Библиотека java книг - на главную
Авторов: 43653
Книг: 108905
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Генератор Кошмаров»

    
размер шрифта:AAA

Генератор Кошмаров

Часть 1

ГЕНЕРАТОР КОШМАРОВ
Глава 1
Он был высоким, худым, черноволосым парнем с тёмно-карими, почти чёрными, глазами и постоянной кривой усмешкой на тонких губах. Физиономия худощавого голодного волка с грустной улыбкой и вечно печальными глазами, едва видимыми под ниспадающей чёлкой длинных волос. В нём всё казалось вечным. Неколебимым. И его ненаигранное спокойствие, и изрядная самоуверенность, и нежная забота. И он сам. И ещё… ОН был очень загадочным.
Шейла Блейз знала это не понаслышке, как знала и то, что утверждая подобное, она не тыкала наугад пальцем в небо. Она прекрасно знала Алана. Ближе, чем кого-либо другого. У неё не было друга и человека ближе, чем он. Даже родители порой отходили на задний план, а Алан…. Алан всегда был рядом. Ещё бы. Ведь он её родной брат. А много ли шестнадцатилетних девушек могут похвастаться, что у них ОЧЕНЬ загадочные братья? Шейла могла. Алан и впрямь казался загадочным и… странным. Более того, временами он… пугал её.
Шейла покрывалась мурашками и с бешено стучащим о грудную клетку сердечком всматривалась в него, словно пыталась рассмотреть за внешностью Алана кого-то другого. Не своего брата. Но стоило ему обезоруживающе улыбнуться своей Знаменитой грустной улыбкой, как Шейла облегчённо незамедлительно улыбалась в ответ. А потом кусала губы, ругая себя за глупые мысли. Это Алан странный? А она?
Да, насколько она себя помнила, практически с пелёнок, Алан всегда был рядом с нею. Нянчил, помогал маме кормить её с ложечки и менять подгузники (папа был вечно занят, решая какие-то Невероятно Важные проблемы в банке), играл с нею, оберегал, защищал. Всегда, в нужную минуту он оказывался рядом. И в нём жила загадка. Нет, не так – Загадка. С жирной большой буквы. А из армии он вернулся ещё более странным. И никогда не рассказывал ничего. Ни слова о четырёх годах, проведённых вне дома. Родители не больно то и допытывались. Они привыкли к патологической молчаливой нелюдимости сына. Но Шейла спрашивала. Ей было не просто интересно. Она переживала за него. Она любила Алана со всей страстью, на которую способна родная сестра. И ей было не всё равно, что с ним. Но… Алан продолжал молчать, лишь привычно грустно улыбаясь в ответ.
Шейла возмущалась, кричала, умоляла. А он отвечал, что всё в порядке, что всё хорошо. Ха, излюбленная отмазка многих взрослых. Они обожают говорить детям, что всё хорошо, даже когда отходят в мир иной! А потом, видимо устав от её настырности, брат проводил раскрытой пятернёй по её лицу, как бы закрывая тему неприятного для него разговора, и Шейла умолкала. Помимо всего прочего, она уважала Алана.

Она уважала его, его мнение, его чувства. И была вынуждена мириться с его странностями. А их было предостаточно. Алан наплевательски относился к жизни и менялся в лице от одного слова «карьера». Отец ему всю плешь проел, и сам едва не облысел от напрасных усилий заставить непутёвого сына «взяться за ум». Алан и в армию сбежал только потому, что его достали нравоучительные отцовские лекции. Шейла до сих пор ёжилась от воспоминаний пятилетней давности. Гарольд Блейз впал в носорожью ярость, изрыгая проклятья и грозясь выгнать Алана из дома и лишить наследства. Он успокоился, только когда мама с заплаканными глазами робко напомнила мужу, что их сын и так ушёл…. Отец минуту стоял, хватая ртом воздух, застыв, как гипсовая статуя, а потом прошаркал в свой кабинет, потирая грудь в области сердца. Шейла не любила вспоминать тот день.
