Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54334
Книг: 133349
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Ботус Окцитанус, или восьмиглазый скорпион»

    
размер шрифта:AAA

БОТУС ОКЦИТАНУС,
или
ВОСЬМИГЛАЗЫЙ СКОРПИОН

Все действующие лица, имена, названия местностей и события, упоминаемые в романе, вымышлены. Если же кое-что в этой книге и напомнит читателю о людях и событиях нашей действительности, то это чистая случайность.
Г. Ш.
Правда всегда невероятна. Чтобы сделать правду вероятной, приходится примешивать к ней немного лжи.
Достоевский

ВСТУПЛЕНИЕ

Загадочные и тревожные события произошли несколько лет назад в одной европейской стране, называть которую мы здесь не будем.
Мы не будем называть ее хотя бы потому, что упомянутые мрачные происшествия имели место в период ломки географических понятий, когда коренным образом изменились все наши представления; многие пункты как на суше, так и на воде переместились. Взять хотя бы Атлантический океан: за весьма короткий срок он самым поразительным образом расширил свои границы за счет других морей, и наконец наступил такой момент, когда он стал включать в себя и Большой Бельт и Босфор, одновременно омывая отдаленные друг от друга берега Гренландии, Зеландии и Малой Азии.
Известно, что географические сдвиги сопровождались также поразительными изменениями климата, и это оказало весьма любопытное действие на флору и фауну многих стран. Некоторые зоологические особи, которые прежде встречались лишь в немногих местностях, теперь широко распространились в новых районах. В Эресунде появились акулы, и орлы-стервятники начали летать над Данией. Скорпионы и прочие гады наводнили собой страны, где раньше они были совсем неизвестны.
При данных обстоятельствах, когда даже названия местностей потеряли всякую определенность, когда смешались все понятия, — нет никакого смысла выделять какую-нибудь одну страну из числа других, ей подобных. Вдобавок то темное дело, о котором пойдет здесь речь и которое в истории уголовных преступлений фигурирует под названием «дела о Скорпионе», является в известной степени международной аферой и в нашу эпоху европейской сплоченности и солидарности может только подорвать престиж любой страны.
Подобно тому как скорпион (согласно утверждению Плиния Младшего[1] и Альберта Великого[2]) носит на собственной спине все свое многочисленное потомство, долгое время оберегает и кормит его, чтобы потом безжалостно сожрать, так и «дело о Скорпионе» не было изолированным, единичным, а представляло целую серию связанных между собой дел; это был настоящий питомник, где преступные махинации разрастались и плодились, причем каждый из мошенников норовил усесться другому на шею и сожрать его. Однако только отдельные мелкие аферы этого огромного запутанного дела стали предметом судебного разбирательства в упомянутой стране, и лишь незначительная часть из всего выводка скорпиона была обезврежена. Сам же он остался целехонек.
Лукреций[3] писал, что страх создал богов. Благодаря страху, который он внушал людям, Скорпион сделался божеством и занял подобающее ему место на небесном своде. Целое созвездие названо в его честь; окруженный другими животными, он стоит, растопырив клешни и отведя в сторону свой изогнутый хвост; в календаре Скорпион является символом определенного месяца[4].
Но боги, так же как и люди, смертны; было бы очень плохо, если бы они жили вечно. Тем более не может быть вечной власть богов, порожденных страхом.
Старые люди знали, что удел скорпиона — самому уничтожать себя. Если заставить это ядовитое животное выползти на яркий свет, то скорпион, видя, что все пути ему отрезаны, подымает свой изогнутый хвост, вонзает жало в собственное тело и умирает мучительной смертью, отравленный тем ядом, источником которого он сам является.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Было сияющее майское воскресное утро. С голубого неба лились потоки солнечного света. На Восточном бульваре распустилась первая нежная листва, зацвели кустарники, и лужайки покрылись сочной светло-зеленой травой. А в голубой вышине весело кувыркались три истребителя. На недавно построенных дзотах цвели маргаритки и одуванчики, как бы даруя горожанам радости сельской жизни. Весело трезвонили церковные колокола, чирикали птицы в кустах, поднимая невероятный шум. Прирученные дикие утки плавали в крепостном рву, хлопали крыльями по воде, плескались и резвились, радуясь весеннему теплу; американские моряки, облепив скамейки, отпускали шуточки вслед проходившим мимо молодым девицам.
