонули в рыхлой земле, характерной для Шестиречья — региона Шеула, царства демонов в самом сердце Земли.
Битва маялся у него на коже, сгорая от нетерпения пуститься вскачь.
— Выходи, — приказал Арес, и спустя мгновение татуировка у него на руке превратилась в облачко тумана, которое увеличилось, сгустилось и приняло облик огромного чистокровного гнедого жеребца. Конь легонько толкнул его носом в знак приветствия или, что более вероятно, прося кусочек сахара.
— Ты забыл вот это.
Всегда готовый оправдать свое имя, Битва оскалил зубы на сору, стоявшую в дверях таверны. Кончиком хвоста она игриво покачивала кинжал. Неприкрытый призыв, угадывавшийся в страстной улыбке демонессы, давал понять, что она же и выкрала у него оружие, но Арес и так это знал. Оружие он не забывал никогда и нигде.
Разумеется, оружие у него ни разу ещё не крали. Женщина была хороша. Действительно хороша. И, хотя Арес обычно не увлекался демонессами, он не мог не восхититься её талантом. Неудивительно, что она так нравится Ресефу. Может быть, Арес и сделает исключение из своего правила — никаких-демонесс-похожих-на-демонесс…
Ухмыльнувшись, он направился к ней… и застыл на месте.
В затылке тревожно кольнуло. Яростно заржав, Битва поднялся на дыбы, и из тенистого леса выпрыгнул цербер величиной с буйвола. Арес взглянул на левый бок чудовища, ища — и не находя — неровный шрам, отличавший злобную тварь, за которой он охотился уже не одну тысячу лет. Разочарование пронзило его; он оттолкнул сору в сторону. Это было глупо — он едва не оказался в лязгающих челюстях.
Арес, его братья и сестра не могли умереть, но укусы цербера были для них ядовиты — сперва наступал паралич, а потом начинались настоящие мучения.
Арес пригнулся к земле, а Битва со всей силы лягнул зверя прямо в грудь, отбросив его так, что тот ударился о дверь таверны. Пёс очухался так быстро, словно удар Битвы был не сильнее блошиного укуса, и направился к соре, пятившейся на четвереньках. Арес физически ощущал ужас демонессы — он пощипывал, словно удары маленьких плеток, и у Всадника сложилось впечатление, что она столкнулась с цербером впервые.
Далеко не лучший способ завести знакомство.
— Эй! — Отвлечь. Вскочив, Арес обнажил меч. Раздразнить. — Эй ты, дворняга мерзопакостная, я тут! — Прикончить.
Малиновые глаза цербера горели предвкушением; он прыгнул, обратившись в черную злобную тень. Арес встретил его ударом трехсотфунтового[2] меча. Воздух сотряс звук, ласкавший слух Ареса — хруст кости под металлом. По рукам Всадника прошла дрожь от удара, и из груди зверя хлынула кровь.
С ужасающим рыком пёс бросился в контратаку, оказавшуюся неожиданно успешной: огромная лапа врезалась Аресу в грудь. Когти царапнули нагрудник, и Всадник, отлетев назад, врезался в каменную колонну. Всё тело выше пояса пронзила боль, а цербер уже стоял над ним, и его челюсти сомкнулись в миллиметре от яремной вены Ареса.
Зловонное дыхание жгло глаза, на кожу капала пенистая жгучая слюна. Когти чудовища с силой вцепились в доспехи, и Аресу понадобились все силы, чтобы не дать церберу разорвать ему горло. Пёс чертовски старался запустить в него зубы, несмотря на то, что Битва осыпал его ударами копыт.
Вложив в удар всю свою мощь, Арес вонзил меч в брюхо зверя и рванул клинок вверх. Чудовище взревело от боли, а Всадник тут же откатился, развернулся и неловко размахнулся мечом.
Неловкий или нет, удар снёс церберу голову. Подергиваясь, голова упала на землю; от разрубленной шеи пошел пар. Кровь впиталась в рыхлую землю, не успев собраться в лужу, и из грязи выросли сотни черных зубов. Они сомкнулись на теле цербера и начали пожирать его.
Битва довольно заржал. Конь всегда отличался довольно странным чувством юмора.
Прежде чем земля забрала цербера, Арес вытер меч об его шерсть, мысленно благодаря любого, кто слышит, за то, что пёс его не укусил. Укус сулил бесконечный ужас: паралич не унимал боль… и не лишал способности кричать. Арес знал это не понаслышке.
Тут в голову ему пришла другая мысль, и он нахмурился. Мерзкие псы — хищники, убийцы и в основном охотятся стаями, так почему этот был один?
Что происходит?
Арес взглянул на дверь таверны. Сора исчезла — наверно, обстреливает бар демоническим огнём. Черт, просто великолепно — никто не потрудился выйти и помочь. С другой стороны, ни один демон в здравом уме не стал бы добровольно связываться с цербером, как бы ему ни нравилось убивать… а большинству демонов это очень нравилось.
