Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54062
Книг: 132602
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Вольно дворняге на звезды выть»

    
размер шрифта:AAA

Настя Чацкая
Вольно дворняге на звезды выть

дельта Большой Медведицы

Название звезды: Мегрец, Каффа. Перевод с арабского: основание хвоста, начало.

— Ну, доволен?
Рыжий, конечно, не отвечает.
Простреливает лицо Хэ Тяня мрачным взглядом и грубо отпихивает плечом в сторону. Отодвигает собой от проема двери, словно брезгует пачкать руки. Щемит в прихожую, как танк. Хэ Тянь снисходителен — отступает в сторону, поднимает руки, натянуто улыбается углом рта.
Смотрит, как тот молча разувается — не наклоняясь, прикусывая пятку разбитым носком кеда, касаясь кончиками пальцев стены для равновесия, как делает всегда, когда устаёт. Выматывается. Выбивается из сил. Всегда, когда похож на загнанного до мыльного пота добермана. Просто прикосновение к стене, просто иллюзия поддержки. Людям он себя держать не позволяет — только долбаным стенам.
Хэ Тянь смотрит, как Рыжий болезненно скалит сжатые зубы, стаскивает с плеч свою любимую куртку — опять она в асфальтовой пыли на локтях. Опять он будет отстирывать её час или два, или три, опять на его лопатке свежая гематома — ещё не бурая, но уже сочно-воспалённая. Горячая, наверное. Опять он в своей белой бойцовой майке, настолько свободно болтающейся, что видны скаты рёбер в растрёпанных рукавах.
Рыжему больно — он всего-то снял куртку, а желваки на его челюсти сведены почти до судороги. Сколько же часов подряд его пиздили? Два? Три? На лице тоже ушиб, но не такой сильный. Движения скованы, по спине и бокам прилетело явно больше, чем по голове.
Он не оборачивается, скорее замечает взгляд Хэ Тяня боковым зрением (третьим глазом, собачьей чуйкой). Замирает на секунду, как будто к удару готовится, но это только секунда.
Огрызается запоздало; Хэ Тянь смотрит на его мелькнувшие зубы.
— Съеби.
И бросает куртку на вешалку.
И идёт в гостиную.
И рушится на старый диван, как будто кто-то подломил ему ноги. Сдавленно выдыхает, болезненно застывает рожей в подушку.
Хэ Тянь молча рассматривает небольшое кровавое пятно на рукаве сползающей с крючка куртки. Чувствует, как у него дёргается щека. В доме будто становится прохладнее, как будто тумблер переключили, несмотря на лето и на плюс двадцать восемь, и на распахнутые Пейджи окна. Холодно становится всё равно.
Чёрт. Когда-то ведь он представлял себе своё будущее. В нём он был успешен, в нём он носил костюмы, в нём он был немного похож на отца.
Он думает: в жопу такое будущее.
В настоящем он протягивает руку и ловит истрепанную ткань. Вешает обратно на крючок. Задерживает на ней руку. Это чужая кровь или Рыжего? Когда-нибудь эта хрень закончится? Боже, если бы ненависть Хэ Тяня к боям можно было соизмерить, можно было привести к адекватному знаменателю, можно было бы сравнить с… морем, например, всего сраного мира не хватило бы, чтобы вместить это море.
Рыжий не шевелится — как упал, так и лежит.
Хэ Тянь подходит, опирается локтями о спинку дивана, видит, как Рыжий щетинится, напрягается в тот же момент. Он напрягается всегда, когда кто-то подходит слишком близко. Когда Йонг забывается и закидывает руку ему на шею, когда Ли наклоняется слишком близко, чтобы дотянуться до брошенного на стол CD-диска с очередной записью мозговыносящего металла — повадилась же эта здоровая дура слушать свой рычащий мусорник через огромные колонки в студии Хэ Тяня.
Рыжий напрягается каждый раз, когда кто-то рядом. Но — чуть меньше, — когда рядом Хэ Тянь. И это единственная причина, почему он сейчас медленно наклоняется и касается губами выступающей косточки на тёплом плече. Немного выше гематомы. Так, чтобы не сделать больно. Жаль, что, походу, делает.
Рыжий каменеет, и почти можно почувствовать, как заставляет себя проглотить всё то дерьмо, что вот-вот сорвётся с языка. Возможно, в нём просто не осталось на это сил. Поцелуй очень короткий, поэтому, чтобы продлить прикосновение, он касается поцелованного места кончиком носа и медленно выдыхает.
В груди становится почти аномально спокойно. Как будто сердце остановилось.
— Если он ещё раз изобьёт тебя настолько сильно, — глухо говорит он и чувствует, как голос резонирует от кожи Рыжего, — я убью его нахуй.
Рыжий не шевелится.
Вот и ладненько.
