Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54172
Книг: 132926
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Понаехальцы»

    
размер шрифта:AAA

В. Бирюк
Понаехальцы
(Зверь Лютый — 21)

Часть 81. «Ой вы, гости-господа. Долго ль ездили…?»
Глава 441

«Приятно осознавать, что друзья всегда придут тебе на выручку. Причём, чем больше выручка — тем больше придёт».
В то лето 1165 года от Рождества Христова стремительный рост моей «выручки» приводил к быстрому росту числа «друзей». Одновременно многократно умножались недруги. Те, кто приходил… Одни — получали от меня помощь. Другие — смерть.
В этом году я решил — «кровь из носу!» — не пропустить покос. Я уже объяснял — люблю это дело. Бросил город на «совет приказных голов»: пусть сами малость попробуют — враз все нестыковки вылезут, и сбежал за Волгу.
Не зря мозги корячил и курочил! Табель о рангах! Вау! Система приказов! Вау-вау! Экселенцы, итить их всех ять! Вот пусть разбираются.
Красота! Есть на кого заботы-печали скинуть. По закону! Согласно служебным обязанностям и должностным инструкциям!
Напротив Стрелки и выше… там такие места! Косьба — как песня!
Кос-литовок у нас уже немало. А вот косить ими умеют только мои пердуновские. Да и то не все. Лесовики — те вообще любую косу первый раз видят.
Набрали ватажок в сотню душ и погнали. Учить косить.
Нужны запасы кормов. Повторять прошлую зиму, в которую мы вошли практически только с веточным кормом, да с отнятым у Яксерго… не хочу.
Ещё оттенок: люди сильно переживают из-за недостатка скотины. Но если Воевода сам, личным примером, в первом ряду… косой машет — значит «худОба» будет.
С видкеля… хрен знает. Но… «Зверь Лютый» же! Он, конечно, псих. Но не дурак же! Выгрызет… мабуть… гдесь-то…
У народ должна быть надежда. Её надо… э-э-э… возбуждать. А в возбУжденном состоянии — применять. К пользе.
Как говаривал царь Соломон:
«Всему свой час и время всякому делу под небесами: время родиться и время умирать. Время разрушать и время строить. Время разбрасывать камни и время складывать камни. Время молчать и время говорить».
От себя дополню Соломона: есть время покоса. И пошли они все нафиг!
Для меня, как и для множества моих людей, это — не суждение, а чувство. Не пользы ради, не корысти для, а — должно быть.
Поэтому, рядами и колоннами, маши, вали, суши и стогуй.
Увы, «откосить» по-настоящему у меня не получилось.
Дней пять я наслаждался. Присматривался к людям, к травостою, к местности. Присматривался к самому себе. Суетня и умствования последних месяцев не лучшим образом сказались на состоянии личного, горячо любимого, организма. Надо на всё «забить» и восстанавливать форму. А то кому я тут нужен буду, больной и слабый?
«Куда ж ты со слабыми руками замуж собралась?» — русское народное недоумение.
А с вялой печенью и каменистыми почками в русские реформаторы — и вовсе «не».
На пятый день к вечеру прибежал вестовой.
Они каждый день ко мне прибегают. С разными скандальными донесениями от моих «приказных голов». Я их стандартно посылаю:
– Не могут головы по-умному договориться? — Стало быть, не те головы в приказы поставлены. Могу и снять. Думайте.
Тут была короткая записка от Гапы:
«Сигналили: в Балахну пришёл караван. Тверские. Встали миром. Четыре лодии и барка. Полста воев. Нурманы. Княгиня. Слуги. Колотило спрашивает: чего делать?».
Колотило — мой тиун в Балахне. Очень не хотел в начальники идти. Но альтернативой была ледяная могила в заснеженном лесу на лесоповале. Ничего мужик, крутится, явных глупостей не лепит. Правда, чуть в сторону — пугается.
Каковы намерения прибывшей группы? Как их встречать-привечать?
С учётом того, что после игр с Лазарем и смерти Любавы у меня на слово «нурманы» шерсть на загривке дыбом встаёт… Хотя, конечно, какая у меня шерсть? — Все фолликулы сдохли при вляпе вместе с кожей.
– «Ласточку» — к берегу. Сбегаю-гляну.
С ветром не очень получилось, но часов через восемь мы вышли к Балахне.
К моему удивлению — пожарища не было.
Не тот нурман пошёл, не тот. Тихий какой-то, миролюбивый. Пожаробезопасный.
Раннее утро, солнышко ещё не встало, над рекой — туман поднимается. В тумане смутно видны мостки, густо обсаженные местными и пришедшими лодками. Барка причаленная. Со сходнями. На берегу — штабеля брёвен, штабель кирпича, стружки, щепки, запах смолы, свежего дерева, с берега дымком тянет. Дальше от берега, на невысоком косогоре — само селение. Закрытые и незакрытые крышами новые срубы, двухэтажный, на высоком подклете — дом тиуна, церковка-однодневка воровского попа с уже почерневшим деревянным крестом.
Тишина. Птички петь только собираются. Попробует своё чик-чирик или ути-ути и замолкает. Слушает — отзовётся кто или ещё рано.
Отсендиный Дик ловко убрал паруса, поднял шверцы, и «Ласточка», бесшумно, как привидение, скользнула к берегу. Даже караульщики, которые должны, по идее, быть на пристани, не проснулись.
Ну и ладно, бить в тулумбасы по случаю явления «Воеводы Всеволжского» — у нас не принято. Проверили снарягу, спрыгнули на бережок, пошли искать.
Информацию, конечно. А не приключений, как вы подумали.
«Выйдy ночью в поле с конем,
Hочкой темной тихо пойдем…».
Не с конём, не в поле, не ночью, а так — похоже.
В одном из первых же дворов, явно только что построенных — ворота ещё не навешены, нужник не поставлен, хотя яма уже выкопана — обнаружили девку. Коммунистку, наверное: «от каждого по способностям, каждому по потребностям».
Вообще, в каждом бесплатном сортире каждый человек с нормальным пищеварением — становится коммунистом. А вот в платном… появляется персонаж с неестественными потребностями. Который превращает установку в средство производства. Производят там разное. В том числе и прибавочную стоимость. А мы всё прибавляем и прибавляем. Причём — добровольно. А некоторые — и с песнями.
Потребности у девки были… естественные. Курт подошёл к ней поздороваться.
Хорошо, что она уже сидела… И яма… — обустроена.
Пока лёгкие пощёчины приводил сопливку в чувство — распахнулась дверь избы. Немолодая невысокая женщина, простоволосая, в одной сорочке, вылетела оттуда. Подхватив по дороге полено, кинулась ко мне, во весь голос, без пауз и знаков препинания, нелицеприятно упоминая мою матушку, бабушку и прочую родню с нелитературными прогнозами моего ближайшего, весьма сексуально-апокалиптического, будущего.
Про пост-апокалипсис — читал и неоднократно. А вот про секс-апокалипсис… Только слышал. В рамках родненького фольклора и такового же образа жизни.

