Библиотека java книг - на главную
Авторов: 50210
Книг: 124609
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Мужчина для сезона метелей»

    
размер шрифта:AAA

Вера Копейко
Мужчина для сезона метелей

Пролог

— Называй меня дядя Александр, — сказал он, впиваясь длинными пальцами в Надино плечо. — Не надо отчества, у нас не принято.
Надя, легонько высвобождаясь, кивнула. Ее чем-то смущал и привлекал новообретенный родственник.
— Дядя Александр, — повторила она. — Хорошо.
Надя закинула голову, чтобы снова увидеть светло-синие глаза, они притягивали ее собственные, темные. Она не знала почему, но ей казалось, что если долго смотреть в них, то она узнает что-то такое… такое…
Солнце слепило, Надя щурилась. Глаза дяди Александра были скрыты полями соломенной шляпы, похожей своими очертаниями на планету Сатурн из учебника по астрономии. Надя поморщилась — через два дня этот человек сядет в свою темно-синюю «вольво» и уедет отсюда, а следом — она с родителями. Только он — в одну сторону, а они — в другую.
— Вы пришлете нам копию генеалогического древа? — спросила Надя.
— Как только его портрет, — он засмеялся, услышав, что сделал ударение в слове «портрет» на первом слоге, — доставят мне. Точно так. — Два пальца, указательный и средний, метнулись к краю шляпы и замерли в шутливом салюте. — Ну, я пошел… ко всем, — сказал он.
Колыхнулась шляпа, будто хотела взлететь, но нет, ничего такого, просто дядя Александр указал головой туда, где суетились ее родители.
— Ага, — сказала она, — я тоже скоро приду.
Долговязый родственник в полотняных шортах и клетчатой рубашке широкими шагами направился к берегу озера. Там, у самой воды, раскрыт походный стол, на низких стульчиках сидят родители и над чем-то смеются.
Дядя Александр подходил к ним все ближе, а Надя ощущала странную тревогу. Словно с каждым Гулливеровским шагом ее привычная жизнь отступала — на такой же шаг. Все ближе к воде, ближе… А ее нынешняя жизнь — все дальше? Еще шаг — и ее жизнь… утонет?
«Ты что! — одернула она себя. — Перегрелась?»
Надя заставила себя засмеяться — вот так, как смеются родители. Но собственный сдавленный смех испугал — он похож на рыдание.
«Перегрелась. Ничего удивительного, — попробовала она успокоить себя. — Такая жара… А дядя Александр свалился как снег на голову. Снег? Почему же он не охладил жару?»
Она отвернулась и посмотрела на поле. Желтовато-синее от спеющего овса и его вечных спутников — васильков, как что-то хорошо знакомое и привычное… как аспирин? — сбило температуру. Медленно, но уже без дрожи в теле, Надя снова посмотрела на взрослых. Дядя Александр, сложившись пополам, опускался на низкий складной стул с парусиновым полосатым сиденьем. Двоюродный брат отца, сын его родного дяди, пропавшего без вести в войну, разыскал их и позвал сюда, в деревню Оляпкино. Откуда, обнаружил он, занимаясь долгими поисками родственников, происходят все Фомины.
