Библиотека java книг - на главную
Авторов: 51878
Книг: 127459
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Одиннадцатая могила в лунном свете»

    
размер шрифта:AAA

Даринда Джонс
Одиннадцатая могила в лунном свете

Благодарности

Порой что-то выдумывать и записывать на бумаге гораздо сложнее, чем кажется, но оно того стоит, когда есть люди, которые подгоняют меня и просят очередную книгу о Чарли. Я вам бешено благодарна, дорогие читатели! Вы для меня — все. Вы — мои гримлеты.
Спасибо моему сказочному агенту, Александре Макинист, и моему потрясающему редактору, Дженнифер Эндерлин. Спасибо всем из «ICM», «St. Martin’s Press» и «Macmillan».
Спасибо женщине, которая так ярко вдыхает в Чарли жизнь, — Лорелее Кинг.
Спасибо членам моей команды: Дане, народу из сети, Джованне и Трейси. Ребята, вы лучшие из лучших! Вы самые наилучшие!
Спасибо семье Коллас, что разрешили мне поделиться здесь вашей историей. Ваш ангел навсегда в моем сердце.
Спасибо моим родным за то, что вы такие терпеливые, всегда меня поддерживаете и не перестаете быть замечательными! Ничего важнее нет на белом свете.
Спасибо от самых глубоких пещер моего сердца невероятной Трейси Лейн. У меня просто нет слов. Ты зашла так далеко и высоко, что наверняка приземлилась где-то между звезд. Единственный способ выразить тебе мою благодарность за все, что ты сделала, — это разве что сплясать символический танец. Так что жди. Я обязательно спляшу.
И спасибо ВАМ, что вы выбрали эту книгу. Пусть она заставит вас хорошенько посмеяться, пару раз удивленно вздохнуть и съежиться от удовольствия.
Посвящается Трейси.
Потому что… ну блин!

Глава 1

Господи, помоги мне стать тем человеком, которого лекарствами лепит из меня мой психиатр.
Надпись на футболке
В кабинете психиатра я валялась на диванчике (который назвала Александром Скарсгардом, как только мои глаза узрели мощные изгибы и широкую спинку) и все время думала о том, надо ли сказать доктору Мэйфилд, что у нее по потолку ползает мертвый ребенок. Наверное, все-таки не надо.
Она скрестила ноги (доктор, а не ребенок, потому что он был мужского пола) и изобразила отрепетированную улыбку:
— И поэтому вы пришли ко мне?
Я тут же села, напрочь офонарев.
— Нет, конечно! Вся эта хрень со злобной мачехой осталась в прошлом. Просто я подумала, что раз уж я здесь, то должна полностью открыться, и все такое. Ну типа, чтобы вы знали, что у меня была злая мачеха.
— Была?
— Она умерла.
— Соболезную.
— Не стоит. Тогда в ней сидел уродский демон.
— Понимаю.
— Хотя нет. По поводу уродского я погорячилась. Так выглядела сама мачеха. Демон был, в общем-то, посимпатичнее.
— Ясно.
— Нет, серьезно. Мачеха на вид была просто ужас.
— Может быть, вернемся к тому, что вы ангел смерти? — Доктор Мэйфилд сдвинула к переносице очки. Хорошо хоть этот аккуратненький маленький нос был ее, а не чей-то еще.
— А, ну да. — Я снова расслабилась и упала в объятия Александра. — С этим я вроде как разобралась. Беспокоит меня божественная составляющая.
— Божественная составляющая, — повторила доктор Мэйфилд и наклонилась что-то записать в блокноте.
Честно говоря, она была красавицей. Темные волосы, огромные карие глаза, полные губы. А еще она была совсем молоденькой. Слишком молодой, чтобы меня анализировать. Ну серьезно, сколько жизненного опыта она успела накопить?
— Она самая. С тех пор, как я узнала, что я бог, я слегка в растерянности. По-моему, у меня один из этих… как их там… личностных кризисов.
— То есть вы — бог?
— Минуточку! А у слова «кризис» есть множественное число?
Док не ответила, и я глянула на нее.
Она перестала писать и опять смотрела на меня с умеренным любопытством, слегка сдобренным подозрительностью. А все потому, что пыталась понять, не играю ли я с ней в игры. Я говорила правду, но доктора Мэйфилд можно понять. Наверняка с манией величия она сталкивалась каждый день. И всякий раз ей приходилось разбираться, с кем она имеет дело — с настоящими психами или мошенниками.
Доктор Мэйфилд продолжала молчать, поэтому тишину нарушила я:
— Простите, о чем вы спрашивали?
— Вы — бог?
— Ага, вспомнила. В общем, ответ — да, но придется процитировать фразу из популярной киношки1: я просто бог, а не Господь Бог. — Я ухмыльнулась. Билл Мюррей просто бомба. — Разве я забыла об этом упомянуть?
— То есть вы все-таки не ангел смерти?
— Нет-нет! Я и он тоже, точнее даже мрачный жнец. Сама напросилась. Типа того. В общем, долго рассказывать. Короче говоря, я тут подумала… Может, вы меня загипнотизируете? Дадите, так сказать, полный доступ к воспоминаниям о том, что было до моего рождения, чтобы мне опять не пришлось шагать по жизни вслепую.
— Вслепую?
— Ну да. Потому я и пришла. Моя сестра отказывается подвергать меня регрессивной терапии, вот я и…
— А кто ваша сестра?
— Доктор Джемма Дэвидсон. Слышали?
Наверняка сообщество мозгоправов не такое уж обширное. А значит, доктор Мэйфилд вполне могла знать мою сестру.
— Доктор Дэвидсон ваша сестра?
— А что? Это может как-то помешать?
— Мне — нет.
— Вот и славненько. — Я нетерпеливо потерла руки. — В общем, вы же знаете, как это бывает: идешь себе по жизни, помнишь каждую мелочь с того самого момента, как родилась…
— Вы помните, как появились на свет?
— … и вдруг кто-то говорит: «А помнишь, как мы сожгли себе брови, когда загорелся боулинг?». Поначалу ты ничего подобного не помнишь, а потом задумываешься, и воспоминание о том, как ты сожгла себе брови в боулинге, возвращается само по себе.
Доктор Мэйфилд поморгала и с трудом выдавила:
— Бывает.
— Вот у меня такая же фигня. Я помню, как была богом, но помню далеко не все. Как будто кто-то взял и стер из моей памяти целые куски моей же божественной жизни.