Хэ Тянь выпрямляется. Идёт на кухню. Ему спокойно, почти мёртво, почти пусто, когда он включает чайник, опирается руками о столешницу — столешница в тысяче мелких ножевых, — прикрывает глаза и представляет, как медленно сворачивает шею Чжо, этой мелкой пизде, которая в какой-то неправильный момент своей жизни решила, что зарабатывать на организации нелегальных уличных боев — охуеть, какая хорошая идея. Когда-нибудь Хэ Тянь действительно убьёт его. И ему ничего за это не будет. Просто потому, что справедливость, мать её, однажды должна восторжествовать.
Чай готов через несколько минут. Хэ Тянь несёт чашку в гостиную, она обжигает пальцы, пока он ставит её на устойчивый столик у дивана. Рыжий не шевелится, наблюдает за ним одними глазами, как собака из переносной коробки. Вот-вот цапнет.
Он всегда такой, когда возвращается с боёв.
Он не позволяет людям себя держать. Только стенам.
И если бы ненависть Хэ Тяня к боям можно было соизмерить, привести к адекватному знаменателю… если бы…
Да ну нафиг.
Хэ Тянь приседает перед диваном — он не боится собак, — и взглядом гладит сжатые губы. Щурится улыбкой. Рыжий что-то нечленораздельно рычит, зарывается скулой в подушку. Хэ Тянь смотрит, продолжает смотреть, потому что смотреть — это всё, что ему сегодня остаётся, и он скорее ослепнет, чем отвернётся.
— Пейджи приняла таблетки, я разогрел ей поесть. Твоя порция в холодильнике.
Добро пожаловать домой, придурок. Я провел вечер, слушая твой кассетный плеер и улыбаясь твоей матери. А теперь ещё и ты припёрся. И, кажется, это лучший вечер в моей жизни.
Рыжий снова стискивает зубы, точно так же, как когда куртку снимал, как когда ему было больно. Прижимает руку ко лбу, трёт глаза. Хочет что-то сказать.
Может быть: «не делай вид, что ты часть моей семьи» и «не привыкай ко всему этому». Хэ Тянь даже знает, что бы он ответил. Что-то типа: «я не делаю вид» и «я уже привык».
Но Рыжий говорит другое. И звучит глухо.
— Если тронешь Ли, я сам тебе нос сломаю, понял?
— Ого. Звучит так, словно между вами что-то есть.
Рыжий стонет:
— Господи, иди на хуй…
Хэ Тянь улыбается.
Рыжий спотыкается об эту улыбку тяжёлым взглядом. Закатывает глаза. Накрывает лицо локтем. Хэ Тянь смотрит на него, пока на столике в чашке остывает чай. Пока у него медленно затекают колени. Пока электронные часы медленно отсчитывают время. Транспорт ещё ходит, но уже нужно поторопиться.
Хэ Тянь не торопится. Он любит поздний вечер и любит ходить пешком. Он подаётся вперед и садится задницей на пол. Откидывает голову на диван.
— Знаешь, — говорит. — Кажется, я люблю твою мать.
Рыжий пару секунд молчит. Потом устало интересуется:
— Ты совсем ебанулся?
— Нет. Она меня сегодня обняла за то, что я сделал ей тосты. Просто обняла, и мне показалось, что она залезла мне прямо в душу. Сжала изо всех сил. Меня никогда никто так не обнимал.
Вообще-то, Хэ Тянь хочет сказать это в шутку, но слишком поздно понимает, что сказал всерьёз.
Он смотрит в белый потолок, на небольшую плоскую люстру и внезапно понимает, что если окажется сейчас у себя, в студии, то просто-напросто сдохнет. От тишины или от пустоты, может быть даже без причины — неважно.
После смерти матери у него в голове повернулся какой-то стрёмный рычаг, который иногда включает именно эту мысль: «если я сейчас останусь один, то сдохну». Не то чтобы они были слишком близки, но она целовала Хэ Тяня в лоб каждую субботу после ужина, а он…
Рука Рыжего еле заметно касается его волос, и на секунду кажется, что это случайно.
Хэ Тянь против воли напрягается, но тут же замирает. Как будто слепнет. В голове тихий марш: не спугнуть, не спугнуть, не спугнуть. И второй раз это уже не случайно, — точно, — потому что Рыжий пропускает его волосы сквозь пальцы и сам не двигается: даже, кажется, не дышит. И Хэ Тянь не дышит тоже.
Замороженно думает: как так вышло, что я знаю, какой его рот на вкус, но не знаю, как нежно он может прикасаться?
Думает: нежно.
Думает: нежно.
На ближайшем к дому Рыжего перекрестке слишком громко притормаживает машина, и рука исчезает. Моментально. Окна открыты — Пейджи открыла их, чтобы было побольше воздуха, и Рыжий смелый — очень смелый мальчик, — но отдаленного звука шины, туго лизнувшей асфальт, достаточно, чтобы его отшвырнуло на десять шагов назад. К началу. А может, и дальше.
Чёрт… что ж.
Хэ Тянь облизывает губы. Поднимается, поправляет одежду. Прочищает горло.
Рыжий хмуро смотрит в сторону. Кажется, у него слегка порозовел кончик уха — в темноте не разобрать.
Хэ Тянь говорит:
— Ладно. Если что… еда в холодильнике.
И выходит, прежде чем Рыжий успеет что-то ответить. Хотя, если честно, вряд ли он вообще собирался что-то ему отвечать.