Надя смотрела не отрываясь, как плывет его шляпа в жарком густом воздухе, поворачиваясь то к ее матери, то к отцу. Внезапная тревога, причину которой она не понимала, снова заставила ее вздрогнуть.
Но почему? Ведь так здорово: теперь у них в Финляндии есть родственник. Очень скоро они узнают все о своих предках — дядя Александр нашел местного учителя истории, который обещал изобразить со всей возможной точностью генеалогическое древо Фоминых.
Может быть, ей грустно потому, что кончается школьное лето, последнее? Вместе с ним завершается привычная жизнь. Жизнь, в которой она чувствовала себя такой защищенной. А дядя Александр — первое вторжение совершенно другой жизни? И, как всякое вторжение, не важно с какими намерениями, несет с собой перемены?
Но перемены — это же здорово. Дядя Александр пригласил ее приехать на первые студенческие каникулы. Не просто в гости, а поработать в фирме. У него свой бизнес — к нему на рыбалку летят из разных стран любители половить хариусов, кумжу, лосося. В Финляндии сто восемьдесят тысяч озер и километры морского побережья, а еще реки…
— Кумжа? — выхватила она из длинного ряда перечисленных рыб название одной. — Никогда не слышала, — вспомнила она свой восторженный голос.
— Финны называют ее, а также несколько других рыб, одним словом — таймень.
— Такое название мне попадалось.
— Кумжа бывает трех видов, — объяснял он ей несколько минут назад, — есть морская, есть пресноводная — она живет в озерах. А третья — ручьевая. Еще ее называют форелью.
— Так бы сразу и сказали, — фыркнула Надя.
— Моя гостиница для рыбаков — на острове Вимпа. Отличная рыбалка с берега, со скал, с лодки. Ко мне легко добраться из любой точки мира. Я научу тебя, как поставить свое дело. Когда закончишь биологический факультет, то вот здесь, — говорил он ей, тыча длинным пальцем в землю, — ты сможешь устроить такой же бизнес. На земле наших предков.
— Но в этой деревне никто не живет, — сказала Надя.
— Прекрасно! Ты дешево купишь всю деревню.
Надя засмеялась.
— Как это — куплю деревню?
— Просто. У вас тоже будут продавать землю, скоро, я знаю. Я читал в наших газетах. Я дам тебе мальков самых лучших пород. Я думаю, наши предки занимались рыбной ловлей.
Она не спорила, о чем спорить? Все, что он говорит, в будущем. Еще надо закончить школу, получить золотую медаль и поступить в МГУ.
— Не забудь, — шутил он, — тебе понадобится хороший муж. Хочешь, привезу настоящего финского рыбака?
Надя жарко покраснела.
— Нет, — сказала она, — я сама найду мужа…
— Надя! — позвал ее отец. — Иди скорей, мы садимся!
Она молча кивнула, сделала шаг в их сторону и почувствовала странную тяжесть в ногах. Они не хотели идти туда, где за одним столом собрались близкие ей люди.
Как будто чувствовала, что, соединившись, сами того не зная, они перевернут ее жизнь…