Когда Алан вернулся, его ждало родительское прощение и желанная для многих путёвка в престижный колледж. Гарольд Блейз хотел видеть в сыне отличного экономиста, достойного занять его место в совете директоров банка, когда он уйдёт на пенсию. Но Алан лишь улыбался… А из отца будто вышибли весь дух, когда он понял, что Алан улыбается так потому, что армия его «не вразумила, засранца неблагодарного», как надеялся в глубине души Гарольд. Через два дня отец впервые заговорил с сыном в столовой за завтраком, мама наконец-то улыбнулась (как же Шейла тогда жалела маму и ненавидела брата!), а Блейз-младший устроился работать грузчиком в ночную смену в супермаркете «Уолмарт», что располагался неподалеку от их дома, вниз по улице. Отец расправился с очередной упаковкой «корвалола» и носу больше не казал в «Уолмарт». Хотя до этого момента любил с женой и дочкой захаживать именно в этот магазин и долго бродить вдоль заваленных всякой всячиной стеллажей и прилавков, смеясь и потакая любым капризам своих драгоценных девчонок. Да, папе нравилось называть их – «мои драгоценные девчонки» …
Алан был загадочным. Насколько знала Шейла, у Алана никогда не было девушки. Ни в школе, ни после неё. Он ни с кем не встречался и вряд ли кого-то любил. И всем своим сумрачным независимым видом доказывал, что и не собирается этого делать. На вполне закономерные вопросы сестры Алан привычно не отвечал. Иногда Шейла была готова задушить его за эти вымученные улыбки, грустные глаза и фирменный жест «пятернёй по лицу». Иногда. А иногда ей становилась так его жалко, что душа рыдала взахлёб, и она прощала брату всё. Абсолютно всё. Одно время Шейла всерьёз думала, что Алан «голубой», или что с ним сделали нечто НЕХОРОШЕЕ в доблестной армии США. Но он всегда был таким. Ещё со школы, помните? Его не интересовала ни одна хорошенькая старшеклассница. Он не заигрывал с «дающими» девчонками, не хлопал пищащих в притворном возмущении одноклассниц по попкам, не пялился нагло в откровенное декольте молоденькой мисс Брюстер, учительницы английского языка, могущей похвастаться шикарными сиськами. Алан как будто был прирождённым импотентом.
Иногда Шейле казалось, что ТАК и есть. Господи, её несчастный любимый брат импотент. Ужас! Она достаточно глубоко укоренилась в своём мнении, пока месяца четыре назад совершенно случайно (Алан не закрыл плотно двери) не застукала брата мастурбирующим в ванной над журналом «Плейбой». Нескольких секунд шокированной девочке (не злоупотребляющей просмотром порнофильмов) хватило понять, что у Алана с потенцией всё в порядке. И самое главное… В разворот журнала была вложена фотография какой-то темноволосой девчонки. И этот факт шокировал её. У Алана есть дама сердца? Обалдеть! К сожалению, Шейле не удалось рассмотреть, кто именно запечатлён на фотке. Ей пришлось срочно ретироваться, дабы брат не заметил, что за ним подглядывают два огромных, округлившихся от любопытства и изумления синих глаза.
Шейла была на седьмом небе от счастья. Слава Богу, хоть в ЭТОМ её брат вполне нормален! Он не импотент и не гомик! Но… загадок и тайн в нём оставалось ещё на дюжину обычных человек. Алан Блейз был СТРАННЫМ.
____________________________________________
Видит Бог, я странный чувак, рассуждал Алан Блейз, валяясь в своей комнате на заправленной кровати и мрачно посматривая в потолок. Он, конечно, не подозревал, что подобными мыслями одержима и его сестра, занимающаяся примерно тем же самым в соседней комнате. Просто Блейзу-младшему по выбранному им складу жизни частенько приходилось впадать в «депресняк» и кропотливо исследовать собственные сумбурные мысли, желания и весьма сомнительные взгляды на многие вещи.