* * *

Хэ Тянь как раз домывает руки, когда на тумбочке начинает жужжать мобильный.
Рыжий ругается, потому что: как можно было настолько пересолить мясо?! Разве не положено читать книгу рецептов, например, глазами, а не жопой?
Хэ Тянь прикрывает глаза и улыбается. Потому что мясо он приготовил идеально. И потому, что тишины и пустоты больше нет.

дельта Водолея

Название звезды: Скат, Шеат. Перевод с арабского: желание.

— Сука, я же просил тебя так не делать.
Хэ Тянь затягивается его сигаретой, сжимая пальцами его запястье. Потом отпускает, выдыхает дым в паркий после короткого дождя воздух, прикрывает от кайфа глаза. Рыжий морщится. Растирает бычок в коробке с остатками лапши. Швыряет её в мусорник.
— Да ну нахуй. Последние пять минут обеда, не мог не пересрать. Что ты за мудила, а.
Он звучит без наезда: простая, даже какая-то скучная констатация. Хэ Тянь молча соглашается: перекур пересрал, да. Мудила, да. Ты тоже, кстати, мудила.
Рыжий поднимается на ноги. Берёт с лавки рабочую сумку, забрасывает на плечо и поправляет куртку. Смазанным движением оглядывается на витрину «Тао-Тао», приминает побитыми пальцами волосы на затылке. Хэ Тянь молча откидывается на деревянную спинку и лениво, почти незаметно потягивается, закидывая локти на уровень плеч. С усмешкой наблюдает за ним.
Рыжий касается его быстрым, слегка раздраженным взглядом.
— Чё?
— У тебя морщины появятся лет в двадцать, — говорит Хэ Тянь. Поднимает руку и трёт себя между бровей кончиком пальца. — Вот здесь. Будешь, как идиот, с морщинами.
— Я ж не педик, — тут же огрызается Рыжий вполголоса, — запариваться такой хренотенью.
А кто здесь педик? — хочет спросить Хэ Тянь. Но только откидывает голову назад и смотрит сквозь слегка поредевшие и пожелтевшие кленовые листья на робкое солнце. На этой лавке они сидели, когда листья ещё были сочные, переполненные зеленью, когда в них текла прозрачная кровь, молодая и прохладная. Сейчас листья вянут. Иногда срываются с веток и крутятся пропеллером, пока не влипают во влажную массу на земле.
— Ты тут чё, заночевать собрался?
— Почему бы и нет.
— Проваливай. Не хочу, чтоб тебя видела мать.
Хэ Тянь резко поднимает голову; какое-то мгновение парк кружится перед глазами. Он встречается взглядом с Рыжим, который тут же отводит глаза.
— Почему?
Тот секунду молчит, потом выдавливает из себя:
— Она уже и так думает обо мне и тебе фиг знает что. Держись от неё подальше, понял?
Хэ Тянь наклоняет голову набок, смотрит серьёзно. Закинутые на спинку руки расслаблены, но что-то напрягается глубже — в рёбрах.
— И что же она думает?
У Рыжего дёргается голова, как у собаки, которая отмахивается от задолбавшей мухи.
— Я опаздываю, — бросает он вместо ответа.
Вместо ответа он разворачивается и идёт в сторону служебного входа в «Тао-Тао».
Хэ Тянь отлично контролирует себя. Всегда. Он, если честно, давно этому научился. Вовремя остановить летящий в рожу кулак, вовремя заткнуть свой рот, чтобы не сделать хуже, чтобы не усугубить. Но иногда, — особенно когда рядом Рыжий, — у него не получается даже подумать. Соотнести. Прикинуть. Он просто не успевает. Вот он расслабленно сидит на лавке и смотрит на свободную куртку, обтянувшую крепкие плечи, а в следующую секунду уже держит Рыжего за локоть так, что пальцы немеют. И Рыжий немеет тоже. Во взгляде появляется что-то опасно блестящее, и на этот раз это не солнце.
— Что она думает? — ещё раз тихо спрашивает Хэ Тянь.
Вокруг них не так много людей, но парочка в десятке метров заинтересованно оборачивается. Рыжий жалит их взглядом, пока Хэ Тянь жалит взглядом его лицо.
— Пусти.
Они стоят так пару секунд, потом Хэ Тянь отпускает. Молча смотрит, как Рыжий с излишней силой поправляет съехавший с плеча рюкзак, как идёт в сторону «Тао-Тао», как уходит из жизни Хэ Тяня, и снова появляется это абсурдное ощущение (как и каждый раз, когда он смотрит на удаляющуюся спину Рыжего), что больше он его не увидит.