1

— Какое интересное приглашение, — пробормотала Гутя, и так и этак поворачивая синюю картонку. Щелкнула по нижнему краю — передняя стенка поднялась вверх, две машинки предложили ей себя. Нравимся — купи! — Какая ловкая имитация гаражной двери.
Она щелкнула пальцем по верхнему краю. Рифленая картонка, как и положено автоматической двери, опустилась. Машинки спрятались за ней.
— Ну вот, вас больше нет, и никакого соблазна.
Она взяла со стола белый квадратный конверт, в котором пришло приглашение, раздвинула его пальцами, заглянула внутрь. Там лежало что-то еще. Записка.

Августа, не ленись, приезжай. Будет фуршет, и я тоже…

Она улыбнулась. Это, конечно, Славик, самый близкий друг мужа, Сергея. Он послал ей приглашение. Хочет развлечь? Так что же, отозваться, пойти?
Гутя посмотрела в окно и поморщилась. С тех пор как погиб Сергей, такое беспощадно яркое зимнее солнце ее пугало — катастрофа произошла в похожий день.
Потянувшись к окну, ухватилась за край занавески, дернула, кольца проскрежетали по металлической штанге, потом зацепились друг за друга и замерли. Морщась, подергала плотную ткань — бесполезно. «Уперлась, как ты сама, — упрекнула себя Гутя. — Солнце не виновато, пора кончать с этими глупостями. Какой смысл ненавидеть солнце, если от этого плохо только тебе самой? А солнце плевать хотело».
Гутя ослабила хватку, позволяя занавеске вернуться на прежнее место. В обратный путь металлические кольца отправились охотно — не скрипели, а пели, скользя по штанге.
Гутя поморщилась. Правильно говорят, причины любого недовольства надо искать внутри себя. Разберись с собой, а не с зимним солнцем. Если тебе хочется попасть на покатушки, оденься, сядь в машину и — вперед.
Она быстро подошла к платяному шкафу и открыла. Не слишком долго думая, вынула темно-серые брюки и черный свитер толстой вязки с высоким воротом. Оделась перед зеркалом, встроенным в дверцу шкафа, прошлась щеткой по волосам. Какие они короткие, всякий раз отмечала она, никак не привыкнет. Отрезала длинные волосы сразу после гибели Сергея и удивилась — вся одежда — костюмы, блузки, брюки с новой прической стали казаться чужими вещами, словно принадлежали другой женщине — с волосами ниже плеч. Какой она и была, когда покупала. Она не могла понять, в чем дело, и, возможно, до сих пор осталась бы в неведении, если бы не бабушка.
— Знаешь, — сказала Тамара Игнатьевна, — тебе надо или отрастить волосы, или поменять весь гардероб.
Гутя сначала не поняла, о чем она, потом до нее дошло, она усмехнулась:
— Дешевле, конечно, отрастить волосы. Но я отрезала их не просто так.
Действительно, оставшись без мужа, Гутя вдруг почувствовала, что теперь для сына Петруши она не только мать, но и замена отца. Одна в двух лицах. А такому лицу не пристало прятаться в зарослях девственных волос, насмешливо объяснила она себе.
Гутя решила поменять весь гардероб, но потом. Пока эти брюки и свитер из прошлого оказались подходящими для нынешней жизни. Они не вступали в спор с новым обликом унисекс.
Еще кое-что удивляло ее в себе нынешней — страсть к кольцам. При Сергее она их не носила, только обручальное, хотя в шкатулке из золотисто-коричневого капокорня их накопилось немало. Туда сбросила свои кольца, давно не подходящие по размеру, бабушка. К ним в компанию попали и отвергнутые Полиной, Гутиной матерью, которая слишком трепетно относится ко всему, чем украшает себя. А также Гутины — купленные и подаренные. У всех этих колец было одно общее качество — металл. Женщины Борзовы признавали только серебряные кольца.
Но однажды, сама не зная почему — да мало ли мы делаем того, что кажется случайным, а на самом деле — по необъяснимой внутренней необходимости, — Гутя открыла шкатулку и высыпала на стол кольца. Она нанизала их на все пальцы и — странное дело — почувствовала, как тревога, не покидавшая ее, отступила.
Гутя покрутила перед собой руками, потом принялась медленно снимать, по одному, словно взвешивая собственные ощущения.
Тревога снова вернулась, когда она сняла последнее кольцо. «Однако», — удивилась Гутя. Теперь уже осознанно выбирала кольца, которые не станут спорить друг с другом. Она надела на оба безымянных пальца по крупному, из перевитых между собой гладких толстых серебряных нитей. Эти парные кольца похожи по структуре на парварду — восточную сладость, которую вместе с этими кольцами привез Сергей из Средней Азии, из Бухары.
