Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49385
Книг: 123140
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Любовь грешника»

    
размер шрифта:AAA

Кресли Коул
Любовь грешника

Пролог

Эстония, поместье «Черная гора»
Сентябрь 1709 года
Он совсем обессилел. Уставившись в потолок, Себастьян Роут размышлял о том, что двое его братьев уже мертвы или почти умерли.
Любой солдат, насмотревшись на ужасы войны, становится другим — он знал это по себе. Но с братьями Себастьяна происходило что-то странное.
Николай, старший, и Мердок, следующий по старшинству, вернулись наконец домой с русско-эстонской границы. Верилось с трудом, но, по-видимому, они дезертировали, поскольку никто не сообщил о прекращении опустошительной войны.
Свирепствовала буря, налетевшая со стороны Балтийского моря, и эти двое шагнули под крышу поместья «Черная гора», возникнув прямо из дождевого потока. Они не сняли ни намокших шляп, ни плащей. Даже не закрыли за собой дверь.
Увиденное повергло их в шок.
Перед ними, прямо на полу главного зала, лежали те, кого они когда-то звали своей семьей. Четыре сестры и отец умирали от чумы. Себастьян и самый младший из братьев, Конрад, истекали кровью. Себастьян был в сознании. Остальные, слава Богу, находились в забытьи. Конрад едва слышно стонал от боли.
Всего несколько недель назад Николай отправил Себастьяна и Конрада домой защищать семью. И вот теперь смерть раскинула над ними свои крылья.
Родовой дом семьи Роут, поместье «Черная гора», показался слишком привлекательным отряду русских содцат-мародеров. Они напали прошлой ночью, чтобы добраться до съестных припасов, а также сокровищ, о которых в округе ходило немало слухов. Солдат было несколько десятков, и Себастьян с Конрадом не устояли. Им проткнули животы саблями и оставили медленно умирать. С остальными разделаться не успели, так как обнаружили, что в доме свирепствует чума.
Захватчики обратились в бегство, предоставив судьбу обитателей Провидению.
Николай стоял, возвышаясь над Себастьяном, и вода, стекая с длинного плаща, смешивалась с вязкой кровью на полу. Он бросил на него взгляд столь свирепый, что на мгновение Себастьяну показалось — он презирает их с Конрадом за то, что они позволили врагу победить. Он и сам был себе омерзителен.
Себастьян знал, что Николай разделил бы с ним любое бремя, как делал это всегда. Они были очень дружны. Ему казалось, он слышит мысли Николая, словно свои собственные: «Как мог я надеяться, что сумею защитить страну, если мне не удалось уберечь даже собственную семью?»
Печально, но дела в их стране обстояли не лучше, чем в семье. Русские солдаты уничтожили весенние посевы, а затем засыпали землю солью и прошлись по ней огнем. Теперь крестьяне умирали с голоду. Слабые, истощенные люди становились легкой добычей чумы.
Опомнившись от первого потрясения, Николай с Мердоком отошли в дальний угол зала, чтобы посоветоваться.
Кажется, о Конраде, без сознания распростертом на полу, речь не шла, как и о самом Себастьяне. Неужели участь младших братьев уже решена?
Даже находясь в бреду, Себастьян понимал, насколько эти двое изменились — превратились во что-то, чему его измученный ум отказывался найти определение. У них были странные зубы — клыки длиннее обычных, причем братья все время их обнажали от страха или от ярости. Глаза были угольно-черными, но тем не менее светились во мраке!
В детстве Себастьян выслушал немало рассказов дедушки о клыкастых исчадиях ада, обитавших в болотах по соседству.
Вампиры.
Они могли растаять в воздухе и вновь появиться по собственной воле, с легкостью путешествуя так по всему миру. И вот теперь Себастьян всматривался в темноту за незакрытой дверью — где же их лошади с блестящими от пота боками, наспех привязанные к коновязи? Ничего.
Вампиры похищали детей, пили людскую кровь — питались людьми, словно те были скотом. И что еще хуже, превращали людей в вампиров!
Значит, понял Себастьян, его братья превратились в демонов — и ужаснулся, осознав, что теперь проклятие падет на всю их семью!
— Не делайте этого, — прошептал он.
Николай услышал, хоть и находился на другом конце огромного зала, и направился к Себастьяну. Опустился рядом с ним на колени и спросил:
— Так ты знаешь, кто мы теперь?
Себастьян слабо кивнул, не в силах отвести изумленного взгляда от бездонно-черных глаз Николая. Между судорожными вздохами он сумел произнести:
— И я подозреваю, что... Я знаю, что вы замышляете.
— Мы обратим тебя и всю семью, как обратили нас самих.
— Но мне этого не нужно, — возразил Себастьян. — Я не хочу.
— Ты должен, брат, — тихо проговорил Николай. — Иначе сегодня ночью ты умрешь.
— И хорошо, — выдохнул Себастьян. — Мне выпала нелегкая жизнь. И теперь, когда девочки при смерти...
— Их мы тоже обратим.
— Вы не посмеете! — закричал Себастьян.
Мердок бросил взгляд искоса на Николая, но тот лишь покачал головой.
— Приподними его. — В его голосе звучали стальные нотки, словно сейчас он снова был генералом, отдающим приказы своей армии. — Он попьет.
Себастьян сопротивлялся, яростно ругаясь, но Мердок все-таки приподнял и усадил его на полу. Из раны на животе Себастьяна хлынула кровь. При виде крови Николай вздрогнул, а затем впился зубами в собственное запястье.
— Не принуждай меня, Николай, — с отчаянием проговорил Себастьян и стиснул зубы. Собрав последние силы, он попытался удержать запястье брата, приближающееся к его губам. — Жизнь — это еще не все.
Об этом они часто спорили. Николай считал, что главное — выжить любой ценой. Себастьян верил, что лучше уж смерть, чем жизнь в бесчестии.
Николай молчал, не сводя угольно-черных глаз с лица брата. Он размышлял.
— Нет, — наконец заговорил он, приняв решение. — Не смогу смотреть, как ты умираешь.
Он говорил тихим хриплым голосом. Казалось, он едва владеет собой.
— Распоряжайся собственной судьбой, — сказал Себастьян совсем тихо, теряя силы. — Не нашей. Ты обрекаешь нас на проклятие, чтобы успокоить собственную совесть.
Нельзя, чтобы кровь Николая попала ему в рот.
— Нет, черт возьми, нет!
Но они заставили его разомкнуть губы. Он ощутил на языке капли горячей крови, а потом братья сомкнули ему челюсти, дожидаясь, пока он проглотит.
Они все еще держали его, когда он испустил последний вздох. Мир померк перед его глазами.

