Библиотека java книг - на главную
Авторов: 44662
Книг: 111280
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Хоуп Вульфа»

    
размер шрифта:AAA

Лора Ли
Хоуп Вульфа

Пролог

Июль 1997, Совет генетиков, Лаборатория Волчьих Пород.
Мехико.

Вульф гневно зарычал, обнажив зубы. Его тело было напряжено, готовясь к побегу, когда они снова затолкали молодую женщину к нему в камеру. Теперь она пахла им, доказывая, что является его парой. Знак, который он дал ей накануне, все еще был отчетливо виден на ее плече.
– В этот раз ты сделаешь то, что я приказываю, Вульф, иначе Хоуп изобьют вместо тебя, – холодно произнесла Делия Бейнсмит.
– Она твоя дочь, – яростно выкрикнул он, – как ты можешь делать с ней это?
– Она, как и ты, – лабораторная крыса, не более того, – сказала она самодовольно. – Оплодотвори ее немедленно. Она овулирует, и мы убедились, что она готова. Трахни ее, мой волчонок, или она будет той, кто поплатится.
Сука ушла, ее смех эхом прокатился позади нее, когда Хоуп нахмурилась из-за сексуального влечения. Они дали ей афродизиак, чтобы она приняла его.
– Пожалуйста, Вульф, – ее стройное тело дрожало от возбуждения. – Больно.
– Я не могу, Хоуп, – он не мог смотреть на нее. – Не могу.
Она всего лишь семнадцатилетний ребенок. Он не травмирует ее ни физически, ни эмоционально тем, что знал, приближается.
– Она изобьет меня, – прошептала она.
– Она не сможет, – он знал это.
– Она сказала, что ты спарился со мной, но как это возможно, если ты не брал меня?
Вульф практически слышал слезы, намочившие ее бледные щеки.
– Я отметил тебя, Хоуп, – он не мог отвести взгляд от доказательства принадлежности ему. – Никто другой не коснется тебя. Никто не возьмет тебя. Этот знак и запах на тебе только мои. Не совершай ошибку, не пускай другого мужчину в свою кровать. Потому что я убью его.
Вульф мысленно вздрогнул из-за холодной тяжелой ярости. Он уже убил из-за нее одного солдата. Того, кто осмелился потискать ее грудь, когда они срывали с нее одежду накануне.
– Мне жаль, что она это сделала. Я виновата, что люблю тебя, – как всегда, она пыталась взвалить вину на свои хрупкие плечи.
– Нет, Хоуп, это я виноват, – сказал он мрачно. – В том, что стремлюсь верить в большее.

* * *

На территории послышались взрывы. Огонь взорвался вокруг маленького дома, в котором находилась Хоуп. Запах горящих зданий, звуки ужасных криков эхом отзывались в ее голове.
– Вульф! – Хоуп спряталась в спальне на противоположном конце дома и выкрикивала его имя, испугавшись, что пламя в любой момент разрастется. Молилась, чтобы он нашел ее. Каменная стена, гипсовая штукатурка осыпались с потолка, когда она прижалась к огромному комоду, который, надеялась, выдержит потолок, если он упадет. Она снова закричала имя Вульфа. Он скоро придет за ней.
Звук хлопнувшей входной двери заставил ее подняться на ноги и помчаться к ней. Она резко остановилась в гостиной, качаясь на пятках. Мать стояла там, дрожа от ярости, ее обычно суровое спокойствие испарилось.
– Вульф, – Хоуп не могла перестать плакать, из-за молчаливого вопроса.
– Сукин сын мертв. Все они, – усмехнулась она. – Сперва они взорвали лабораторию, а затем ад разверзся. Забудь их, Хоуп, сейчас нужно позаботиться о себе. Не трудись искать оправдание этой пародии на мужчину.
Хоуп скользнула на пол. Стена поддерживала ее тело, ум не был в состоянии принять и обработать смысл слов ее матери.
– Он придет за мной, – прошептала она.
Жестокость повторилась в сумасшедшем смехе Делии Бейнсмит.
– Выдавай желаемое за действительное, дочь. Этот ублюдок больше никогда не кончит. Очень жаль. Возможно, тебе бы понравилось это.

Глава 1

Шесть лет спустя, июль 2002.
Альбукерке, Нью-Мексико.