На указательный палец левой руки она надела бабушкино, которое Тамара Игнатьевна купила на греческом острове Родос. Оно гладкое, с едва заметным рисунком — очертаниями острова. Указательный палец правой руки украсила похожим, тоже бабушкиным.
— Металлистка, — пробормотала она, но не сняла.
С тех пор без колец Гутя не выходила из дома — без них чувствовала себя раздетой. Они словно создавали защитное поле между ней и остальными.
На покатушки Гутя тоже не собиралась ехать без колец. Жаль, что пропал перстень с борзой, фамильный, его носил Сергей. Она бы его тоже надела на большой палец, не важно, что он мужской. Но он исчез после катастрофы.
Еще раз оглядев себя в зеркале, Гутя открыла галошницу. Ей в руки вывалился Петрушин медвежонок в красно-синих клетчатых штанишках. «Ага-а!» — обрадовалась она, все-таки научила сына убирать свои вещи. Правда, возникает вопрос: куда он их убирает? Но это — задача следующего этапа в воспитании, они пройдут его вместе.
Гутя вызволила полосатого заложника порядка из темноты, остро пахнущей кожей ботинок, теплой затхлостью стелек, сладковатой отдушкой турецкого сапожного крема. Усадила на верхнюю полку стеллажа, рядом с телефоном. Когда сын с Тамарой Игнатьевной вернутся из Москвы, мишка первым встретит его.
Петруша вместе с бабушкой — Тамара Игнатьевна вообще-то ее бабушка, а Петруше приходится прабабушкой — уехал в Москву на неделю. Там живет Полина, Гутина мать и, стало быть, Петрушина бабушка. Но в их семье мужчины не держатся, поэтому нарушен, как говорит Тамара Игнатьевна, функциональный расклад. Сама Гутя называет мать Полиной — между ними разница ровно в девятнадцать лет. Полиной называет ее и Петруша, потому что даже ему ясно, что никакая она не бабушка. Гутя редко называет бабушкой Тамару Игнатьевну, а вот так, как Петруша, ее никто не зовет — праба.
На самом деле это правда — мужчины у Борзовых не задерживаются. Никто ни с кем не разводится — они или погибают, или умирают раньше времени, в общем, покидают этот мир, не насладившись им сполна или до конца. У кого как получится.
Гутин дедушка ушел, когда ее еще не было на свете. Говорят, кто-то напал на него поздно вечером, ударил по голове и сорвал бобровую шапку. В те годы в Вятке это был прибыльный промысел.
Муж Полины, а значит, Гутин отец, служил в ракетных войсках, облучился на учениях и умер, она его почти не помнит.
Муж самой Гути разбился на снегоходе, который ему предложили протестировать для рекламы в местной газете. Он не был журналистом, но его знакомые — а их у него полгорода, знали Серегу Михеева как самого настоящего экстремала. Он ничего не боялся — мог оседлать и укротить любую технику. Он знал о машинах все еще до того, как закончил автодорожный институт. По звуку, по стуку или, как он говорил, по жаркому шепоту в ушко определял, чего хочет машина.
Гутя зашнуровала высокие ботинки, застегнула молнию пуховой куртки, посмотрела на себя в зеркало в последний раз, взяла ключи от «шестерки» и вышла.
Машины медленно тащились по обледенелой дороге. В глаза лезли рекламные щиты, растяжки, которые она не читала раньше — на другой скорости они мелькают, сливаясь в неряшливое цветовое пятно. Они зазывали купить, попробовать, поехать. Они забивали цвета светофоров, давно не мытых. Засмотревшись, Гутя едва не тюкнулась бампером в задок грузовика — он резко затормозил на перекрестке, — выругалась и уставилась на рекламу, которую он катал на себе. Внезапно во рту стало так горько, что Гутя поморщилась и торопливо проглотила слюну.
«Снегоход «Лайф», — читала она. — Выбери его — только он обещает радость жизни!»
Эта фраза, составленная из букв, слившихся в высокую волну, нависала над желто-красной машиной с седоком в костюме тех же цветов, что и снегоход. А под ней, почти у кромки задней стенки кузова, лежал другой снегоход, черно-синий, поверженный. «Кейв», написано на его борту. Из-под погибшего снегохода высовывалась рука. Гутя впилась глазами, не в силах поверить. То, что она увидела на безымянном пальце, она узнала бы всегда и везде.