* * *

– Советский Союз — самая большая страна в мире!
– Ага. И чём он накрылся?

* * *

– Оп-па! Сухан, отставить. Эт хорошо, что ты в одной срачице. А то и не узнал бы. Здоровья тебе, боярыня Рада. А это, стало быть, дочка твоя?
Догонялки-догонялочки. С историей, памятью, отношениями…
Рада, моя знакомая по Тверским похождениям. Мать моего Лазаря, с которой я когда-то…
– Вот и свиделись. Помниться обещался я, что Лазарь твой из похода живым вернётся. Сказано — сделано. А ты меня — поленом привечаешь.
Потрясение Рады от неожиданной встречи со мной было немногим меньше, чем волнение её дочки при знакомстве с Куртом. Она схватилась за сердце. Обнаружила, что сердце на месте, а вот одежда — нет. Ойкнула, прихватила совсем осовевшую дочку и убежала в избу. Там сразу начался женский крик на несколько голосов.
Я уж собрался поискать ещё кого-нибудь. Более… информационно-емкого. Но тут с крылечка спустилась молодая женщина в обнимку с жбанчиком:
– А не желает ли господин Воевода Всеволжский со товарищи — пивка испить?
И вдруг спросила:
– Ты меня не узнаешь? Я же — Рыкса. Мы ж с тобой… ты ж у меня в усадьбе живал, в Тверь возил. Неужто запамятовал?
Ещё одна… догонялка. С Верхней Волги. Там, где я по пути от Зубца к Твери, попал в воровской притон на месте боярской усадьбы. Где зарезал атамана шишей Ярёму Зуба. Где провёл пол-зимы, спасая от татей, волков, холодов, одиночества и бескормицы вот эту… кашубку из Гданьска. Которую в половодье ухитрился притащить в Тверь. Где она начала рожать на городской дороге прямо мне в руки.
– Не мудрено не узнать, Рыкса. Ишь как похорошела. Тогда-то вовсе замученная была. А ныне-то… раскрасавица. Как сыны-то? Здоровы ли?
Рыкса раскраснелась от комплимента, присела, почти не чинясь, на бревно рядом со мной, приняла кружку пива. И принялась рассказывать. Людей своих я разослал, не смущаемая посторонними взглядами, польщённая моим доброжелательным вниманием, она сообщила мне множество подробностей. О сынах, о Твери, о брошенной и отчего-то сгоревшей усадьбе, о нынешних делах. Даже и об «интересном положении» своей хозяйки — вдовствующей княгини Самборины Собеславовны.
Как была болтушкой — так и осталась.

* * *

Напомню: в Поморье, между устьями Вислы и Одера, живут разные славянские племена. Часть из них называют кашубами. Часть этого народа — заборяки. Из которых Рыкса и происходит. С полвека назад короли Польши присоединили их земли к своему королевству.
Первый князь Гданьска Самбор, дед Самборины, признал власть Пястов и принёс оммаж. Его сын, Собеслав, чувствуя ослабление Польского королевства, искал союзников и выдал дочку за любимого племянника Полоцкого князя Рогволда — Володшу. Володша с братом «проспали» свой удел — Изяславль, самого Рогволда полочане из Полоцка выгнали.
Союз Гданьск-Полоцк распался, но княжна, ставшая княгиней, так замужем и осталась. И, вместе с мужем, перебралась под власть Боголюбского в Тверь.
Её муж пошёл в Бряхимовский поход. На его беду, с одной из Тверских хоругвей шёл попаданец. В моём лице. Моя реакция на некоторые… вольности его дружинников — вызвала его раздражение. Отчего по его приказу вот на этом месте, на Стрелке, была зверски убита Любава.
Столкновение двух гоноров — моего и его — привели к смерти моей… «подорожника для души».
Я этого не стерпел. И зарезал Володшу у Янина. Публично. Спровоцировав, на пиру по случаю взятия городка, его атаку на меня упоминанием интимных подробностей о его жене Самборине. Выболтанных мне как раз Рыксой. Что-то там о родинках православным крестом вблизи «потаёнки». После чего ухитрился «выскочить из-под топора» Боголюбского, получить «ссылку с высылкой» — вот эту Стрелку.

* * *

Со времени моего знакомства с «заборячкой» прошло едва ли полтора года. Но сколько всего вместилось в это время! Живу — как по раскалённой плите босиком: то — подпрыг, то — подскок. Только б не завалиться…
Я слушал трёп девушки, вспоминал свои тогдашние душевные «Буридановы» муки, судорожный поиск способа выскочить из-под «асфальта на темечке». Какой я тогда был глупый! Я ж на ней жениться всерьёз собирался! К Володше в службу пойти! Как всё неожиданно, непредвиденно повернулось…
«Будь готов! — Всегда готов!» — правило не только советского пионера или секс-гиганта, но и попандопулы. Я оказался готов к «основанию Всеволжска». Ну, относительно…
Она «молотила» о своём, я думал о своём. Слова об «интересном положении» вдовы-княгини дошли с задержкой. Но — дошли до сознания. Я уже целенаправленно повёл беседу.
Если пропустить её эмоции, кто во что был одет, кто как на кого глянул, и что она по этому поводу сказала подругам, а те ей на это ответили… то вырисовывается такая последовательность событий.
В середине прошлого лета я убил под Янином Володшу. К концу лета княжеская дружина, состоящая в немалой части из «нурманов» — наёмников-норвежцев под командой «суки белесой» — ярла Сигурда, привезла гроб с телом покойного в Тверь. Покойника отрыдали, отпели и закопали. Стали жить-поживать да соображать — как жить дальше.
Тут Боголюбский прислал боярина. Поставил наместника в Тверь.