Настенные часы показывали четыре пополудни, а монотонный шёпот дождя за окном говорил, что погода окончательно споганилась. В комнате незадачливого старшего отпрыска уважаемой четы Блейз было темно и уныло. Алан редко включал люстру, обходясь настольной лампой. Большое окно скрывалось за плотной шторой, не пропускающей дневной свет и в более погожие деньки, стены были обклеены тёмно-синими обоями, отнюдь не добавляющими ярких тонов. В комнате Алана царил образцово-показательный, даже педантичный порядок. Обстановка спартанская, ничего лишнего. Никаких полок с книгами и сувенирами, ни картин на стенах, ни плакатов, ни разбросанных по углам шмоток. Ни-че-го. Лишь атмосфера унылой обречённости и выстраданной грусти. Один только рабочий стол с мерцающим в полутьме монитором компьютера хоть как-то разбавлял удручающий аскетизм берлоги Алана.
Юноша заложил руки за голову, заросшую длинными чёрными волосами. Четыре часа вечера. Сегодня у него выходной и не придется через два часа собираться, чтобы топать в магазин по такой отвратительной погоде. Алану не нравилось работать в «Уолмарте». Но он не хотел просить у отца денег. Алан не переносил слякоть и сырость, хотя и любил дремать под успокаивающий шорох дождя. Сегодня пятница, а это значит, что отец вернётся с работы пораньше, загонит машину в гараж, скинет в прихожей мокрый плащ, разуется, пройдёт на кухню и усталым голосом сообщит маме, что он вернулся…. Дальше отец усядется в столовой во главе стола, напротив камина, развернёт свои любимые газеты и уткнётся в биржевые новости, дожидаясь законного ужина. Мама будет хлопотать на кухне, то и дело громко спрашивая через открытую дверь, как у мужа прошёл день… Папа по привычке буркнет что-то нечленораздельное, а потом, вздохнув, скажет, что «всё в порядке, Луиза».
Алан любил своих родителей. Любил маму. Отца. Несмотря на то, что за двадцать три года так и не дождался, чтобы отец сказал подобные слова ему. Я люблю тебя, сын, горжусь тобой. Нет, о чём вы? Это не для Гарольда Блейза! Алан сжал губы в упрямую плотную строчку. А за что его любить? Гордиться им? Да он самое большое разочарование для отца в жизни. Непутёвый, упёртый, глупый, странный. И это ещё самые мягкие эпитеты, коими «удостаивал» сына отец. В общем, одно сплошное разочарование. И Алан знал это. И ничего не мог с собой поделать. И не хотел. Он бунтарь. Он один большой протест. Он вызов. Связанный словом и клятвой. Алан мог переступить через многое и многих. Но не через своё слово. И не через… Он жил не так, как хотел, а как получалось по жизни.
И вот он лежит в своей комнате на кровати, высокий, худощавый юноша с длинными, падающими на плечи и закрывающими глаза чёрными волосами, и страдает. Молча. Как он привык. Как делал всю жизнь. Но я же не виноват! Алан мрачно уставился сузившимися глазами в одну точку. И отец это знает… Знает! Но не хочет понимать. Не хочет видеть. И не хочет слышать.
Мама… Мама понимала. Она всё видела. Всё происходило у неё на глазах. И ничего не могла сделать. Самое смешное, что и Алан не мог. Не смел.
И всё же он любил свою семью и чертовски тосковал по ним, когда «защищал интересы страны». Спроси у Алана сейчас, жалеет ли он, что ушёл тогда назло отцу в армию, и юноша ответил бы, что да. Хотя, если бы Алану задали тот же вопрос, но несколько месяцев спустя, он бы однозначно ответил, что нет, не жалеет…
И он сильно любил Шелли. Свою младшую, замечательную сестрёнку. Он сызмальства крепко привязался к ней, став ей не только любимым старшим братом, но и другом, и в какой-то степени отцом. Они были похожи. Одинаковые чёрные волосы, одинаковые, за исключением цвета, глубокие глаза, одинаковые губы. Во всём другом они были абсолютно разные. Алан – ночь, Шейла – день. Алан – сумрак, Шейла – солнце. Алан – грозовая туча, Шелли – радуга… У него не было родного человека ближе, чем сестра. Алан не представлял жизни без неё. Он не мог не заботится о ней, не мог не любить её. Когда ребёнок вырастает у тебя на руках, а ты помнишь его первое слово, с замиранием сердца наблюдал за первым шагом, переживал вместе с ним первые колики в животе, помогал закапывать первый выпавший молочный зуб, ты не можешь по-другому относиться к этому человечку.