Глава 1

Стук почтальона в дверь —
Любое сердце дрогнет.
Ведь кто снесет, что всеми он забыт ?
У.Х. Оден

Россия
Горный замок, наши дни
Второй раз в жизни Кэдрин Холодное Сердце не решалась убить вампира.
Изготовившись, чтобы нанести смертельный удар, она вдруг в последний миг задержала меч в дюйме от шеи жертвы — ее поразило, что он обхватил голову руками.
Она видела, как напряжено его могучее тело. А ведь он мог просто телепортироваться, растаять в воздухе, избежав расправы. Вместо этого он поднял на нее глаза, темно-серые, цвета грозовой тучи, которая вот-вот прольется дождем. Удивительно, но его глаза не отливали красным, а это означало, что он ни разу не выпил всю кровь, лишив жертву жизни. Ни разу — пока.
Серые глаза умоляли, и Кэдрин поняла, что он молит о смерти. Он жаждал принять смертельный удар, который она и собиралась нанести, явившись сюда, в его полуразрушенное обиталище.
Она долго выслеживала его, готовясь к битве со злобным хищником. Кэдрин была в Шотландии вместе с другими валькириями, когда они получили сообщение, что «вампир поселился в старой крепости в России и держит окружающих в страхе». Она с радостью вызвалась уничтожить гадину. В ее отряде она числилась самым активным бойцом, посвятив жизнь одной цели — избавить землю от вампиров.
В Шотландии, прежде чем отправиться в Россию, она убила троих.
Так почему же она медлит сейчас? Опускает меч? Он будет просто одной из тысяч ее жертв. Его клыки она нанижет на нить вместе с клыками других убитых ею вампиров.
Однажды ее рука дрогнула, и это привело к ужасной трагедии. Жизнь Кэдрин с того момента изменилась навсегда.
— Чего ты ждешь? — Казалось, он сам испугался звука собственного голоса.
«Не знаю!»
Ее охватило неведомое доселе ощущение. В животе собрался тугой узел. Грудь словно сжало железным обручем, и легкие отчаянно пытались втянуть порцию воздуха.
«Не понимаю почему!»
Снаружи завывал летящий с гор ветер, наполняя сумрачное обиталище вампира жалобными стонами. Сквозь невидимые щели в стенах в комнату с высоким потолком проникал утренний холод. Вампир выпрямился и встал в полный рост. На лезвии ее меча отражалось пламя свечей. В свою очередь, меч посылал огненные отблески на его тело.
Он выглядел неимоверно печальным и уставшим. Женщины сочли бы эти суровые черты красивыми. Ветхая черная рубаха была распахнута, обнажая грудь и скульптурно вылепленный торс. Поношенные джинсы висели на бедрах, гораздо ниже тонкой талии. Ветерок развевал полы рубахи, играл черными прядями густых волос.
«Да, он очень красив! Но в конце концов, среди вампиров, которых я убила, попадалось немало красавцев».
Он не сводил взгляда с острия ее меча. Потом принялся внимательно изучать ее лицо. Этот очевидный интерес растревожил Кэдрин, и она крепко стиснула рукоять меча, чего раньше никогда не делала.
Выкованный умелой рукой, ее острый меч мог легко рассечь мышцы и кости. Он казался естественным продолжением ее руки, словно прилипая к расслабленной ладони, когда она делала замах. Ей никогда не приходилось сжимать его крепко.
«Возьми его голову. Одним вампиром будет меньше» — вилось в ее голове.
— Как тебя зовут?
Правильная, четкая речь, как у аристократа, знакомый акцент — возможно, эстонский. Эстония граничила с Россией, и тамошние жители считались северными родственниками русских, но разница в языке была, и она ее уловила. Интересно, почему он так далеко забрался?
Кэдрин склонила голову набок.
— Зачем тебе?
— Хочу знать имя женщины, которая освободит меня.
Он стремился умереть. После того что ей пришлось вытерпеть от его сородичей, меньше всего Кэдрин хотелось делать ему одолжение, в чем бы оно ни выражалось.
— Думаешь, я нанесу тебе смертельный удар?
— А разве нет?
Уголки его губ слегка приподнялись, но улыбка вышла невеселой.
Она снова сжала рукоять меча. Она ударит, разумеется, ударит. Убийство — вот смысл ее жизни. Пусть его глаза не налиты кровью — все равно. Когда-нибудь ему придется ее попробовать.
С ними всегда так.
Он обошел огромную стопку книг — по комнате были разбросаны сотни томов с заголовками на разных языках — и привалился спиной к осыпающейся стене. Похоже, он не собирался спасать свою шкуру.
— Прежде чем ты нанесешь удар, поговори со мной еще. У тебя очень красивый голос, он очень тебе подходит.
Кэдрин вдруг почувствовала, как горят ее щеки.
— Ты... с кем? — Она замолкла, а он закрыл глаза, словно слушать ее казалось ему величайшим благом. — Ты заодно со стойкими?
Ему пришлось открыть глаза. Теперь они пылали злостью.
— Я ни с кем, а уж с этими и подавно.
— Но ты когда-то был человеком, разве нет?
Стойкими называли армию, или, скорее, орден, обращенных людей. Они отказывались пить кровь прямо из тела, отрицая в себе «жажду крови». Так они балансировали на грани, чтобы не обратиться в одержимых вампиров Орды. Впрочем, валькирии полагали, что шансов удержаться от падения у них немного.