* * *

Я уже говорил: в маленьких русских городках главные терема — служебное жильё.
Княжеский или наместников, посадников двор — место исполнения властных функций. Здесь принимают послов, правят суд, проводят смотры, казнят, объявляют указы… Два других места, где возможно исполнение частично сходных публичных действий — торг и паперть. У каждого места — своя специфика. Например, «заклич» — объявление о розыске пропавшего холопа — делается обязательно на торгу.
После смерти или иного удаления прежнего градоначальника — терем надо освободить. Потому что в этом месте будет жить и править новый градоначальник.

* * *

«Освободите ведомственное жильё» — Самборине было предложено съехать со двора. Куда?
Боголюбский не неволил, но настоятельно советовал пойти в монастырь. А малолетнего княжича — отправить к Полоцкой родне мужа.
Монастырь Самборину пугал. Вариант с «рогволдами» — страшил. Возвращение в Гданьск к батюшке — не радовало: князь Собеслав с годами становился всё злее и бестолковее.
Все пути были плохи.
Новый наместник настаивал. Сперва вежливо, «по чести». После — всё жёстче. Тут пошли дожди, уйти из Твери стало невозможно до весны. Всевозможные ущемления наместника становились всё грубее. И Самборина — «вдовица сирая, беззащитная», нашла решение: обратилась за помощью к нурманам Сигурда. Которые на том же дворе и жили. И тоже должны были куда-то съехать.
Их положение было несколько лучше: их готовы были принять в Суздальские гридни. Но — на общих основаниях. Не как отдельную боевую единицу, а «россыпью», что, в силу их «чужести», гарантировало самые опасные задания, конфликты с «соратниками» и скорую смерть. Да и жалование у Володши они получали побольше.
Главное: прежний статус исключительности, безнаказанности, близости к власти — терялся. А без службы, без «кормильца» — князя, который подати собирает и дружину кормит — они прожить не могли.
Русские князья в эту эпоху, хотя и меньше, чем прежде, физически кормят своих гридней. Со своего стола, из своей поварни. Казарменное положение — «all inclusive». Денежное довольствие — так, «приварок».
Котлы, игравшие роль знамен у османских янычар, вполне уместны в этом качестве и в русских дружинах.
Сигурд, подобно Самборине, мучился проблемой выбора: то ли идти под Боголюбского, то ли уходить? Если уходить, то куда и когда?
Они нашли друг друга.
Когда нурманы начали вступаться за княгининых слуг, наместник возмутился, кликнул своих гридней… и понял, что вовсе не факт, что он останется главным на пепелище. «Пепелище» — потому, что при столкновении с таким отрядом внутри города, Тверь будет наверняка сожжена.
Наместник получил от княгини и Сигурда клятвенные обещания уйти, как только лёд с рек сойдёт. И стал вести себя сдержаннее. Самборина подкидывала нурманам из запасов покойного мужа. Нурманы её охраняли.
Сигурд постоянно общался с Самбориной и, как здесь говорят, «они слюбились». Сигурд был немолод, некрасив, но умён и опытен. И достаточно успешен. В некоторых аспектах.
«Мелкий клоп — злее кусает» — русская народная…
А если не только «кусает», но и защищает…
Вполне по царю Соломону:
«Вдвоем быть лучше, чем одному, ибо, если упадут, друг друга поднимут, но горе, если один упадет, а, чтоб поднять его, нет другого, да и если двое лежат — тепло им, одному же как согреться?».
Очень точное наблюдение: «тепло им». К началу половодья она поняла, что беременна.
Это радовало Сигурда, укрепляло их связь. И обрубало планы по путешествию к Полоцкой родне, которой она была не нужна. Или — в Гданьск, где — аналогично. Вот такая, «брюхатая», «вдова бесчестная» — она не была нужна никому. Кроме Сигурда.
Позвали Раду. Но боярыня-акушерка напрочь отказалась. «Извержение плода из чрева» не только статья в «Русской Правде» с вирой в три гривны, но и грех божеский.
Сошёл лёд на Волге, под непрерывные напоминания и понукания наместника начали собирать караван для переезда. Говорили — в Гданьск.
«В родительский дом, к началу начал».
Больше деваться-то некуда. И тут кто-то, Рыкса честь идеи приписывала себе, хотя я очень сомневаюсь, произнёс:
– А не отсидеться ли нам у «Зверя Лютого»? На «Не-Руси»?
Все сразу возмутились:
– Ах, ах! Нет, нет! Как же можно?! Он же убил Володшу! Он же княгиню вдовой сделал!
Ночью, в постели, ласково улыбаясь утомлённому Сигурду, Самборина сказала:
– А может и хорошо… Что овдовела. Мне с Володшей так сладко никогда…
Сигурд по-плямкал, подумал. Вспомнил наш давнишний разговор в Янине.
Мы говорили о другом — об обычном найме дружины, но… а почему бы не совместить? Слухи о Всеволжске ходили разные… А там может получиться так, что доведётся и свой городок основать. Или — чужой прибрать.
Основать свой дом. Владетельный. Наследник уже вон… И — убраться с Руси. От лишних глаз и языков.
Для нурманского ярла — очень не новая идея. Уже лет триста сходные предводители сходных отрядов приходят в самые разные места от Гренландии до Сицилии и Верхнего Дона, захватывают местные поселения или основывают свои. И живут своим прежним скандинавским укладом, постепенно ассимилируясь.
Они долго собирались. Пока из Суздаля не пришла полусотня гридней в помощь наместнику. Потом, вывалившись в Волгу, отстаивались у Мологи.
Местные начали переживать: что так долго делает такой большой воинский караван в их городе? Нурманы вели себя… «вольно». Аборигены отвечали тем же. После особо крупной драки с убитыми, Сигурд решился — разбив напоследок несколько лабазов, караван пошёл вниз по реке.
И вот они здесь.