На бульваре показался велосипедист; он весело катил по направлению к центру города. Путь этот был ему знаком: он неизменно проделывал его каждое воскресное утро. Пожалуй, сегодня он выехал позже обычного — он дольше спал, так приятно было понежиться в постели и побыть с женой, как и полагается по воскресеньям, когда не надо идти в школу. Он заметил, что часы на Восточном вокзале показывали около половины одиннадцатого. Велосипедист даже напевал от избытка чувств; он был без шляпы, ведь воздух и солнце, говорят, очень полезны для волос, а волосы у него уже начали редеть. Пальто он храбро оставил дома, на вешалке, несмотря на предостережение жены, и, пожалуй, это было с его стороны несколько легкомысленно: в воздухе чувствовалась прохлада. Зато на солнце было по-настоящему тепло, и велосипедист глубоко вдыхал воздух, напоенный слабым запахом моря, доносившимся со стороны пролива и порта, и ароматами цветущих в парке кустарников.
Говорят, что если петь на голодный желудок, то к вечеру придется плакать. Но наш велосипедист не верил в приметы. Это был образованный человек со здоровыми взглядами и солидными знаниями: ведь он, шутка сказать, ходил в школу чуть ли не сорок лет. У него не было причин проливать слезы, все было в порядке. Трамваи шли, как им и полагалось. Свободные граждане сами могли решать, каким номером трамвая им поехать — первым или шестым, и отправиться ли им в лес или в противоположную сторону. В этой части света общественный строй был демократический и надежный; неприкосновенны были и жилища, и сами люди; гражданам предоставлялась полная свобода мысли и вероисповедания, свобода высказываний — устно и в печати, свобода собраний; о цензуре не могло быть и речи.
У велосипедиста совесть была чиста, он уже имел право на получение пенсии, состоял членом двух добровольных похоронных обществ[5] и не питал страха перед будущим. А раз так, почему бы ему и не петь? Если он сегодня еще ничего не ел, то только потому, что ехал сейчас за хлебом в придворную пекарню, где чуть не всю жизнь покупали хлеб родители его жены. Вот почему и жена считала, что по воскресеньям и пеклеванный хлеб и булочки надо непременно брать в этой пекарне, хотя многие булочные были гораздо ближе к дому.
Эта утренняя прогулка на велосипеде доставляла путешественнику огромное удовольствие. Он старался держаться солнечной стороны и медленно ехал, наслаждаясь свободой от занятий в школе. А школу он посещал в течение всей своей жизни, сначала как ученик, потом как учитель в той же самой школе; вероятно, он не мог бы даже представить себе жизнь без своей старой школы. Это не был человек недовольный, или разочарованный, или нервный. Он никогда не мстил детям, которых учил. В какой-то мере он даже сохранил детскую непосредственность и с увлечением предавался таким радостям, которые обычно утрачивают свою привлекательность для человека уже в шестнадцать лет. Сдав государственные экзамены, он поступил на работу и счел себя достаточно взрослым, чтобы жениться. Жена его была хорошая женщина, и он ее очень любил. У них родилось двое красивых детей, которых они воспитывали скромными, порядочными людьми. Отец был привязан к своей школе и знал, что когда-нибудь кончит учительствовать и будет получать пенсию.
Было время, когда он мечтал стать поэтом или, во всяком случае, литератором — например, хотя бы критиком. У него и теперь являлось желание писать стихи, когда вот так, как сегодня, сияло весеннее солнце, и воздух оглашался веселым свистом скворцов. Правда, учить детей, как пишется сочинение, — занятие, тоже связанное с литературой: оно является своего рода критической деятельностью. А знать правила стихосложения — это почти то же, что уметь писать стихи. И может быть, гораздо лучше знать, как надо этими правилами пользоваться и как писали великие поэты, чем мучиться самому. Он преподавал родной язык и историю, а эти предметы вызывают у человека интерес и вполне естественное желание узнать, какими творческими путями шли крупнейшие писатели его родины, давшие миру совершенные произведения; они помогают понять ошибки, допущенные великими людьми еще до наступления эпохи либерализма — этой заветной мечты человечества и цели исторического развития.