Бред, конечно. Куда Рыжий денется. Но сердце не на месте до самого вечера.
Он успевает съездить к Йонгу и помочь ему с переустановкой полетевших на ноутбуке программ. От Йонга не так уж просто отвертеться, поэтому как-то так случайно выходит, что Рыжего и Пейджи, подходящих к автобусной остановке, встречают они оба. Всё получается очень натурально и непреднамеренно. Йонг восклицает:
— Ты посмотри, кто здесь!
И лицо Рыжего каменеет прежде, чем он успевает обернуться на голос.
Пейджи удивлена только первые несколько секунд, пока смотрит на парнишу в футболке с принтом «Кип калм энд лав драгс», размахивающего руками. Затем лицо её озаряется улыбкой, когда она переводит взгляд на Хэ Тяня.
— Пейджи, — мягко здоровается он, бросая быстрый взгляд на сжавшего челюсти Рыжего.
Йонг прикладывается раскрытой ладонью к его плечу в знак приветствия (челюсти на миг сжимаются ещё сильнее), затем галантно протягивает руку Пейджи, изображает карикатурный, но на удивление приличный поклон.
— Рад знакомству! Вот она, женщина, давшая жизнь этому сгустку мрака. Сложно поверить.
Хэ Тянь останавливается около Рыжего — тот сверлит его уничтожающим взглядом, от которого начинают ныть зубы мудрости, — и негромко лжёт:
— Не думал, что вы тоже будете здесь.
Рыжий не дебил. Молча отворачивается, глубже засовывает стиснутые в кулаки руки в карманы куртки.
В автобусе десять тысяч человек, поэтому их тут же оттесняют на заднюю площадку. Пейджи становится у окна, где толкучка поменьше, и смеётся в ответ на историю Йонга — его сестра, Су, в очередной раз нашла себе ухажёра, подрабатывающего в фирме их отца. Пейджи и Йонг находят общий язык уже через десять минут, то ли потому, что рот у Йонга не затыкается никогда, то ли потому, что Пейджи искренне счастлива от осознания, что у её сына появился ещё один (ха-ха) друг.
Подлый, очень подлый ход, но ради Пейджи Рыжий готов вытерпеть любое дерьмо. И Хэ Тянь пользуется этим.
Иногда людям просто не оставляют выбора, и тогда они на время становятся сволочами — пользуются чужой слабостью в своих целях. Потому что обстоятельства… они не всегда работают на нас.
Хэ Тянь чувствует, как ему между лопаток больно втыкается поручень, но значительно сильнее он чувствует на плече злые выдохи Рыжего, которого толпа прижала к нему почти вплотную. Только вот цепкие руки уцепились за поручень по обе стороны от боков Хэ Тяня, поэтому Рыжий не прикасается к нему даже одеждой. Стиснул добела губы, стиснул добела руки и ждёт, когда толпа немного рассосется, перестанет давить на спину живым, тяжелым прессом.
Час пик — худшее, что может быть в общественном транспорте, но сейчас Хэ Тянь спокоен. Смотрит поверх десятка голов, чувствует запах Рыжего, от которого после работы всегда пахнет сдобой и пряностью: это так отвратительно подходит под его характер, что становится смешно. Он прикрывает глаза и представляет себе поцарапанные, разбитые руки, а затем — запах выпекающихся десертов. Представляет залитое солнцем кафе, мягкие скатерти в клетку, а затем — острые желваки, гуляющие под тугой кожей.
Диссонанс. Нестыковка.
Он слегка опускает голову, касается кончиком носа волос: Рыжий дёргается, но — вот, незадача, — дёргаться некуда. Сзади миллионы, миллионы людей. И иногда людям просто не оставляют выбора — тогда они на время становятся сволочами. Пользуются чужим положением в своих целях.
Хэ Тянь не сволочь, но…
— Не злись, — еле слышно говорит он.
Потому что это то, чего он хочет от Рыжего. То, что он хочет сказать. То, что он хочет вложить в его голову: вскрыть черепную коробку, вложить эту мысль, упаковать так, чтобы главное, самое главное оказалось на поверхности — не злись, не рычи, не щерь свои зубы, не огрызайся. Побудь, твою мать, нормальным.