Мелькнула вспышка света, и в двадцати ярдах[3] от него, в роще черных переплетенных деревьев, замерцал вызванный Хэррогейт. Обычные Хэррогейты были постоянными порталами, сквозь которые могли перемещаться существа подземного мира, но Всадники обладали способностью вызывать такие порталы по желанию, что обеспечивало внезапность атак и быстрые отступления.
Арес вложил меч в ножны. Появился Танатос, отбрасывавший мрачную тень туда, где её не должно было быть. И его самого, и Стикса, его буланого коня, покрывала запекшаяся кровь; на ноздрях жеребца вздувались кровавые пузыри.
Ничего необычного в этом зрелище не было, но уж чересчур подозрительно совпало время, и Арес, вскочив на Битву, выругался.
— Что случилось?
Танатос увидел мёртвого зверя, и его лицо потемнело.
— Видимо, то же, что и с тобой.
— Ты не получал вестей от Ресефа или Лимос?
Желтые глаза Танатоса вспыхнули.
— Я надеялся, что они здесь.
Арес выбросил руку вперёд, создавая Хэррогейт.
— Я к Ресефу. А ты проведай Лимос.
Не дожидаясь ответа брата, он направил Битву в портал. Конь прыгнул, и его большие копыта приземлились на скалистый уступ, до гладкости отшлифованный резкими ветрами и снежными буранами.
Это было укрытие Ресефа в Гималаях — огромный лабиринт пещер, уходивший глубоко в горы и невидимый человеческому глазу. Арес спешился одним плавным движением; звук от удара его подметок о камень бесконечным эхом разнесся в разреженном воздухе.
— Ко мне.
Боевой конь мгновенно исчез, тонкой струйкой дыма обвился вокруг руки Всадника и застыл на его предплечье в виде татуировки — серо-коричневой лошади.
Арес решительно вошёл в пещеру, но не успел пройти и десяти шагов, как по спине у него словно прошёл ток силой в десять тысяч вольт.
Пора танцевать.
Он уже нёсся вперёд, на бегу обнажая меч; металлический шорох клинка, покидающего ножны, был подобен шепоту любовника во время прелюдии. Неважно, что только что он бился с врагом. Арес любил славную битву, ему отчаянно хотелось снять напряжение, накрывшее его с силой полноценного оргазма, и он давным-давно уже решил, что сражаться ему нравится больше, чем трахаться.
Впрочем, он не мог не признать, что нет ничего лучше, чем переключиться с хорошей драки на страстную женщину. Может быть, после всего этого он вернется в таверну и найдет какую-нибудь Подстрекательницу Войны.
Адреналин горячим потоком бежал по жилам. Арес свернул так резко, что его даже занесло, и ворвался в основное обиталище Ресефа.
Его брат, сжимая окровавленный топор, стоял посреди комнаты, забрызганной свежей кровью. Ресеф тяжело дышал, ссутулив плечи и склонив голову так, что белокурые волосы закрыли лицо. Он не двигался; все его тело как будто окаменело. Позади него лежал мертвый цербер, а второй, вполне живой, лежал в углу, хрипло рыча и скаля острые как бритва зубы.
— Ресеф!
Брат не шевельнулся.
Черт возьми. Его укусили.
Зверь повернул косматую голову к Аресу. Красные глаза кровожадно горели; он начал подбирать под себя задние лапы. За тысячную долю секунды оценив расстояние до цели, Арес одним быстрым движением метнул кинжал, и тот вонзился церберу в глаз. Воспользовавшись преимуществом, Арес размахнулся и нанёс удар мечом. Удар, пришедшийся по пасти пса, начисто срезал тому челюсть. Пес взвыл от ужасной боли и ярости. Ресеф уже ранил его, и он, ослабев, споткнулся и упал, дав Аресу возможность вонзить меч прямо в свое черное сердце.
— Ресеф! — Оставив меч в теле зверя, Арес бросился к брату, чьи голубые глаза были дикими и остекленевшими от боли. — Как они сюда попали?
— Должно быть, — простонал Ресеф, — кто-то… прислал их.
Это многое проясняло. Однако справиться с цербером или управлять им могли очень немногие. Так что, если кто-то прислал этих зверей, он всерьёз намеревался вывести из строя Ареса и его братьев… и, вероятно, Лимос тоже.
— Тебе бы следовало чувствовать себя особенным, — сказал Арес с беспечностью, которой на самом деле не ощущал. — Ты получил двух церберов, а я — только одного. Кого ты так взбесил? — Он осторожно обнял брата и опустил его на землю.
Тот хрипло втянул в себя воздух.
— Прошлой ночью… моя… Печать…
У Ареса все оборвалось внутри. Дрожащими руками он сорвал с Ресефа футболку, обнажив цепочку на шее. Висящая на ней Печать была целой, но, стоило Аресу дотронуться до золотой монетки, как его руку уколола полная враждебности вибрация.
