Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42550
Книг: 106900
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Все демоны моего мужа»

    
размер шрифта:AAA

Глава первая. Канопус с корабля Арго

В-а-у-у….
Я подскочила на постели, ещё не вполне понимая, в какой реальности нахожусь. Звук был далеким, резким и тревожным. Сигнал охотничьего рога, знакомого мне только по историческим фильмам, в которых какие-нибудь знатные рыцари выезжали на охоту. Ветка мандаринового дерева прошелестела уже осенними листьями по стеклу. Деревня за окном спала темно и совершенно беззвучно. Я вспомнила, где собственно нахожусь, успокоилась, и снова собралась заснуть. Но не тут-то было.
Опять далеко и протяжно, но очень явно заныл где-то в горах все тот же рог. Вслед за ним пронзительно завыли шакалы, прятавшиеся в густых лесах, покрывавших эти горы, и сразу, почти без паузы, но в явном порядке очередности как-то странно запели петухи.
«Почему петухи закричали задом наперед?», – успела как-то очень глупо подумать я, снова провалившись в тяжелый сон. Потому что сразу после этого переполоха наступила обволакивающая сном тишина. Такая мягкая и теплая тишина, в которой абсолютно ничего не звенит и не располагает.

Глава первая. Канопус с корабля Арго

– Ты слышала, как странно ночью кричали петухи? – спросила я Лию, намазывая на хрустящий свежей корочкой хлеб чудесное масло.
Лия с удивлением посмотрела на мою жующую физиономию.
– Петухи не кричат по ночам, – как-то немного даже стесняясь говорить мне такие очевидные вещи, сказала она. А так как Лия была девушкой не просто научной, а прямо-таки энциклопедических знаний, то не удержалась и добавила:
– И они всегда кричат в строго определенное время. Первый крик – в предрассветную рань, второй – до зари и третий – на заре, когда уже рассвело. Все дело в звезде Канопус.
– В чем? – изящная непредсказуемость Лииной мысли озадачила меня.
– Когда люди попытались связать петушиный крик с определенным расположением звезд на небе, то выяснилось, что первые петухи даже в самом темном курятнике кричат, когда звезда Канопус встает над горизонтом. Это самая яркая звезда в созвездии Киля. И вообще вторая по яркости после Сириуса. Именно на неё ориентировалась американская автоматическая станция, когда летела в направлении Марса. Когда-то созвездие Киля было лишь частью огромного созвездия Корабль Арго.
– А сейчас?
– Сейчас Арго в том виде, как в древности, не существует. Распалось на четыре отдельных созвездия. Киль – одно из них. Так вот, «вторые петухи» кукарекают в те минуты, когда Канопус уходит с небосклона. Причем, в наших широтах эту звезду не видно.
– А где её видно? – заинтересовалась я.
Лия на секунду задумалась, и тут же выдала очередную порцию академических знаний.
– В южном полушарии. Самое частое упоминание о Канопусе встречается в ранних египетских и индийских текстах. Был Канопус – это ещё и исчезнувший город-порт в Египте. Ещё Геродот упоминал о нем, как о чем-то очень древнем.
Услышав слово «Египет», я испугалась, что Лия сейчас подсядет на свою любимую тему. Она – египтолог, в данный момент пишущий диссертацию по Древнему Египту, и с детства мечтающий попасть на раскопки в знаменитую «Долину царей». Это же просто невозможно остановить Лию, как только звучит это кодовое слово. Египет. В ней сразу же включается ничем не прошибаемая зануда. Теперь я понимаю, с чего вдруг моя подруга выдала целую астрономическую статью про созвездие Киля.
– А третий раз, по-твоему мнению, когда кричат петухи? – я постаралась, чтобы мой вопрос звучал не слишком уныло.
– Это пока не выяснено, равно как и то, каким образом петухи «видят» невидимую звезду. Например, здесь, в Аштараке.
– Очень интересно, – задумавшись, произнесла я, – и что, никак не могут они закричать ночью? От перепуга, например?
– Тебе показалось, – Лия повернула ко мне свое прекрасное, хотя и немного уставшее лицо. – Это случилось, наверное, перед самым рассветом, но так как сейчас светает поздно, ты решила, что глубокая ночь.
Я могла бы, конечно, проявить упрямство, но решила этого не делать. Было просто не к чему затевать глупый спор. Тем более доказывать, что петухи кричали как-то «наоборот». Пусть будет Канопус. Что-то ещё в этой ночи, кроме обалдевших петухов, тревожило меня, но тревога была какой-то смутной, размытой, никак не хотела оформляться в факты, и я решила не обращать на это внимание. Тем более, что поводов для беспокойства у меня и без того было больше, чем достаточно. И, почти обо всех мне хотелось забыть, таким образом, будто их совсем и не было.