В спину сигналили. Ей было плевать, она не могла отвести взгляд от руки… Сергея. Этот перстень-печатка с борзой — единственный в мире. Он даже не из прошлого, он из позапозапрошлого века. Первым его надел муж Августы, от которой перешло к ней странное для нынешнего времени имя. Оно передавалось по женской линии через два поколения в третье. Вместе с ним переходил и перстень — мужу каждой Августы. Было еще одно условие рода — фамилия Борзова не должна меняться ни на какую другую.
Гутя хотела нарушить традицию, но Тамара Игнатьевна предупредила: перемена фамилии заметно меняет человека и его жизнь.
— Если ты Богачева, а станешь Бедняковой, сразу почувствуешь себя другой. Августа Михеева? — Она пожимала плечами. — Это не ты… Твое имя из прошлого… Фамилия из настоящего? Гороховый суп из пакета, вот что это.
Действительно, фамилия Борзова — привет от предков, которые держали псовую охоту, первой хозяйкой которой была женщина, Августа. Никто не знает, почему она, а не ее муж, так любила охотиться с борзыми — «травила», если употребить специальный термин, волков, лисиц, зайцев. Ей не нужны были ружья, собаки хорошо делали свое дело и по черной, осенней тропе, и по белой, зимней. От прошлого в их роду осталась команда «Дбруц!», дошедшая до нынешних времен. Это слово Гутя узнала от Тамары Игнатьевны в детстве. Оно означало: «Ешь!» Уже потом она узнала, что это термин борзятников, таким словом они приглашали своих собак откушать после удачной охоты.
И еще от прежней жизни остался этот перстень, который Сергей так любил.
В спину сигналили, теперь она слышала позади себя хор истошных звуков: клаксоны ныли, пели, крякали. Гутя смотрела, как удаляется от нее задок грузовика. Черт побери, о чем она думает? Номер, номер грузовика! Вот что должно взволновать ее. А он уехал!
Гутя резко придавила педаль газа, собираясь пуститься в погоню, но грузовик повернул на зеленую стрелку и исчез в переулке.
Дальше она ехала как на автопилоте. Неужели… Неужели та мысль, которая тревожила ее не однажды, мысль, которую она гнала от себя, не так уж нелепа? Значит, все, что случилось с Сергеем, заранее спланировано? А страховка, удивившая всех, — подумать только, Европа со своими порядками явилась к ним в город! — всего лишь мизерная плата за смерть?
Гутя дернула вниз молнию крутки, застегнутая наглухо, она мешала дышать. Она включила указатель и повернула вправо, туда, где краснел свежим кирпичом офис с башенками.
На выскобленной до бетона площадке Гутя аккуратно встала — так, чтобы еще одной машине хватило места в недлинном ряду. Выключила двигатель, но не спешила выходить. Так что же, все эти месяцы, прошедшие со дня гибели Сергея, она прожила не в себе? Наверняка. Иначе гораздо раньше ее насторожило бы то, что сейчас. К примеру, невероятная быстрота, с которой ей выплатили деньги по страховке и закрыли дело о гибели Сергея.
Может быть, ее смутила бабушка своими разговорами, что мужчины в их роду долго не живут. А уж такие лихие, как Сергей… Тамаре Игнатьевне он не слишком нравился с самого начала. Когда Гутя внезапно вышла замуж, бабушка, увидев Сергея, сказала:
— Да-а, дорогая моя, опасный шаг. Он тебя укатает.
Но Сергей укатал себя сам.
Сам? Так она думала еще утром, но уже не сейчас. Она больше не сомневалась, что укатали его.
Гутя нажала на крепление ремня, оно клацнуло, темный пластик змеей сполз с груди, устремляясь в свою норку. Она открыла дверь, крутанулась на сиденье и опустила ноги на бетон. Гутя уже встала, когда рядом пристроилась машина с кучей снега на крыше. Бросив на нее тревожный взгляд, нажала кнопку на брелке, сигнализация квакнула. Собираясь отойти от машины, Гутя покосилась на боковое стекло, чтобы рассмотреть водителя, и… кровь бросилась к голове.
Жеребец.
«Мицубиси-лансер» темно-синего цвета не был похож на себя… тогдашнего, летнего.
Он тоже здесь?
Гутя почувствовала, как прошлое, о котором она только что думала и которое казалось ей самым главным во всей ее жизни и для всей ее жизни, отступает.
Она настороженно прислушалась, пытаясь уловить чувство вины… Но его не было, его забивало другое — более сильное, оно оттесняло прошлое, освобождая место иному… нынешнему.