* * *

Рада, за время нашей беседы с Рыксой, успела надеть парадное платье, сгонять дочку в дом тиуна, сама туда сбегать и вернуться. Теперь, важно поклонясь, передала мне:
– Госпожа княгиня Самборина Собеславовна изволит пригласить тебя, Воеводу Всеволжского, в свои покои для беседы.
Резко шикнула на заболтавшуюся Рыксу, и пошла вперед, показывая дорогу.

Посреди наполненного болтающимися без дела людьми, перекопанного, неустроенного двора стоял ошалевший ещё с вчера Колотило без шапки. Какой-то прыщ спесивого вида, облокотившийся задом на пустую телегу без передних колёс, надменно ему выговаривал:
– А коли ты, червь навозный, нынче же не поставишь беседку, где княгиня со служанками еёными могли бы от солнца укрыться и красу свою белую сберечь, то я тебя, песий хвост, велю драть плетьми.
Увидев меня, Колотило отключился от выслушивания ценных указаний и красочных обещаний, и тоскливо уставился на меня. Ожидая то ли казней за общую разруху, то ли спасения от внезапной напасти — высокородных гостей.
«Спесивец», уловив взгляд тиуна, обернулся ко мне и, презрительно оглядев с ног до головы, поинтересовался у Рады:
– Это что за образина?
Надо ли объяснять, что видок у меня… хоть и не простой, но простецкий? Шапчонка примятая, косыночка беленькая, кафтанчик штопаный, штаны посконные, сапоги стоптанные, морда загорелая, ручки мозолистые. Мужик с покоса пришёл, а не с перформанса.
Что в кафтане — панцирь, а на спине — «огрызки»… И не сильно видно, и понимать надо. Ни — злата-серебра, ни — изумрудов-яхонтов, ни — шелков-паволок. Что я — лошадь цыганская, чтобы цацками позвякивать?
«Взгляни, взгляни в глаза мои суровые.
Быть может видишь их в последний раз».
Как и всё остальное в подлунном мире.
Но это надо знать — куда смотреть.
Рада открыла, было, рот, дабы представить меня официально, однако я и сам озаботился:
– Курт, будь любезен, оставь в покое заборный столб, пометь этот.
Курт несколько приотстал, с интересом обнюхивая редкие столбы ещё не поставленного забора. Потрусил к моему собеседнику, вызывая волну опасливых шепотков в полном народу дворе. Мягким лёгким рывком поднялся на задние лапы, положив передние на плечи замершего «выговаривателя». Чуть прижал к телеге. И, внимательно заглядывая сверху в стремительно бледнеющее запрокинутое лицо, в недавно столь наглые глаза «столба обещающего»… пометил.
Хотя, кажется, нужды уже не было — пошло… самообслуживание.
Народ во дворе начал быстрёхонько-тихохонько перемещаться ближе к дому. Зато из подклета резво нарисовалось несколько нурманов. С мечами наголо, но без особого энтузиазма. Насчёт «поближе познакомиться».
– Рада, ты иди. Мне надо с тиуном перемолвится.
Я уселся на брёвна, оставшиеся во дворе. Колотило пытался встать передо мной «по-смердячему» — со снятой шапкой в руках. Пришлось похлопать ладонью по бревну рядом и прямо приказать:
– Сесть. Рядом. Шапку надеть. Сопли подобрать. Говорить по делу. Ну, как тут?
Равнодушно разглядывая новоприбывших, я слушал сперва ноющий, но дальше всё более уверенный отчёт тиуна.
Лес на выбранной площадке уже сведён, раскорчёвка преимущественно закончена, селение отстроено наполовину. Первые трубы в соляной горизонт уже вбиты. Рассол можно брать самотёком — только заглушки сними. Полным ходом идёт кладка четырёх печей под привезённые из Боголюбова Николаем салги (большие котлы для варки соли). Поставлены первые бадьи. Оборудована первая (общая) пристань и начаты работы по второй (соляной), поставлены общинные амбары и амбары под готовый товар, вырыты дренажные канавы. Амбары надо крыть черепицей, всё есть, но не успевает по людям. Жильё есть, но мало. Заборов нет — нет времени. И тд., и тп.
Запас топлива маловат, но постоянно ловят деревья, которые несёт или в половодье снесла на берега и отмели Волга. Ниже селения целый завал на берегу. Команда инвалидов их ковыряет. Как со стройкой чуть раскидаются — начнут интенсивно колоть.
Я внимательно слушал, доброжелательно интересовался подробностями. Последний вопрос уже при прибежавшей снова звать меня, приплясывающей от нетерпения, Раде:
– Находники нынешние… Ты им сам дом свой отдал? — Правильно. Какое-нибудь безобразие в селение творили? Спать попадали? И впредь чтоб так было. Мирно.