— Божественной жизни, говорите?
— Ну да. Перед тем, как я стала человеком. По-моему, у меня какой-то сбой в системе.
— Полагаю, это возможно.
— Я к тому, что, может быть, я уже в курсе, как одолеть злобного бога, который шастает по этому миру, а даже не осознаю этого.
— Злобного бога?
— Злобнющего.
— И он шастает по этому миру?
— Ага. И поверьте мне, лучше бы его здесь не было. Он крайне серьезно относится к своей фишке сеять смерть и разруху. И у него нет ни малейшего уважения к человеческой жизни. Прямо-таки полный ноль уважения.
— Мгм, — кивнула доктор Мэйфилд и опять принялась что-то записывать.
— Ноль, — повторила я убедительности ради и сложила пальцы в кружок.
А потом стала ждать. Записывать доку пришлось немало. К тому моменту, как она вполне могла написать целый роман, я решила прервать затянувшуюся паузу.
— А знаете, это даже забавно. Мой муж говорил, что идти сюда бесполезно.
Положив ручку на блокнот, доктор внимательно посмотрела на меня:
— Расскажите о нем.
— О муже?
— Да. — Ее голос звучал очень успокаивающе. Как музыка в лифте. Или как летний дождь. Или как дарвоцет2. — Какие у вас с ним отношения?
— А сколько у нас времени? — фыркнула я и рассмеялась.
Мой муж, он же Рейес Александр Фэрроу, шутку не оценил. Что ж, такое случается. Я почувствовала его раньше, чем увидела. Жар прошел по коже и проник глубже. Впитался в одежду и волосы и даже согрел прохладное золотое кольцо у меня на пальце.
Когда тьма и дым промчались мимо меня, Рейес на мгновение задержался, чтобы шепнуть мне на ухо что-то ласковое. В шуме собственной крови я едва его расслышала. Но из-за слов вся нижняя половина тела содрогнулась от нетерпения. Потом он продолжил свое путешествие и материализовался в углу с другой стороны комнаты, где стал наблюдать за происходящим, так сказать, издалека.
— Шучу, конечно, — проговорила я, глядя в поразительные глаза, которые мерцали даже в тусклом свете. — Он у меня обалденный. И он оттуда… ну, снизу.
— Из Австралии?
— Из ада.
Глаза Рейеса сузились, но если это и была какая-то угроза, ее напрочь развеяла играющая на красивых губах ухмылочка. Сложив руки на широкой груди, Рейес прислонился спиной к стене и стал за мной наблюдать. В последнее время он частенько этим грешит. Появляется из ниоткуда узнать, как у меня дела. Может быть, все это как-то связано с тем, что я развязала войну не с одним богом, а сразу с двумя. С плохим и хорошим. С тем самым, который Большая Шишка Сверху.
Я решила изо всех сил не обращать на мужа внимания. В конце концов, меня принесло сюда по делу. И если я не в состоянии сфокусироваться на задаче, когда меня отвлекает нечто самое восхитительное по эту сторону туманности «Факел», то я не лучше любого сыщика по найму. Хотя… минуточку! Я и есть сыщик по найму. То бишь частный детектив. И этим объясняется то, чем я сейчас занимаюсь. А еще так у меня есть возможность оплачивать счета. Периодически.
— Что ж, вернемся к вашему мужу. О том, что он из ада, вы упомянули в метафорическом смысле?
Я повернулась к доку:
— Нет-нет! В очень даже буквальном. Технически он тоже бог, но его подставили два других бога (одного я уже засунула в адское измерение, а второго как раз пытаюсь изловить и попутно, если получится, капитально покалечить) и преподнесли Люциферу, который из энергии этого бога создал себе сына.
Доктор Мэйфилд нахмурилась, словно пыталась представить себе все это в картинках.
— Иными словами, надо взять энергию неумолимого бога, — для демонстрации я подняла указательный палец, — засунуть ее в адское пламя и самородную серу, — свободной рукой я изобразила огонь, пошевелив пальцами, куда засунула уже упомянутый указательный, — добавить чуточку греха, — я сделала вид, будто всыпаю в варево щепотку специй, — пять минут помешать, и вуаля! — Я растопырила все пальцы, словно только что сотворила магический трюк. — Рейазиэль во всей своей красе.
Рейес уставился на меня мрачным взглядом, и я с трудом сдержалась, чтобы не захихикать. Кому понравится, когда всю суть твоего существования сводят к банальному рецепту со списком ингредиентов?
— Рейазиэль? — переспросила доктор Мэйфилд.
Я тут же повернулась к ней:
— Прошу прощения. Я говорю о муже — Рейесе Фэрроу. Видите ли, я привыкла к тому, что сложно объяснять подробности моей не самой обыкновенной жизни незнакомым людям. А у нас с вами все идет не так уж плохо. Итак, давайте подытожим. Я родилась ангелом смерти — это раз. Я все еще знакомилась со своими способностями, когда узнала, что когда-то была богом в другом мире, — это два. Я замужем за сыном Сатаны, он же Рейес Александр Фэрроу, и он же бог, как мы недавно выяснили, хотя в этом нет его вины, — три. Моя мачеха была редкостной гадиной — четыре. Не знаю почему, но сейчас это кажется важной деталью истории. А еще остался один злобный божок, сговорившийся с папашей Рейеса и жаждущий убить нашу дочь, которую нам пришлось отдать ради спасения ее жизни. — Я широко улыбнулась доку, скрывая острую боль в груди от одной только мысли, что ради безопасности дочери нам пришлось ее отдать, чтобы я не привела к ней врагов. Чтобы у нее был хотя бы намек на надежду выжить. — Говорю же, все идет не так уж плохо.
В какой-то момент мне показалось, что доктор Мэйфилд вот-вот начнет искать в моих словах подвох, поэтому я подняла руку, чтобы ее опередить:
— Знаю, что вы сейчас скажете. И да, соглашусь: тот факт, что Рейес, кроме всего прочего, сын Сатаны, превращает его в весьма сомнительную личность. — Я ему улыбнулась и продолжила: — Но изначально он был богом. И не каким-то там, а младшим братом Иеговы. Мне нравится думать, что добрая часть его личности намного сильнее злой, которую создали в пламени греха и воспитывали демоны ада. Хотя, — я придвинулась к краю дивана, — как только вы его увидите, первое, о чем вы подумаете, будет плотно связано с грехом и пламенем. Если вы понимаете, о чем я. — Я заговорщицки подмигнула доку, но она лишь молча пялилась на меня в ответ, поэтому пришлось добавить: — Он невозможно привлекательный.