Рыжий только зло выдыхает и сильнее отворачивает голову. Хэ Тянь смотрит на жилистую шею и пропитывает носоглотку запахом свежеиспеченных булок. Запахом стиранной мастерки. Запахом злости.
— Эй, — говорит он, наклоняясь к самому уху. Медленно скользя взглядом по незаинтересованным людям за спиной Рыжего. Большинство стоят спиной к ним, потому что выход в другой стороне. — Прекрати вести себя, как гондон, Гуань.
Рыжий резко поднимает голову. Рычит ему в лицо:
— Это я веду себя, как гондон?!
Но тут же затыкается, слегка зависает, потому что между их лицами всего несколько злых сантиметров, в которые не втиснулась бы даже детская ладонь. Хэ Тянь не может с собой поделать ровным счётом ничего — он тут же вспоминает их (единственный) поцелуй, когда Рыжий сгрёб в кулак его толстовку, впечатался разбитыми губами ему в рот. И это, наверное, был худший поцелуй в жизни Хэ Тяня, но в то же время — лучшее, что в его жизни произошло.
Диссонанс. Нестыковка. Хьюстон, у нас тут небольшая проблемка.
Непонятно, что там в своей дурной голове в этот момент прокручивает Рыжий, но, прежде чем Хэ Тянь успевает медленно выдохнуть затаённое дыхание, Рыжий отворачивается, его покрасневшая скула маячит где-то совсем рядом. Больше всего на свете Хэ Тянь хочет поднять руку и погладить его по шее. Или прикоснуться к грудной клетке — просто положить руку, чтобы через футболку почувствовать тепло. Но он пока в своём уме.
И ещё он умеет терпеть.
Рыжий сопит куда-то в сторону. Хэ Тянь молча касается виском его виска, еле заметно, еле ощутимо. Мягко бодает, прикрывает глаза. Давай дружить, дворняжка. Давай дружить, Рыжий. Давай дружить.
Снова касается виском. Снова шумно вдыхает его запах.
— Противно? — спрашивает так тихо, что сам едва разбирает свой вопрос.
У Рыжего со слухом проблем нет. У него либо устали руки, либо устал он сам — расстояние между ними меньше, а мастёрка неуверенно задевает расстегнутой молнией футболку Хэ Тяня. Всего-навсего мастёрка. Но это всё равно прикосновение.
— Да, — глухо отвечает Рыжий ему в плечо. — Меня от тебя тошнит.
Ухо, странно заострённое к концу, налито сочным малиновым цветом.
У Хэ Тяня неровно хрипит горло:
— Потерпи немного. Скоро остановка.
— Заткнись.
— Хорошо, — совсем беззвучно шепчет он и опускает глаза.
Жадно смотрит, как кожа за ухом Рыжего покрывается мягкими мурашками, как поднимаются едва заметные волоски. Он чувствует, как слегка опаляет жаром лицо, будто наклонился над чашкой горячего чая. Делает медленный вдох и такой же медленный выдох. Военное дыхание. Четыре секунды туда и четыре — назад. Так они успокаиваются, когда кто-то хуярит по ним из автоматов.
Рыжий повторяет очень тихо:
— Заткнись, — как будто сквозь зубы.
Хотя Хэ Тянь и так больше ничего не говорит.
— …милый, ты хорошо себя чувствуешь? — Пейджи заботливо проводит рукой по предплечью Рыжего, и Хэ Тянь против воли прослеживает это движение. Понимает, что завидует этой женщине, но тут же гонит от себя эту мысль.
— Да, — коротко бросает Рыжий, — прекрасно.
— Ты так покраснел в автобусе. Я подумала…
— Мам. Я в порядке.
И тут же слегка смягчается:
— Не переживай.
Пейджи удивленно переглядывается с Хэ Тянем. Тот поднимает руки и качает головой. Не знаю, мол, что с ним такое. Сам в шоке. Может, температура? Рыжий смотрит вперёд так направленно и сосредоточенно, что можно представить, как ноет его болезненно выпрямленная спина.
— О! Сейчас, кстати, ходит опасный вирус, — знающим тоном говорит Йонг, но резко затыкается, напарываясь на уничтожающий взгляд.
— Вирус? — взволнованно переспрашивает Пейджи.
«Я уничтожу тебя», — обещают глаза Рыжего. Йонг стрессует, беспомощно хлопает ртом, мечется между двух огней, как заяц в луче фар. Потом набирает полную грудину воздуха и выдыхает:
— Пейджи… вам нравится рок?