– Хотя в одном ты права, – вдруг задумалась Лия, – что-то странное происходило этой ночью. Я сейчас вспомнила, что проснулась ближе к утру, хотя обычно сплю, как убитая. Но может это всего лишь перепады давления.
Я прыснула со смеху. Она, сдерживая улыбку, повернулась ко мне, стараясь говорить серьезно:
– Вот ты смеешься, а в нашем возрасте уже пора задумываться о таких вещах, как давление….
– Ли, – продолжала смеяться я, – у нас нет давления. И никогда не будет. Мы эфемерные существа, помнишь? У нас никогда не будет возраста.
– Не издевайся, и не кощунствуй, – Лия бросила в меня скомканной салфеткой. – Не девочка уже, поди, чтобы так легкомысленно говорить о возрасте.
– Ага. Только с придыханием, – я бросила салфетку обратно, но не попала. Тем не менее, Лия театрально схватилась за поясницу и охнула.
– Прекрати, – я внезапно испугалась. – Нам нет ещё и тридцати. У нас все впереди.
И тут же осеклась. Приятная безалаберность, когда можно нести всякую чушь, не задумываясь об утекающем времени и неизбежном внешнем давлении, осталась в детстве.
Так много всего осталось в детстве, с которым меня связывала сейчас тонкой нитью только Лия. Я не хотела признаваться себе, что закончилось не только детство, но и юность. Поэтому подруга, зеркальное отражение моих лет, не имела права даже в шутку хвататься за поясницу, стонать и болеть. Если бы могла, я бы запретила ей и взрослеть тоже, но с моей стороны это было бы слишком эгоистично.
Мы не виделись несколько лет. Как-то неожиданно обе вышли замуж, разъехались, и долгое время занимались устройством настоящей взрослой жизни, в которую вдруг попали. Лиина взрослая жизнь в виде Алекса в данный момент пребывала на работе, а моя….
Рано или поздно придется признать, что моя жизнь дала трещину. Иначе, зачем бы я внезапно ввалилась позавчера ночью в дом Лии и Алекса? Люди, у которых все в порядке, так не поступают. Они договариваются заблаговременно и приезжают в гости с мужем, кучей детей и вещей на все случаи жизни. Иногда они привозят с собой ещё и любимую собаку. Но последнее, это когда личная жизнь уже удалась без всяких сомнений. У них есть билеты на обратную дорогу, и все четко знают, когда придет пора счастливо прощаться.
Я же ничего подобного не делала. Просто приехала и все. С билетом в одну сторону. Пока автобус петлял по ночному серпантину, меня немного укачало (или даже не немного), и я не успела толком ничего рассмотреть, но по всем ощущениям это был прекрасный дом в горах. Практически на краю света (или в самом его центре, это зависит от точки зрения), куда мои друзья переехали совсем недавно из большого промышленного города. В городе было множество заводов, торговых центров и веток метро. Здесь был горный воздух, фруктовые деревья и полное отсутствие суеты. Видимо, у всех наступает момент, когда хочется тепла и тишины. Хоть немного.
Я сутки отсыпалась после дороги, а теперь сидела на утренней кухне, и горячий ароматный кофе со свежим хлебом и деревенским маслом был для меня утешением, которое на данный момент заслонило все невзгоды. Счастье «маленьких шагов». Я всегда пытаюсь следовать этому правилу: быть счастливой от того, что имеешь. Небольшая беленая печка была растоплена ещё со вчерашнего вечера, потому как к ночи ощутимо похолодало.
– Ты любишь мацони? – в затянувшейся паузе спросила меня Лия так, словно я знала, что это такое.
Подсознание услужливо подкинуло строки из стихотворения Евтушенко.
«Мы в сене.
Мы сони.
И дышит мацони
откуда-то снизу,
из погреба,-
в сон».
Поэтому я была уверена, что мацони – это какое-то сильно пахнущее растение, которое растет исключительно в погребах. Наверное, оно любит темноту и сырость, подумала я про это неизвестное мне растение. Оно могло быть даже цветком или небольшим деревом. Кустом, например, с раскрывающимися раз в столетие бутонами.
Лия засмеялась.
– Горе от поэтического запаса и романтического образа мышления. Все гораздо прозаичнее. Мацони – это местный кефир.
Мне представилось, как кефир дышит из погреба в сон, это показалось логичным. И немного смешным. И ещё я была уверена, что кефир тоже может быть поэтичным.
– Сама ты поэтический запас и романтическое мышление, – ответила я и рассмеялась.
Мацони густо сползал с ложки и остро кислил во рту до приятной рези где-то у основания языка. Чуть терпкий, приглушающий эту кислоту вкус орехов, которые Лия добавила к трапезе, создавал странную эклектику. Я покатала во рту ощущение слова «мацони», наложив его на собственно вкус, и поняла, что они очень подходят друг другу. В смысле, вкус и слово. Ещё сюда очень подходило название звезды Канопус. Пришлось и его тоже включить в свои ощущения. Лия смотрела на мои гримасы с непередаваемым наслаждением.