Пряча улыбку, Рейес опустил голову, а доктор Мэйфилд взялась писать продолжение романа.
— Классная футболка, — сказал Рейес. Видимо, мне, потому что, судя по всему, больше никто его здесь не слышал.
На мне была футболка с надписью «Люблю, когда психиатр играет с моими шариками и роликами», которую я надела вместо пижамки со словами «Прошу пардона, если оговариваюсь по Фрейду удобства ради». Ехать на сеанс к мозгоправу в пижаме было как-то не комильфо. Я же все-таки профессионал. К тому же, успела испачкать пижаму горчицей, поэтому пришлось переодеться.
Пацан на потолке перестал ползать и с отвисшей челюстью уставился на моего благоверного, который управлял ситуацией прямо из угла. Такое часто случается, когда Рейес рядом.
Я пришпилила его к месту сердитым взглядом. Я же, елки-палки, на задании!
— Нам нужно поговорить, — сказал благоверный.
Вот блин! Ни один приятный разговор не начинается со слов «Нам нужно поговорить». Одними губами я ответила «Потом» и жестом попыталась прогнать Рейеса, пока док делала последние записи в блокноте. Рейес тихо рассмеялся, и на долю секунды доктор Мэйфилд словно растерялась и оглянулась за плечо. Игриво подмигнув, Рейес дематериализовался и опять оставил меня наедине с психиатром. Я же была уверена, что одним своим присутствием в кабинете он нарушил с десяток законов об охране и страховании здоровья.
— Вы что-нибудь слышали? — спросила доктор Мэйфилд.
— Кроме громогласных и разрушительных последствий, которые ждут всех нас, если я не пойму, как справиться со злобным богом, и он таки выполнит свою миссию?
— Да.
— Если бы я только могла как-то вернуть себе воспоминания… Я точно знаю, что у меня в голове кроется что-то важное. Что-то, что подскажет, как справиться с богом. Как будто прямо на языке вертится, только если говорить о мозгах.
— Что ж, продолжим. Почему ваша сестра отказывается от регрессивной терапии? Разумеется, за исключением очевидных причин.
— Ну-у, вся эта этическая лабуда по поводу того, что она моя сестра, и все такое. А еще она боится, что воспоминания пробудят во мне всякие стремные силы, и я сотру Альбукерке с лица земли. Что само по себе полная чушь. — Я фыркнула и закатила глаза. — Сейчас я целиком и полностью контролирую свои силы.
Док опять что-то записала в блокноте.
— То есть большую часть времени, — добавила я.
Она продолжала писать.
— А инцидент с «Тако Хат Лампи», по-моему, не считается. Местечко давно глаза мозолило. Народ мне спасибо должен сказать.
Доктор Мэйфилд снова посмотрела на меня:
— «Тако Хат Лампи»? Это были вы?
Блин. Я и забыла, что этот случай до сих пор расследуют.
— Пф-ф! Нет.
Слава Братцу Рейеса, «Лампи» в тот день был закрыт за какие-то нарушения, поэтому никто не пострадал.
— Ясно. — Док захлопнула блокнот. — Ничем больше не желаете поделиться? Может быть, мне нужно знать что-нибудь еще?
Я задумчиво покачала головой:
— Нет. Вроде бы. Если не считать того, что я собираюсь захватить мир.
— Весь? Целиком?
— Точнее собираюсь попытаться захватить мир.
— По-вашему, вы готовы к мировому господству?
Я неуверенно пожала плечами:
— Уже на занятия по менеджменту записалась.
— Это хорошо.
Опять открыв блокнот, док нацарапала еще пару каких-то идей.
— Я сказала об этом Иегове. Точнее передала через архангела Михаила, само собой.
— О том, что собираетесь править миром?
В ее устах это прозвучало, как жуткая глупость, вот только пути назад уже не было.
— Ага.
— И как Он это воспринял?
— Не очень хорошо, но вы же не знаете, что Он учудил! Создал целое адское измерение, чтобы запереть там моего мужа и выбросить ключ. Правда, тогда мы не были женаты. Это случилось тысячи лет назад.
Едва я выложила Михаилу свои планы, Бог послал легионы своих любимчиков следить за каждым моим шагом. Мне они сильно напоминали небесную версию Секретной службы. Я высказала угрозу, и, по какой-то только им известной причине, они отнеслись к моим словам крайне серьезно. Но почему? Я же тогда злилась. Да, пусть я всерьез выплюнула весь этот бред, но с чего вдруг они мне поверили? Разве что действительно считали меня огромной угрозой.
О да, черт возьми!
— Значит, Бог с вами разговаривает? — выдернула меня обратно в реальность док.
— Не напрямую.
— Ну да, через архангела Михаила.
Она записала каждое слово.
— Точно. Это как-то слегка по старинке, если хотите знать мое мнение. Что, блин, случилось с современными технологиями? И кстати, я думала, психиатры просто слушают своих пациентов. У вас так чернила закончатся, барышня, — нервно усмехнулась я.
Доктор Мэйфилд терпеливо улыбнулась:
— У меня в столе есть запасные ручки.
— Класс.
— Итак, Бог расстроился, потому что вы угрожали отвоевать у Него мир.
— Так говорят, ага.
— Вы волнуетесь?
— Да как-то не очень.
— Что ж, это честно. Давайте вернемся к силам. Что вы планируете с ними делать?
— Простите?
— Как вы планируете распоряжаться своими силами? Наверняка ведь собираетесь пользоваться ими во благо?
Возникло подозрение, что она надо мной посмеивается. Что ж, я всегда не против подыграть, поэтому драматично распластала на лице ладонь.
— На меня так много всего навалилось! Я так много могу сделать! Могу излечить рак, положить конец мировому голоду, прекратить войны и забабахать мир во всем мире.
— Что же вас останавливает?
Я медленно опустила руку.
— Ну, я все еще пытаются во всем разобраться. Я сказала, что могу все это сделать, но не говорила, что знаю как.
— Наверняка все не так просто.
— Это да. А еще, видимо, поэтому сюда и притащились ангелы. Не прямо в этот кабинет, а вообще. Они за мной наблюдают, следят за каждым шагом. Наверное, Бог не хочет, чтобы я всем этим занималась.
— Почему бы Ему всего этого не хотеть?