— Да, но мне они неинтересны. А ты? Ты ведь тоже не человек, правда?
Кэдрин не стала отвечать.
— Почему ты засел в этой крепости? Жители деревни тебя боятся.
— Это владение досталось мне после победы в бою, поэтому и живу здесь. А им я не чинил никакого вреда. — Отвернувшись, он пробормотал: — Сожалею, что напугал их.
С ним нужно покончить, и поскорее. Через три дня Кэдрин предстояло состязание за талисман — версия «Восхитительных гонок», которую практиковали бессмертные. Игра была для нее такой же страстью, как и охота на вампиров. Нужно было заказать транспорт, сделать припасы...
— Мне говорили, ты живешь здесь один, — сказала она.
Он посмотрел ей в лицо и резко кивнул. Кэдрин почувствовала, что он смущен, словно отсутствие семьи в его глазах было неким изъяном.
— И как долго?
Он пожал плечами и беззаботным тоном ответил:
— Несколько веков.
Прожить все это время в одиночестве?
— Люди из деревни послали за мной, — продолжала она, ощущая потребность объясниться. Обитатели затерянной в глуши деревушки принадлежали к миру Закона — это было племя бессмертных легендарных существ, о существовании которых люди и не подозревали. Многие из них все еще поклонялись валькириям и приносили им жертвы. Но не это заставило Кэдрин проделать такой долгий путь.
Ее привлекла возможность убить еще одного вампира, пусть даже единственного в этом краю.
— Они умоляли уничтожить тебя.
— Окажи милость. Я жду.
— Почему же ты не убил себя сам, если ищешь смерти? — спросила Кэдрин.
— Это... сложно, но ты избавишь меня от такой участи. Знаю, ты искусная воительница.
— Откуда тебе знать?
Он кивнул на ее меч:
— Когда-то я тоже воевал. Твое оружие говорит само за себя.
Меч — единственное, чем Кэдрин гордилась, и ни за что не согласилась бы с ним расстаться. А вампир заметил его совершенство.
Он шагнул к ней и почти прошептал:
— Рази своим мечом, загадочное существо. Знай, убить такого, как я, — благо. Не стоит тянуть.
Как будто она боится душевных мук! Еще чего. Да это и невозможно. У нее не осталось души. Никаких чувств, никаких страстей. После трагедии она молила о забвении, чтобы утихло горе, ушло чувство вины.
Какая-то таинственная сила услышала ее мольбы и испепелила ей сердце. Теперь Кэдрин не ведала мук горя, не испытывала страсти или гнева, не чувствовала и радости. Ничто не мешало ей выполнять свою миссию.
Она превратилась в совершенную машину для убийства. Так продолжалось тысячу лет, половину ее бесконечной жизни.
— Ты слышишь? — спросил он. Глаза, молившие о смерти, неожиданно сузились. — Ты пришла одна?
Она вздернула бровь.
— Мне не нужна помощь, чтобы сразить одинокого вампира, — добавила она рассеянно. Как странно! Ей хотелось смотреть на него. Она оглядела его торс, скользнула взглядом мимо пупка к темной дорожке волос, ведущих еще ниже. Ей представилось, как бы она провела тыльной стороной своей когтистой руки вдоль этой поросли, и его огромное тело застыло и содрогнулось бы, принимая ласку.
Собственные мысли привели Кэдрин в смущение. Ей захотелось собрать в узел гриву волос, чтобы подставить пылающую шею прохладному ветерку.
Вампир деликатно кашлянул, и она заставила себя смотреть ему в лицо. Он недоуменно вскинул брови.
Неслыханно! Она строит глазки добыче. «Что со мной происходит?» У нее не осталось плотских стремлений, не больше, чем у вампира, ходячего мертвеца, что стоит сейчас перед ней. Усилием воли Кэдрин заставила себя опомниться.
Сто лет назад на поле боя она пожалела и отпустила одного представителя этого племени, юного вампира, умолявшего сохранить ему жизнь.
И он насмеялся над ее милосердием. Ни минуты не медля, вампир разыскал двух ее родных сестер, сражавшихся на равнине внизу. Крик другой валькирии заставил Кэдрин посмотреть вниз, а потом она помчалась сломя голову, спотыкаясь о кочки, вниз по холму, усеянному телами — живыми и мертвыми. Когда она добежала до них, он прокусил горло обеим.
Младшая, Рика, была застигнута врасплох, потому что изумленно смотрела на панический бег сестры. Вампир ухмыльнулся, когда Кэдрин рухнула на колени.
Он покончил с ее сестрами жестоко и быстро. С равной жестокостью действовала отныне сама Кэдрин. Она могла бы сказать, что начала с него, но его она не убила сразу — оставила в живых на некоторое время.
Так зачем же повторять свои ошибки? Она не станет этого делать. За полученный урок Кэдрин заплатила огромную цену.
«Чем скорее я покончу с ним, тем скорее смогу начать подготовку к состязанию».
Расправив плечи, она собралась с силами. Все отработано до малейших деталей, испробовано не раз. Кэдрин видела свой замах, знала, как рассчитать удар. Его голова останется на плечах, пока он не упадет. Так меньше грязи, а это важно.
Она не брала в дорогу ничего лишнего.