Учитель выглядел несколько старше своих лет, так как носил очки в золотой оправе. Занятия с учениками доставляли ему немало радости; кроме того, ему полагались длительные каникулы, и свой досуг он посвящал удовлетворению разносторонних интересов; по воскресеньям он наслаждался тем, что мог больше поспать, затем съездить в придворную пекарню за булочками к завтраку и прочитать воскресные приложения к утренним газетам.
Итак, он ехал на велосипеде под весенним солнцем и пел:
Пришла зеленая весна,
Так, значит, шуба не нужна…
Когда он выезжал из дому, он не мог знать, что едет навстречу неожиданным и роковым событиям, что ему предстоит совершенно иная, полная волнений жизнь, в корне отличная от того спокойного, размеренного, надежного и упорядоченного существования, которое он вел в течение сорока шести лет.
Тихонько напевая, он с радостью думал о предстоящем завтраке и кофе, который сейчас дома, на улице Цитадели, процеживает его жена; он предвкушал ожидавшие его маленькие радости: пеклеванный хлеб, булочки и воскресные газеты. Он не мог предвидеть, что даже и не попробует ни свежего пеклеванного хлеба от придворного пекаря, ни теплых булочек и что ему не придется прочитать анекдоты или просмотреть серию рисунков, которые поместили сегодня воскресные приложения к газетам.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Около Восточного вокзала учитель купил целых три газеты — ведь он был демократ и свободомыслящий человек без всяких предрассудков, склонный рассматривать вещи с разных сторон. Поэтому он купил солидную консервативную газету, затем социал-демократическую и радикальную, желая ознакомиться с различными взглядами и точками зрения. Он тщательно сложил все три газеты вместе и прикрепил их к багажнику. В тот момент учитель не знал, что в каждой из газет, помимо совершенно одинаковых телеграмм и комментариев американского информационного бюро, были помещены сообщения об ужасном преступлении — убийстве двух человек в доме по Аллее Коперника; он не мог также предвидеть, что вскоре его собственное имя будет названо в связи с этим преступлением.
В придворной булочной учитель ждал довольно долго, пока наконец получил пеклеванный хлеб и булочки. Дело в том, что там скопилось много покупателей, преимущественно дам. Его оттесняли в сторону всякий раз, как подходила его очередь, но он был кроткий и вежливый человек, и прошло немало времени, пока ему удалось подойти к прилавку. В булочной так приятно пахло хлебом, тмином и маком, что учителю захотелось есть. Он посмотрел на часы — уже одиннадцать. Сегодня он в самом деле очень поздно проснулся.
Обратно он ехал по теневой стороне улицы, и вскоре ему стало холодно. Значит, все же следовало утром надеть пальто. В бумажном пакете лежали свежие, теплые булочки и пеклеванный хлеб, они так чудесно пахли, что у бедняги слюнки потекли и заурчало в животе. Он прибавил ходу, без конца напевая все ту же строфу:
Пришла зеленая весна,
Так, значит, шуба не нужна…
Но только простужаться не годится!
Услышав на одной из улиц какой-то окрик, он никоим образом не мог предположить, что это имеет отношение лично к нему, и по прежнему напевал песенку; но вот окрик повторился, и неожиданно для учителя кто-то схватил его сзади за плечо. Он упал с велосипеда и больно ударился о мостовую; переднее колесо описало круг, а чудесные теплые булочки и пеклеванный хлеб скатились в сточную канаву. Учитель хотел было подняться на ноги, но в этот момент его снова схватили и скрутили ему руки за спиной. Над самым его ухом кто-то крикнул:
— Твой номер не прошел! С нами шутки плохи!
Учитель родного языка и истории потерял во время падения золотые очки и теперь плохо видел, но в конце концов он разглядел огромного полицейского, который скрутил ему руки, и другого полицейского, неторопливо приближавшегося к ним.
— Небось удрать собрались? Думали от нас скрыться? Не выйдет, старый дружище!