гамма Близнецов

Название звезды: Алхена. Перевод с арабского: шрам, клеймо.

В Австралии есть такое понятие — синдром высокого мака. Если какой-то мак вырастает слишком высоким, его просто подрезают до нужного размера. Дело пары секунд.
В мире Рыжего маки не растут, ему хватает своих проблем.
Если какая-то сволочь попытается подрезать его, то тут же отхватит между глаз. Поцелует угол дома. Встретится солнышком с его коленом. Своё защищать он всегда умел лучше, чем сторожевой пёс. С самого детства уяснил — никто не обидит его семью, если никого не подпускать достаточно близко. Достаточно близко, чтобы можно было замахнуться и ударить. Правило номер один — смотри, но не трогай. А лучше — даже не смотри.
Правило номер два — с Хэ Тянем правила не работают.
Иногда голову посещает дурацкая мысль, что если этот придурок когда-нибудь перестанет на него пялиться, на небе, наверное, погаснет солнце, и мир погрузится в вечную ледяную ночь. Иногда — редко, но тем не менее, — Рыжий не выдерживает, уставляется в ответ, хмуро, прямо. Хэ Тянь тогда смеётся, качает головой. Ты, мол, дурачок? Я тебя не трогаю даже, чего злиться.
Вообще-то, Рыжего уже давно не покидает абсурдная надежда на то, что случится чудо, и однажды утром, открыв глаза, он поймёт, что Хэ Тянь исчез. Оказался на другом конце земного шара.
Пуф. Гудини бы оценил.
Конечно, Рыжий не злодей — он не желает Хэ Тяню смерти, он просто хочет вернуться в то время, когда в мире их было двое: он и Пейджи. Когда день начинался с мысли, сколько часов нужно отработать в «Тао-Тао» после школы, чтобы хватило на оплату счетов, а заканчивался приятным гудением мышц после Клетки. Ложась в постель — точнее было бы сказать: обрушиваясь, как подбитый, — он вырубался через несколько секунд, иногда даже не успевал накрыть плечи одеялом. И его всё устраивало. Он напоминал себе гаджет — главное вовремя подзаряжать. Довольно простая схема.
Теперь он (даже если смертельно устаёт) опускает голову на подушку, с готовностью закрывает глаза и лежит так, пока в башке не начинает гудеть. Слышно, как негромко стучит ложка по чашке, когда Пейджи перемешивает сахар в чае. Слышно бубнежку телевизора, выкрученного на минимум. Слышно стук таблеток о пузырёк, которые Пейджи выпивает перед сном.
Он сжимает зубы и переворачивается на другой бок. Подпихивает подушку кулаком, закрывает глаза так, что лоб прорезают морщины.
Хэ Тянь говорит, что у него морщины появятся уже лет в двадцать. Придурок. Как будто нормальных пацанов это парит. Как вообще можно быть настолько убогим? Господи, если бы полгода назад Рыжему кто-то сказал, что за ним начнёт увязываться такой придурок, он бы только поржал. Если бы кто-то сказал, что на него будет залипать вот такой вот мажорчик, как какой-нибудь педик…
Рыжий снова стискивает зубы.
Педик.
В затылке начинает слабо жужжать. Он открывает глаза и смотрит в стену. Перед собой.
Рыжий позволяет себе вспоминать о том, как… бля, да, он поцеловал Хэ Тяня. И вспоминает об этом очень, очень редко. Практически никогда. В его сознании этого почти не существует — он отсёк доступ к этому отрезку памяти. Как отрезал. Воспоминание выплывает только в полной тишине и полной темноте. Оно вылезает на поверхность больно, как будто кто-то тянет из Рыжего жилы.