Когда родилась Шелли, Алану было всего шесть лет. Худенький, не по возрасту долговязый мальчик с упрямыми нечесаными чёрными волосами. Впервые держа на руках этот попискивающий копошащийся розовый комочек с завитушками чёрных волосиков на смешной головёнке, Алан понял, что мечтал об этом всю свою недолгую жизнь. И тогда же он понял, что скорее умрет, чем позволит упасть с головы Шелли хоть одному волосу… Он благоговейно замер, когда тонкие нежные пальчики ухватили его за нос и Шелли радостно закурлыкала. По щекам Алана потекли слёзы. У него есть сестрёнка! Это была любовь с первого взгляда. Мама, рыдая от счастья, обнимала их обоих. Папа, такой большой, сильный, и добрый, несколько растерянно гладил сына по голове. В его глазах блестели подозрительные хрусталики…
Алан смежил веки. Как хорошо купаться в тёплых радостных воспоминаниях далёкого детства. И как не хочется возвращаться в неуютные, серые будничные реалии. Но от себя не убежишь. Как не старайся. Не спрячешься. Не скроешься. Алан давно это понял. Но не смирился. Он продолжал жить, разрываясь от боли, страдая, скрывая ото всех, но не сдаваясь.
Если бы у Алана спросили, с чего всё началось, он бы, не задумываясь, сказал, что ЭТО началось со звонка. С обычного телефонного звонка. В тот дождливый осенний вечер, в пятницу, семнадцатого октября позвонил дядя Фредерик и сообщил, что тётя Урсула умерла.
_______________________________________________________
В шестнадцать часов тридцать минут Гарольд Блейз загнал машину в гараж, а в шестнадцать пятьдесят две он уже неспешно переворачивал страничные газеты. Сын выучил манеры и привычки отца до последней мелочи. Алан привык подмечать всё и вся. У него были и хватка, и намётанный взгляд и острый ум. Гарольд это бы одобрил и сказал, что у Алана есть все задатки превратиться в преуспевающего адвоката или финансиста. Но Алан вёл иную игру.
Отец и сын внешне были похожи настолько, насколько это вообще возможно. Блейз-старший уступил всего пол дюйма в росте своему долговязому отпрыску, в густых чёрных волосах ниточек серебра было гораздо меньше, чем можно позволить мужчине пятидесяти трёх лет. Тёмно-карие глаза не потеряли острый сверлящий взор. В них светились ум и проницательность, затмевая собой упрятавшуюся где-то глубоко внутри затаённую боль. Но, если глаза отца напоминали два вызывающе блестящих агата, то глаза сына затягивали вас в чёрную, безразличную ко всему трясину болота…
– Гарольд, как прошёл день? – из кухни выглянула Луиза Блейз, вытирая мокрые руки полотенцем. – Всё нормально, милый?..
Алан лежал в своей комнате на втором этаже, но он словно читал родительские мысли! Гарольд ослабил узел галстука, перевернул страницу и поднял на супругу уставшие глаза. Сухие губы мужчины раздвинулись в тёплой улыбке:
– Всё хорошо, дорогая…. Чем порадуешь сегодня?
– Овощным рагу, картофельным салатом, мясом по-албански, – Луиза заговорщицки подмигнула. – А на десерт – немного сладенького… Я вижу, ты устал, милый.
Гарольд не удержался от повторной улыбки. Его Луиза, его девчонка. Всё ещё красивая, притягательная и желанная. Высокая, стройная, с распущенными по плечам волнистыми светло-золотыми волосами и проникновенным взглядом мягких серых глаз, в простом домашнем платье, она по-прежнему будила в нём восторг и радость. Он любил её. И даже когда его Луизе стукнет против недавно исполнившихся сорока восьми шестьдесят восемь, он будет продолжать её любить.