— Вся фишка в автономии. — Док приподняла брови, и я объяснила: — Такой был уговор после фиаско Адама и Евы. Еву, кстати, подставили. Бог дал людям полную автономию. Земля принадлежит нам, и только нам решать, помогать своим собратьям или всячески им вредить. Мы вроде как должны сами себя лечить, творить добро, и все такое. Не важно, какой религии и взглядов вы придерживаетесь, урок всегда один: надо быть добрым. — Так и подмывало добавить кое-что еще, и я все-таки не сдержалась: — И так до посинения.
Черт, как же фигово мне дается борьба с самой собой! Да и вообще во всяких стычках я полный отстой.
— Хороший урок, — заметила доктор Мэйфилд, бросив на меня короткий взгляд, и через секунду опять принялась за писанину.
— Ага. Но мне надо сказать вам кое-что еще.
— Внимательно слушаю.
Глубоко вздохнув, я выложила все как на духу:
— Регрессивная терапия — это вторая причина моего к вам визита.
— А первая какая?
Я свесила ноги с мистера Скарсгарда и села, чтобы посмотреть доку в глаза. Точнее ей в волосы. Короче говоря, мне хотелось увидеть ее реакцию, потому что эмоции ее я не чувствовала.
— Доктор Мэйфилд…
— М-м? — отозвалась она, не поднимая головы.
Откашлявшись, я собрала волю в кулак. Я должна была это сделать. Доктору Мэйфилд нужно знать правду. Принять, как говорится в молитве, то, что она не в силах изменить.
Не тратя больше времени даром, я мягко проговорила:
— Мне очень жаль вам это говорить, но вы умерли два года назад.
Она продолжала писать.
— Понятно. И вы меня видите?
— Ну да. Я же…
— Ангел смерти. А еще вы бог.
Ничего себе! Я откинулась на спинку Александра. Док восприняла новости очень даже хорошо. Или не поверила ни единому слову.
Точно, блин. Не поверила.
Пока она писала, я прикусила нижнюю губу. Вот только с умением молчать у меня хреново.
— В общем, меня нанял новый арендатор этого офиса. С ним происходили всякие странности. Ну, как обычно. Он ощущал холодные места, журналы двигались с одного края стола на другой, падали со стен фотки…
— Понимаю. Значит, он нанял вас потому, что считает, будто здесь привидения.
— Не совсем. На самом деле он считает, что хозяин здания хочет вынудить его разорвать договор об аренде и использовать этот офис для нового и более сочного дельца. А это само по себе бред, потому что местечко совершенно не подходит для того, чтобы устраивать тут кафешку со свежевыжатыми соками. Мой наниматель уверен, что хозяин пытается его запугать до чертиков и заставить от страха бежать куда глаза глядят. Короче говоря, он считает, что над ним издеваются.
— И вы с этим не согласны?
— На все сто.
— Думаете, здесь действительно есть привидения?
— Да. Должна признаться, поначалу я считала, что дело в вас.
— Естественно.
— Потому что вы умерли, и все такое.
— Но потом передумали?
На меня док так и не посмотрела.
— Да. Теперь я думаю, что дело в пацане, который ползает по потолку.
Доктор Мэйфилд перестала писать, но верить мне явно не хотела. Я видела это по ее лицу. Наконец она подняла голову и долго-долго смотрела на меня. Наверное, решала, стоит ли подпитывать мои галлюцинации тем, чтобы глянуть вверх. Прошла целая вечность, за время которой я успела переключиться на размышления о происхождении зефира. Ну серьезно, какой гений додумался до такого деликатеса? В конце концов док медленно подняла голову и посмотрела на потолок.
Слава богу, оглушительный визг слышала только я. Док выронила ручку и блокнот, упала на пол и поползла к стене. В юбке-карандаше и на шпильках. Я была впечатлена.
В защиту дока, ребенок с потолка сильно смахивал на черно-белую девочку, которая в одном ужастике выползала из телевизора. Я как-то смотрела этот фильм буквально перед тем, как у меня в спальне нарисовался мертвец и потребовал рассказать его жене, где лежат документы на страховку. Только этот ребенок был не девочкой, а мальчиком. На вид лет десяти, с длинными черными волосами и в блестящей черной накидке. Странноватая одежонка для мальчика его возраста. Плюс она нисколько не подсказывала, из какого он века.
С выражением ужаса на лице доктор забилась в угол. Смотреть на нее было грустно, но и почему-то до странности забавно.
— Доктор Мэйфилд, — успокаивающим тоном начала я, подходя ближе с протянутыми руками, — все в порядке. Он абсолютно безобидный.
Само собой, как только я это сказала, мелкий засранец спрыгнул мне на плечо и впился зубами в шею.

Глава 2

За безумие нужно платить.
Не забудьте пересчитать сдачу.
Мем
Я закричала. Еще бы! У меня ведь на спине сидел вампиреныш! Само собой, я пыталась его сбросить, но он присосался, как пиявка. Только зубами. Я извивалась и изворачивалась, перевернула стулья и журнальный столик, а мелкий гад только впивался в шею зубами все глубже и глубже.
Стоило мне ухватиться за волосы засранца, как откуда-то издалека послышался смех. Ну, где-то в метре от меня, так что не очень издалека.
Остановившись, я развернулась и с отвисшей челюстью уставилась на тринадцатилетнего гангстера, который умер в девяностых. То бишь на Ангела. Ангел — мой детектив. И та еще заноза в заднице. Он валялся на полу и от хохота держался за живот.
— Ангел, блин, какого хрена? — рявкнула я, опять извернувшись.
Теперь пацан сидел у меня на спине, как рюкзак, зато перестал кусаться. Как говорится, стакан наполовину полон. Спрыгнув на пол, вампиреныш тоже расхохотался. Аж пополам согнулся. Я наградила обоих своим лучшим взглядом ужаса и отвращения по причине предательства. Ангел встал, и два гаденыша, явно сговорившихся заранее, стукнулись кулаками.
Я потерла шею там, куда меня укусили.
— Это неправильно по всем статьям.
Ангел фыркнул, и мальчишки опять расхохотались. Зато мне наконец удалось получше рассмотреть пацана-вампира. С возрастом я ошиблась. Засранец был старше, почти ровесник Ангела, но намного ниже. И он просто дико смахивал на вампира. Длинные черные волосы были настоящими, а вот лицо ему раскрасили белой краской, глаза подвели черной подводкой, а из уголка рта и с виска вниз стекала липовая кровь.