Глава 2

Когда Себастьян Роут был молодым человеком, он ждал от жизни многого. И воспринимал жизненные успехи как должное, так как родился в богатой и большой семье, где все поддерживали друг друга.
Он хотел иметь собственную семью, дом, полный смеха и тепла. И самым заветным желанием было обрести жену, женщину, которая будет принадлежать только ему. И сейчас Себастьяну было стыдно признаться незнакомке, что ни семьи, ни дома он так и не завел.
Все, чего он хотел теперь, — так это смотреть на очаровательное создание, стоящее перед ним.
Сначала он подумал, что это ангел явился, чтобы дать ему свободу. Она и выглядела как ангел. Длинные вьющиеся волосы были такими светлыми, что казались в отблеске свечей почти белыми. Глаза цвета черного кофе осеняли густые черные ресницы. Поразительный контраст со светлыми волосами и губами цвета красного вина. Кожа была безупречной, легкого золотистого оттенка. Нежные, тонкие черты, точно вышедшие из-под резца искусного скульптора.
И при всей своей утонченности она держала в руках орудие убийства. У нее был обоюдоострый меч с рикассо — незаточенным участком лезвия сразу за гардой. Искусный воин обхватывает гарду пальцем, чтобы лучше чувствовать оружие. Меч незнакомки явно предназначался не для защиты и не для боя.
Ее меч создан, чтобы убивать — быстро и бесшумно.
Прекрасно! Ангел смерти!
Себастьян подумал, что не заслуживает такого подарка — это прекрасное лицо будет последним, что ему довелось увидеть в своей жизни.
Да, она казалась ему божеством. Но потом ее затуманенный взгляд заскользил все ниже и ниже по его фигуре, и он понял, что она создана из плоти и крови. Себастьян проклинал свое бесполезное, омертвевшее тело. Как обращенный человек, он утратил способность дышать, у него перестало биться сердце, исчезли чувственные желания. Он не мог взять ее, даже если... Даже если эта красавица была готова принять его.
Лишение плотских удовольствий никогда особенно не удручало Себастьяна. В его человеческой жизни было мало опыта. Почти никакого — была война, голод, и самым главным стало выживание. Так что он никогда не осознавал, что потерял, — до этого момента.
Маленькие женщины его никогда не привлекали. Он знал — если и удастся затащить такую в постель, он не сможет отделаться от страха, что причинит ей боль. Но сейчас, глядя на это эфирное, хрупкое создание, он гадал — как бы это было, увлечь ее в постель и осторожно раздеть? Нахлынули образы — вот его огромные ладони гладят и ласкают ее стройное тело...
Он разглядывал ее тонкую шею, а потом высокую полную грудь под тканью темной блузы. Эту часть ее тела никак не назовешь миниатюрной. Ему захотелось поцеловать ее груди, зарыться в них лицом.
— Почему ты на меня так смотришь? — спросила она озадаченно и сделала шаг назад.
— Разве мне нельзя тобой восхищаться?
К своему собственному удивлению, он шагнул вперед, к ней. Откуда это в нем? Раньше Себастьян был неуклюж и робок с женщинами. Посмотри он на женщину подобным образом — и не миновать бы ему стыда, извинений и поспешного бегства. Наверное, перед лицом неминуемой смерти он наконец осмелел.
И все же никогда еще не смотрел он так, никого не пожирал взглядом, как эту тонкую как тростинка женщину с роскошной грудью.
— Как насчет последнего желания обреченного на смерть?
— Я знаю, каким взглядом мужчина смотрит на женщину. — Ее голос волновал до глубины души, голос из мечты! — Ты не просто восхищаешься мной.
Конечно, нет. Сейчас он мечтал сорвать с нее рубаху, прижать к земле и целовать ее отвердевшие соски, пока она не закричит.
— Как ты смеешь играть со мной, вампир?
— О чем ты? — Их взгляды встретились. Ее глаза обшаривали его лицо, словно она пыталась прочесть, о чем он думает. Неужели она догадывается, какая буря в нем бушует? Что в единый миг нежность уступила место страстному желанию.
«Что со мной происходит?»
— Я знаю, ты не можешь испытывать... это... — Она заговорила с ноткой отчаяния в голосе. — Ты не можешь чувствовать... Это только видимость. — Она ахнула: — Твои глаза! Они становятся черными!
Черными? У его братьев глаза наливались чернотой под наплывом сильных чувств. Неужели это оттого, что раньше ему не приходилось испытывать ничего подобного? Он сгорал от желания обладать этой загадочной женщиной!
И он умрет, если не утолит жажду сердца.
Внезапный резкий звук заставил его вздрогнуть. Он огляделся по сторонам.
— Что это было?
Она настороженно оглянулась:
— О чем это ты?
— Неужели не слышишь?
Еще один удар, и дом рассыплется! Нужно увести ее, даже если придется выйти наружу, под свет утреннего солнца. Стремление защитить ее сделалось вдруг неодолимой потребностью.
— Нет! — Ее глаза расширились, взгляд был ошеломленный. — Не может быть!
Она осторожно попятилась от него, словно он превратился в змею, приготовившуюся к броску.
Новый удар! Он сделал шаг вперед, и ее меч взлетел в воздух неуловимо-быстрым движением. Он перехватил ее запястье, она стала вырываться. Боже правый, какая мощь! Но казалось, у него прибавилось сил — он даже не представлял своих возможностей.
— Я не хочу сделать тебе больно! — Ему удалось вырвать меч из ее руки, и он бросил его на свое низкое ложе. — Не сопротивляйся. Крыша сейчас рухнет.
— Нет... нет! — Она не отрывала глаз от его груди — того места, где находится сердце. — Я не... Я не невеста!
Она была охвачена ужасом.
Невеста? Себастьян ахнул. Когда-то братья объяснили ему, что он может найти суженую, вечную супругу, и она разбудит его кровь. Вернет его к жизни. Но он всегда думал, что это всего лишь сладкая ложь, чтобы примирить его с горестным существованием, на которое они его обрекли.
Так, значит, это правда! Он испугался биения собственного сердца, которое ожило впервые с того дня, как его обратили в вампира. Он сделал глубокий вдох и пошатнулся, едва удержавшись на ногах. Первый вдох за последние триста лет!
Огненное наслаждение, казалось, разливалось по жилам. Он нашел свою невесту — единственную в мире женщину, предназначенную ему в жены самой вечностью. Вот эту невероятно прекрасную незнакомку...
И его тело просыпалось.
— Ты знаешь, что со мной происходит? — спросил он.
Она судорожно вздохнула, продолжая пятится:
— Ты меняешься. — Ее светлые брови почти сошлись на переносице, когда она едва слышным шепотом добавила: — Из-за меня...