Вряд ли кому понравится, если посторонний человек обратится к нему со словами «старый дружище» да еще скрутит ему руки. Учитель вовсе не был вспыльчив и раздражителен, что часто наблюдается у людей его профессии. Но это неожиданное и грубое нападение, в результате которого он свалился с велосипеда, подействовало на него удручающе — ведь ему помешали петь, испортили праздничное настроение. К тому же он больно ударился коленом о мостовую, испачкал костюм и потерял очки; а тут еще полицейский, который крепко держал его, начал выворачивать ему руки. Все это вместе взятое оскорбляло его достоинство; поэтому учитель дал понять полицейскому, что он для него вовсе не «старый дружище», и сердито спросил, что все это значит.
— Отставить разговоры! — заявил вместо ответа полицейский.
Как и все его коллеги, учитель не привык к возражениям, поэтому резкость тона полицейского ошеломила его. Наморщив лоб, он с серьезным видом заметил полицейскому, что подобная манера разговаривать с гражданами совершенно недопустима.
— А ну-ка, помолчи! — крикнул полицейский и снова вывернул ему руки.
Учитель почувствовал, что от полицейского разит пивом: ясно, человек уже с утра промочил горло.
— Позвольте, в чем дело? Почему вы так поступаете? — спросил озадаченный учитель. — Я удивляюсь вам!
— Да угомонитесь ли вы, наконец! — заорал полицейский.
— Нет, вы просто с ума сошли! Эй, послушайте! Подойдите сюда и помогите мне освободиться от этого человека! — крикнул учитель другому полицейскому, который как раз подошел к ним. — Помогите же! Ваш коллега, по-видимому, не в своем уме!
— Ну-ну, ты не очень-то! — крикнул полицейский и снова стал выворачивать учителю руки. А второй полицейский принялся ему помогать и тоже посоветовал бедняге держать язык за зубами.
— Ой! Да вы что? Или в самом деле оба с ума сошли? — завопил учитель.
— Ты справишься с ним один? — спросил второй полицейский.
— Ну, разумеется! Я придержу этого молодчика, а ты дойди до телефонной будки.
— Прошу обратить внимание, я не молодчик! — решительно заявил учитель.
— Иди, я постерегу молодчика, — повторил полицейский. — Снова удрать ему уж ни за что не удастся!
— Я никуда не собираюсь удирать. Наоборот, я хочу остаться тут и жаловаться на ваши действия. Я намерен сообщить полиции об этом происшествии! — Тут учитель вспомнил, что, собственно говоря, он как раз стоит сейчас лицом к лицу с представителями полиции, и поправился: — Я намерен заявить обо всем в соответствующую инстанцию! Ваше поведение скандально, прямо-таки скандально!
— Вы что, оглохли?
— Нет, я вовсе не глухой. А если бы и был глухой, то это обстоятельство никого, кроме меня, не касается.
— А раз вы не глухой, тогда почему вы не остановились, когда я кричал вам?
— Я не слыхал.
— Ах вот как, не слыхали! Да я ведь не один раз крикнул.
— Может быть, я и слышал ваши окрики, но я же не знал, что они относятся именно ко мне, тем более, что я все время напевал про себя.
— Петь на улице не разрешается!
— А я буду! Раз мне хочется напевать, я буду напевать! Кто может запретить какому-нибудь гражданину напевать про себя?
— Это запрещено полицией! Нельзя напевать на улицах. А теперь скажите-ка мне, куда это вы так мчались на велосипеде?
— К себе домой.
— Вот как, а откуда же вы ехали?
— Да, собственно говоря, я и ехал-то из дома — как ни странно это может звучать; дело в том, что я еду из дома и возвращаюсь домой, сделав, так сказать, целый круг…
— Чушь какую-то вы несете! Ваш адрес? Имеете ли вы постоянное местожительство?
— Я живу уже более двадцати лет на улице Цитадели, дом номер 68, третий этаж. Думаю, я с полным правом могу утверждать, что имею постоянное местожительство! — заявил арестованный не без чувства собственного достоинства.
— А это мы проверим. Ваше имя?
— Лектор Карелиус.
— Ваше занятие?
— Ведь я уже сказал: лектор.
— Легдор? А что это такое?
— Да нет, я лектор! Лектор — значит учитель. Собственно говоря, это слово переводится как «читатель», но его можно применять, как в данном случае, к лицу, которое читает лекции; слово «лектор» происходит от латинского…
— Ну, хватит дурака валять! Следовательно, вы утверждаете, что являетесь школьным учителем?
— Нет, я не школьный учитель, я лектор! — сердито ответил Карелиус.