— Чума варгов… — прерывисто дыша, произнес Ресеф сквозь стиснутые зубы. — Хуже. Это… не… хорошо.
Нехорошо — слишком мягко сказано. Медальон, который держал в руке Арес, вдруг разделила пополам тонкая линия. Пещера вокруг них начала дрожать. Печать разломилась на две половинки, и Ресеф вскрикнул.
Начался обратный отсчет времени до Армагеддона.

***

— Первый Всадник Апокалипсиса выпущен на свободу.
Сержант 1-го класса Эрик Вагнер, один из двух представителей паранормальных подразделений Армии Соединенных Штатов, ПС-Х, споткнулся, меряя шагами переговорный зал берлинской штаб-квартиры Эгиды. Эти две организации десятки лет действовали независимо, но недавно объединились для борьбы с всё возрастающей угрозой, исходящей от подземного мира. Эрик никогда не принимал всерьёз информацию Эгиды, но ему все же пришлось пару раз прокрутить в голове слова Кинана, прежде чем он сумел разобраться в ситуации, не говоря уже о том, чтобы поверить в нее.
Слабо вздохнув, он сосредоточился на том, чтобы не сбиться с шага, и скользнул взглядом по Кинану и остальным одиннадцати Старейшинам, сидевшим вокруг стола переговоров. Некоторые из них, очевидно, уже были в курсе дела, но остальные… не очень, судя по потрясению и страху, отразившимся на их лицах. В потрясении не было ничего удивительного; тревожил Эрика именно страх. Эгида — древняя организация по борьбе с демонами, уже пережившая не один сценарий конца света, и видеть страх ее лидеров было… чертовски тревожно.
— Проклятье. — Реган, сногсшибательная женщина с загорелой кожей, слишком молодая, чтобы называться старейшиной, перекинула длинные стянутые в хвост волосы через плечо и теребила темные кончики — Эрик знал, что так она делала, когда нервничала.
Декер, обычно невозмутимый партнер Эрика, побледнел и оперся на косяк двери, чтобы удержать свое большое тело в вертикальном положении.
— Когда? Как?
— Я узнал только сегодня утром. — Сверкнув голубыми глазами, Кинан толкнул Демонику, библию демонов, в центр стола и открыл ее на предпоследней странице.
— Все дело в этом отрывке. Она — полукровка, которой не должно существовать, и она несет в себе силу распространить чуму и мор. Когда разразится битва, завоевание будет скреплено печатью. — На его лице возникли напряженные морщинки, и он оглядел присутствующих. — Она — полукровка — это Син, моя невестка. Она стала причиной чумы, которая распространилась среди оборотней и привела к конфликту, возникшему между разными видами пару дней назад. Как говорится в пророчестве, когда разразится битва, завоевание будет скреплено печатью. Битва варгов — вот что сломало Печать Всадника.
Эрик продолжал протаптывать дорожку в ковре. Буханье его военных ботинок напоминало приглушенные выстрелы.
— Значит, вы говорите, это демоническое пророчество?
После долгой паузы Кинан зловеще ответил «да» своим сиплым голосом. В годы военной службы демон едва не разорвал ему горло, и теперь шрамы и хриплый голос были для него своеобразными знаками отличия.
— Чем демоническое пророчество отличается от человеческого? — К Декеру вернулся цвет лица, что было к лучшему, потому что иначе со своими серо-голубыми глазами и светлыми волосами он напоминал ожившего мертвеца.
Кинан, одетый в потертые джинсы и серую облегающую тенниску, откинулся в кресле и сложил руки на животе.
— По-видимому, если сбудется пророчество Демоники, Всадники примут свои демонические половинки и обратятся в чистое зло. Если сбудется пророчество из Библии, Всадники примут сторону своего отца-ангела и станут сражаться на стороне добра.
Услышав это, Эрик остановился.
— Что? Всадники суть зло. Вы читали книгу Откровения? Предполагается, что они возвестят конец света, принеся с собой болезнь, войну, голод и смерть.
— Это наиболее распространенная интерпретация отрывков из Библии. — Валерий, один из главных Старейшин, который по стечению обстоятельств состоял с Эриком в дальнем родстве, побарабанил пальцами по дубовой столешнице. — Однако многие ученые, в том числе и я, считают, что Печати Всадников будут разрушены самим Иисусом, и Всадники пойдут во главе конца света, но это не обязательно плохо.
— Конечно же нет, — протянул Эрик. — Каждый Апокалипсис — это вечеринка. Захватите с собой пиво, крендельки и полуавтоматическое оружие.
Реган бросила на него раздраженный взгляд. По-видимому, иронию в штаб-квартире Эгиды не оценили. Не оценили её и в ПС-Х, главным образом потому, что Эрик все еще пребывал в немилости за то, что ушел в самоволку несколькими днями ранее, вместо того чтобы определить местонахождение своей сестры-оборотня. — Итак, что же означает для нас первая сломанная Печать? Мы можем её починить? Не дать сломать остальные?