С укоризненным выражением лица я сложила руки под «девочками», то есть под Угрозой и Уилл Робинсон (так я назвала свою грудь размера двойного D за склонность приманивать неприятности), и пацан решил объясниться. Точнее попытался. Из-за очередного приступа смеха и искусственных клыков слова звучали очень нечетко.
— Хэ-о-ин. — Вампиреныш поднял палец, выплюнул светящиеся в темноте зубы и вытер рот тыльной стороной ладони. — Не могу говорить с этой фигней. Хэллоуин. Бей и беги.
В голосе отчетливо слышался мягкий индейский акцент. У коренных американцев слоги текут гладко и легко, в то время как большинство жителей страны говорит отрывистым ритмичным стаккато. Только пацан был явно из последних поколений. Акцент почти растворился под англосаксонским напором, но и оставшегося оказалось достаточно, чтобы предположить, что мальчишка из резервации зуни на северо-востоке от Альбукерке.
Костюмчик у него, кстати, был шикарный. Точнее был бы шикарным, если бы до меня не дошло, что кровь на виске и в уголке рта к костюму не имеет никакого отношения.
— Кровь настоящая, — пришибленно побормотала я печальным голосом.
— А то, — отозвался мальчишка и беспечно махнул рукой. — Ерунда.
Сердце в груди сжалось, и пришлось бороться с естественным порывом обнять вампиреныша. Порыв изо всех сил сопротивлялся, но я не сдавалась. В основном потому, что жамкать ребенка незаконно, а мне такие обвинения ни к чему.
— Это Логан, — выдавил Ангел, приходя в себя.
Логан протянул руку, и я ее пожала, с трудом улыбнувшись.
— Ангел мне все о тебе рассказал. В смысле почему ты такая яркая, и все дела. — Он одобрительно кивнул. — Если хочешь знать мое мнение, отпадная ты чертяка.
— Тогда хочу, — усмехнулась я.
Пряча робкую улыбку, Логан опустил голову, а я вдруг опомнилась и обернулась. Чуть не забыла о докторе Мэйфилд! Она все еще цеплялась за ковер возле дубового шкафчика для документов, а на ее лице застыло выражение чистейшего ужаса.
А еще мы устроили натуральный погром. Причем не из дешевых. Представить не могу, во сколько мне обойдется груда осколков, бывших когда-то вазой.
После того как я расплачусь за нанесенный ущерб, придется потуже завязать пояса до следующей зарплаты. Что тут скажешь? Я едва свожу концы с концами. Вот мой муж, например, каждый день из простого интереса зарабатывает столько, что может купить маленькую страну. А я еле-еле наскребаю, чтобы покупать себе зубную пасту и платить своей помощнице. Рано или поздно от чего-то придется отказаться. Правда, жить без пасты я вряд ли смогу.
Тем не менее, я была полна решимости обеспечивать себя самостоятельно. Сразу после того, как куплю яхту, на которую давно положила глаз. И тридцать семь пар ботинок, которые внесла в список под названием «Ботиночное счастье». Вот потом я сама по себе, детка.
— Доктор Мэйфилд, — начала я, потихоньку подходя ближе, — вы как?
Ее заметно трясло, а глаза, в которых плескалась паника, были огромными и дикими.
— Многовато вам придется осмыслить, — понимающе добавила я.
— Как?.. Я даже… Когда?
— Дышите. — Я присела и придвинулась к доку. — Просто дышите, доктор.
Она сделала глубокий вдох и тут же поняла всю тщетность усилий.
— Не помогает. Вообще ничего не происходит.
— Знаю. И мне очень жаль. Некоторых это успокаивает. Я даже видела, как у некоторых призраков начинается гипервентиляция. Понятия не имею почему, но случается и такое. Надо только взять себя в руки через попытки контролировать дыхание и… Ну, вы поняли.
Док продолжала тяжело дышать, пытаясь загнать воздух в несуществующие легкие. Осознав, что у доктора Мэйфилд трудности, мальчишки угомонились и уселись рядом с нами.
Логан взял ее за руку.
— Доктор Мэйфилд?
Очень-очень медленно она перевела взгляд на него.
— Его так накрасили, — заверила я ее на всякий случай. — На самом деле он вовсе не вампир.
— Тогда ладно, — кивнула док, и вдруг на ее лице расцвело узнавание. — Минуточку… — Она смерила Логана взглядом с ног до головы. — Ты… ты же сын Синтии!
Понятия не имею, кто такая Синтия, но доктор Мэйфилд явно попала в яблочко.
Пацан кивнул и выдал ядерную улыбку, которая тут же проникла мне прямо в сердце.
— Вы ей очень помогли после того случая… ну, когда я умер. Вот и мне захотелось вам помочь.
Не отрывая от него глаз, док прикрыла ладонями рот.
— Так ты и правда… все это время… на самом деле был здесь. Она чувствовала, что ты рядом.
— Ага. А вы не сказали ей, что она спятила, как говорили все остальные. Не заставили чувствовать себя дурой. Подыграли, хоть и не верили ни единому слову, и помогли справиться с горем.
— Ей это было необходимо. — На этот раз док сама взяла Логана за руку. — Мне очень жаль, что я ей не верила.
— Но она-то этого не знала. А это самое главное.
— Боже мой! — еле слышно выдохнула доктор Мэйфилд и обняла мальчишку.
Ее плечи тряслись под тяжестью новых знаний и обстоятельств.
Мы с Ангелом встали и отошли в сторонку, чтобы дать им время. Правда, Ангела, как обычно, надолго не хватило.
— Ну так как? Обжиматься будем? Все клевые пацаны этим занимаются. — Убедительности ради он кивнул на Логана с доком.
— Ты явно слишком долго ошиваешься рядом со мной.
Я присмотрелась к Ангелу повнимательнее. На нем была все та же одежда, в которой он умер. Большинство призраков, которые не сбивают меня с толку, остаются в той же одежде, в которой были в момент смерти. На Ангеле висела свободная грязная футболка с кровью на груди от огнестрельной раны. Джинсы сидели низко на бедрах, а бандана была надвинута практически на брови. Но все это нисколько не мешало Ангелу быть красавчиком.
— А тебе, часом, не надо быть в другом месте?
Он должен был сидеть на хвосте у моего ворчливого дядюшки. Какой толк мне от приспешников, если они не… приспешничают?