– Дети, хм, дома? – Гарольд не отрывался от газеты. С недавних пор он всё чаще боялся задавать ТАКИЕ вопросы. С Аланом всё было ясно предельно давно, но Шелли… Бог ты мой, но его дочери уже шестнадцать лет! Она развитая, привлекательная, современная девушка. А сегодня пятница, конец как рабочей, так и учебной недели. Понимаете? И всё чаще и чаще Луиза отвечала отрицательно на, казалось бы, отстранённо-ненавязчивые вопросы Гарольда. Она прекрасно понимала мужа…. Понимала и разделяла его переживания и тревогу. Гарольд Блейз был хорошим отцом, читай – понимающим. А это ох как много значит в каждой семье, где есть повзрослевшая современная дочь!
– Дома, Гарольд…. Шелли дома, – Луиза на секунду запнулась и, скрываясь в недрах кухни, добавила: – И Алан тоже.
Она СЛИШКОМ хорошо понимала мужа. Гарольд пропустил последние слова Луизы мимо ушей. В их большом светлом доме было тепло и уютно, столовая комната, обставленная в стиле «ретро» всегда успокаивала ему нервы. Гарольда основательно разморило. Он расслабленно листал газету, с трудом вникая в суть печатных колонок. Сегодня Шелли дома. Этого было достаточно.
Их дочь выросла. А он как-то и не заметил… На краткий миг Гарольд ощутил во рту горький привкус. Он знал, что это вкус неумолимо наступающего времени. Выросла. Он пропустил тот момент, когда Алан перестал прятать глаза в пол, выслушивая очередную отцовскую лекцию, и с кривой ухмылкой сообщил, что ДОБРОВОЛЬНО идёт в армию. И теперь Гарольд дьявольски боялся, что вот-вот наступит день, когда Шелли (их маленькая невинная Шелли!) скажет: папа, познакомься, это Джонни (Майкл, Алекс, Харви, не важно!), я его люблю, и мы хотим быть вместе. Или того хуже: папа, мама, у нас будет ребёнок. Ребёнок! У ребёнка.
Ведь что на уме у нынешнего поколения тинэйджеров, что на уме у их так рано взрослеющих детей? Не будем о мальчиках, отцы всегда в первую очередь трясутся за дочерей. Что в списке приоритетов большинства современных девчонок стоит на первых трёх местах? Думаете, учёба, искусство и рукоделие? Как бы ни так, ага. Во главе списка прочно удерживают лидирующие позиции мальчики, обсуждения других девчонок и кто как одевается. Если отбросить все смягчающие моменты, то получится секс, сплетни и мода. Три кита современной девичьей молодёжи. И именно в такой последовательности. И так везде, практически в любой стране мира. Женщина всегда остаётся женщиной, неважно, где она живёт и сколько ей лет.
Гарольд закрыл газету и рассеянно забарабанил пальцами по столешнице массивного, вырезанного из благородного дуба стола, накрытого нарядной скатертью. Но кого винить в нравах самодостаточных, высокомерных, по-детски жестоких и заносчивых желторотиков? Мы же сами их ТАКИМИ вырастили и воспитали. И не надо во всех проблемах, связанных с детьми, огульно обвинять школу, улицу и государство. Всё идёт из семьи. И хорошее, и плохое. Гарольд надеялся, что уж Шелли точно не преподнесёт ему Сюрприз в подоле. Она у них умница.
По лестнице с реактивной скоростью пронеслись чьи-то ножки, и в столовую ворвалась симпатичная девочка лет шестнадцати-семнадцати. У Гарольда отлегло от сердца. Шелли.
– Привет, папочка! – радостная, она бросилась на шею отцу. Гарольд нежно приобнял дочь. Она всегда так его встречала. Как будто не училась в предпоследнем классе старшей школы, а до сих пор ходила в детский садик… – Ты сегодня рано вернулся! Как дела на работе, как мигрень мистера Блэйлока? Знаешь что, ты пока читай свою газету, а я схожу помочь маме!