— Не знаю, — расстроенно вздохнул Кинан. — Нам придётся копаться в теориях, пророчествах, в любой крупице информации, какую сможем раздобыть.
Дерьмо, после собрания Эрику надо будет выпить чего-нибудь покрепче.
— Мы знаем, что сломает следующую Печать?
— Все, что у нас есть, — это следующая строка пророчества. — Валерий просмотрел кипу листов перед собой и вытащил одну страницу. — Ошибка ангела повлечет за собой Войну, а ее смерть разрушит его меч. Но будьте начеку, сердце пса все же может покориться.
Эрик провел рукой по волосам, подстриженным по военному образцу, и, хотя момент был совсем неподходящий, отметил, что надо будет заглянуть в парикмахерскую.
— Что это, черт возьми, должно означать?
— Это про второго Всадника — Войну. — Валерий поправил очки. — Мы понимаем не всё, но считаем, что агимортус Войны — Непадший.
Непадший… прикованный к земле падший ангел, который еще не входил в Шеул и не стал необратимым злом. Интересно.
— Погодите, — потряс головой Эрик. — Агимортус?
— Да, — отозвался Валерий. — Спусковой механизм взлома Печати. Это может быть человек, объект или событие.
— Печать Чумы сломало событие, — объяснил Кинан. — Син была агимортусом, и из-за её действий произошло событие, которое и сломало Печать. Если бы её убили до того, как разразившаяся из-за неё чума привела к войне, Печать бы не сломалась. Но мы считаем, что агимортус Войны — это человек. Смерть этого человека сломает его Печать.
Эрик остановился.
— Если вам было известно о первом пророчестве, о том, что Син — агимортус, почему же вы не убили ее?
Кинан слабо вздохнул. Син была сестрой его лучших друзей — лучших друзей-демонов.
— Сейчас это очевидно. Но в то время мы не знали. Хотя были совсем рядом с этим.
— Ты был совсем рядом с этим. — Реган встала, и ее высокая фигура с пышными формами удостоилась оценивающего взгляда Эрика. Не то чтобы он был заинтересован — ему нравились женщины более кроткие, не такие «я-убью-тебя-на-месте», но её облик напомнил, как давно он ни с кем не развлекался в постели. Трудно перепихнуться, когда приходится лгать обо всем: от своего имени и места работы до всей биографии.
Щеки у Кинана пошли красными пятнами.
— Да. Это правда. Я читал пророчество миллион раз и должен был понять, что она — агимортус, как только началась чума. Мы должны помнить одно: пророчества туманны не просто так.
Эрик обдумал все, что сказал Кинан.
— В пророчестве упоминаются псы. Не имеют ли к нему отношения адские псы?
Тёмные брови Ки нахмурились.
— А что?
— Полк смотрителей-Х получил необычно много сообщений о замеченных церберах.
Хранители обменялись взглядами, и Вал, наконец, сказал:
— Мы тоже заметили, что они стали появляться чаще. За эту неделю наши Хранители сталкивались с церберами чаще, чем за весь последний год.
Не успел Эрик задать вопрос, как Вал покачал головой:
— Причины мы не знаем.
— Ладно, значит, нам придётся найти способ сделать так, чтобы Печать Войны не сломали. А остальные Всадники? Печати могут ломаться не по порядку?
— Согласно Демонике, Печать Чумы должна была сломаться первой, а остальные могут быть сломаны в любом порядке. И это ещё не самое худшее, — печально произнес Вал, и все почему-то стало действительно хуже. Выпивка Эрика будет двойной. И с «прицепом»[4].
— Если сломаются любые две печати, остальные падут вслед за ними без всякого спускового механизма. Как только будут сломаны все четыре, нас захлестнёт Армагеддон.
Эрик почувствовал, что его мысли разлетелись, как конфетти в бурю. У него была куча вопросов, но он чувствовал, что ответы получит далеко не на все.
— Другие Печати будут сломаны уже скоро? Или это может затянуться на несколько веков?
— В принципе, это возможно. — Взгляд Реган был мрачен, голос звучал зловеще. — Но то, что на свет выпущен Мор, плохо само по себе. По всему миру распространяются болезни, водоемы заражены бактериями, а демоническая активность просто зашкаливает. Неужели мы действительно хотим, чтобы так продолжалось веками?
Вал откашлялся.
— Там написано, что разрушение одной Печати ослабит остальные. В реальности это повлечет за собой события, которые ускорят уничтожение других Печатей. Например, может отыскаться предмет, необходимый для того, чтобы сломать Печать, местонахождение которого было неизвестно тысячи лет. И, без сомнения, Мор, будучи злом в чистом виде, активно пытается сломать Печати своих братьев и сестры. Сейчас Всадники — самые могущественные существа подземного мира, если не считать самого Сатаны. Если в Последней Битве победят силы зла, они фактически будут править Землей.