В горнице в красном углу сидела княгиня. Рядом торчал Сигурд. И ещё куча народу. Служанки, четверо нурманов в бронях и с мечами, штатские в шубах и кафтанах, двое духовных в чёрном…
Что-то «Годунов» вспомнился:
«Царевич я. Довольно, стыдно мне
Пред гордою полячкой унижаться».
Я не — царевич, мне — не стыдно, она — не полячка, унижаться — не собираюсь. А так — всё в точности.
Снова, уж в который раз, здешний этикет загадывал мне загадки. Как приветствовать эту женщину? Вдову убитого мною врага, княгиню, беглянку, «бесчестную жонку»…
Шапку долой, неглубокий поклон:
– Здрава будь Самборина Собеславовна. Хорошо ли добирались?
Титул — пропустил. Но — с отчеством. Нет кучи «завитушек» в словах, поклон… равного. Но не наглый. Не «честь» в полный профиль, но и не «бесчестие» с целью оскорбить.
Она напряжённо разглядывала меня в полутьме помещения.
– Так вот ты какой… Мужа моего погубитель. Зверь Лютый.
Сигурд нервничал и непрерывно жевал губы.
Княгиня оценивающе рассматривала меня. Вспомнилось, как когда-то в Киеве, так же, прицениваясь, смотрела на меня боярыня Степанида свет Слудовна. У меня в тот раз случилась… эрекция. Прям под светлы очи. Ну и потом… всякое чего. Я-то тогда думал, по глупости да незнанию, что у боярыни интерес ко мне… ниже пояса. «Вибратор самоходный». А оказалось-то… умственный интерес был.
Царь Соломон говорил:
«Что золотое кольцо в носу у свиньи, то женщина красивая и безрассудная».
Тут ветхозаветный случай? Так-то она ничего, миленькая… Бедняга Сигурд — с таким-то колечком…
Наши переглядывания обеспокоили Сигурда:
– Э… Господин воевода. При нашем расставании говорил ты, чтобы приходил я к тебе со своим людьми. В войско наняться. Вот, как и обещал.
И Сигурд кивнул в сторону вставших у стены нурманов.
– Здрав будь Сигурд. С приехалом. Помню я наши разговоры. Не расскажешь ли — что, к чему, сколько. И — почём.
Сигурд кивнул, начал, было, излагать, но я его остановил:
– Тесновато тут. Да и душновато. Пойдём-ка лучше на воздух. А то давай повеселимся — на лодочке моей покатаемся.
– Экая глупость — нурманского ярла лодочкой прельщать! Будто он лодеек не видывал!
Какой-то дядя бородатый из штатских не по делу влезает. Видать, не понравился я ему.
Гонорится? — Спешиваем.
– Бьюсь об заклад на ста гривнах, что такой — не видывал. По рукам?
Дядя ещё и не понял толком, как я хлопнул его по ладони, махнул рукой Сигурду и выскочил во двор.
Опять в казну копеечка. Вернусь — снова Николашку подколю.
Если вернусь.
Как-то мне… тревожно. Когда вокруг эти белесые каланчи с железом в руках — промеж себя негромко на своём… спроке спикают. В смысле: размовляют. Или правильнее — шпрехают?
Толпа повалила следом. Своих двоих на берегу оставил, Сухана с Салманом и Сигурда с парой его людей — на борт. «Ласточку» от мостков отпихнули, Дик поднял паруса.
Тут-то они и ахнули.