— Именно. Из-за тебя и для тебя. — Себастьян шагнул к ней, и она испуганно уставилась ему в лицо. — Прости меня. Если бы я знал, что это правда! Я бы отправился искать тебя. Так или иначе, но я бы нашел.
— Нет... — Она покачнулась, и он положил ладонь на ее нежное плечо, чтобы она не упала. Она поморщилась, но не сбросила его руку.
И тогда он понял — она тоже меняется. Ему показалось, он заметил серебряный всплеск в ее сверкающих глазах. По ее щеке сбежала проворная слеза.
— Почему ты плачешь?
Когда он был смертным, женские слезы всегда сбивали его с толку. Но сейчас ему показалось, что в него впились тысячи ножей. Он отвел волосы с ее лица и судорожно вздохнул. Ее ушки были слегка заострены. Склонившись к ее лицу, он заметил крошечные клыки.
Себастьян не знал, кто она, да не все ли равно?
— Не плачь, прошу тебя.
— Я никогда не плачу, — прошептала она. Хмурясь в замешательстве, Кэдрин провела тыльной стороной ладони по собственной щеке и поспешно отдернула ее — щека была совсем мокрая. Не веря своим глазам, она смотрела то на слезу, то на собственные острые ногти, скорее, изящные когти. Потом подняла испуганный взгляд на Себастьяна.
— Скажи, что тебя тревожит. — Теперь у него была цель. Защищать ее, заботиться о ней, уничтожить все, что ей угрожает. — Позволь помочь тебе, моя невеста.
— Я не стану невестой вампира. Никогда.
— Но для тебя мое сердце забилось снова.
Она прошипела в ответ:
— Ты заставил меня почувствовать.
Он не понимал, о чем она говорит и что с ней происходит. Себастьян смотрел на нее, пожирая глазами лицо — взмах густых ресниц, когда она опустила взгляд, полные красные губы. Она вздрогнула всем телом. Слезы высохли так же внезапно, как и полились.
Потом она подняла голову и улыбнулась, и от изгиба ее губ у него перехватило дыхание. Темные глаза весело, дразняще заблестели. Этот взгляд совсем свел его с ума. Интересно, сколько еще он сможет выдержать? Но вдруг ее улыбка потускнела — содрогнувшись всем телом, она уронила голову ему на грудь.
Его мучительное возбуждение становилось слишком очевидным, и тут она подняла голову. Выражение ее лица снова изменилось. Высокие скулы тронул слабый румянец, губы слегка раскрылись. Пальцы вцепились в его плечи. Она посмотрела на его рот, и язычок облизнул нижнюю губку. Ясно, о чем она сейчас думает.
Она была... возбуждена. Из-за него. Себастьян не понимал, что с ней происходит — и что происходит с ним.
«Я мог бы ее коснуться... Она позволила бы мне касаться ее...»
Его ствол никогда еще не был таким твердым. Вонзить его в это тело — он отдал бы все на свете за такое счастье.
Она склонила набок голову, не отрывая взгляда от его рта.
— Мне так этого не хватает, — пробормотала она хрипло. У Себастьяна не было времени обдумывать ее слова, потому что она прижалась к нему и крепко обняла за плечи. Он застонал, почувствовав прикосновение ее груди, такой полной и высокой. Ее груди так удобно легли бы ему в ладонь...
Боже, он прожил века, не видя никого вокруг, а теперь держал в руках мягкое и податливое тело своей невесты. Неужели это не сон? Руки скользнули ей на талию, чтобы прижать ее крепче.
— Скажи, как тебя зовут.
— Меня? — прошептала она. — Меня зовут Кэдрин.
Кэдрин, — повторил он. Глядя в ее искрящиеся глаза, он думал, что это имя слишком холодно для восхитительной женщины, которую он держит в руках. — Катя, — пробормотал он, удивляясь тому, как его палец медленно поглаживает ее нижнюю губу. Ему ужасно хотелось поцеловать ее! — Катя, я... — срывающимся голосом сказал он. — Я должен тебя поцеловать.
Темно-ореховый цвет ее глаз совсем уступил место серебряному свечению. Казалось, она впала в транс. Не настолько далеко Себастьян зашел, чтобы не заметить ее оцепенение, однако полные красные губы влажно блестели, призывно маня.
— Когда-то я любила, чтобы меня целовали, — прошептала она.
Сможет ли он остановиться на этом? Себастьян неуверенно положил руку ей на затылок. Конечно, она достаточно сильна, чтобы принять его — ведь она воин и сможет дать отпор, если он сделает ей больно.
Отчего-то у него возникла уверенность, что она не станет смотреть на него с душераздирающей укоризной, как, бывало, смотрели женщины, если он нечаянно наступал им на ноги или сталкивался с ними на углу улицы. Ах, этот взгляд, от которого он чувствовал себя таким виноватым!
— Прошу тебя, вампир, — прошептала она. — Докажи, что оно того стоит. Докажи...
Когда их губы соприкоснулись, он застонал. Казалось, его поразил электрический разряд. Себастьян отпрянул. Боже! Никогда не испытывал он ничего похожего на этот поцелуй. Она сгорала от страсти.
Если бы ради этого прекрасного мига ему предстояло снова превратиться в вампира, решился бы он на это?
Когда Себастьян снова ее поцеловал, едва коснувшись губами, она простонала:
— Еще...
Он сжал ее в объятиях, но потом... вдруг опомнился. «Нет, глупец...» И разжал руки.
Тогда она впилась ногтями в его плечи, да так, что он содрогнулся.
— Не отступай. Мне нужно больше.
Ей хотелось получить больше, и он мог бы дать ей это, потому что она была... создана для него. Уяснив это, Себастьян почувствовал, что его нерешительность улетучивается. Он обрел свою женщину. Из груди рвался торжествующий крик. Ее когти чуть не разрывали ему кожу, словно она боялась, что он отступит, и эта боль приводила его в экстаз. Я нужен ей!
— Целуй меня еще, вампир. Не останавливайся, иначе я убью тебя!
Он против воли усмехнулся. Подумать только — женщина угрожает ему смертью, если он ей откажет!
И он не отказал, пробуя на вкус ее язык, дразня, овладевая ее губами, жаркой влагой рта. Наслаждался медленными движениями ее бедер, колышущихся в такт выпадам его языка.
Он целовал ее со всей страстью, которую подавлял в себе долгие века, с надеждой, которую не чаял обрести вновь. Жизнь казалась ему тяжким ярмом, а теперь обрела смысл — все благодаря этой женщине! Она узнает, как он ей благодарен... Его поцелуи расскажут ей. Он будет целовать ее, пока она не начнет задыхаться и не ослабеет в его руках.
Он начинал терять над собой власть. Древние инстинкты требовали от него действий, греховных действий с ее телом, и он знал, что очень скоро подчинится.
— Я дам тебе все, что ты хочешь, все — пока я жив.
И сейчас, впервые за триста проклятых лет, Себастьян отчаянно захотел жить.