— Меня Своупс сменил. Не мог я пропустить такое представление.
— Ну еще бы! Так как у тебя дела?
Ангел подозрительно сощурился.
— Порядок. Будут лучше, если мы пообжимаемся.
— А мама как?
Он пожал плечами:
— Нормально. Встречается с одним чуваком. Он ничего, хороший вроде, но смотреть стремно.
— Она заслуживает хорошего парня рядом, — рассмеялась я.
— Всегда заслуживала.
Я коснулась пальцами темного пушка у него на лице. Ангел только-только начал жить, когда погиб. Его смерть была бессмысленной и совершенно несправедливой.
Мой порыв нежности он воспринял как знак. Шагнул ближе, уткнулся носом мне в шею и вжался в меня всем телом. Одной рукой он обнял меня за талию, а несколько секунд спустя ладонь двинулась ниже, ниже и еще ниже, пока не оказалась на моем левом полупопии.
Очень стараясь не рассмеяться, я закатила глаза. Ангел не бросал попыток склонить меня к интиму, но ему же, блин, всего тринадцать! Это прямо-таки прописано в его юной призрачной ДНК. Впрочем, должна признать, обнимашки с ним поднимают мне настроение. Он для меня как младший брат, если не считать того факта, что в девяносто пятом, когда он погиб, ему было тринадцать. А значит, технически он старше меня.
Пока он не успел возразить или облапать меня еще сильнее, я его обняла. Крепко-крепко.
Обычно к этому моменту я уже сыплю угрозами, отталкиваю Ангела или бью по рукам. Сегодняшняя моя реакция застала его врасплох. Именно поэтому я и напала на него с объятиями неожиданно. У него просто-напросто не было времени отреагировать. А я очень даже не против хорошенько пообниматься, прежде чем опять поставить его на место.
Быстренько чмокнув Ангела в щеку, я отошла на пару шагов.
— Я выиграла, — ухмыльнулась я, пока Ангел только и делал, что ошарашенно пялился.
Пару секунд спустя он поинтересовался:
— Не то чтобы мне не понравилось, но с тобой все путем?
— Лучше не бывает, красавчик.
Он скорчил гримасу, потому что терпеть не может, когда я его так называю. Что ж, придется привыкать.
— И ни черта ты не выиграла. Я ж тебя полапал, а это самый лучший приз.
— Ничего подобного, умник. — Я опять потрогала пушок на его лице. — Ты точно до пубертата дорос?
Ангел перехватил мою руку и провел моими костяшками по своим губам. Учитывая разницу в возрасте, получилось как-то чересчур чувственно.
— Могу доказать, — ответил он, с вызовом глядя мне в глаза.
Вот ведь гаденыш!
С помощью Вампира Логана доктор Мэйфилд поднялась на ноги. Я бросилась ее поддержать.
— Ну как вы, доктор?
Она слегка пошатывалась, поэтому мы усадили ее на стул.
— Если хотите, можете через меня перейти. Наверняка ваши родные…
— Нет, — поспешно перебила док и, прежде чем снова заговорить, тяжело сглотнула. — Прошу прощения. Спасибо, но нет. Я хочу проведать сестру. Можно?
— Можно, конечно! Зуб даю, Логан вас всему научит.
Вампиреныш с энтузиазмом закивал.
— Ты, кстати, не обязан это делать, — сказала я ему. — Можешь перейти в любое время.
— Спасибо, но мне и здесь пока неплохо. Я могу ввести дока в курс дела. Вот только… мой папа… До сих пор каждую ночь ходит в мою комнату и плачет. Можешь ему кое-что передать?
— Само собой. — Я положила руку ему на плечо. — Но не думаю, что он перестанет плакать.
— Знаю, но ему станет лучше, если он поймет, что я рядом.
— Скорее всего. В общем, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.
— Тебя сложно не заметить, — тихо усмехнулся Логан.
Это точно.
Я уже повернулась к двери и увидела нынешнего арендатора офиса, то бишь своего клиента. Он стоял на пороге с чашкой кофе в одной руке и портфелем в другой. И его явно интересовало состояние офиса. Челюсть с аккуратно подстриженной бородкой отвисла до пола. Я бы сказала, мой клиент был в шоке. Или его заразило Нечто3. Ей-богу, все версии этой киношки одинаково жуткие.
Логан нарушил повисшую паузу первым:
— Эм-м, нам, наверное, пора отсюда двигать.
— Свидимся, красотка, — бросил на прощание Ангел и испарился. Дезертир, блин.
Мой клиент выронил чашку, и кофе разлился по ковру сливочного цвета. Я осмотрелась по сторонам. Бога ради, все ведь не так плохо!
На всякий случай я решила уточнить:
— Я тут ни при чем. За уборку платить не буду.
— Какого черта?! — гаркнул клиент.
Значит, Нечто все-таки его не заражало.
— А-а, так вы об этом? Короче говоря, хозяин не пытается вынудить вас разорвать договор аренды. — Я прихватила куртку и сумочку. — Тут действительно водились привидения. — Пока клиент вконец не разбушевался, я протанцевала мимо него. — Зато теперь здесь никого нет. — Уже выйдя из кабинета, я просунула голову обратно. — Счет вам пришлют.

***
Прежде чем отправиться на свое рабочее место, я смоталась по маленькому. Кстати, могу я называть свое место работы рабочим местом, если оно принадлежит мне? С деловым этикетом у меня просто беда. Хорошо хоть я уже на курсы записалась.
Как раз когда я справляла нужду, затрезвонил сотовый.
По воздушным путям прямо мне в ухо проник женский голос. Ей-богу, это прямо как магия. Или наука. Наверное, все-таки наука.
— Чарли, что вы на этот раз натворили?!
Если бы я знала! Звонила одна из моих подруг, благодаря которой слово «обет» обрело в моей жизни совершенно новый (хотя скорее очень-очень старый) смысл. Видите ли, подруга как раз и дала обеты, которых строго придерживалась. И я ничуть не преувеличиваю.
А еще сестра Мэри Элизабет ясновидящая, хотя само это слово она на дух не выносит. Но как еще назвать того, кто подслушивает ангельские разговорчики?
— Привет, сестра. Как жизнь?
— На небесах хаос, вот как!
— А разве у них там не каждый день хаос?
— Нет, Чарли, не каждый. Я держу руку на пульсе уже несколько дней, а там как будто ад с цепи сорвался. И угадайте, о чем в основном говорят?