Чмокнув отца в гладко выбритую щёку, Шелли вихрем унеслась на кухню. Гарольд растроганно улыбался. Это давно стало ритуалом. Шейла каждый раз засыпала его ворохом вопросов, не надеясь на ответы, сбивала с толку быстрой сменой темы и убегала, весело хохоча. Тут же получала нагоняй от мамы и, прикидываясь обиженной золушкой, жалобным писком просила прощения…. А в искупление не могла бы она помочь любимой мамочке по хозяйству?.. Если та, конечно, не возражает. Разумеется, Луиза никогда не возражала.
Шелли была очаровательным созданием природы. Среднего роста, стройная, с длинными, собранными в хвост чёрными волосами и падающей на высокий лоб аккуратно подстриженной чёлкой. На милом личике выделялись два огромных, брызжущих смешинками и неукротимой энергией, синих глаза. Глубина и выразительность глаз девушки усиливались за счёт шикарных густых ресниц и изящных бровей. Великолепно вылепленный носик Шейлы имел привычку смешно морщиться; когда она улыбалась, на правой щеке появлялась небольшая ямочка. Гарольд считал дочь писаной красавицей. И он бы очень удивился, если бы узнал, что сама Шелли считает иначе. Что она находит в себе массу недостатков и искренне недоумевает, как этого не замечают окружающие. Об этом знали только мама. И Алан.
– Добрый вечер, отец.
Гарольд повернул голову. В столовую вошёл его сын. Алан.
– Здравствуй, Алан.
Гарольд посмотрел на юношу так, словно видел его впервые в жизни. Впрочем, Алан давно перестал обращать внимание на подобные отцовские взгляды. На Алане красовались вытертые, некогда синие джинсы и чёрная обтягивающая водолазка. Из-за падающих на нос длинных волос поймать взгляд Алана было весьма проблематично. Иногда Гарольду казалось, что его сын специально не расчёсывается.
– Ты когда в последний раз подстригался?
– Ты же знаешь, что мне нравятся длинные волосы, – Алан отодвинул стул и уселся за стол с противоположной стороны. Напротив отца. – Я с детства ходил лохматым. Помнишь?
– Я думал, что ты привык к армейской стрижке.
– Да уже почти год прошёл, как я дома, – Алан произнёс эти слова тихо, но для Гарольда Блейза они прозвучали как громкий крик.
– Я думал, ты сегодня работаешь в ночную смену, – Гарольд отвёл глаза. – До сих пор в голове не укладывается, что ты нашёл в этом занятии…
– Это честная работа. Быть грузчиком, не значит быть неудачником. Это ничего не значит.
– Ну да, разумеется.
– И я работаю ночь через двое, – Алан потёр подбородок. Его излюбленный жест, подумал Гарольд.
Из кухни лёгкой танцующей походкой выскользнула Шейла и строго посмотрела на замолчавших мужчин. Ну, всё как всегда, обречённо подумала девушка. Стоит им встретиться в одной комнате и пошло-поехало…
– Вы настолько возбуждены от голода или у кого-то просто несварение желудка? – Шейла в упор смотрела на отца. – Ждать осталось совсем немного. Потерпите. И… Алан, подстриги чёлку.
Шейла гордо вскинула нос и вышла из столовой. Гарольд вздохнул и принялся по десятому кругу перелистывать газеты. Алан грустно усмехнулся, глядя вслед сестре. Шелли была большой модницей, но дома предпочитала одежду попроще, и щеголяла в розовых шортах, жёлтой майке, тёплых носках и тапочках. Длинные густые волосы Шейлы, отливающие угольной пылью, были заколоты на затылке «крабиком», достигая кончиком хвоста до поясницы. На шее у девушки блестела изящная золотая цепочка с нанизанными золотым кулончиком в виде стилизованной буквы «S» и маленьким крестиком. Это украшение подарили ей родители на четырнадцатилетие. Она никогда не снимала цепочки. В двери Шейла задержалась и, обернувшись, подмигнула брату, смешно сморщив носик. У Алана отлегло от сердца, и на уткнувшегося в «Ньюсуик» отца он посмотрел уже ДРУГИМИ глазами. В которых не плескалась протестующая злость. Словно прикрутили газовую конфорку. Но ручку всегда можно повернуть и в обратную сторону, верно? И только Шейла знала о существовании этой ручки.