Глава 3

Ее словно сбросили наземь с огромной высоты. Все чувства, все ощущения, что Кэдрин считала утраченными за последние тысячу лет, обрушились на нее и оглушили. В ней бушевали страх, радость, страстное томление и явный сексуальный голод — пока его ласки не довели ее до точки кипения. Тогда остальным чувствам места не осталось.
У нее кружилась голова, путались мысли. Одно знала Кэдрин наверняка — она отчаянно жаждет освобождения. И каждый его яростный, властный поцелуй усиливал ее агонию.
Кэдрин погрузила пальцы в спутанную гриву его волос. Остаток разума покинул ее. Желания терзали — лизнуть его кожу, ощутить тяжесть его тела.
Ее полураскрытые губы коснулись его шеи повыше воротника рубахи. В ответ он прижался к ней чреслами, словно уступая неодолимой силе, пусть и против собственной воли. Она поразилась силе его возбуждения. Его плоть была огромной, твердой и настойчивой. Испарина желания окатила ее тело.
Не в силах остановиться, она коснулась его шеи языком, чтобы попробовать кожу на вкус. Яркое ощущение пронзило ее, как вспышка, и она застонала. Восхитительный вкус — ни разу до того ей не доводилось испытать ничего похожего. Новое впечатление породило в ней волну животного желания, столь неодолимого, что попытка сопротивляться привела к тому, что тело свело судорогой. Ей хотелось сорвать с него джинсы, обеими руками схватить могучий ствол и покрыть его страстными поцелуями от корня до кончика.
Воображение рисовало картины, от которых она впала в неистовство. Поколебавшись немного, Себастьян начал двигаться в такт с ней. Она слышала его свистящее дыхание. Он шептал ей что-то на ухо на своем языке. Замок содрогнулся. Это ударила молния — порождение охваченной страстью валькирии.
Молния... Как долго ее не было!
Кэдрин знала, что это запрещено, и знала также, что после ее ждет раскаяние, но ей было все равно. Провидению было угодно даровать ей лазейку, несколько минут с этим вампиром, чтобы еще раз познать наслаждение. Один только раз — это все, чего она хочет, прежде чем снова погрузиться в холод и пустоту.
Поэтому она принимала и дарила поцелуи. И пусть от страстного желания кружилась голова, она тем не менее пыталась найти себе оправдание. Она остановится на этом, дальше не зайдет. Такое простительно. К тому же они оба все еще одеты.
Он обхватил руками ее ягодицы и прижал к себе, готовый нанести удар.
Сильный самец... Бессмертный...
С божественным телом.
— Сильнее, — шепнула она, а потом вдруг оказалось, что ее спина прижата к сложенной возле стены горе книг, а рука вампира лежит на ее затылке, предохраняя голову. Он накрыл ее собой, и она заметила, что становится агрессивнее.
О Боже, нет!
Если он решит верховодить, она пропала.
Как долго ей пришлось ждать!
Движения его тела становились решительнее, целенаправленнее. Словно свернувшаяся в тугой ком могучая змея начала расправлять кольца.
— Только не останавливайся, — умоляла она, задыхаясь. Впервые за тысячу лет она была готова подняться на вершину блаженства.
Словно читая ее мысли, Себастьян прошептал:
— Тебе так... нравится?
— Да! — закричала она. — Продолжай! Мне это необходимо!
— Необходимо? — Он застонал, как будто ее слова заставили его страсть разгореться еще сильнее. — Дело в том, что... Я просто должен взять тебя, невеста, — прохрипел он.
Его слова заставили ее очнуться, и она застыла, а потом отвернула прочь лицо.
— Погоди! Я не могу! Не могу этого сделать!
— Клянусь, я дам тебе все, что ты хочешь. — Он скрипнул зубами, в душе проклиная, впрочем, собственную неопытность. — Ты только позволь.
Она затрясла головой, забилась в его руках:
— Не-е-е-е-т!
Если бы он был человеком, отпустил бы ее немедленно. Но инстинкт предостерег — не делай этого! И пусть Себастьян не понимал толком, что происходит, но ему было ясно — нужно разделить с нею, хотя бы глоток наслаждения.
Нельзя, чтобы все прекратилось. Сначала он должен дать освобождение ей — а потом и себе.
— Тогда мы останемся такими, как раньше.
Неужели это все и она сейчас окончательно придет всебя? Что ж, он удовольствуется и этим.
— Ты не понимаешь.
Он заставил ее замолчать, сжав в ладонях ее лицо. Она напряглась. Казалось, она едва терпит его поцелуи. Вдруг она застонала, и его бросило в пот. Слава Богу! Когти снова вцепились в его плечи. Он обрушился на нее, его мысли, уступив место неодолимому желанию.
Чем активнее он действовал, тем чаще она вскрикивала, распаляя его еще больше. Его наступательный пыл приносил ей очевидное блаженство, зато гора книг за ее спиной грозила вот-вот обрушиться.
Она подпрыгнула и обвила его талию ногами.
— Ах, Боже...
Он обхватил ладонями полные, щедрые ягодицы. Эту часть ее тела тоже никак не назовешь миниатюрной! И ему это ужасно нравилось.
Он сжимал ее страстное тело, гладил его роскошные изгибы, а она шептала ему в ухо:
— Да, да... Ты такой сильный...
Сильный? Судорога пронзила его. Ей это нравится?
— Ты восхитительна, я не знал ничего прекраснее твоего тела.
Слова застряли в горле, когда она, опустившись ниже, сжав его плечи, принялась тереться о него бедрами. Она не сводила с него отливающих серебром глаз. Крошечный клык впился в нижнюю губу... А он смотрел вниз, не веря своим глазам. Она словно обезумела, доводя его плоть до бешенства. Он почувствовал, что близок к излиянию.
Полегче, скомандовал он себе. Ей нужно время!
Она подняла голову, чтобы поцеловать и ущипнуть кончик его уха. Его губы оказались прямо возле ее шелковистого горла.
Укуси ее!
Он лизнул кожу. Природа вампира требовала своего. Нет! Он не сделает с ней этого.
Но почему нет? Она и без того считает его чудовищем.
Кэдрин изо всех сил хлопнула ладонью по стопке книг, и он полетел на них спиной. Упал на пол, сминая страницы, увлекая ее за собой.
Она была сама одержимость, когда терлась о его бедра, впиваясь в его рот языком и губами. Чувственные движения под его ладонями сводили с ума — такого не представлялось даже в самых жарких фантазиях.
Пусть его семя прольется в джинсы — ему было все равно. Он был на пике возбуждения. Какое бесстыдство, какой позор! Но все равно.
Он перевернул ее на спину, завел ей руки за голову, охваченный первобытным желанием. Скорее вонзиться в нее. Овладеть ею. Ее веки трепетали, она постанывала, одолеваемая тем же стремлением.
— Не верится, что это происходит на самом деле, — простонал Себастьян.
Ее голова беспокойно металась, и от золотистого шелка волос исходил волшебный аромат, который окутывал его, словно облако.
— Катя. — Она извивалась под ним как безумная. — Ты моя.
— Да, да... ты сводишь меня с ума... сейчас...
Она выкрикивала слова, выгнув спину дугой. Он обхватил ее тело, яростно обрушиваясь на нее. Поднял голову и закричал в потолок, извергая семя. Новый удар, новый победный крик... Ее когти впивались в его спину: она все еще была на пике наслаждения.