— Просто великолепно, — пробормотал Эрик. — Так каков план? Получается, что нам нужно или сдерживать, или убить этих Всадников, чтобы они не устроили погром, если их Печати сломаются; или нам надо действовать с ними заодно, чтобы попытаться спасти от разрушения другие Печати.
Реган подставила свою чашку под кофейный автомат.
— Мы не знаем, возможно ли сдержать их или убить. Мы почти ничего не знаем.
— Я узнаю, что известно родственникам моей жены и что они могут выяснить, — сказал Кинан. — У них свой взгляд на демонические знания.
— Прекрасная идея. — Голос Реган был слаще, чем ее кофе. — Попросить о помощи демонов.
— Нам сгодится любая помощь, какую только мы сможем получить. — Кинан сцепил руки на затылке и уставился на средневековое полотно позади Эрика, изображавшее битву между ангелами и демонами. — И помощь Всадников в том числе.
— А это разумно? — спросил Декер. — Мы действительно хотим любезничать с этими парнями? Если они — зло, мы же не хотим попасть в их поле зрения.
Кинан покачал головой:
— Согласно истории Эгиды, раньше они тесно сотрудничали с нами.
— Почему же перестали?
— Современная глупость. В средние века Эгида относилась к религии слегка фанатично. Черт возьми, именно Эгида стояла за гонениями на ведьм. Большие перемены в мировоззрении привели к убежденности, что все сверхъестественное — зло, в том числе и Всадники.
Кинан окинул всех суровым взглядом.
— Только в последние пару лет мы начали возвращаться к изначальным взглядам.
Эрик едва сдержал усмешку, услышав последнюю фразу, произнесенную с вызовом. Именно Кинан, несмотря на сильное сопротивление со стороны Старейшин, продвигал новый взгляд Эгиды на подземных существ. Не только потому, что был женат на полудемоне, но еще и потому, что в его жилах текла ангельская кровь. Учитывая то, что он был зачарован ангелами, и ему суждено было сыграть свою роль в Последней Битве, Ки не боялся использовать свой статус, чтобы заставить Старейшин взглянуть на вещи со своей точки зрения.
— В сущности, — угрюмо сказал Эрик, — нам придётся просить помощи у парней, которые, вполне возможно, затаили злобу на Эгиду и у которых хватит сил положить начало концу света.
Улыбка Кинана была полна какого-то безумного веселья.
— Добро пожаловать в повседневную жизнь Эгиды.

Глава 1

«Война — это ад»
Уильям Текумсе Шерман

«Шерман, безусловно, был моей шлюхой»
Война

Наши дни…

Арес, в большей части мира людей и демонов известный также как Война, второй из Четырех Всадников Апокалипсиса, сидел на коне на окраине безымянной деревни в Африке. Его тело и разум вибрировали энергией. Здесь бушевала битва: два местных военачальника, чей мозг был разрушен распространяемой насекомыми болезнью, сцепились из-за того, кому достанутся остатки воды на дне деревенского колодца. Вот уже несколько дней Арес, влекомый враждой, как наркоман — героином, бродил здесь, не в силах уйти, пока не перестанет литься кровь. Однако это был замкнутый круг, потому что само его присутствие вызывало ожесточённость, подпитывая жажду крови в каждом человеке в радиусе пяти миль[5].
Проклятый Ресеф.
Нет, не Ресеф. Уже нет. Самого беззаботного и веселого из братьев Ареса, того, кто на протяжении веков не давал семейным узам распасться, не существовало вот уже шесть месяцев. Теперь он стал Мором, и вместе с именем и внешним преображением к нему пришли ужасные силы, угрожавшие человечеству. Мор странствовал по миру, вызывая болезни, нашествия насекомых и грызунов и массовые неурожаи одним лишь прикосновением пальца, укусом или просто мыслью. Распространявшиеся бедствия вели к новым войнам вроде этой, которые притягивали Ареса, уводя его прочь от самой насущной задачи — поисков Батарил, падшего ангела, державшего в руках судьбу Ареса.
Смерть Батарил, носителя агимортуса Ареса, сломала бы Печать, выпустив на Землю Войну.
Неустанно преследуемая Ресефом и демонами, желавшими начала Апокалипсиса, Батарил предпочла бесследно исчезнуть, и теперь Арес, к несчастью, не мог её защитить.
С другой стороны, даже если бы Арес нашел ее, то смог бы защитить лишь отчасти из-за забавного дополнения к его проклятию, которое ослабляло его, когда он находился в непосредственной близости от носителя агимортуса.
Бой перед ним, наконец, стал утихать, а электрическое напряжение, державшее Всадника в заложниках, ослабло, сменившись обычным оцепенением. Женщин и детей перебили; немногих коз, переживших эту бойню, зарезали на мясо, и, черт побери, это была обычная для этого континента картина.
Скрипнули кожаные доспехи — Арес сжал в кулаке кулон, закрыл глаза и сосредоточился. Он должен был ощутить сквозь Печать далекий гул, некую подсказку о местонахождении Батарил.