— Будьте покойны, мы все это проверим! А на чьем это велосипеде вы разъезжаете? Где раздобыли его?
— А я вовсе и не «раздобывал», просто это мой собственный велосипед! И, по-моему, самый обыкновенный. Будьте добры, осмотрите его, господин полицейский. Теперь я в свою очередь буду просить у вас объяснений! За кого вы меня принимаете? Я убедительно прошу вас немедленно отпустить меня! Мне неприятны ваши объятия!
— Спокойно! — рявкнул полицейский. — Где вы взяли велосипед? Кто его владелец?
— Я владелец! — решительно ответил Карелиус.
— Как же так? Ведь это дамский велосипед! Чем вы можете объяснить это?
— Ах, разве дамский? — смутился лектор, посмотрев на валявшийся рядом с ним велосипед. — Да, в самом деле дамский, это машина моей жены.
— Ага, значит, велосипед вовсе не ваш. А почему вы заявили, что он ваш собственный? Соврали, да только неудачно!
— Что же, по-вашему, я не имею права ездить на женином велосипеде? Что тут такого?
— А почему вы решили поехать на велосипеде вашей жены?
— Вот еще, неужели я обязан давать вам отчет? Ей-богу, я волен поступать, как мне вздумается. Должно быть, я случайно схватил этот велосипед, вероятно, он стоял с краю. Да, по-видимому, именно так и было.
— Ах, по-видимому! Ну ладно, это мы еще расследуем!
— Будьте уверены, это дело обязательно расследуют! И ваше поведение тоже! Вся эта история будет иметь для вас серьезные последствия. Я ответил вам на все вопросы, на которые обязан отвечать, и даже сверх того. А теперь я желаю узнать ваше имя. И прошу также, назовите мне ваш номер, я хочу выяснить это, прежде чем вы уйдете. Если вы думаете, что я и дальше намерен терпеть такое обращение, то вы глубоко ошибаетесь!
— А я и не собираюсь покидать вас. Я просто не в силах с вами расстаться! — издевательски заявил полицейский.
— Да говорите же, как вас зовут! — громко потребовал лектор Карелиус.
— Заткни глотку! — невозмутимо отозвался полицейский.
— Извольте сейчас же сообщить мне ваше имя! Скажете вы, наконец, как вас зовут, какой у вас номер? — кричал Карелиус; он не знал, что давно уже прошли те времена, когда служащие полиции опознавались по номерам.
Полицейский снова вывернул Карелиусу руки, и с такой силой, что тот согнулся колесом.
Второй полицейский широким размеренным шагом перешел через улицу на противоположный тротуар, где стояла окрашенная в зеленый цвет телефонная будка; полицейские обычно пользовались ею, чтобы поднять тревогу и вызвать себе подкрепление. Тем временем на полупустынной по случаю воскресенья улице собралось немало народу.
— Да вы с ума сошли! Совсем рехнулись! — кричал Карелиус. — Ой, вы сломаете мне руку! Неужели никто из вас не хочет помочь мне? Ну хоть чем-нибудь! — в отчаянии обращался он к собравшимся вокруг него любопытным.
— Вряд ли найдется охотник помочь вам нападать на полицию! — хихикнул полицейский и еще ниже пригнул Карелиус а к земле.
— Я требую привлечь по моему делу свидетелей! — проговорил Карелиус. — Я требую… — Но тут он замолчал, ибо полицейский прижал голову несчастного лектора к своему животу.
— Да он просто бешеный! — пожаловался полицейский своему коллеге, когда тот вернулся. — Он кусается, плюется и даже грозит, что призовет на помощь прохожих.
— Сейчас мы наведем порядок! — ответил второй полицейский и крикнул зрителям: — Назад! Осадите назад! Проходите дальше, будьте любезны пройти!
— Я заявлю протест! Я буду жаловаться! — вперемежку со стонами бормотал лектор Карелиус, уткнув голову в живот полицейского. — Это будет иметь серьезные последствия для вас обоих, вас непременно уволят! И накажут! Ой-ой-ой, да вы просто ненормальный!
Толпа любопытных не могла толком понять, что тут происходит; кто-то предположил, что схватили вора или насильника, а возможно, и сторонника мира. Люди охотно помогли бы пострадавшему, во-первых, потому, что народ в этой стране ненавидит полицейских, а во-вторых, все люди, естественно, испытывали симпатию к тщедушному человеку, с которым так грубо обошлись два дюжих полицейских.