Последнее содрогание, и он упал на нее без сил, ошеломленный, не в силах сказать ни слова. Поразительное ощущение — он снова дышал!
Но затем он осознал, что наделал, и его охватил стыд. Он вскочил на ноги. Лицо залила краска. Какое унижение! Он не мог смотреть ей в глаза.
Невеста она или нет, но он ее совсем не знает. И опозорился перед ней, словно зеленый юнец. Что еще хуже, он с помощью грубой силы заставил ее лечь и удерживал под собой. Наверняка сделал ей больно, и ее нежная кожа теперь в синяках. Он не решался встретиться с ней взглядом. Он обманул ее, предал.
И в этот момент она притянула его к себе и слегка повернула голову. Неужели она касается губами его шеи? Трется лицом, словно кошка. Странный способ выражать чувства. Но Себастьян не сомневался, что это знак ее любви, нежности.
Нежности? Еще одно ошеломляющее открытие. Знал ли он вообще, что такое нежность?
Он взглянул на нее. Она не сводила с него мягкого взгляда светло-ореховых глаз, в которых вспыхивали серебряные искры. Обняв ее лицо дрожащими ладонями, Себастьян коснулся губами сначала век, потом носа. Прекраснейшее создание, ему и не грезилась такая красота! Страстная, чувственная — и она принадлежит ему.
Он хрипло сказал:
— Я не назвал тебе своего имени. Меня зовут Себастьян Роут.
Словно зачарованная, она промурлыкала:
— Себастьян...
Ему захотелось немедленно сжать ее в объятиях.
— Себастьяном меня называли только мои родные. Мне было бы приятно, чтобы и ты звала меня так. — Он улыбнулся.
— Хм... — Медленными, томным движениями она перебирала его волосы.
Восторг все еще бурлил в нем. Как чудесно было бы узнать о ней все!
— Я не... Я не сделал тебе больно?
— У меня саднит кожу. — Ее губы изогнулись в улыбке, а потом она снова принялась тереться лицом о его шею, на сей раз в знак благодарности. — Но только в одном, очень деликатном, месте.
Его плоть еще не совсем утратила упругость, помещаясь в жаркой влаге его джинсов. Когда она промурлыкала это словечко — «деликатное», — его плоть снова начала набухать. Себастьян не мог понять, почему она с такой легкостью заявляет, что ей совсем не было больно, да и некогда было ему размышлять над этим — желание просыпалось снова.
Он пригладил ее волосы, обнажив заостренные ушки. Крошечные клыки, когти, глаза...
— Катя, кто, — поперхнулся он, — кто ты?
Ее брови сошлись на переносице.
-Я.
На мгновение ее тело напряглось, затем взгляд прояснился, словно она только что проснулась. Все мышцы ее тела — до последней жилки, которые только что были мягки и податливы после испытанного наслаждения, превратились в камень.
Судорожно вздохнув, она вскочила на ноги.
— Боже, что я наделала! — прошептала она, приложив ладонь ко лбу. Ее лицо оставалось холодным, но глаза горели диким огнем. Она отвернулась.
Себастьян умоляюще протянул к ней руки.
Но потом она поспешно вытерла рукавом рот, и он пришел в ярость. Он узнал этот жест, понял, что она чувствует.
Отвращение. Он и сам испытывал его — к самому себе, каждый день с тех пор, как был обращен.
Мы забудем о том, что произошло, вампир. — Ей не верилось, что она только что испытывала к нему нежность. Неужели только потому, что он утолил ее желание? Проклятие, что же произошло? Кэдрин медленно возвращалась в реальный мир, и ее охватывал стыд, разящий, словно раскаленное жало.
— Разве я могу забыть?
Наверное, какие-то злокозненные силы сыграли с ней шутку, вынудив сделать то, чего иначе она ни за что не стала бы делать. Или ее заколдовали? Нужно уходить, и немедленно.
— Поклянись, что никому не скажешь, и я сохраню тебе жизнь.
— Сохранишь мне жизнь? Но...
Он не закончил, потому что в мгновение ока она схватила оружие. Взмах — и меч угрожающе воткнулся в землю между его ног. Кэдрин двигалась с такой немыслимой быстротой, что казалась ему размытым пятном.
— Именно, сохраню тебе жизнь, — прошипела она ему в ухо.
— Тебе это в новинку. — Он пересек комнату и встал в дверях, положив руки на косяки. — Мне тоже, но мы справимся вместе. Ведь ты моя невеста.
Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться.
— Ты мне не муж. И никогда им не будешь.
— Кэдрин, наша встреча не случайна.
Достаточно! Направляясь к двери, Кэдрин вдруг уловила
волну его тревоги и все поняла. Они оба знали, что солнечный свет защитит ее. Требовалось-то лишь пройти мимо него.
И в этот момент ее скрутило, пронизало горем — она вспомнила Дашу и Рику. Будто ядовитый шип вонзился в сердце.
— Кэдрин? — Он подскочил к ней. — Тебе больно?
Хватая ртом воздух, она протянула вперед руку, чтобы
задержать его, не дать подойти ближе, и заставила себя выпрямиться. Все валькирии состояли в родстве друг с другом, однако Кэдрин и две ее сестры родились одновременно. Тройняшки. Тысячу лет они были неразлучны, пока две сестры не пали в битве. И все из-за того, что Кэдрин позволила себе слабость.
— Кэдрин, погоди, прошу.
Она бросилась к выходу, но он привалился спиной к двери и занял оборону. Она сделала ложный выпад влево, потом вправо, двигаясь так быстро, что он не успевал проследить взглядом за ее движениями. Стоял и рассеянно моргал, а она тем временем развернулась и ударила его в грудь рукоятью меча, в последнюю минуту решив, что не станет пробивать ему грудину.
Он яростно закричал, когда она пролетела мимо него. Затем она бросилась вниз по прогнившей винтовой лестнице, вперед, к следующему из трех нижних пролетов, прямо через огромную паутину.
Спотыкаясь, Себастьян бежал за ней вниз по лестнице. Тогда она, ухватившись за перила, прыгнула вниз, на ступеньки следующего пролета. Потом точно так же на первый этаж.
Он повторил ее маневр, хрипло рыча. Кэдрин увернулась от него в последнюю секунду. Вот и массивная входная дверь. Она пробила ее насквозь, сорвав с проржавевших петель — полетели разбитые доски. Щепки взмыли в небо дугой.
Даже сейчас, под защитой утреннего солнца, Кэдрин не замедлила бег. Задыхаясь, она неслась вниз, в долину, где пряталась деревня — только сухие листья скрипели под ногами. Солнечный свет приятно грел.
«Не оглядывайся!»
Слезы застилали глаза, мешали ей видеть. Она пыталась сдержать рыдания. Какая ужасная, непереносимая боль! Как тогда, когда она собрала и похоронила... то, что осталось от сестер. Она бежала, словно пыталась забыть ту последнюю ночь, оставить тяжкое воспоминание в заброшенной крепости.
«Не оглядывайся!»
После погребальной церемонии она рвала на себе волосы, терзала когтями кожу, крича от ярости и горя, моля о благословенной смерти, которая позволила бы все забыть.
Наконец она упала без чувств, и в этом тяжком сне некая таинственная сила вдруг заговорила с ней, обещая, что боль уйдет, унеся заодно способность чувствовать.
Теперь, как и тогда, боль была невыносимой. И как тогда, Кэдрин взмолилась о милости.
Но загадочный голос молчал. Неужели ей отказано? Она прогневала таинственные силы?
«Не оглядывайся!»
Но она все-таки оглянулась.
Вампир бежал за ней.