Ничего. Каким-то образом она маскировала свою энергию.
Горячий ветер донес с выжженной земли отвратительный запах крови и внутренностей, взъерошил черную гриву Битвы. Арес уверенно похлопал коня по рыжевато-бурой шее.
— Всё закончилось, мальчик.
Битва ударил копытом. Люди не видели их, пока Арес оставался внутри Хота — это заклинание позволяло перемещаться по человеческому миру невидимым, но недостаток его состоял в том, что передвигавшийся словно становился призраком и не мог ни до чего дотронуться. Раньше Ресеф обожал сбрасывать Хот, внезапно появляясь среди людей и пугая их до смерти. В отличие от Ареса, присутствие Ресефа не влияло на людей. Исключение составляли женщины. Ресеф определенно умел с ними обращаться.
Арес больше не смотрел на ужасные следы боя. Вместо этого он призвал Хэррогейт, и Битва прыгнул в портал, перенеся их в Гренландию, ко входу в цитадель Танатоса. Древний замок, защищенный магией стихий, делавшей его невидимым для человеческого глаза, возвышался над скалистым пустынным пейзажем, точно выброшенный на сушу кит.
Спешившись, Арес ступил на крепкий лед.
— Ко мне.
Конь вернулся на руку Ареса, и Всадник направился в богато украшенное поместье, отмахиваясь от кланявшихся и шаркавших ножкой вампиров, служивших Танатосу веками. Арес нашел брата в спортзале — тот изо всех сил колошматил боксерскую грушу. Танатос был одет по-домашнему: черные тренировочные штаны, обнаженный торс, рыжеватые волосы до плеч повязаны черной банданой. При каждом ударе на темной загорелой коже плясали татуировки: от потрескавшихся окровавленных костей на кистях рук и всевозможного оружия на предплечьях до картин, посвященных смерти и разрушению, на спине и груди.
— Тан, мне нужна твоя помощь. Где Лимос? — Арес нахмурился, глядя на темное пятно на полу позади брата. — А это что?
— Суккуб. — Танатос вытер пот со лба тыльной стороной ладони. — Ресеф отправил ещё одну меня соблазнить.
— Он больше не Ресеф. — Голос Ареса раскатился в холодном воздухе, точно сорвавшаяся лавина. — Называй его тем, кем он является.
Легче сказать, чем сделать — Арес и сам еще не привык к этому.
Бледно-желтые глаза Танатоса взглянули прямо в почти черные глаза брата:
— Никогда. Мы можем его вернуть.
— Печати невозможно восстановить.
— Мы найдем способ. — Танатос сказал это твердым, не терпящим возражений тоном. Он всегда был бескомпромиссным, как смерть, которой, по сути, и являлся.
— Нам придется его убить.
Вокруг Танатоса закружились тени, ускоряя движение в такт его нараставшему возбуждению. Из всех четверых Танатос всегда был самым несдержанным. Да и кто бы не стал таким за тысячи лет воздержания? Потому он и жил в глуши — в мире людей вспышка его гнева могла бы убить всех живых существ на много миль вокруг.
— Ты разве не помнишь, как Ресеф вечно разъезжал по миру в поисках самых сладких яблок для наших коней? Как он никогда не приходил без подарка? Как, стоило кому-то из слуг заболеть или пораниться, он искал лекарства и помогал им встать на ноги?
Разумеется, Арес помнил. С женщинами Ресеф мог вести себя как самый легкомысленный донжуан, но с теми, кого считал членами семьи, он был заботлив и внимателен. Он беспокоился даже о двоих Наблюдателях, когда те не появлялись несколько месяцев подряд. Ривер, ангел, представлявший Небеса, и Хавистер, падший ангел, представлявшая Шеул, едва ли нуждались в заботе Ресефа, однако тот всегда облегченно вздыхал, увидев их.
Это продолжалось с тех пор, как их первый Наблюдатель в Шеуле решился на большее, нежели просто «наблюдать» за Всадниками. Потрошитель мучился несколько месяцев, и смерть его вполне соответствовала его имени. Он без разрешения выдал тайну о материале, использованном при создании агимортуса Лимос.
— Все это не имеет ничего общего с тем, что происходит сейчас, — возразил Арес.
— Мы не станем убивать его.
Спорить было бессмысленно. Они не располагали всем необходимым для того, чтобы покончить с братом, но Тан никогда бы и пальцем не шевельнул, чтобы что-то раздобыть. У Ареса до сих пор побаливала челюсть после того, как они это обсуждали. Сам он, конечно, тоже не горел желанием убивать Ресефа, но и допустить, чтобы тот добился начала Армагеддона, не мог.
— То есть ты предпочтешь смотреть, как сбывается пророчество Демоники?
Хотя человеческих предсказаний существовало великое множество, все они сходились в том, что люди одержат победу в Последней Битве, а Всадники смогут сражаться на стороне добра. Если же исполнится демоническое пророчество, все козыри окажутся на руках у зла.