Придерживая телефон плечом, я оторвала кусок туалетной бумаги, но она наотрез отказывалась сотрудничать.
— Ангелы такие сплетники! Неужто им больше заняться нечем?
— Вы действительно угрожали Господу нашему и Спасителю?
— Ничего подобного, — фыркнула я. — Я угрожала Отцу Спасителя. Ну, знаете, самому главному там, наверху.
— Да вы… вы…
— Говорите уже как есть, — сказала я, приведя себя наконец в презентабельный вид.
Я вышла из кабинки и прошла мимо мертвой бездомной женщины, которая пыталась достать себе бумажное полотенце. Руки проходили насквозь, и это ее наверняка дико бесило.
— Чарли, нельзя так запросто угрожать Отцу Небесному.
— Еще как льзя, — отозвалась я. Ну, мне же семь лет.
— Чарли! — оскорбленно воскликнула монахиня.
Больше она ничего не сказала, поэтому говорить пришлось мне:
— Да знаю я, знаю. Просто в тот момент я страшно рассердилась.
— На Всевышнего?
— На всевышнего гада, который лишил меня воспоминаний и планировал запереть моего мужа в аду на веки вечные.
Держу пари, сестра Мэри Элизабет последних слов не слышала. Как только я произнесла слово «гад», она ахнула. Громко. И ахала секунд шестьдесят. Ничего себе легкие у монашки!
— Пардон. — Я глянула вверх и повторила: — Ну, извините. Я все понимаю. Угрожать Большой Шишке не стоило, но он первый начал.
— Вы не в третьем классе, Чарли, а даже если бы и были в третьем классе, то с директором лучше не ссориться.
— Согласна, но как-то в первом классе и поссорилась с учительницей, миссис Хикман. Коза была редкостная.
Мы поговорили еще несколько минут, пока мне не удалось убедить сестру в очевидном: да, я выплюнула угрозу, но что такого я на самом деле могу сделать?
Высушив руки в сушилке, я оторвала бумажное полотенце и отдала бездомной женщине. Полотенце упало сквозь пальцы на пол, зато она, похоже, успокоилась.
В целом, мертвые бомжи переходить желанием не горят. А когда все же переходят, их душевные болезни выбивают меня из колеи на несколько дней. Вот почему этой женщине перейти я не предложила, хотя она вполне могла это сделать когда угодно. И помешать я не в силах.
Наконец она меня заметила и состроила кислую мину вкупе с беззубым ртом.
— Желе не застывает. От этих сыпучек нынче никакого толку.
Я глянула вверх, где, по идее, и должны быть небеса.
— И не говорите!

***
По пути на стоянку я звякнула Куки — моей лучшей подруге-секретарше-помощнице-жилетке, в которую всегда можно поплакаться. Пришлось делать вид, будто я не замечаю ангела, взгромоздившегося на фургон и следящего за мной орлиными глазами.
Ангелы меня, мягко говоря, подбешивали. Все из себя деловые и страшно серьезные, когда речь шла о деле. На них возложили миссию, отклониться от которой они отказывались наотрез. Я пыталась поколебать решимость одного из них. Пару дней назад предложила ангелу сто баксов за то, чтобы тот смылся. А он и бровью не повел. Даже не глянул на сотню, которой я махала у него под носом. Если я когда и видела стальную непоколебимость, то это была как раз она.
А еще, когда ангелы того хотели, их невозможно было прочитать. У них самые крутые нечитабельные лица по эту сторону Вегаса. А в эмоции и вовсе не проникнуть, если не подойти очень-очень близко. Вот только близко подходить мне не хотелось ни капельки. От их силы словно ток искрит на коже. Тревожно и в то же время захватывает дух.
Чисто внешне угадать в ангелах картинки из Библии было невозможно. Ни тебе кудряшек, ни золотых корон, ни тог. Ни-че-го. Зато Голливуд тут постарался на славу. Носили ангелы длинные темные пальто с какими-то развевающимися кусками ткани на плечах, и пальто эти сильно смахивали на допотопные плащи для верховой езды. Ну или на дождевики. Огромные крылья складывались за спиной и опускались ниже колен. Выглядели ангелы так величественно и благородно, что было трудно видеть в них моих противников. А именно противниками они и были. По крайней мере в текущий момент.
У ангела, который пялился на меня с фургона, были короткие черные волосы, такие же темные глаза и кожа цвета мокко. И он был поразительным. Недавно я поняла, что все ангелы поразительные. Ну просто душераздирающе красивые.
На полуторатысячном гудке Куки наконец-то ответила, тяжело дыша.
— Опять, что ли, в офисе быстрячок устроила? — спросила я, залезая в Развалюху, то есть в свой собственный вишневый джип «вранглер».
— Нет, Чарли, и я никогда не устраивала в офисе никаких быстрячков. Я пытаюсь засунуть бумагу в ксерокс.
Даже знать не хочу, почему от этого Кук так запыхалась.
— А он опять капризничает.
Я завела двигатель, врубила заднюю и поддала газу, не отрывая глаз от небесного создания, которое не отрывало глаз от меня. Такая вот у нас взаимность.
— Карбюратор проверяла?
— Сомневаюсь, что у ксероксов есть карбюратор.
— А ты смотрела, есть ли он у нашего? По-моему, надо быть выше всей этой ерунды, вместо того чтобы кого-то осуждать.
— Ты абсолютно права. Прошу прощения.
Куки соврала. Уж мне ли не знать!
Когда ангел уже меня не видел, напряжение в легких ослабло. Правда, совсем чуть-чуть.
— В общем, у меня плохие новости.
— Так-так-так…
— Мне придется тебя отпустить.
— Нам опять за дело не заплатят?
— На этот раз я не виновата. На меня напали. И я ненавижу дешевую зубную пасту, а вариантов только два: либо отпустить тебя на вольные хлеба, либо покупать дешевую пасту. Прости, солнце.
— Ничего страшного.
— Само собой, учитывая мои нынешние доходы, мне, очевидно, придется искать новую работу. Или вернуться на старую. Мой бывший сутенер говорил, что придержит мой угол, если я когда-нибудь решу вернуться.
— С его стороны это очень мило.
— На самом деле он, кажется, сказал так: «Если ты когда-нибудь приползешь обратно на коленях, как неблагодарная сучка, которой ты и являешься».
— Ну, все равно засчитаем ему плюс.
— Вот и я о том же.
— Ну так как? — спросила Куки.