Телефон зазвонил, когда Блейз-младший, откинувшись на спинку стула, терпеливо дожидался своей порции и считал, смежив веки, количество сучков в облицовывающих столовую деревянных панелях, вскрытых дорогим лаком тёмно-орехового цвета. Раздавшаяся из кухни телефонная трель заполнила образовавшуюся пустоту. Звонок нарушил неуютную тишину. И с него-то всё и началось. Алан единственный из всех это понял. Почувствовал спинным мозгом. Алан никогда не жаловался на неразвитую интуицию.
– Я возьму, ма!.. – голос его сестрёнки, прозвучавший для Алана преувеличенно громко. – Алло?..
–Кто это, дорогая? – голос его матери, внезапно наполнившийся тревожными нотками. Но мама НЕ могла чувствовать… – Что с тобой, Шелли? Боже мой, девочка, что случилось?..
Гарольд Блейз уронил газету на затянутый дорогим ковролином пол, вылезая из-за стола. На лицо отца набежала тень. Он понял, что звонок принёс нехорошие новости, но и он НЕ мог чувствовать…
Алан перестал раскачиваться на задних ножках стула и застыл, сцепив меж собой пальцы в «замок». Костяшки пальцев побелели от напряжения. Алан раскрыл глаза. Он почувствовал… И вновь голос его любимой сестрёнки. Обычно звонкий и жизнерадостный, сейчас он прозвучал тихо, ненаигранно жалобно и убито.
– Это дядя Фред…. Тётя Урсула умерла…
Отец схватился за сердце и сунул руку в карман. Имея такого сына, как Алан, он научился не расставаться с «карвалолом».
– Фред?! Фред, что произошло?.. – это мама взяла трубку. – Шелли сказала, что…
Мама. Мягкая и добрая, в чрезвычайных ситуациях она могла становиться крепкой, как кремень, давая волю слезам потом. Сначала она действовала. Но не всегда. Не всегда. Алан прикрыл глаза, не видя, как отец, торопливо запихнув в рот таблетку, бросился на кухню. Юноша обхватил руками голову, поставив локти на стол. Неладное что-то творится, подумалось ему. Дерьмо какое-то. Абсолютное.
– Алан… – в столовую вошла Шелли, нервно ломая пальцы. Взгляд её увлажнившихся огромных глаз был затравленно-обречённым, как у отчаявшегося, загнанного зверька. – Ты слышал?..
Она сейчас заплачет, понял Алан. Он всегда безошибочно угадывал этот момент. Верхняя губа Шелли приподнималась и причудливо кривилась, как отдельный живой организм, когда его сестра была готова заняться «мокрым» делом. Вот и сейчас…
– Иди ко мне, – сказал он, раскрывая объятья.
Шейла не преминула воспользоваться предложением, разрыдавшись прямо у него на груди. Алан крепко прижимал плачущую девушку, нежно гладил по голове и думал, что себе он не может позволить ЭТОГО. Кто-то из них должен оставаться сильным. Ради всех. Ради неё. И так уж сложилось, что этим кем-то всегда был он. А это тяжело, ВСЕГДА быть сильным…
___________________________________________________________
Ужин прошёл в почти что гробовом молчании. Аппетита ни у кого не было. Луиза, пустым бесцветным голосом спрашивая, не хочет ли кто добавки, промокала глаза платочком. Гарольд с болью смотрел на супругу, говоря, чтобы она не переживала по пустякам наподобие пустых тарелок, а подкрепилась сама. Луиза кусала губы… Дядя Фред… Фредерик де Фес был родным братом Луизы Блейз. А тётя Урсула – женой Фредерика. Была. И она была младше Луизы на три года! На три. И умерла от сердечного приступа в сорок пять лет. Женский порок сердца?!