И зло будет действовать исподтишка.
Тан нанес груше последний сокрушительный удар.
— Я не дурак, братец. Я охотился на слуг Ресефа, и мне удалось… убедить… одного из них поговорить со мной.
— Убеждение, пытка, да что угодно. — Арес скрестил руки на груди. Части его плотных кожаных доспехов скрипнули друг о друга. — Так что ты узнал?
— Что надо найти того, кому известно больше, — проворчал Тан. — Но я выяснил, что Ресеф отправил отряды демонов на поиски Избавления.
— Значит, нам надо его опередить, — проговорил Арес.
Танатос взял со скамьи полотенце и вытер лицо:
— Мы ищем кинжал аж с XIV века и до сих пор не нашли.
— Значит, надо искать тщательнее.
— Я же тебе сказал…
Арес перебил брата:
— Если мы найдём Избавление, это не значит, что нам придётся им воспользоваться. Но пусть лучше кинжал будет у нас, и мы не будем в нем нуждаться, чем наоборот. Если Рес… Мор найдет кинжал первым, он сделает все, чтобы мы никогда его не получили.
Танатос шагнул к Аресу, и тот приготовился к бою. Неважно, что их связывали кровные узы; Арес жил сражением, и даже сейчас адреналин пел в крови, уничтожая то проклятое оцепенение.
— Когда мы достанем кинжал, — прорычал Тан, — хранить его буду я.
Арес не скрыл разочарования. Черт подери, он сам хотел обладать Избавлением. Это было единственное оружие, способное убить Мора, оружие для величайшей из войн, и, как любой хороший военачальник, Арес хотел быть полностью уверенным в своём арсенале.
— Обсудим это, когда кинжал будет у нас.
— О чем это вы оба спорите? — прозвучал низкий удивленный голос.
Обернувшись, Арес увидел Ресефа, стоявшего в дверном проеме; из швов его потускневшей брони сочилась черная жидкость. В руке, облаченной в латную перчатку, он держал отрубленную голову женщины.
У Ареса душа ушла в пятки.
— Батарил.
Он нащупал монетку у себя на шее. Облегчение от того, что та цела, смешалось с яростью, недоумением и желанием поддать брату под зад.
Настоящая невероятная смесь «что-за-черт».
— Как видно, — проговорил Ресеф, — раз вы не носите свои великолепные новенькие клыки, от которых все дамы без ума, ваши Печати не сломаны. Эта падшая идиотка перенесла агимортус на кого-то другого.
Ресеф швырнул голову падшей на пол. Тело Батарил, вероятно, распалось после ее смерти, а это означало, что её убили в здании, либо построенном демонами, либо зачарованном Эгидой, или же на земле, принадлежавшей сверхъестественным существам.
На плече у Ареса возбужденно зашевелился Битва; его эмоции совпадали с эмоциями Ареса.
— Где ты ее нашел? — выдавил он.
— Трусливая сучка отсиживалась в Хэррогейте, — ответил Ресеф. Это объясняло, почему Арес не мог ее почувствовать. — Мне пришлось отправить на ее поиски колючих адских крыс.
Ну конечно же. Мор мог общаться с грызунами и насекомыми и контролировать их. Он использовал их в качестве разносчиков чумы и мора среди людей. А еще, по-видимому, в качестве шпионов.
Танатос подошел к брату, бесшумно ступая босиком по каменному полу.
— Ресеф, на кого Батарил перенесла агимортус?
— Понятия не имею. — Ресеф ухмыльнулся, обнажив свои «великолепные новенькие клыки» — ни дать ни взять слопавший канарейку кот. — Но скоро узнаю. Может быть, после того, как выпущу на волю парочку новых болезней. Замечательная разновидность, с нарывами и недержанием.
Он открыл Хэррогейт и помедлил перед тем, как шагнуть внутрь:
— Вам лучше прекратить со мной сражаться. Меня поддерживает сам Темный Лорд. И чем дольше вы сражаетесь с неизбежным, тем больше пострадает тех, о ком вы так печетесь.
Хэррогейт захлопнулся, и Арес с проклятиями врезал кулаком по боксерской груше; черт возьми, он бы отдал что угодно, чтобы на месте груши была физиономия Мора. Ресеф никогда не был ни жестоким, ни черствым и жил в постоянном страхе перейти на сторону зла. И если уж даже он стал таким из-за того, что его Печать сломалась… Дела Ареса были плохи.
— Дай мне руку.
Арес развернулся к Танатосу, и тот передал ему глаза Батарил. Только глаза. И ухо.
Эта процедура уже давно перестала вызывать у него отвращение. Сомкнув на органах пальцы, Арес впустил видение в свой разум.
— Что ты видишь? — спросил Тан.
— Меч Ресефа. — Огромный меч заполнил взгляд Батарил — это было последнее, что она увидела. Арес ждал: видения перематывались назад, пока… вот. Ухо Батарил завибрировало, и к изображению добавился звук:
— Блондин. Зовут Сестиэль. Он кричит. Не хочет принимать агимортус.