Я тоже принимала и смаковала каждый момент этой новой жизни, где осталось место в мире таким замечательным спокойным завтракам. Когда никуда не торопишься, ничего не боишься, а просто пробуешь неизвестный мацони и не торопясь рассуждаешь о какой-то невидимой звезде Канопус. Которая, оказывается, ещё и исчезнувший город.
– Помнишь, как мы строили шалаши за сараями? – на первый взгляд некстати спросила я. Но Лия поняла меня с полуслова. Это одно из самых отличительных качеств друзей детства, им не нужно долго объяснять, почему ты резко перескакиваешь с одной темы на другую. Потому что мысли у вас текут в одном и том же направлении, и любую можно внезапно вытащить за хвост на свет божий, зная, что она попадет именно в тот момент, когда друг детства думает о том же самом.
– Мы хотели построить за этими ветхими сараями целый город, и населить его воображаемым народом. Ещё спорили о том, как он будет называться, – вспомнила Лия. – Так ни к чему и не пришли. Город остался безымянным.
– И мы выдохлись на втором шалаше, – засмеялась я. – Получился город полутора домов. Население разделилось на целевиков и половинников. Из-за нашей лени могла вспыхнуть целая война. Закон истории: те, у кого чего-то меньше, идут восстанавливать справедливость. Призывают делиться. Может, и хорошо, что мы забросили наш город, не дав ходу пусть и воображаемой, но войне. Хотя будь ты тогда такая же умная, как сейчас, мы могли бы назвать его Канопусом. И судьба у него была бы совсем другая. По-моему, замечательное имя для города. Сказочное.
– Нет, милая, – улыбнулась Лия. – Сказки – это твое поле деятельности. Я предпочитаю научные факты, подкрепленные опытным путем. Для меня этот древний город в западной дельте Нила, а вовсе не за сараями на нашем старом дворе. До основания Александрии, это был главный центр торговли египтян с греками. Сейчас на его месте расположен Абукир – восточный пригород Александрии. Археологи предполагают, что большая часть древнего Канопуса была затоплена морем и лежит примерно в двух километрах к востоку от нынешней гавани. Так что, милая моя, только наука, и никаких домыслов.
На мгновение я затихла, переваривая новое чудесное название. Абукир…. Но тут же столкнулась с насмешливым взглядом подруги, которая, казалась, видела насквозь, как я пытаюсь новое название пристроить к какой-нибудь необыкновенной истории. Научная Лия всегда подсмеивалась надо мной и моими фантазиями. А сейчас ещё больше, чем в детстве.
Потому что я вообще-то сказочница. Не в плане отношения к жизни, а в плане профессионального занятия. Лия считает, что это потому, что я никак не хочу уходить из детства. Что я застряла в чудесном времени, как Алиса в кроличьей норе, и никак не могу выбраться оттуда. Она считает, что я не просто пишу сказки, а живу в придуманных мной же самой мирах.
Я с ней не спорю. По крайней мере, всегда верю, что все будет хорошо. Случится какое-то чудо, и выдернет меня из неприятностей, в которые я с настойчивостью, достойной лучшего применения, сама же и попадаю. Из-за своей неуемной тяги к чему-нибудь необычному. Только редко необычное оказывается чем-то вроде доброго волшебства. Чаще всего судьба по неизведанным и пленительным путям приводит меня в заросли колючек.
Может, поэтому я пишу сказки для детей? О добрых Подушечках и злых Иголочках. О капризных принцессах и самоотверженных принцах. О таинственных городах и невероятных полетах в небесах. Мы с детьми вместе ждем добрых волшебников. Крестных фей с волшебными палочками, старых бородачей, укутанных в плащи невидимки, восточных чернооких Алладинов на коврах-самолетах.
Но что-то явно идет не так, потому что, хоть и тяжело это признать, но большинство тщательно выстроенных волшебностей так и остается только в ноутбуке. Можно даже сказать, что мой ноутбук – это кладбище сказок. Лишь изредка какой-нибудь журнал печатает один из моих романтических приступов, что очень вдохновляет на некоторое время, но потом снова наступает тишина, а одновременно с ней – апатия и самобичевание.