— Это молодчики из гитлеровских отрядов! — крикнул кто-то. — Скорпионы!
— Не задерживайтесь, проходите! — повторял полицейский.
Но вот послышался гудок полицейской машины. Громоздкий автомобиль с зелеными фарами и желтым флажком на радиаторе прогромыхал по мостовой и, с визгом затормозив, остановился.
Когда наряд вооруженных до зубов полицейских выскочил из машины, столпившиеся зеваки шарахнулись в сторону.
— О-о-ох! Я по доброй воле поеду с вами, — простонал лектор Карелиус. — Я сам намерен отправиться в полицейский участок! Я хочу…
В этот момент Карелиуса схватили и бросили в закрытый кузов машины вперед головой, так что он упал плашмя, а все полицейские уселись по обе стороны от него, друг против друга, и уперлись сапогами ему в бока. Велосипед его жены тоже втащили в машину; на багажнике все еще торчали купленные утром газеты.
Чуть подальше в сточной канаве валялись разбитые очки вместе с пеклеванным хлебом и булочками из придворной пекарни.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Я намерен жаловаться, — заявил лектор Карелиус, когда его доставили в полицейский участок.
— Он что, невменяемый? — поинтересовался сержант полиции, даже не взглянув на арестованного. Сержант сидел за письменным столом, углубившись в чтение назидательного иллюстрированного журнала. Этот журнал, который носил название «Супермэн»[6], выходил еженедельно и пользовался большим успехом среди служащих полиции.
— Совершенно невменяемый, — ответил полицейский, который держал Карелиуса. — Он кусал нас и даже пытался…
— Я намерен жаловаться, — настаивал Карелиус.
— Он даже пытался удрать, — продолжал полицейский, — а когда я схватил его, он стал сопротивляться, начал бить меня, грубо обошелся со мной, а также с полицейским надзирателем Перно, который первый окликнул его…
— Ах, значит вас зовут Перно! — воскликнул Карелиус. — Я ведь спрашивал фамилию этого человека, но он отказался назвать себя.
— … с полицейским надзирателем Перно, который первый окликнул его, когда он мчался на велосипеде, по-видимому краденом, — спокойно продолжал полицейский. — Он грубил нам и несколько раз отпускал по нашему адресу обидные замечания и всякие бранные слова.
— Это неправда! — крикнул Карелиус.
— Он обзывал нас «гитлеровскими молодчиками» и «скорпионами» и пытался настроить против нас толпу.
— Это совершенная ложь! — в полном отчаянии снова крикнул лектор Карелиус. — Как может полицейский так лгать?
— Кажется, вы правы, он совершенно невменяем, — сказал сержант полиции, не отрываясь от журнала «Супермэн». — Пока он не уймется, бесполезно устраивать допрос. Примите меры, чтобы утихомирить его!
И в то время как полицейские, повалив Карелиуса на пол, начали со знанием дела избивать его дубинками и кулаками, сержант сидел к ним спиной; вот почему впоследствии он с чистой совестью мог заявить суду, что он — и это вполне соответствовало действительности — не видел, как били арестованного.
После такой потасовки лектор вполне «утихомирился», то есть попросту потерял сознание. Его оттащили в отдельную камеру и оставили одного.
Вскоре полицейский надзиратель не без труда составил рапорт с незначительными грамматическими ошибками и переписал его на пишущей машинке. Из этого рапорта явствовало, что задержанного и доставленного в полицейский участок строптивого мужчину зовут Аксель Эдвин-Эмиль Карелиус; он утверждает, что имеет постоянную работу в качестве лектора и постоянное местожительство в доме № 68 по улице Цитадели, а также, что он родился в столице 8 января 1905 года.
«В воскресенье 21/V в 11 час. 06 мин. упомянутый выше Аксель Эдвин-Эмиль Карелиус был замечен вследствие его подозрительно быстрой езды на дамском велосипеде, по-видимому краденом. Когда патрулировавший полицейский надзиратель Томас Перно окликнул велосипедиста, предлагая ему остановиться, тот прибавил ходу и, несмотря на повторные оклики, уже доехал до конца улицы, на которой в тот момент было лишь незначительное движение.