2

— Ну и как? — тихо спросила Надя, поднеся к уху трубку, когда мобильник подал музыкальный голос. Едва ли не впервые она не поморщилась и не напомнила себе о том, что надо поменять эту мелодию на вой сирены. Он тревожил, а ей нравилось, когда причиной тревоги была не она сама. — Как? — спросила она. — Все получилось? Она приехала?
— Попали точно в цель, — коротко ответил мужской голос. Потом — такой же короткий смешок. Так смеются сразу после удачи, которую тщательно планируют. Это уже после хохочут долго и с чувством, со словами, которыми объясняют сначала невероятность замысла, а потом — собственную находчивость и смелость при исполнении.
Надя ответила таким же смешком.
— Значит, приехала? — все-таки задала уточняющий вопрос, желая продлить удовольствие от исполнения задуманного.
— Он поставил машину рядом с ней. — Мужчина засмеялся, и смех этот прозвучал более естественно. — Она его увидела.
— Отлично, — похвалила Надя. Но не того, кто говорил с ней сейчас, а себя. Она увидела.
Надя шумно втянула воздух.
— Отлично, — повторила она. — Вы сегодня приедете?
— Вообще-то сегодня я в клубе. Скорее всего завтра.
— Хорошо. Тогда до завтра, — сказала Надя и отключилась.
Она засунула трубку в карман клетчатой юбки, положила руки на поручни кресла и направила его в кабинет. Подкатила к компьютерному столу, подогнанному по высоте специально к ее креслу, включила компьютер. Ожидая загрузки, представила себя другой женщиной, которая сидела за рулем «шестерки». А «мицубиси-лансер» подкатил и встал рядом.
Монитор ожил всей полнотой красок. Надя быстро набрала пароль и вошла в Интернет.
— Посмотрим, что сегодня покажут нашему мужу, — пробормотала она, быстро перебирая пальцами клавиши.
Здесь, в Сети, Надя чувствовала себя так, словно надевала очки для ночного видения и «активные уши» в придачу. Здесь нет метели, которая метет в городе четыре дня подряд с редкими перерывами.
Нельзя сказать, что она страдала в такую погоду. Метель была ее любимой погодой всегда, с деревенского детства. Она выбегала из дома, надвинув на лоб капюшон теплой куртки, надевала лыжи и шла наперекор колючему ветру. Он выл, она хохотала — громко, чтобы перекричать метель. Соседка — тогда они жили на севере области, опасливо крестилась и жаловалась Надиной матери, что ее дочка кричит голосом нечистой силы.
А потом, когда она заболела, в метель ей хотелось плакать, как бы она ни уговаривала себя. Плакать по невозможному, по давно ушедшему, по детству, в котором родители — молодые, а она — здоровая. По лучшему времени жизни. Когда так не хотелось взрослеть. Как будто Надя знала, что ее ждет.
С тех пор как жизнь переменилась, в метель Надя уходила в Интернет. Там было лето с безмерной, беспрепятственной свободой движения. На каждом отрезке пути она узнавала столько нового, сколько не сумела бы на пути реальном, по которому ходят ногами.
Эта виртуальная свобода расширяла рамки ее собственной свободы, и чем дальше, тем с большим размахом она ею пользовалась. Небезуспешно, замечала Надя с удовольствием.
Но недавно появился еще один путь к свободе. Он явился в мужском обличье, неожиданно. Сначала — как жаждущий наказать за чрезмерно резвый выход за рамки дозволенного, а потом — как партнер и проводник… к свободе новой.
Это Лекарь, который только что позвонил.
Надя прошлась по сайту автомобильной фирмы, поняла, что будет на сегодняшних покатушках. Машины — новые модели южнокорейских внедорожников — показались симпатичными, но довольно хлипкими для северных снежных заносов. Но их будут покупать.
Надя улыбнулась: какое увлекательное занятие — направлять человека туда, куда тебе хочется. Она подталкивала своего мужа, Николая, к женщине, которую он заметил осенью, в августе.
Она узнала это сразу, по нему. Она следила за ним и быстро поняла — он ее ищет. Надя нашла Августу Борзову скорее, чем он, потому что спешила, она хотела, чтобы все произошло быстро. Не нужно оттягивать то, что должно случиться. Время только усиливает боль. А ее и так достаточно.
Непрестанно думая о том, что произошло с ней, а значит, с ее мужем, Николаем Сушниковым, тоже, Надя поняла нечто особенное, до чего не додумалась бы в другом состоянии. Если ты меняешься физически и страдаешь от этого, незачем заставлять страдать другого человека. В страдании нет ничего хорошего, никого оно не возвышает на самом деле. Напротив, если можешь уберечь того, кто рядом, от страданий, это надо сделать. Даже вопреки его желанию. Только следует уловить момент, когда человек будет готов, открыт для перемен. Когда случайно встретит кого-то, его воля к сопротивлению ослабнет под натиском чувственности.