Жить одновременно в мире сказочном и мире реальном, где твои сказки практически никому не нужны, очень тяжело. Хотя, впрочем, я подозреваю, что жить в реальном мире тяжело всем. И ещё, что сказочников в нем хватает. Только талантливых днем с огнем не сыщешь. А мне очень хочется быть талантливой. Кстати, сюда я приехала ещё и в смутной надежде, что в тишине и одиночестве, далеко от городского шума и суеты действительно смогу написать что-нибудь стоящее. И надежда ещё не умерла. Потому что это было свежее, новое время на новом месте, ещё не омраченное неудачами и разочарованиями. Место и время надежд.
Но одна из возрождающихся надежд тут же потерпела крах. Лия посмотрела на меня с гротескной тревогой:
– Лиза, милая, только не твоя принцесса Иголочка! Умоляю, никаких приключений принцессы Иголочки в Абукире!
– И чем тебе моя прекрасная Иголочка не угодила? – меня раскусили, и это было немного обидно.
– Иначе я буду чувствовать себя предателем, сдавшим прекрасный город нашествию дурацких сказочных героев. Наука мне этого не простит.
– А если ты будешь подвергать своему искрометному сарказму моих прекрасных героев и называть их дурацкими, тебе этого не простит литература.
– Ну, ну, – Лия поджала губы и замолчала в знак уважения к литературе, но весь её вид говорил о том, что она сомневается в моей причастности к чему-то действительно великому. Тому, что имеет право не прощать.
Ба-бах!
Дикий грохот откуда-то сверху вдруг раздался в этот момент наших прекрасных разговоров ни о чем. Животный ужас заставил съежиться, я машинально закрыла голову руками и присела, а Лия метнулась по лестнице наверх. Через секунду оттуда послышались её веселые ругательства:
– Арм, твою ж кошачью мать….
А ещё через секунду она появилась с большой круглой шкатулкой в руках.
– Коты уронили шкатулку с иголками и ножницами, – смеясь, доложила она. И тут же осеклась, увидев мое бледное лицо в испарине:
– Лиз, ты чего? – испуганно спросила она.
Я проглотила уже такой привычный, невидимый комок и с трудом пропихнула слова через сжатое спазмом горло:
– Нервы….
Глубоко вдохнула и выдохнула, как меня научил один мой знакомый букинист, и повторила:
– Нервы, только и всего.
Лия вздохнула. Тяжкий крест, лежащий на плечах моей подруги, проявлялся во времени и пространстве её способностью быть великолепной жилеткой для желающих поплакать. Это повелось ещё с «доисторических», «доаштараковских» времен. И не успели они с Алексом переехать в деревню Аштарак, как толпы страждущих поддержки и утешения ломанулись на самолеты и паровозы, чтобы добраться и получить свою порцию жизненной энергии. Может, у неё самой и были какие-то проблемы, только об этом никогда и никому не становилось известным. Такая она была всегда – ровная, ироничная, насмешливая, участливая. Я понимала, что долго не смогу водить её за нос. Хотя попытаться стоило.
Лия внимательно посмотрела на меня:
– Почему ты так неадекватно реагируешь на простой шум? Раньше ты вполне комфортно чувствовала себя в нашем балагане.
Признаться в том, что у меня случилось что-то страшное, значит, прекратить это чудесное утро. Значит, не болтать беззаботно ни о чем, поддразнивая друг друга, а долго и утомительно решать, что делать и как дальше жить. Я не была готова признать, что моя жизнь потерпела крах, и теперь требовались гигантские усилия, чтобы как-то выправить давший крен курс моего корабля. Конечно, все решу, но чуть позже. Чуть позже.
– Просто устала, и нервы расшатались. – Пусть пока будет так. – Просто во мне поселилась какая-то тревога.
Я подошла к окну, где в неразберихе зеленых мясистых листьев яркими пятнами мелькали маленькие шарики мандаринов. Мандариновое дерево было совершенно не похоже на новогоднюю елку, да и лучи ещё теплого солнца, прыгающие по пышной зелени листвы не способствовало ощущению самого зимнего праздника, но сердце уже замирало в ожидании сюрпризов, которые подготовила судьба. Вот только каких именно – плохих или хороших? Хотелось верить в счастливые сюрпризы.
Лия умела впитывать в себя вселенские проблемы, и я это знала и пользовалась этим ещё с детства. Вот и сейчас, не требуя немедленных объяснений, она подошла ко мне, заглянула в глаза, сдула со лба длинную, легкую, сбившуюся на глаза челку, и сказала:
– Две недели назад заезжала Хана. Ты не представляешь, насколько она ходячее сборище фобий. Она боится собак, коров, хулиганов, высоты, пауков.… И я ей сказала: «Может, ты не боишься на самом деле, а просто привыкла бояться?». Она подумала, и поняла, что часть страхов действительно живет в ней по привычке. Может, и ты просто привыкла тревожиться?
Я подумала, и упрямо произнесла.
– Нет, не привыкла.
И бросила тихий взгляд на свои руки. Только я знала, что на предплечьях, под теплым, мягким, уютным свитером дозревали, наливаясь желтым, большие синяки. И ещё знал он. Мой муж.