Хоуп Бейнсмит знала, когда ей позвонили от матери, что день будет плохим. Женщина не удосуживалась звонить ей годами, не интересовалась ее жизнью, кроме ежемесячных медицинских тестов, которые должна была пройти Хоуп. Поэтому телефонный звонок этим утром вызвал у нее немало беспокойства.
– Не видела Вульфа? – вопрос заставил колени Хоуп дрожать. Она рухнула на кухонный стул, успокаивая боль, которая бушевала в груди.
Вульф. Ее рука коснулась отметки на плече. Ее тело запульсировало, вспомнив. Именно эта метка сделала месячные тесты необходимыми. Странная причуда природы, данная мужчине, созданному наукой. Маленький укус обеспечил ее кровь незначительным количеством неизвестного гормона. Он отметил ее феромонами, которые действовали как очень мягкий афродизиак. С тех пор она была постоянно возбуждена. Отсюда причина периодических медицинских услуг.
– Вульф мертв, мама. Помнишь? – напомнила она существу, породившему ее. – Как я могла его увидеть?
На другом конце провода была тишина. Хоуп знала, что в ее голосе все еще отражалось горе, с которым ежедневно жила. Прошло почти шесть лет, но она все еще помнила с жестокой ясностью нападение на лабораторию, всепоглощающее пламя и ужасные крики от тех, кто был заперт внутри.
– Мы не обнаружили тело, – напомнила ей доктор Бейнсмит, своим тихим, холодным и диктаторским голосом. Хоуп практически могла видеть свою маленькую, симпатичную мать. Ее черные глаза были такими же холодными, как лед, и у нее были классические азиатские черты, излучающие безразличие. Ничего не имело значения, кроме проекта в руках. Все остальное было неважно. Но Вульф больше не был проектом, ей захотелось закричать, что и она тоже.
– Ты не опознала много тел, – с горечью произнесла Хоуп. – Вульф мертв, пусть он, наконец, упокоится с миром.
Она осторожно повесила трубку, борясь со слезами, которые наворачивались на глаза. Инстинктивная тоска продолжалась в ней в самые тяжелые времена. Вульф мертв. Никакая скорбь не могла вернуть его. Справедливости нет независимо от того, что она сделает, он мертв. Ее мать отказывалась это принимать. Вульф был ее творением. Она считала его и его стаю своей собственностью. Он победил ее своей смертью, и Хоуп знала, что другая женщина не может согласиться с тем, что больше не будет командовать армией, которую представляла себе: стая диких, умных солдат с инстинктами и интеллектом животного.
Мир был еще в шоке даже сейчас, спустя годы после демонстрации первых Пород, точнее кошек, объявивших о себе. Эти мужчины и женщины, созданные наукой, генетически измененные ДНК диких кошек. Они были созданы для убийства. “Одноразовые солдаты,” – сообщил один из дикторов. Их назвали Породами из-за отсутствия лучшего имени. Это произошло во время трансляции с заявлением о лабораториях в Мексике, которые обыскивали мексиканские и американские агенты. Битва была жестокой и кровавой, которой могли бы гордиться любые наркобароны. Но они искали не наркотики, а подопытных людей, ученых и солдат, превративших их жизнь в ад, вот, что искали агенты.
Хоуп вздрогнула от воспоминаний о криках, извергающемся пламени и стрельбе, эхом отражающейся вокруг дома, в котором она пряталась. Хоуп кричала имя Вульфа снова и снова в те часы. Конечно, он мог сбежать. Но если бы он сбежал, то наверняка бы пришел за ней. Вульф утверждал, что она принадлежит ему. Он не оставил бы ее там умирать.
Глубоко вздохнув, она взяла пиджак и рюкзак и отправилась в класс. Она была занята весь день. Жизнь шла своим чередом. Она не могла допустить, чтобы воспоминания уничтожили все, чего добилась за последние годы.
Выйдя из своей маленькой квартиры, девушка заметила белый фургон химчистки на стоянке, но не обратила на это внимания. Хоуп заметила, как большие люди двигались вокруг своих открытых дверей, но это было обычным явлением. То, чего не ожидала, была жесткая хватка. Один из них схватил ее за руку, когда она проходила мимо. На долю секунды Хоуп удивилась, когда один из высоких мужчин подошел к ней, с его губ срывалось рычание, а серые глаза были переполнены гневом. Она ахнула, затем моргнула, когда что-то ужалило ее руку.
– Вульф, – шокированная, Хоуп в отчаянии прошептала его имя, прежде чем резко потеряла сознание.