Каким жадным был Хэ Тянь, какими жадными были его прикосновения и как одержимо его ломало от того лишь, что Рыжий со злости смял ртом его губы. Каждый раз эти образы вызывают прохладную испарину между лопаток. Обычно Хэ Тянь не такой. Обычно он спокойный и размеренный, усмехающийся и надменный, как сраный павлин. Тогда ему впервые капитально свинтило гайки. Было… дико. Грязно и дико.
Рыжий понимает, что стиснул угол подушки в кулак, поэтому разжимает прохладные пальцы, переворачивается на спину, трёт лицо руками. Шумно выдыхает.
Думает: я не педик.
Мысль жалкая. Он снова повторяет: я не педик, и сжимает пальцами свои волосы. С силой лягает пяткой матрас. Сука Хэ Тянь. Сучара Хэ Тянь.
У него холодные руки, несмотря на то, что в комнате душно, и он понимает: ему страшно. Он в долбаном ужасе. И ненавидит бессонницу всей душой.
— Ты почему не спишь? — удивляется Пейджи, когда взлохмаченный Рыжий заходит на кухню и щёлкает кнопкой электрочайника.
— Я… просто не спится, — говорит он, уперевшись руками в стол и уставившись в кухонное окно. Из-за осеннего дождя подсвеченные окна соседских домов расплываются бесформенными пятнами.
Пейджи подозрительно долго молчит, поэтому Рыжий оглядывается через плечо. Оказывается, она легко улыбается, о чём-то задумавшись.
— Что?
— Я в твоём возрасте тоже часто страдала от бессонницы. Был в школе один парень, который занимал все мои мысли.
Сердце подскакивает так, что почти пробивает черепную коробку. Рыжий каменеет, оборачивается сильнее. С интонацией, непонятной даже ему самому, говорит:
— Мама.
И больше не может выдавить ни слова. В самом деле, не скажет же он ей: думай, что ты несёшь. Замолчи. Не смей продолжать. При чём здесь это.
Но Пейджи продолжает сама:
— Если захочешь мне что-нибудь рассказать…
Господи, блядь. Что происходит. Какого хрена.
Рыжий чувствует, как к горлу подкатывает паника, стыд, тошнота. Это стрёмная, реально стрёмная реакция. Он в ступоре, у него вылетает сердце.
— Если есть какая-то девушка, милый, я буду очень рада с ней познакомиться. Правда.
Какая-то девушка. Девушка.
Он закрывает глаза. Выдыхает. Вздрагивает, когда щёлкает закипевший чайник. Мать твою. Хрипло говорит:
— Нет.
Сглатывает, прочищает горло.
— Нет никакой девушки.
— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — совсем тихо говорит Пейджи. — Ты заслужил этого, как никто другой. Хорошо?
Рыжий смотрит на пар, поднимающийся из пластмассового носика чайника. Смотрит, как от него запотевает окно. Судорожно кивает, когда понимает, что молчит слишком долго. Выдавливает:
— Хорошо.
И повторяет:
— Хорошо.
— Привет!
Движение челюсти останавливается.
Рыжий поднимает глаза и смотрит на брошку с какой-то уродливой кошкой, изогнувшейся вдоль булавки, сияющей разноцветными камнями-стекляшками на солнце. Поднимает взгляд немного выше, по ряду мелких пуговиц на белой блузке, и, в конце концов, натыкается на блестящую какой-то девчачьей помадой, немного неуверенную улыбку.
— У тебя тут свободно? Извини, остальные заняли все столы, так что я…
Рыжий молча продолжает жевать сэндвич. Жмёт плечом. Кивает на пустое место за столом напротив себя — не видно, мол, что ли? Свободно. У него за столом практически всегда свободно, особенно когда удаётся поесть в то время, когда у Хэ Тяня и его шизанутого дружка урок.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Лешачка о книге: Анна Максимова - Моё небо [СИ]
    Классно, но затянуто. А под конец, видно автору самой надоело, пафоса покидала... Но, ей-ей, затянуто...