Глава вторая. Три года назад. Алик.

Глава вторая. Три года назад. Алик.

В моем муже жили демоны. Я спрашивала специалистов. «Бред ревности, отягощенный алкоголизмом», – так сказал знакомый психиатр. «И, очевидно, психопатия». А другие, не очень знакомые психиатры, сказали то же самое. Но я точно знала, что внутри моего мужа живут демоны, потому что, по крайней мере, с тремя из них была даже лично знакома. И ещё просто физически чувствовала, что Влад вынужден периодически их кормить. Мной.
Вообще-то, большую часть времени они спали. И все было просто прекрасно до тех пор, пока их не начинал мучить голод. Это происходило не сразу, не вдруг. Просто тихие, спокойные будни вдруг начинали постепенно наливаться чем-то тревожным, ещё не осознанным. А потом словно из переполненной, накренившейся, постепенно открывающейся шкатулки вдруг с ненавязчивым звоном выскальзывает то один предмет, то другой. Интересные, надо сказать, среди них попадались экземпляры.
Хуже всего в этом было то, что я очень любила своего мужа. И ненавидела инфернальных существ, которые никак не отпускали его. Чем дальше, тем наглее и безобразнее они себя вели.
И как я могла сказать об этом Лие? Вот так взять и ляпнуть: «Привет! В моем муже живут демоны, я поживу у вас немного, пока они собьются с моего следа?»....