Глава 2

Хоуп очнулась дезориентированной, вялой. Она моргнула и уставилась на тяжелые бревна, пересекающие потолок. Это не ее спальня. Хоуп огляделась, внимательно осмотрев большую комнату. Тяжелые бревна, из которых состояли стены, говорили ей, что она в хижине. Запах горящего огня, низкий гул голосов заверили ее, что она не одна. Хоуп оперлась на матрас, намереваясь встать с кровати и потребовать серьезного объяснения. Ярость охватила ее, когда она попыталась двигаться, но не смогла. Ее ноги и руки были привязаны к четырем углам кровати, как проклятая девственная жертва. Она все еще была одета, но только едва. Рубашка была расстегнута до пояса, джинсы расстёгнуты, молния опущена. Ее тело гудело от возбуждения, болело так, как этого не было годами. Вульф. Только его прикосновение, только удар его языка, ласка его губ могли привести ее в такое жгучее возбуждение. Он коснулся ее. Хоуп подавила рыдание, закрыв глаза, когда позволила информации впитаться в ее мозг. Вульф жив и осмелился прикоснуться к ней, пока она была без сознания. Ее глаза снова открылись. Кончики ее грудей были настолько чувствительны, что она могла поклясться, что даже дыхание раздражало их. Низ живота был в огне, местечко между бедрами ныло от ощущений. Кровь пульсировала по венам, молниеносные уколы похоти приводили к связывающим ее узам, чтобы облегчить боль, которая пульсировала в ее матке, Хоуп попыталась сжать бедра.
Он коснулся ее губами, попробовал ее. Хоуп едва не застонала, удержав звук, хотя хорошо знала о его исключительном слухе. Вульф знает, что она проснулась, и придет к ней. Слезы обожгли глаза. Он жив, все эти годы он был жив, и так и не пришел к ней. Не связался. Он оставил ее страдать. Губы Хоуп сжались, а глаза сузились. Черт бы его побрал, он знал, что сделал с ней в ночь, когда ее мать заперла ее в его камере. Он знал, что отметил ее как свою пару, гарантируя, что ни один другой мужчина: обычный или Породы Волка не возьмет ее с собой. Она все еще носила шрам этой метки на плече. Резкий укус, а затем нежные штрихи языка, который заразил область гормоном настолько мощным, что это заняло очень мало времени, чтобы он пробился к кровотоку.
В ту ночь она была в ужасе, такой горячей, отчаянно нуждаясь в нем, что несколько часов умоляла его. Но это единственное касание, одна ласка – все, что он позволил ей, и он был зол на самого себя и на нее, когда понял, что сделал.
Конечно, сука была вне себя от радости, уверенная, что это только вопрос времени, пока Вульф не докажет ее теорию о том, что, действительно, найдет способ размножения у представителей Пород. Их самки были бесплодны. Было достаточно доказательств, подтверждающих теорию о том, что мутированная сперма, которую переносят самцы, изменится еще раз, чтобы обеспечить размножение. Ее дочь была выбрана в качестве первой лабораторной крысы для процедуры.
Хоуп никогда не волновала холодная, саркастическая женщина, которую все знали, как ее мать. Но когда она решила использовать ее в своем плане, девушка стала ненавидеть ее.
– Вижу ты очнулась, – ее глаза распахнулись, когда его холодный, темный голос приветствовал ее от открытого дверного проема. Он стал старше, но все еще так же красив, что у нее перехватило дыхание. Его черные волосы были обрезаны спереди, а сзади чуть длиннее, соприкасаясь с плечами. На нем была синяя хлопчатобумажная рубашка, заправленная в джинсы, и широкий ремень, держащийся на бедрах. Ниже ткань выпирала под давлением его эрекции. Хоуп с небольшим трудом сглотнула. Он был более устрашающим, чем когда-либо прежде. Но он жив. Настолько жив, что у нее перехватывало дыхание от него.
– Ты связал меня. Прикоснулся ко мне, пока я была без сознания, – с внезапной яростью обвинила его Хоуп. Он заставил ее мучиться долгих шесть лет. – Ты не лучше тех ублюдков, что создали тебя, Вульф.
Слова, рожденные от боли и ярости, не могли быть возвращены, и у нее не было желания это делать. Как он посмел оставить ее больной, страдающей на все эти годы? Как он посмел похитить ее и напугать, а не прийти к ней так, как должен был?
Она была шокирована переполняющей его глаза яростью.