— Оно и понятно. Кто ж захочет себе мишень на заднице?
Агимортус был не то чтобы мишенью, но определенно ставил своего носителя под удар меча Мора. Странно, что носителем стал мужчина. Неужели пророчество ошибочно? Или оно изменилось?
Один из вампиров, слуг Тана, поспешно убрал останки Батарил и поклонился Аресу:
— Могу я забрать у вас эти части тела, сэр?
Как вежливо. Разумеется, большинство существ беззастенчиво подлизывались к Четырем Всадникам Апокалипсиса.
Вероятно, это разумно. Нет, не вероятно. Определенно.
Подлизывайся, мир, потому что, когда Печати будут сломаны, настанет время встать на колени.

***

Стук в дверь в три часа утра никогда не предвещает ничего хорошего, и, когда Кара Торнхарт прокралась к входной двери, у нее было очень, очень паршивое предчувствие.
Удары становились все нетерпеливее, и каждый заставлял сердце сбиваться с ритма.
Дыши, Кара. Дыши.
— Торнхарт! Открывай, мать твою! — Невнятный голос казался знакомым, и, взглянув в дверной глазок, девушка сразу же узнала человека, стоявшего на пороге. Это был сын одного из ее бывших клиентов.
А ещё Росс Спиллан был одним из множества безработных преступников, из тех, «кому за двадцать», с шестью детьми от шести разных женщин. По-видимому, ни в одной аптеке не продавали презервативы.
Кара подтянула рукава фланелевой пижамы и уставилась на две защелки, цепочку и обычный дверной замок. По спине от страха пробежала дрожь. Девушка жила на окраине, в глуши, и, хотя она сомневалась, что Россу доводилось убивать кого-нибудь топором, её испытанное шестое чувство подсказывало, что стоит ожидать неприятностей.
А может, ты просто чересчур подозрительная. Ее психотерапевт говорил, что испытывать порой панику — это нормально, но с тех пор прошло два года. Неужели теперь она не способна открыть дверь, не дрожа при этом, как испуганный кролик?
— Что случилось, Росс? — крикнула она, все еще не в силах заставить себя отпереть замки.
— Открой проклятую дверь! Я, черт возьми, сбил собаку.
Собаку? Дерьмо.
— Я больше не практикую. Отвези ее в больницу.
— Не могу.
Конечно, не может. Судя по голосу, Росс был выпивши, а местный ветеринар по стечению обстоятельств был женат на начальнице городской полиции. Вдобавок ветеринар был бесчестным ублюдком, который завышал цены и экономил на времени и материалах, и все знали, что он отказывает в помощи животным, посмевшим заболеть или получить травму после окончания рабочего дня.
— Проклятье, Торнхарт. Мне некогда.
Помоги собаке. Возьми себя в руки и помоги ей. На висках и ладонях у Кары выступил пот, но она открыла все замки и распахнула дверь. Не успела дверь открыться до конца, как Росс сунул в руки девушке угольно-черного пса, заставив её отступить на шаг.
— Спасибо. — Он начал спускаться с крыльца.
— Постой! — Девушка неуклюже опустила пса, в котором было добрых семьдесят фунтов[6]. — Тебе нельзя за руль.
— Плевать. Тут ехать всего-то милю.
— Росс…
— Укуси меня за зад, — пробормотал он, спускаясь по посыпанной гравием дорожке к своему старому форду-пикапу.
— Эй! — Кара не могла его остановить и знала это, но в машине сидел ещё один пассажир — миниатюрная блондинка, больше похожая на старшеклассницу. — Твоя подружка умеет водить?
Росс открыл водительскую дверцу и кинул ключи девчонке:
— Угу.
Пока он неуклюже обходил машину спереди, а его спутница выбиралась наружу, Кара спросила:
— Почему ты привез собаку мне?
Читай: почему ты не оставил собаку умирать на обочине?
Остановившись, Росс сунул большие пальцы за ремень и уставился на свои ковбойские сапоги. Когда он заговорил, Каре пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его.
— Ни одна шавка никогда не нападала на меня со спины.
Кара уставилась на него. Вот так раз. Девушку всегда строго судили люди, которые совсем ее не знали, а она взяла и поступила точно так же с другим человеком.
Тут Росс закашлялся, шлепнул молодую блондинку по ягодицам в ультра-коротких шортиках и сплюнул на землю, в очередной раз подкрепив свою славу… но… по крайней мере, он любил собак.
Девушка закрыла дверь, неуклюже заперла замки и понесла обмякший комок шерсти в комнату, которую плотно закрыла два года назад.
— Черт возьми! — выругалась она, толкнув дверь плечом. Раздался скрип заржавевших петель. Затхлый воздух пахнул неудачей, и, как бы Кара ни силилась ощутить себя взрослой и храброй, руки у неё по-прежнему тряслись, когда она уложила пса на смотровой стол и включила свет.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.