Пока швертбот стоит у берега — видна только ненормально длинная мачта да гики торчат. А вот когда паруса крыльями встали… Да когда она пошла по речной волне, уваливаясь под ветер…
У нурманов — глаза заблестели, сумрачное напряжённое выражение на лицах сменилось восторженными улыбками.
«А ветер как гикнет, как мимо просвищет,
Как двинет барашком под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели, чтоб мачта гудела:
— Доброе дело! Хорошее дело!».
Парни — морские разбойники, пираты. С малолетства. Толк в «гудении мачты» — понимают.
Нурманы — совсем не русские бояре. Разбираются в снастях, в парусном вооружении, в обводах и конструкции корпуса. Они в этом жили. Годами, с детства. Они тоже, как Боголюбский, только значительно сильнее, дуреют от отсутствия рулевого весла. Но делают это сильно профессиональнее. Не взгляд любопытствующего пассажира со стороны — личная память. Память рук, спины. Память с младенчества, с песен, которые им пели в колыбели:
«Руны волн ты ведай, коль вызволить хочешь,
Парусных коней из пены,
Нарежь их на реи, на руль и штевень
И выжги на веслах огнем.
При быстром прибое, при бурных волнах
Без горя войдешь ты в гавань».
Им «руны волн» — как «отче наш» — «от зубов отскакивает». Они знают — «как должно быть». И, видя, что «как не должно» — есть, да ещё и работает… просто хмелеют от «невозможного», от новизны.
Улыбаются, переглядываются, даже — дышат иначе. Полнее, глубже. Глаза не прищурены — распахнуты. Пытаются сразу охватить всё, «съесть» взглядом. Когда лодочка поднимается на волне — и сами привстают, тянутся вверх.
Сживаются.
С корабликом, с волной, с ветром…
Я ещё ничего не сделал, не сказал, а эти парни — уже мне рады. Просто потому, что напомнил.
Об их детстве, о море, о ветре, о парусах.
О родном.
Мелочь, конечно. Ежели что — порубают меня в капусту ничтоже сумняшись. Но ежели — нет, то — воздержатся. С взаимной приязнью.
Первым очухался Сигурд:
– Кто построил тебе такое… такой корабль?
– Я, мои люди. Здесь, на Стрелке.
– Покажешь?
– Нет. Ты не принёс мне присягу.
Всё, восторг прикосновения к невиданному, к чуду — закончился. Пошла повседневная мерзость мелкой торговлишки. «Ловля блох» в сиюминутном понимании выгоды.
– Я готов наняться со своими людьми к тебе на службу.
– Я рад. Но каждый человек будет нанят или нет — сам.
– Нет. Мы — одна семья.
– На Стрелке есть семья. Моя. Мой народ. Или вы войдёте в мою семью. Каждый — сам. Или… Двум семьям не ужиться в одной избушке.
Эта тема висит надо мной «дамокловым мечом». Почему и придумал «этногенез перемешиванием». Почему старательно «рассыпаю» любые общины, общности, которые приходят ко мне.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • elent о книге: Екатерина Скибинских - Факультет боевой кулинарии
    Веселая и увлекательная история. Прочла с удовольствием. ГГ с юмором, неунывающая, находчивая. Интересны любовные линии, тем более, так и неясно, кто станет избранником грозной бытовички.
    Жду продолжения.