– И ты, моя сладкая жертва, не лучше суки родившей тебя, – усмехнулся он. – Думаешь, я хотел, чтобы меня снова поймали, заставили плодиться и смотреть на детей, подобных мне? Ты правда веришь, что ваш разработанный план сработает?
Хоуп в замешательстве уставилась на него. Как он мог верить в то, что она что-то планировала с матерью, когда она даже не знала, что он жив?
– Какой план? – огрызнулась Хоуп. – У меня нет с ней никаких планов.
Его губы скривились в насмешке, когда он вошел в комнату, закрыв за собой дверь. Боже, она живьем сгорала из-за него. Хоуп едва могла думать о необходимости прикоснуться к нему, почувствовать его прикосновение теперь, когда он был рядом. Его присутствие вызвало резкие муки похоти, пульсирующие в ее киске.
– Ты больше не будешь врать мне, Хоуп, – тихо сказал ей Вульф, его серые глаза потемнели от похоти, когда скользнули по ее телу. – Обещаю, что до конца этой ночи ты будешь умолять сказать мне правду.
Чувственное обещание в его голосе застало ее задохнуться. Руки Вульфа опустились к ремню, медленным, размеренным движением расстегивая его. Ее глаза расширились, когда он начал вытаскивать его из петель. Хоуп начала задаваться вопросом, имел ли он в виду нечто большее, нежели трахать ее, в чем она так нуждалась.
– Ты не посмеешь ударить меня, – наконец, прошептала Хоуп.
Вульф опустил ремень на пол, улыбаясь, когда его пальцы прикоснулись к пуговицам на рубашке. Хоуп задрожала. Она чувствовала, что ее влагалище еще сильнее нагрелось, мышцы ее лона сжимаются, подготавливаясь. Ее сердцебиение ускорилось, отбивая ритм в грудной клетке.
– Я могу отшлепать тебя, но обещаю не бить, – сказал он своим грубым, шелковистым, задумчивым голосом. – Но ты можешь вообще прекратить какое-либо наказание, Хоуп, рассказав мне правду. Скажи мне, откуда она знала о спаривании и как узнала, что ты та, кого я выбрал в качестве моей пары. Скажи мне, почему ты позволила другому мужчине прикоснуться к тебе, позволила ей насмехаться надо мной с доказательством этого.
– Ты сошел с ума? – она практически кричала на него. – Как, черт возьми, я могла позволить другому мужчине прикоснуться ко мне, если каждый раз, когда кто-то пытался, меня тошнило?
Это разгневало ее больше всего на свете. Несколько раз, когда она пыталась сходить на свидание, пытаясь забыть его, это превращалось в катастрофу уже через час.
– Так невинна и возмущена, – его улыбка вызвала дрожь в позвоночнике, но мало что сделала для облегчения необходимости в ее влагалище. – Последний шанс рассказать мне, как твоя сука-мать узнала, что мы не погибли в пожаре?
Ее потребность в нем сводила с ума. Если он не трахнет ее скоро, Хоуп наорет на идиота. Она ждала достаточно долго. Шесть мучительных лет мечтала о нем, мучаясь из-за него. Хоуп моргнула. Он снял рубашку. Его широкая, мускулистая грудная клетка блестела в тусклом свете спальни. Мускулы напряглись, сжались. Лицо было напряженным, когда его пальцы опустились к джинсам.
– Я не знаю, – прошептала Хоуп.
Она не могла оторвать глаз от его движений. Затем он снял джинсы, показывая степень своего возбуждения. Она хорошо помнила, насколько он толстый и длинный, соблазняя подростка, которым она была так давно.
Ученые держали их обнаженными. Она помнила, как Вульф двигался по дому, не обращая внимания на наготу, даже когда был возбужден. Такой высокий и мощный, он двигался с врожденной грацией, которая привлекала ее внимание снова и снова.
Его руки разорвали материал на талии, когда он скинул с ног туфли, которые носил. Через несколько секунд он был восхитительно обнажен. Его член поднялся к животу, напряженный, жесткий, толстый и большой. Выпуклая головка была пурпурной, чуть толще, чем ствол, и пульсировала из-за возбуждения.
– О, Боже, – прошептала Хоуп, затаив дыхание.
Он подошел к кровати, опустившись на колени рядом с ней, глядя на нее холодным, надменным выражением. Она знала, что он ублюдок, но видела огоньки страсти, мерцающие в мрачных тенях его глаз. Он не был безучастным, и эрегированный член не был его единственной реакцией на нее. Она его пара, и, чтобы он ни делал, она знала, Вульф не причинит ей вреда. По крайней мере, физически.