  • Div о книге: Джордж Гранд - Злой рок
    Зашел на сайт поискать новую книгу, а мне опять предложили эту, посмотрел коменты и увидел комментарий в ответ на мой, впечатлился и решил ответить...

    Вообще люблю читать, очень люблю. Мне нравятся разные жанры и стили, но главным всегда было и будет качество написания книги, даже если это Мэри/Марти Сью. НО только не книги написанные в стиле школьного сочинения, как в данном случае.

    Уважаемый Инквизитор так защищает и так описывает книгу, словно он сам ее написал. Но по существу. Читал я с телефона, со своими настройками читалки, так что количество страниц у каждого может быть свое, но будем читать с сайта. Дальше будут спойлеры, так что кто не хочет не читайте.

    1 стр, 2 абзац:
    спойлер


    Это герой как бы случайно подслушивал свою бабушку которая "рекламировала" своего любимого внучка и что бы не умереть от скромности, убежал, а зря, иначе бы еще бы узнал, что он спорсменка, комсомолка и просто красавица...

    1 стр, 5 абзац:
    спойлер


    А то мы до этого уже не узнали что он шатен... Ну, наверное, по мнению автора, читатель слишком туп что бы провести параллель между шатенами и людьми с темно-каштановыми волосами... Поэтому поправив свои темно-русые волосы продолжу...

    1 стр, примерно 13 абзац:
    спойлер


    Осталось только заглянуть в ширинку и послушать перезвон адамантьевых бубенчиков, а потом расцеловать себя любимого... И попрошу заметить, это он умудряется увидеть все в зеркале, находящемся в самолете, то ли он возит с собой специальное ростовое зеркало, то ли рассматривает себя по частям. И я даже не исключаю что у него в самолете может быть будуар и специальный душ для шатенов с темно-каштановыми волосами...

    А вообще у автора прямо таки маниакальное стремление описывать внешность всех, с кем герой пересекается. На этой же странице с дотошностью судебного пристава описывающего имущество, автор поведал нам как выглядит парень на фотографии, с которым предстоит встреча ГГ (этому отведен целый абзац в кучу букв). Менее подробно, но с болезненным азартом, автор описывает детали внешности сторожа, директора, заказчика, громил-отморозков и это только первая страница на сайте, боюсь предположить что будет дальше когда ГГ "попадет" и начнет напяливать на себя "курточки", "полусапожки", "шапочки" и пролетарские красные шаровары..

    Переходить на вторую страницу думаю не стоит. Помимо постоянной зацикленности на внешности, нас ждет философия на таком же уровне, да и вообще как и сказал выше -- стилистика напоминает скорее школьное сочинение чем литературное произведение. Не в смысле словарного запаса, а как бы это сказать... Вот дать краски Шишкину и пятилетнему ребенку и попросить нарисовать "Утро в сосновом бору" с медведями, и что характерно, с соснами. Вот так и здесь...

    А для уважаемого Инквизитора отмечу - отрицательные отзывы не умаляют факта их объективности, по сугубо субъективному личному мнению. Так как я считаю, что для хорошего произведения достаточно хорошей оценки, а вот от плохого иногда стоит и предостеречь...

  • Marrika о книге: Анна Платунова - Твое имя
    Очень хорошая книга. Адекватные герои. Спасибо автору

  • Katalina о книге: Маргарита Блинова - Забавно быть студентом
    Ну неплохо, типичная академка с суперсексиАпасным и загадочным мужиком)
    Сверх ненависть Гг к этому самому суперсексиАпасному мужику, мне показалась притянута за уши. Я тебя люблю но порежу на ленточки - бо.

  • Ramira о книге: Эвелина Тень - Попаданство со скидкой
    В начале с трудом шла книга, но потом зацепило. Интересно, смешно, и жаль что нужно ждать продолжение истории..

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.