***
– Лиза, – потянувшись, сказал Влад. – А почему бы нам не смотаться на два дня, например, в дивный древний город? Впереди долгие выходные, мы же не хотим пролежать их на диване?
Я с обожанием посмотрела на мужа. Мы были женаты несколько месяцев, но не переставала удивляться, насколько быстро пронеслось это время, и насколько с Владом моя жизнь стала напоминать чудесную повесть, полную замечательных путешествий и милых приключений. Судьба в его лице словно решила воздать мне за все годы одиночества, теперь восполняла волшебные мечты. И никакой принцессе Иголочке и не снилась такая сказочная жизнь.
– А ты не устал? – под конец рабочей недели Влад бывал очень вымотан, хотя и тщательно скрывал от меня это. – Только честно?
Он, тихо улыбаясь, покачал головой.
– Что брать? – спросила я Влада, прежде чем полезла обниматься от избытка чувств.
– Погода так себе, поэтому возьми теплые вещи на два дня, мы будем много гулять.
Середина марта была странной в этом году, и поэтому опасной. Вдруг теплое, яркое солнце, квасившее уже прошлогодний, слежавшийся снег, сменялось суровыми морозами, и действительность становилась промозглой, пробирающей до костей, в сочетании с едкими колющими заморозками. Поэтому я сгрузила в нашу старенькую, но еще очень бодренькую машину практически все, что попалось под руку теплого в доме. Нашла в интернете и забронировала комнату в небольшом домашнем отеле, и наполнила термос свежесваренным, обжигающим кофе. Пара бутербродов, на случай, если в дороге прихватит резкий голод, и все – мы были готовы отправляться в дорогу.
Я просто обожала эти наши внезапные решения, куда-нибудь выехать. Это было как.... Словно запылившийся, слежавшийся плед, мы перетряхивали этими поездками свои будни. Вносили в них тайну чужих, ещё неизвестных нам мест. Что может быть загадочнее и чудеснее незнакомых мест, где за каждым поворотом ожидает что-то такое, чего мы никогда в жизни не видели? Мы разгадывали чужие города, как ребусы, и это было намного увлекательнее, чем лежать со сборником кроссвордов в выходные на диване. Рисовали свою карту, отличную от типографских тем, что на нашей были нанесены не улицы и достопримечательности, а истории.
Были среди них и милые конфузные ситуации. Как-то Влад решил примерить кольцо у торговца, предлагавшего «ручную эксклюзивную работу» под стенами древнего Кремля, а кольцо намертво застряло на его пальце. Не помогло ни обильное поливание пальца водой, ни крепкие зубы Влада, которыми он неистово вцепился в «эксклюзив», пытаясь избавиться от намертво окольцевавшего его украшения. Торговец – розовощекий парень с льняными кудрями, перехваченными головной повязкой, и в псевдорусской, но колоритной косоворотке, морщился: «Вы же уже товар обслюнявили», и кольцо пришлось купить, несмотря на то, что ни мне, не самому Владу, оно совсем не нравилось. Самое интересное в этой истории то, что оно само соскользнуло с пальца через несколько дней, когда мы уже вернулись домой, легко и непринужденно, даже как-то немного виновато соскользнуло. Так что мы заподозрили подкремлевского коробейника в некоем мошенническом волшебстве, словно он специально заколдовывал свой товар для застревания, что вело к неминуемой продаже. Но кольцо осталось у нас, оно и сейчас лежало в шкатулке, как память о солнечном осеннем дне, белых в трещинах стенах небольшого Кремля и запаха земляничного мыла, которым мы безуспешно мылили палец Влада вечером в гостинице.
Нанесены на нашу карту и воспоминания о маленькой неприметной кафешке, где нас на удивление вкусно накормили. Больше нигде и никогда я не испытывала такого восторга от еды, и поняла именно там, что пища телесная может быть незабываемо божественной мелодией, вкус которой ты ощущаешь и через много-много лет. В конце концов, насколько мне известно из курса древнегреческой литературы, боги были тоже в полном восторге от амброзии, которую вкушали на небесах. Может, эти самые боги за какие-то неведомые нам наши заслуги и поставили на нашем пути кафешку, чтобы мы хоть раз в жизни приобщились к божественной пище. Ибо, что именно мы ели, я и не помню, а ощущение нереального и неуловимого послевкусия осталось.
Был на карте наших путешествий и восторг от вдруг упавшего ярко-розового заката в пути, и личные, очень интимные моменты, которые навсегда оставляли в нашей памяти обои с нежными цветами в гостиничном номере, пестрое лоскутное покрывало и непонятный медовый запах, просачивающийся с улицы даже сквозь плотно закрытое окно. Словно эта пыльца незримо окутывала все, и кожа Влада пахла цветочным медом, сначала чуть слышно, а затем, наливаясь страстью, все полнее, безоговорочней, требовательней.
Словно первые люди на Земле – Адам и Ева, – мы собирали из этих моментов наш собственный мир, и клянусь, ни с кем и никогда на нашей планете не случалось ничего подобного. По крайней мере, я думала так, и это было совершенно нормально, потому что так думают все влюбленные. А я была влюблена во Влада, как кошка.