Глава 3

На мгновение выражение его лица смягчилось.
– Ты представляешь, как долго я ждал, чтобы дотронуться до тебя так, как хочу? – прорычал он, его голос был суровым, когда его руки схватили ее рубашку, чтобы расстегнуть до конца. – Ты хоть представляешь, как трудно было контролировать себя и не взять невинного ребенка, которым ты была?
Хоуп почувствовала, что дрожит. Ее плоть отзывалась на жар его рук, обещание его твердого тела.
– Я предлагала, – прошептала она. Не просто предлагала, умоляла. Плакала и просила его взять ее после того, как он пометил ее.
– Так и было, – согласился он, его голос был убийственным, глаза сверкали от гнева, когда он смотрел на нее сверху вниз. – Единственное, что я хотел – защитить тебя, Хоуп. И как ты отплатила за жертву, которую я принес, чтобы сделать это?
Его рука обвила ее шею. Он не оказывал никакого давления, но Хоуп поняла, что Вульф хочет, чтобы она знала, что существует угроза. Тем не менее, все, что она чувствовала, было пожаром тоски. Он струился в ее венах, пузырился в ее влагалище.
– Что я сделала? – она покачала головой, видя ярость в его глазах, ярость, похоть и искру боли. – Я ничего не делала, Вульф.
Она не могла понять, какую ярость видела в нем, когда отрицала, что предала его. Как она могла предать его? Даже ее душа знала, что она принадлежит Вульфу.
– Ты изменила мне, – прорычал он. – Не утруждайся врать мне, женщина. Ты отдалась другим. Отдалась им, позволила трахать себя, а не ждала, когда я приду к тебе.
Хоуп почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
– Это неправда, – выдохнула она в ужасе. Как он мог поверить в такую ерунду? – Клянусь, это не так, Вульф. Я никогда не была с другим мужчиной.
Он отрицательно покачал головой. Его губы скривились от горечи с мрачной яростью.
– Думаешь, что я все еще могу учуять запах предательства на твоем теле, запах чужого семени? Я настолько очарован твоей красотой, своей собственной потребностью, что даже не чувствую запаха измены, – теперь он казался сердитым, как будто его чувства отказались видеть, что там было, просто потому, что он не хотел верить в это.
– Потому что этого нет, – выпалила она. – Что тебе нужно сделать, чтобы понять это? Изнасиловать меня? Черт бы тебя побрал, я все еще девственница. Не нужно быть крутым ученым, чтобы понять это.
Она хорошо знала его собственнические инстинкты. После его отказа взять ее, ее мать издевалась над ним за пределами камеры. Двое из солдат лаборатории держали ее, лаская, а Вульф был вынужден смотреть. Вульф сидел в камере застывший, суровый, изменившийся цвет его глаз говорил об опасности. Ее мать, наконец, смягчилась и выпустила Хоуп. После того, как девушка снова была брошена обратно к нему в камеру, она отступила от них.
Вульф обнимал ее, успокаивал, но все равно отказался взять ее. В следующий раз, когда его выпустили из камеры, двое солдат, которые прикоснулись к ней, умерли.
– Ты больше не девственница, Хоуп, – наконец, серьезно произнес он, его выражение лица наполнилось отвращением. – Каким образом ты надеялась убедить меня в этой лжи? – Его серые глаза сверкали от гнева. Он уставился на нее, как будто только что сообщил, что принял ее за кого-то другого. Она покачала головой, кипя от гнева.
– Как ты вообще мог такое сказать? Думаешь, раз ты так легко забыл обо мне, то я смогла сделать тоже самое? Жаль, что я не могу пометить тебя. Возможно, тогда ты бы не так легко забыл.
– А ты думаешь не сделала? – прорычал Вульф. – У меня есть доказательство твоей измены, Хоуп. Фотографии, которые сука прислала мне, где ты между их телами, твое лицо перекошено от удовольствия.
Природная ярость была густой, опасной. Его тело было переполнено ею, его глаза сверкали от ярости.
– Фотографии можно подделать, – Хоуп выплюнула яростно. – Я все еще девственница, доказательство здесь…
– Полагаешь я сперва не проверил? – холодно спросил он. – Думаешь, я настолько глуп, что не узнаю нет ли препятствия? Я проверил Хоуп, его нет. Можешь перестать врать.
Хоуп умолкла. Она уставилась на него, не понимая. Его ярость была осязаемой, как и его боль.