Алан терялся в догадках. Он помнил тётю весёлой добродушной женщиной, неунывающей и не выказывающей никаких склонностей к столь серьёзным болезням. Дядя Фред был ей под стать. Немного чудаковатый, весельчак и балагур, он всегда нравился Алану. И Шейле. И тётя Луиза прекрасно к ним относилась. Каждое лето, как начинались школьные каникулы, они проводили в гостях у четы де Фес, в их большом замечательном доме целый месяц, а то и больше. Хеллвил был маленьким гостеприимным городком, и люди в нём жили по большей части такие же милые и приятные. По большей части…. И вот теперь тёти Урсулы больше нет…. Бедный дядя Фред. Он так сильно любил свою жену! Алан поджал губы. Не каждому дано изведать настолько сильное чувство.
Похороны должны состояться завтра, в субботу. Значит, им придётся выезжать пораньше. От Детройта до Хеллвила путь неблизкий, порядком около двухсот миль.
Шелли вяло ковырялась вилкой в тарелке, то и дело посматривая на Алана. Он догадывался, о чём она думает. О Хеллвиле.
__________________________________________________________
Алан вышел из душа с обмотанным вокруг бёдер полотенцем и торчащими в разные стороны, словно ощетинившиеся иглы дикобраза волосами. Он был высок, строен и худощав. Раньше он ссутулился, но добросовестные сержанты навсегда вбили в него армейскую выправку. Алан был худым, но при ближайшем внимательном рассмотрении никто не рискнул бы назвать его дохляком. Он был крепким жилистым юношей с перевитыми жгутами эластичных мышц руками и рельефным животом. Конечно, в одежде Алан выглядел совсем не впечатляюще. Казалось, ткни пальцем – и он согнётся в три погибели. Алана вполне устраивали заблуждения окружающих. Более чем.
Дом семейства Блейзов располагался в удалённом от центра города утопающем в зелени квартале на тихой спокойной улочке. Сложенный из кирпича, дом возвышался на два этажа, окружённый клумбами (единовластная вотчина Луизы) и деревьями, склонившими над красной черепичной крышей изрядно поредевшие с наступлением осени кроны. Сбоку примыкал гараж. Соседние дома, отделённые заборчиками откровенно декоративного вида мало чем отличались от особняка Блейза-старшего. Этот район Детройта населяли состоятельные и законопослушные граждане. Опора общества. Правильные американцы.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • elent о книге: Марина Эльденберт - Межмировая няня, или Алмазный король и я
    Не верю! Совершенно неубедительная история.
    Бац, и могущественный человек по уши влюбляется в няню, которую раньше знал только как пустышку, готовую по первому знаку прыгнуть ему в постель? Вот за считанные дни взял и влюбился! Без приворотов, артефактов и прочей магии? Это даже не смешно. Как не смешны и любовные перестановки, дабы никто не ушел обиженным. И великие воспитательные таланты няни тоже, скажем так,...ну просто слишком уж легко она приучила к себе двух избалованных девчонок с большими проблемами в жизни. Не бывает такого.
    Прочесть и забыть.

  • elent о книге: Ольга Романовская - Салочки с демоном
    Увы мне, но дочитать не смогла. И написано неплохо, и интрига есть, но, боже, как затянуто.... Просто возникает дикое желание посмотреть сразу на последние страницы. А то героиня упорно попадает в глупейшие переделки, выбирается из них, и снова вляпывается по полной. После очередной страницы поняла, что просто хочется девчонку придушить, дабы тут же наступил финал окончательный и беспощадный.

  • Глаголь о книге: Евгений Павлович Якимов - Instagram. Секрет успеха ZT PRO. От А до Я в продвижении
    Сборник банальностей и очевидностей, а в конце еще и не нужностей. И сплошная реклама самих себя. Бесполезная книжка как для новичков, так и для профи.

  • book.com о книге: Мария Снайдер - Испытание магией
    Если честно, мне не понравилась эта часть. Героиня настолько всемогуща и непобедима, что и так понятно, как ясный день, все враги будут повержены вмиг. Продолжение не слишком интересует, но хотелось бы поставить наконец точку в этой истории.

  • Namagoroshi о книге: Александр Александрович Хаджинов - Файог [СИ]
    хорошая книга

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.