Глава 4

Новый Орлеан
Валгалла-Мэнор, дом валькирий — десятый ковен из двенадцати

Иногда Николай Роут искренне ненавидел своячениц.
Тяжело вздыхая, он шел за своей невестой — Мист Желанной — к огромному входному портику ее прежнего дома. Они как раз подходили к лестнице, когда послышались первые крики.
Он не удивился, так как давно усвоил, что простого появления вампира достаточно, чтобы разворошить осиное гнездо валькирий.
Пусть он принадлежал к стойким, его зачастую ненавидели не меньше, чем вампира из Орды. Орда, объединявшая прирожденных вампиров, с сотворения Закона вела с валькириями жестокую войну. Мало того что они убивали сородичей его невесты! Вампиры Орды любили брать их в плен и ночами высасывать их сладкую кровь.
Как член ордена стойких, Николай понимал и даже разделял ненависть валькирий к Орде. Он воевал с ней с обращения. Но какая валькириям разница?
Новый вопль, затем еще и еще. Николай никак не мог привыкнуть к этим пронзительным крикам. Да будь они даже немы как рыбы, он все равно понял бы, как ненавистно им его присутствие. Валькирии могли порождать молнии силой чувств. Как раз сейчас двор дома напоминал минное поле — удар, взрыв и снова удар...
В землю была вкопана масса медных стержней. Но их не хватало, чтобы поглотить низвергающееся с неба электричество. Молнии хлестали окружавшие дом столетние дубы. Деревья уже занялись, и клубы едкого дыма ползли по двору, густые, словно туман.
Как странно пахнет тлеющий мох!
Николай поднял глаза к небу, но звезд не увидел. Обзор закрывали привидения, которых валькирии нанимали, чтобы те окружали дом невидимой стеной и охраняли его. Духи корчили рожи, указывая на него пальцами.
Николай скрипнул зубами. Месяц назад, когда он пытался проникнуть в Валгаллу, чтобы вернуть Мист, они поймали его и использовали вместо мяча в игре, а потом наподдали так, что он улетел в соседнее графство. Надежная охрана, никому с ними не совладать.
Духи, молнии, дым, вопли — неудивительно, что другие создания, чтящие Закон, боялись Валгаллу не меньше, чем самих валькирий. Николая лишь удивляло, как могла его прекрасная жена жить в этом пристанище безумия.
Этой ночью она уговорила его телепортироваться сюда, чтобы просить Никс — старейшую из валькирий и прорицательницу — помочь разыскать двух младших братьев. В душе он полагал, что это пустая затея. Никс, или, как называли ее валькирии Валгаллы, чертова стерва Никс, отличалась странным чувством юмора и редко говорила что-то вразумительное. А сегодня вечером Мист предупредили, что Никс в особенно мерзком настроении.
По правде говоря, все валькирии, которых ему доводилось встречать, были... странными. Даже его жена, Мист. Он никогда не мог проследить за ходом ее мыслей. А если Никс слыла экстравагантной даже среди валькирий...
Но он обязан попытаться все выяснить. Не мог он дальше ходить по земле, гадая, живы ли Себастьян с Конрадом или нет. В последний раз, когда Николай видел братьев, новообращенные вампиры собирались покинуть поместье «Черная гора». Обращение вытянуло из них все силы и наполовину лишило разума. И Николай не заблуждался, льстя себе надеждой, что братья простили ему то, что он с ними сотворил, хоть и минуло триста лет.
Они с Мист прошли сквозь строй духов охраны единственно возможным способом. Она предложила им в качестве платы локон своих волос, и один из духов ястребом спикировал, чтобы схватить волосы. В обмен на неусыпную неподкупную охрану духи требовали волосы валькирий, из которых они затем плели косу. Как только коса достигнет определенной длины, все валькирии станут их рабынями — на короткое время.
Оказавшись внутри полутемного дома, они прошли через ультрасовременный кинозал. Валькирии обожали смотреть кино, как, впрочем, обожали вообще все новое, будь то новые технологии, жаргон, моды, видеоигры.
Большинство валькирий скрепя сердце признали его — ведь он женился на Мист, да еще помог спасти жизнь одной из обитательниц Валгаллы — Эммалайн. Он даже получил дозволение — путем подкупа — входить в их дом по собственному желанию. Таким образом, Николай стал единственным из ныне живущих вампиров, видевшим это легендарное место изнутри.
Из кинозала они прошли на лестницу, затем на площадку второго этажа. По словам Мист, Валгалла была подобием женского общежития, только нравы тут были куда жестче — никаких склок и уж тем более никакой кражи тряпок. Одновременно здесь жили не менее двадцати валькирий.
Мист остановилась перед дверью, на которой красовалась табличка: «Логово Никс. Забудьте про собак, опасайтесь злой Никс». Послушав возле двери, Мист постучала.
— Кто там? — раздался приглушенный голос.
— А то ты не знаешь! Мист повернула дверную ручку.
Они вошли в комнату. Там тоже было темно, горел лишь экран компьютера. Никс стояла, пальцы быстро перебирали длинные черные волосы, заплетая косу. На ней были джинсы и короткая футболка с надписью: «Играю с добычей».
Обстановку комнаты составляли огромный телевизор, сотни флакончиков с лаком для ногтей всевозможных цветов и пришпиленный к стене постер. На нем красовался актер Джефф Пробст, а под фотографией шла подпись: «Секс- символ мыслящей женщины». На полу возвышалась гора разодранных книг, смятых бумажных самолетиков и какие-то обломки — похоже, старинные напольные часы, разбитые на мелкие щепки в приступе ярости.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Gaidelia о книге: Зои Дешенель - Дьявол для Ангела
    Гадкая херня. Героиня бесила своей нелогичностью и тупостью. Узнала своих насильников и побежала просить помощи у мажорика прикинуться ее парнем, дабы те ее повторно не изнасиловали. Ау, детка, ты в своем уме? Это просто полный треш. не дочитала эту кашу пародию на звание ,,слр,,.

  • Софья_Л о книге: Софья Липатова - Некромант
    так странно, найти свою книгу на другом ресурсе, еще и увидеть к ней отзывы)
    спасибо, Анюткин, за каждое вышесказанное слово
    Если что - это трилогия

  • Natalis75 о книге: Зои Дешенель - Дьявол для Ангела
    В этом тексте (назвать книгой язык не поворачивается) чего только не намешано,Зои впихнула что надо и не надо.Такое ощущение что из разных романов по главе.То гг не верит в Бога,но зато верит что умерший отец приходил к ней 40 дней и потом смотрит на неё с неба 2 года,а потом вообще супер - душа отца вселяется в волка и с ней разговаривает.
    То драма и она жертва группового изнасилования и думает о суициде,а потом молодёжка и она вся такая крутая всех на место ставит,а крутые мажоры на неё запали.Затем фэнтези и резкий переход на криминал.А одна фраза героини меня просто убила "Теперь мне понятно,что ты умер не своей смертью и тебя не просто так застрелили".А 2 года она получается думала ,что огнестрел это естественная смерть? То отец был военным,то стал мистер провосудие.То она слабая жертва,то крутая и сама себя зовёт демоном.То она нищая и гордая,а то сразу согласилась и не брезгует мажорскими деньгами чтобы ее одели и хорошо кормили.То она живёт в трущобах,а то рядом в парке миллионеры с детьми и собачками гуляют.А её собаку мне безумно жаль,она с ней гуляет раз в неделю,бедная она либо столько терпит ,либо гадит в квартире.А героиня нюхает и ей пофиг.Но тогда зачем писать,что она чистоплотная,лучше бы в деревне тогда оставила и не мучила животное.
    Если любите попурри и девочек авторов (у которых все розовые меркантильные мечты о богатых,крутых и красивых мажорах ) то этот текст для Вас.Автор даже пишет,что ее многочисленные фанаты в восторге от ее таланта и "книг".

  • gohar.62 о книге: Тайга Ри - Последняя из рода Блау
    Отличная книга.Спасибо автору. Жду 4-ой книги.

  • Gaidelia о книге: Алайна Салах - Потерянный бит
    Хорошо, что и нейту счастье привалило. Все с хэ

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.