– Что ты имеешь в виду? – смущенно прошептала она. – Оно здесь.
Он покачал головой, яростное рычание сорвалось с его губ, хотя на этот раз его голос остался ровным.
– Почему, ты думаешь, твои штаны расстегнуты? Почему, по твоему мнению, реакция на твое тело намного хуже, чем раньше? Я проверил. Я легко скользнул пальцем внутрь тебя, Хоуп, глубоко внутрь. Твоя сладкая киска сжала меня сильнее, чем перчатка, но не было препятствий. Ты не девственница. Ты думала, что я не удостоверюсь? Полагаешь, я не дам своей паре шанса опровергнуть утверждения этой суки? Я прошу тебя прекрати врать. Скажи мне, что я хочу знать, сейчас же.
Вульф не врет. Конечно, он сначала проверил. Он никогда не утверждал того, в чем не был уверен. Он был холодно логичен, всегда контролировал себя и информацию. Это была одна из вещей, из-за которых ее мать обезумела в лаборатории. Как легко он мог показаться ей злобным, некомпетентным монстром. Она почти полностью контролировала лабораторию в Генетическом совете, который финансировал ее, прежде чем рейд уничтожил ее.
– Ты совершил ошибку, – другого объяснения не было, хотя она боялась, что есть. Хоуп почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Она не прольет их, не сейчас, когда он может увидеть и высмеять их. Боль расцветала в ее сердце и в душе. Она готова поклясться жизнью, что если то, что сказал Вульф, – правда, ее мать каким-то образом устранила девственную плеву во время ее последнего визита к доктору. Хоуп вспомнила, что была более чувствительной, чем обычно, испытывала еще больший дискомфорт во время осмотра.
Ее крик отрицания был тихим. Она успокоилась, пытаясь дышать, чтобы как можно скорее пережить боль.
– Нет ошибки, – он, замолчав, вырвал рубашку из ее рук, а затем бросил тряпье на пол.
После чего Хоуп вздрогнув, просто лежала неподвижно, глядя на него. Он был так холодно взбешен, в ярости от того, что увидел ее измену. Не имеет значения, нашла бы она способ быть с другим мужчиной или нет, она бы этого не сделала. Вульф владел ее сердцем и душой.
Дыхание застряло в горле, когда он смотрел на нее сверху вниз. Она так отчаянно хотела заплакать, но не могла. Пока нет. Не сейчас. Позже, когда он больше не будет смотреть на нее, когда она больше не сможет видеть холодную отстраненность в его глазах.
– Ты принес мне другую одежду? – здорово, ей удалось сохранить ровный голос. Она не могла потерять контроль. Не хотела.
Вульф прищурился.
– Тебе не понадобится одежда, пока ты не расскажешь мне о планах суки в отношении меня и моей стаи и о том, насколько опасно то, что она знает наше местонахождение, – сказал он ей, его голос, холодный и твердый, был переполнен ненавистью.
Хоуп проглотила комок, застрявший в горле.
– Я не знаю ее планов, – прошептала она. – Я даже не знала, что ты жив, пока ты меня не похитил. Она ни разу не произнесла твое имя за все эти годы, пока не позвонила этим утром и не спросила, видела ли я тебя.
– Неправильный ответ, – он взял с тумбочки нож и разрезал ее бюстгальтер. – Попытайся еще раз.
Хоуп замолчала. Она посмотрела в потолок, пытаясь дышать через боль, когда он срезал с нее джинсы и трусики. Теперь у нее не было ни одежды, ни гордости. Она молилась об отстраненности, но, когда его рука обняла ее между ног, а два пальца зарылись в ее влажную щель, она не смогла остановить стон нужды и отклик тела.
– Твоя киска такая мокрая, такая скользкая для меня, – прорычал он. – Скажи мне, милая Хоуп, ты была такой же мокрой для мужчин, которые трахали тебя после того, как я отметил тебя, как свою?
Его голос был грубым и сердитым, но прикосновение было нежным, возбуждающим. Она чувствовала, как ее соки текут по его пальцам, как влагалище мучительно ноет от необходимости освобождения.
– Не было других мужчин, – сказала она, пытаясь дышать, несмотря на сильные ощущения, проносящиеся по ее телу. – Клянусь, Вульф.
Его пальцы раздвинули складки ее влагалища, после чего она почувствовала, как плач вырвался из нее, когда два пальца скользнули глубоко и легко в ее влагалище. Они растянули ее, наполнили, заставив ее голодную киску отчаянно затягивать их. Но препятствия не было.