Надя знала: Николай уже встретил такую женщину, она узнала этот миг сразу, она почувствовала его.
Интересно, Николай разрешит себе прокатиться с ней сегодня?
Надя усмехнулась. Помощница, а по сути, сиделка, Мария, которую она отправила туда с мобильником со встроенной цифровой камерой, снимет все, что надо. Будет полный отчет. Жаль, у нее нет второго такого мобильника, иначе Мария послала бы ей картинку сразу. Но ничего, она потерпит.
В благостном спокойствии, которое возникает от уверенности, что все задуманное получается, Надя позволила себе отвлечься. Она прочитала светские сплетни, прошлась по медицинским новостям, потом увлеклась болтовней продавцов и покупателей на барахольном сайте.
Зазвонил мобильник.
— Надя, я загляну через час, — сказал Лекарь.
Надя удивленно вскинула брови, но ни о чем не спросила.
— Я жду, — сказала она, — всегда, — добавила, чувствуя, как уголки губ поднялись сами собой. Он не поедет в свой клуб?
Надя посмотрела в окно. За стеклом снова поднялась метель. Которая, казалось, уже оставила их город.
Ну и что, подумаешь, метель, сейчас приедет Лекарь. Она снова почувствует себя защищенной от всего. При нем она радуется даже метели почти по-прежнему. А с Николаем — нет.
Лекарь… вдруг пришло ей в голову, выходит, мужчина для метели. А Николай — мужчина для лета?
Она усмехнулась. Если так, его надо отпустить. Даже если он не хочет. Но она всегда добивалась того, чего хотела сама. Как он кричал ей в недавней ссоре? Что она готова перешагивать через других? Неправда. Просто она всегда знает, чего именно хочет, а значит, как это получить.
Старинные часы на низком придиванном столике отбили полчаса. Она взглянула на время в компьютере. Совпадает. Какой все-таки замечательный столик, украшенный маркетри, — в вишневую столешницу врезан узор из ясеня, ему не меньше полутора сотен лет. Нет, он не от прежних поколений Фоминых, ее родители выросли в детском доме на севере, куда их вывезли в войну из Смоленской области. Это подарок дяди Александра. Он привез столик и часы из Финляндии, купил их в одной русской семье.
Часы показывали два. Лекарь, приедет к ней и уедет до того, как закончатся покатушки. Она уверена, что он хочет сказать ей что-то такое, что не для телефона. Она оттолкнулась от стола и поехала в кухню, чтобы поставить чайник.
Вслушиваясь в его молчание, потом в тихое шипение, потом в нарастающий гул, потом в шумное сопение, которое закончилось щелчком выключателя, она думала, как это похоже на развитие их отношений с Лекарем — Дмитрием Алексеевичем Серовым.
Это случилось в прошлом году, когда Надя, раздвинувшая рамки собственной свободы по отношению к миру, совершила то, что можно назвать аферой.
Дело в том, что они с мужем владеют провайдерской фирмой. Эта фирма была дамой первой в их городе. Отец, в прошлом начальник городского телефонного узла, подарил ее дочери на свадьбу.
Поскольку времена переменились, занятия рыбоводством, а Надя в университете получила специальность ихтиолога, не могли принести никаких денег для жизни, ей пришлось переучиваться.
Сначала Надя руководила всем процессом, а Николай работал на спичечной фабрике инженером по технике безопасности. Но когда Надя оказалась в инвалидном кресле, ей пришлось передать дела мужу.
Но когда наконец она пережила удивление (это все случилось со мной?), возмущение (почему я?), отчаяние (это невозможно!), она поняла, что если рухнул старый мир, а она жива, значит, ей нужно выстроить новый. Для этого — разобраться и понять, какое место в нем должны занять те, с кем она связана. А именно — муж, две маленькие дочери, родители.
Да, ее тело приковано к креслу, но голова свободна. Мозги подвижны. Они должны работать. Еще и для того, чтобы отвлечься от одной проблемы, которая все больше тревожила ее, — жизнь чувственная, как быть с ней?
Толчком к пересмотру послужил взгляд мужа — она поймала его случайно, — не просто жалость в глазах, а соединенная с брезгливостью.
Наблюдая за ним, она стала замечать то, на что до этого не обращала внимания. Он целовал ее в лоб, а не в губы. Как покойника, осенило ее однажды. Значит, для Николая ее прежней уже нет? Все правильно. А значит, ничего такого, что было прежде между ними, уже не будет.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • karuzina83 об авторе Аркадия Ночка
    Прочитала обе книги. Если не искать глубинный смысл, то читать можно. Написано весело, задорно. Только ведь прошло сколько - три дня с начала учебы? А расчитано на пять лет. Это же какой простор для фантазии! Санта-Барбара будет отдыхать, Один том = один день, как край - два. Но весело, что есть, то есть. Буду ждать продолжения. Даешь Емца в юбке!