  • elent о книге: Анна Сергеевна Одувалова - Яд в академии [Ядовитая]
    Совершенно не понравилось. Круче ГГ только вареные яйца. Абсолютно невнятная детективная линия. Честно прочитала до конца, но так и не поняла с какого перепоя Брил стала опасна для Нориса. Гг постоянно упоминает о стесненных обстоятельствах, но тем не менее упоминает, что вот это у нее очень дорогое, вот то очень дорогое. Живет в большом доме в нормальном районе. Мать вообще где-то в другом городе. Вопрос: Откуда бабки, Яд? Все-то она про всех знает, накопала кучу компромата. Как? Ее же все избегают. Подруг и тех нет фактически. Содержит армию агентов? Чем платит? Постоянно упоминает, что знакома с серьезными людьми, судя по всему из криминала, но папуля на страже закона был. Завещал доченьке своих стукачей? Как девочка из порядочной семьи могла завести знакомства с такими опасными людьми типа Грейсона и почему уверена в их помощи?
    Для суперкрутой и независимой, но осторожной, очень легко перепихивается с практически незнакомым парнем.
    Расследование - это вообще что-то с чем-то. Рисунки она рисует, по наитию, ага. Ментальный дар так работает. Высшие силы видения посылают? Как иначе, ничего не зная, восстанавливает картину происшедшего? И почему этого так испугался Норис? Да заяви, что у девки крыша поехала - и никаких проблем. Как она докажет, что права? Вряд ли по заявлению не пойми кого начнут преследовать уважаемого человека.
    Ну и шаблоно: мерзавец, мешающий жить, оказывается по уши влюбленным в ГГ. Мазохист, чо.

  • ilizadulittl о книге: Роман Пастырь - Алхимик
    Сначала показалось, что смотрю американский фильм, снятый про Россию ("ЗдраВствуй, ТовариЩЬ !),а потом втянулась, даже оторваться трудно было....но где продолжение ?!

  • TaliaSun о книге: Sophie Isabella - Жена советника короля
    Вот полностью согласна с предыдущим комментарием.

  • nata3771665 о книге: Китра Л - Избранная 147/2
    Где можно продолжение поискать ?

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.