Глава 4

– Где твоя девственность, Хоуп? – сейчас он был глубоко внутри нее и не встретил сопротивления. – Я не буду наказывать тебя за измену. Я знаю игры твоей суки-матери. Но если ты не скажешь мне, какой она планирует нанести удар по стае, я накажу тебя и не остановлюсь, пока не дашь мне то, что я хочу. – Он отступил назад, затем снова вошел в нее. Хоуп замерла. Это такое блаженство. Удовольствие пронзало ее тело, проходило сквозь него, молниеносно нагревая кожу, когда она напрягалась из-за формирующегося давления, сосредоточенного на его мучающих пальцах.
– Клянусь тебе, Вульф. Клянусь, она ничего мне не говорила, – Хоуп нахмурилась, извиваясь на подушках, ее бедра сражались, чтобы снова ввести его пальцы внутрь нее.
– Как я могу верить тебе, возлюбленная? – осторожно спросил он. – Ты даже не признаешься в потере своей девственности. Ложь льется из твоих губ, как нежные ласки в ночь страсти.
Из глаз потекли слезы. Она решительно смотрела на потолок, сражаясь с мольбой, но с собственным телом справиться не просто. Ее бедра тряслись, когда его пальцы снова медленно растягивали ее влагалище. Укусы наслаждения, боли от толчков его пальцев почти были похожи на огненный экстаз. Черт его побери, он знает, что делает; она слышала это в своем контролируемом дыхании, ощущала в мучительных толчках внутри нее.
– Я не твоя возлюбленная, – она покачала головой, сражаясь с мольбой. – Я ничто для тебя.
Ее слова встретила тишина. Его пальцы замерли внутри нее, а затем выскользнули.
– С чего ты так решила? – спросил он резко, сердито. Хоуп удивленно взглянула на него. Вульф хмурился, смотря на нее, его выражение было темным, смущенным ее чувствами, как будто его действия говорили о другом. Как будто он любил ее, а не наказывал. Не то, чтобы ее тело знало разницу.
– Как я могу думать иначе? – прошептала она. – Предположительно, я твоя пара, но, когда начался тот пожар, ты не пришел за мной. Позже ты даже не сообщил, что жив. Я была для тебя ничем, Вульф, пока ты не посчитал, что у меня есть что-то, что тебе нужно. Пока больше не смог держаться подальше от меня.
И это больнее всего. Она шесть лет страдала от боли, физической и эмоциональной. Ее кошмары были такими же, как в те месяцы, когда она была с ним в лаборатории. Видев его избитым, видя, как ее мать с удовольствием портит его тело, высмеивает честь, которая была важной частью его. Он разозлил доктора, отказавшись насиловать женщин, приведенных ему для размножения, отказался удовлетворять ее садистские наслаждения. Но что более разгневало ее мать, так это то, что она не могла сломать его, как бы ни старалась.
– Почему? – спросила Хоуп его, отчаявшись. – Почему ты не пришел за мной, Вульф?
Он не говорил, предпочтя пробежаться влажными пальцами от ее влагалища вдоль живота, затем намочив ее торчащие соски соками из ее тела. Хоуп почувствовала, что ее лицо горело, когда он смотрел на нее. Теперь ее соски пульсировали. Клитор казался опухшим, страдающим. Девушка едва могла дышать, настолько была возбуждена.
Страницы:

1 2 3





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.