— Что — как? — в тон ответила я.
— Как все прошло?
— Ну, не так уж плохо, если ты об этом. Но я так и не попрощалась с Александром Скарсгардом.
— Погоди, сама угадаю. Кресло?
— Нет.
— Журнальный столик?
— Не-а.
— Торшер с симпатичными изгибами?
— Диван.
— Вот оно что…
— Серьезно, Кук. Если бы воровать было законно, я бы забрала его домой. И спала бы на нем. И, очень может быть, периодически облизывала.
Разлуки всегда с горько-сладким привкусом.
— Что ж, ты лизала вещи и похуже.
— В смысле? Тебе кто-то что-то рассказал?!

Глава 3

Говорить с самим собой — это нормально.
А вот отвечать — уже рискованно.
Брайан Спеллман4
Припарковалась я перед зданием, где находится наш офис. Во-первых, я тут работаю, а во-вторых, было свободное место на парковке. На Сентрал. Средь бела дня. Такое случается очень редко. Как правило, паркуюсь я на стоянке за офисом, перед жилым домом. Во-первых, у меня там собственное место с табличкой, которая предупреждает всех желающих занять местечко о том, что им выпустят кишки, а во-вторых, я в этом доме живу. В основном, конечно, по последней причине.
Но блин! Свободное место на парковке средь бела дня!
Ладно, шучу. К тому же, там стоит счетчик.
Скормив счетчику несколько четвертаков, я прикинулась, будто не замечаю наблюдающего за мной с крыши соседнего здания ангела, и пошла по наружной лестнице в свой офис на втором этаже. Мистер Фэрроу, моя более сексуальная половина, должен был, по идее, работать внизу в баре. А поскольку я понятия не имела, о чем он хочет поговорить, то решила избегать его во что бы то ни стало.
Куки сидела за столом и в чем-то розовом с рюшами выглядела вполне себе дерзко. В уличной карьере мне бы такая вещица точно не помешала. На меня будет великовата, но для того и придумали корсеты.
— Здорово, Кук, — поздоровалась я, вешая куртку на крючок.
— И тебе не хворать.
Ясненько. Плохое настроение. От Куки оно шло волнами, и оставалось лишь надеяться, что это не заразно. Я и так в депрессии. Недавно узнала, что, раз уж я бог, то умереть могу только от руки другого бога. А если я в суицидники подамся? Тогда что делать? От того, что я не могу умереть, депрессия может стать намного глубже, и я ни черта с этим поделать не смогу.
Ладно. Будем решать проблемы по мере поступления.
— Чем ты занималась вчера вечером? — спросила Куки, не отрываясь от монитора. Голос ее звучал контрастно вяло в сравнении с выедающей глаза розовой шмоткой и торчащими во все стороны черными волосами, обрамлявшими круглое лицо с ярко-синими глазами.
Я уселась напротив нее на стул, который втайне назвала Зимним солдатом5. От него так и несло чем-то смутным. Может быть, все дело в мрачном прошлом.
— Ходила в «темную сеть». Подумала, а вдруг там есть чат для демонов? Можно было бы разжиться информацией изнутри, так сказать.
— И как? Получилось?
— Хреново получилось. Очень хреново. Там как будто «день наизнанку»6. Мне такое нравилось классе в третьем.
Куки глянула на свою блузку и потянула за воротник. То ли искала какую-то подсказку в швах, то ли проверяла, как там поживает грудь.
— Черт возьми! Наизнанку! — Испустив долгий-предолгий вздох, Кук направилась в уборную.
— Эй! С тобой все в порядке? — спросила я, заметив на подруге подходящие к наряду сережки и розовый браслет.
— Естественно.
— Ку-у-у-ки-и-и? — протянула я самым искусным тоном из оперы «я знаю, что ты врешь, шалава». Только без шалавы. Из Куки такая же шалава, как из меня — мать Тереза. — Что с тобой происходит? Раньше ты никогда так удачно не подбирала цвета в одежде и аксессуарах.
Куки поджала губы и уселась обратно за стол.
— Не знаю. Мне кажется, что-то не так.
— Это все блузка. Натирает. Вывернешь на нужную сторону, и…
— Да не в блузке дело.
— Ну да.
— Я пытаюсь выглядеть сексуально, а он даже не замечает.
— Кто? Наш Господь и Спаситель?
— Роберт.
— Теперь намного понятнее.
После каждого разговора с сестрой Мэри Элизабет мои мысли еще несколько дней несет в степь католицизма. Они с дядей Бобом недавно расписались. В смысле Куки с дядей Бобом, а не сестра Мэри Элизабет. Так что логично, что Куки старалась привлечь его внимание в интимном смысле.
Я подалась ближе и напялила самую выразительную маску сочувствия.
— Кук, в чем дело?
— Мне кажется, я его теряю.
— Я тебя умоляю! Ты бы не потеряла его, даже если бы он был твоей девственностью, а ты бы пошла на свидание с Тором. Диби от тебя без ума.
Куки глубоко вздохнула:
— Может быть, когда-то и был. А сейчас мне кажется, у него интрижка на стороне.
Если бы я пила кофе, то выплюнула бы его в приступе кашля. Слава Богу за маленькие чудеса.
— Солнце, ты же сама знаешь, что это невозможно. Он же импотент!
Подруга уставилась на меня с отвисшей челюстью:
— Точно тебе говорю, он не им… — До нее дошло, что я дразнюсь, и на место отвисшей челюсти пришел сердитый взгляд.
Что ж, Кук права. С импотенцией лучше не шутить.
— Ладно-ладно! Никакой он не импотент. Но произносить это слово — само по себе смешно. А думать о том, что у Диби любовница — смех, да и только.
— Почему? Потому что он меня якобы так сильно любит?
— Нет. То есть да. Серьезно, Кук. Такого просто не может быть. Этот мужчина по тебе с ума сходит. Никогда в жизни он бы не причинил тебе боль.
— Ну, не знаю… — Подруга нажала пару клавиш на клавиатуре. — Он ко мне три дня не прикасался.
Теперь челюсть отвисла у меня. На добрую минуту.
— В чем дело?
— Три дня?!
— Да.
— То есть ты навыдумывала себе целую разлуку из-за каких-то несчастных трех дней засухи в отношениях? Есть ведь отличное решение. Всего-то и нужно — подлить воды. Ну или купить вибратор.
— Чего?! Ни о какой разлуке и речи нет. Я просто переживаю.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.