***
Мы выехали в вечер пятницы, надеясь, как всегда, что унылая судьба завсегдатаев пробок нас минует. Многоэтажные спутники столицы весело проводили нас сверкающими праздничными огнями, промелькнули, сливаясь в один, и остались позади. Вскоре вдоль шоссе потянулись редкие деревья, постепенно переходящие в уже густой и довольно мрачный лес. Темнота за окнами авто становилась непроницаемой, радио, попытавшись выдать несколько прерывающихся случайных аккордов, замолчало окончательно. Мы включили плеер, но захотелось тишины, и мы, немного подхрипев Лео Коэну, выключили и плеер.
Дорогу отвратительно развезло днем, и в придачу к этому в лобовое стекло нашего автомобиля вдруг в темноте, разрываемой всполохами нечастых фонарей, густо повалил снег. Влад с трудом держал машину на полотне шоссе, мгновенно ставшим скользким и непредсказуемым. Когда нас в очередной раз занесло вбок, потащило, резко развернуло, он выровнял авто, и остановился на обочине. Включил аварийку, выскочил из машины, громко и напряженно стукнул дверью и грязно выругался. Затем сел на корточки под густо валившим снегопадом и нервно закурил.
Я вышла за ним.
– Влад, – тихо позвала мужа, и опустила руку на белые хлопья, тут же покрывшие его темную макушку. – Хоть капюшон-то надень.
На меня снизу вверх глянули два зеленых, пронзительных до густой бирюзы глаза. Я отшатнулась и убрала руку. Глаза моего мужа были серыми, и это я знала наверняка. Незнакомец с лицом Влада, но абсолютно чужими глазами, смотрел на меня внимательно и зло. Словно изучая проблему, вдруг возникшую на его собственном, неведомом мне пути.
– Отстань! – непривычно резко сказал Зеленоглазый. – Ты что совсем дура? Не понимаешь, что мы могли погибнуть?
В его голосе появились какие-то совершенно не свойственные Владу истеричные ноты. Я опешила, потому что во время наших путешествий мы не раз попадали в сложные ситуации, но муж всегда был хладнокровен и относился ко всему со спокойным юмором. Иногда, конечно, чуть черноватым, но в любом случае он берег меня, и всегда всем своим видом наоборот показывал, что ничего страшного не случилось.
– Боюсь. – Влад выбросил сигарету, которую он уже докурил до основания, но остался сидеть на корточках, теперь уже уронив лицо в колени. Его голос доносился глухо, и я едва различала, что он говорит. – Не могу сесть за руль. Я не справлюсь.
Захотелось его обнять, но тень, которая словно пробежала между нами, остановила меня.
– Владушка, – мой голос чуть дрожал, но я постаралась, чтобы он звучал, как обычно. – Ты же не раз водил машину в сложных ситуациях. И всегда оставался на высоте. Мы не можем сидеть на обочине и ждать, когда нас засыплет снегом. Мне холодно. Мы замерзнем.
– Это все из-за тебя! – он приподнял голову и снова сверкнул на меня бирюзовым огнем. – Какого лешего тебе понадобилась эта поездка? Я устал, я целую неделю работал. И теперь, вместо того, чтобы спокойно смотреть на диване в тепле какой-нибудь фильм, я должен с риском для жизни тащиться в твой дурацкий город.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • iwanow321 о книге: Юлия Викторовна Меллер - История жизни герцогини Амальти [СИ]
    конец, конечно: тыр-пыр-тыр, тра-та-та, галопом по европам.) но, в отличие от остального масс-ужаса, читаемо.
    по крайней мере сюжетная линия обосновывается, логичное перетекание из ситуации в ситуацию прослеживается.
    и, что приятно, информативность повторов не раздражает, приятная компоновка. в общем, свежим повеяло и этим понравилось

  • Masliackowa о книге: Елена Кароль - Сестры Кроули. Неприятности с доставкой на дом
    Красивая и немного грустная история. До последнего момента думала что будет с двойным счастливым хепи эндом. Писателю респект и уважение.

  • domino о книге: Алекс Найт - Не(хорошая) девочка
    Вау, все захватывающе, конечно есть минусы, но я до последнего не могла догнать мысли автора. Когда есть над чем подумать в книге, то эта книга становится гораздо интересней. Автор спасибо!!!!!

  • Анюткин о книге: Елена Вилар - Академия асуров
    Мне книга понравилась. Новенькая история, свежий взгляд. Обмороки гг в условиях ее проживания и работы в целом были обоснованы, крыша у нее не двинулась лишь чудом. Приятные герои, интрига, после прочтения осталось приятное послевкусие.

  • Анюткин о книге: Valeriya Scribe - Легко ли ведьмочкам живется?
    Не смогла дочитать книгу, все тааааак приточно, до ужаса. Гг как всегда раскидывает всех как котят, Любовь-морковь за 2 дня и куча приторностей. Бред

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.