Полицейский надзиратель Эвальд Бриош, слышавший эти оклики, подскочил к удиравшему велосипедисту и остановил его. После этого упомянутый Аксель Карелиус сделался совершенно невменяемым и начал драться, кусаться и самым грубым образом бить полицейского ногами; когда же на помощь своему коллеге явился полицейский надзиратель Перно, он тоже подвергся избиению. Однако обоим полицейским удалось, наконец, побороть и задержать буяна, который, не закрывая рта, выкрикивал бранные слова, причем неоднократно употреблял такие выражения, как „гитлеровские молодчики“ и „скорпионы“; помимо того, он прибегнул к угрозам и призывал стоявшую вокруг толпу напасть на полицию.
На вопрос относительно велосипеда он сначала ответил, что велосипед принадлежит лично ему, а позднее, когда было указано, что велосипед дамский, он изменил свое заявление, сказав, что это машина его супруги. Он был не в состоянии привести какое-либо объяснение, почему и с какой целью он взял велосипед своей супруги.
Когда задержанного хотели посадить в полицейскую машину, он снова начал оказывать отчаянное сопротивление, набросился на полицейских, нанося им телесные повреждения, бил, кусался, брыкался и даже успел стащить с полицейского одну из частей его форменной одежды. Водворенный в полицейский участок, он начал буйствовать и набросился на присутствовавших полицейских чинов, которые были вынуждены защищаться; наконец удалось надеть буяну наручники и посадить его в камеру. В связи с этой историей арестованный Карелиус заработал несколько царапин, отчасти потому, что все время стукался головой о пол и стены, а также в припадке горячности сильно повредил себе лицо. Был ли Карелиус в момент задержания пьяным, сказать с уверенностью нельзя, однако эта возможность не исключена, поскольку полицейские совершенно отчетливо почувствовали, что от арестованного пахнет спиртом.
В момент ареста у Акселя Карелиуса оказались следующие вещи: складной нож с остро отточенным лезвием длиной 8,4 сантиметра, кольцо, на котором было четырнадцать различных ключей, острый стальной инструмент (обозначенный самим арестованным как „пилочка для ногтей“), носовой платок с голубой каемкой и меткой „П“, маленькая синяя записная книжка, вся испещренная изящными с виду, но непонятными цифрами и буквами (по-видимому, какой-нибудь код), зеленый вывинчивающийся карандаш „Джет“ и автоматическая ручка „Торпедо“, зажигалка „Гранат“, точилка для карандашей В-2, серебряные карманные часы устаревшего образца, пустой серебряный портсигар и портмоне, в котором было 14 крон 17 эре[7], а в особом (потайном) отделении — 15 крон в валюте соседней страны и четыре талона на кофе. Кроме того, бумажник, где было несколько штук иностранных почтовых марок, письмо, в котором говорится о покупке ковра, женская фотография, конверт с восемью негативами и различные квитанции.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Rose-Maria о книге: Елена Кутукова - Отец моего ребенка
    Слушайте, ну это реально маразм! Откуда взялась эта мода на "всепрщающих героинь"?? У вас смысль жизни в мучениях что-ли? Жизнь ярче становится? Хоть у одной героини может быть все в порядке с головой? Нереально выбесило.

  • Jane1984 о книге: Евгения Кобрина - Ярый
    Очень понравился рассказ,спасибо автору)

  • Melindaa о книге: Мия Шеридан - Дикарь [любительский перевод]
    Шикарная книга! Всем поклонникам любовного жанра на детективной основе советую почитать. Интересный сюжет, необычное повествование, неожиданная развязка, много интриги, колоритные герои. В общем кучу положительных эмоций я получила, прочитав этот роман. Я в восторге!

  • vikikontakt о книге: Риска Волкова - Суженая для дракона
    Ну такое помятое.

  • peri о книге: Виталий Башун - Потому, что лень 2
    Вот как начинать читать серию, которую лень заканчивать автору? С 14 года жду окончания или второго эпилога к серии " Звезда конструктора". Вот зачем в эпилоге этой серии собирать всех претендующих на руку и сердце дам главного героя, чтобы почти семь лет не писать продолжения? Серия без этого была бы закончена.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.