  • Swodopjanow о книге: Олег Викторович Языков - Хождение за три неба [СИ]
    Отличная книга!!! Читается легко и интересно

  • l1osik о книге: Галина Дмитриевна Гончарова - Рассвет и закат [СИ]
    Замечательное продолжение

  • l1osik о книге: Татьяна Лель - Мечты сбываются или бойся своих желаний [СИ]
    Как то все ну ооочень надуманно:обычная русская попаданка наделена магической силой, которой не умеет пользоваться, но она же "супер" и поэтому, как давай повелителя и его народ учить жить, любить, и т.д., при этом постоянно пьет по любому поводу от стресса и пакостит... Детский сад, штаны на лямках...

  • elent о книге: Анна Бахтиярова - Похищение с сюрпризом
    Неплохая история, местами с юмором. Герои отнюдь не Принц на Белом Коне и Принцесса Прекраснее всех.
    Принц-то принц, но об этом в упор не подозревающий. И безупречностью тут и не пахнет. Врем и пытаемся в жизни тепленькое место найти. Вот когда с местом облом, то и начинаем мозгами шевелить.
    Принцесса вполне себе красивая, но вот когда ты то корова, то дракон, а то и вовсе бегемот, то о красоте как-то не задумываешься.
    В общем, прочитать можно, а вот перечитывать пока не тянет. Не хватает чего-то.


читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.