Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54014
Книг: 132487
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Троянская война»

    
размер шрифта:AAA

Бунтовский Сергей Юрьевич
Троянская война

Троянская война

Когда еще не была прочна власть олимпийцев над миром, когда бродили по земле древние хтонических чудовища, а в недрах Геи ждали своего часа змееногие гиганты, породили боги себе смертных помощников, полулюдей-полубогов, которых назвали героями. Поколение за поколением истребляли герои опасных для смертных и олимпийцев созданий, делая мир безопасным. Стараниями полубогов канули в небытие древние расы титанических существ, пропали титаны-оборотни, что могли мстить Зевсу за свержение Крона.
И вот наступило мгновение, когда не осталось работы на земле для героев. Зато самих героев стало слишком много. Почти в каждом городе жили полубоги, на четверть боги, на три четверти боги. Рождались у них дети, в чьих венах текла кровь титанов, богов и людей… Дети, обладавшие сверхспособностями и силой…
Не имея равных соперников на земле, возгордились они, забыли человеческий страх перед олимпийцами, и стали смотреть на богов почти как на равных. А там и вовсе немыслимое случилось: стали они силой с богами меряться. Тесей и Перифой у Аида жену похитить попытались, хоть и не хватило сил на такой подвиг. Зато Геракл не раз в бою с богами сходился и не проиграл ни разу… А ведь были они всего лишь смертными… Что же станут делать герои, если обретут бессмертие?
И решил Зевс, что не нужны больше миру герои. Незачем им своими делами смущать простых людей. А тут и древняя праматерь Гея-земля обратилась к владыке богов. Сказала, что тяжко ей стало сносить тяжесть расплодившихся полубогов… Пообещал Зевс, что облегчит ношу Геи. Оставалось лишь придумать, как это сделать. Не мог Кронид сам истребить героев, которые не давали повода для гнева богов. Ведь тогда перестали бы люди его считать справедливым владыкой. Да к тому же хоть и слабы в сравнении с небожителями герои, но не пойдут они безропотно на убой, силой на силу ответят. Кто знает, как дорого заплатит Олимп за победу в этой войне…
И подсказал древний насмешник Мом идею повелителю молний.
— Пусть в братоубийственной войне сами себя истребят герои, — усмехнулся насмешник, — Мы же посмотрим с высоты за происходящим. Потешимся зрелищем, а повод для кровопролития найдется…
— Да будет так! — произнес Зевс, и в тот миг была решена судьба героев.

* * *

На прекрасной горе Пелион шел великий праздник, собравший воедино смертных и богов. С согласия и по воле Зевса герой Пелей играл свадьбу с богиней Фетидой. Все олимпийцы были приглашены на торжество и спустились на землю, чтобы поздравить молодоженов. Не позвал Пелей лишь одну богиню Эриду-распрю, чтобы не омрачила она его пир. Да только так еще хуже вышло. Придумала Эрида, как свое взять. Сделала она из чистого золота яблоко и написала на нем "Прекраснейшей!". Незамеченной метнула она золотой плод в гущу пирующих и удалилась, предвкушая распрю между гостей.
Не ошиблась Эрида, сразу три богини решили взять себе яблоко, так как каждая именно себя считала прекраснейшей на земле. Так поссорились Афина, Афродита и Гера. Каждая из них была прекрасна, и каждая наделена огромной силой. Понимали богини, что если не сдержатся и вступят в бой за обладание яблоком раздора, то всему миру плохо будет. Решили они найти арбитра, чтобы он выбрал лучшую из них.
Обратились они к Зевсу, пусть владыка рассудит. Однако понимал владыка Олимпа, что кого бы он ни выбрал, обидит этим решением двух других богинь.
— Одна из вас мне жена и сестра, вторая дочь и третья тетка. Потому не могу я судить вас беспристрастно. Надо найти другого судью.
— Кого же? — заинтересовались богини.
— Праздник сегодня у людей, вот человек пусть и рассудит, — ответил Зевс, и, оглядевшись, продолжил, — Вот вижу я в Азии на горе Ида пастуха по имени Парис. Он уже не ребенок, но еще и не взрослый. В нем чувствуется царская кровь, а значит он должен различить истинную красоту. К тому же он никогда не видел живых богинь и никогда не бывал в ваших храмах. Вот пусть, когда впервые встретит вас, и вынесет свой приговор.
Согласились богини и перенеслись в Азию, явившись во всем своем величии юному Парису.
Тот в это время, ничего не подозревая о божественных планах на свой счет, устроился на камне около ручья и приготовился пообедать, как он делал уже множество раз.
До этого мгновения вся недолгая жизнь Париса текла спокойно и даже скучно. Стадо было маленьким, и следить за ним было не хлопотно, разбойников в округе не было, а волки обходили людей стороной. Так что утром он выгонял овец из загона, а вечером собирал их обратно. Все остальное время он мог играть с другими пастушками, мечтать или даже спать в теньке. Раз в два дня приходил отец, приносивший пастуху еду. Изредка Парис возвращался в деревню из двух дюжин домов, где жили его родители. Это забытое всеми, кроме сборщиков налогов, поселение, да окрестные леса и пастбища, вот и все, что видел Парис. И вот теперь воздух перед ним ожил, расступился, и на поляну шагнули три живые молнии. Ошеломленный подросток, по-прежнему сжимая в руке кусок сыра, упал ниц перед бессмертными и принялся шептать молитвы, вспоминая, за что на него могли рассердиться небожители.
— Посмотри на нас, юноша! — обратилась к нему Гера, — и выбери прекраснейшую.
Голоногий пастух со страхом и удивлением поднял голову и замер пораженный. Он переводил взгляд с богини на богиню и не мог сказать ни слова. Те тоже с любопытством рассматривали человека, пытаясь угадать, почему именно этого, ничем не примечательного подростка, Зевс выбрал в судьи.
Поняв, что сейчас от Париса не добьешься членораздельной речи, Гера сказала:
— Не спеши отвечать. Просто смотри и запоминай. Ночью обдумай все, а завтра скажешь нам свое решение!
Затем богини прошли мимо пастуха и растворились в воздухе, мгновенно перелетев обратно на Пелион. Там они продолжили праздновать, договорившись утром снова явиться к Парису. Однако каждая из богинь решила втайне от родных соблазнить судью.
Ночью, когда он готовился уснуть, к нему сошла Гера.
— Ты узнал меня?
— Нет, госпожа!
— Я Гера, царица богов. Выбери завтра меня, и я сделаю тебя величайшим владыкой на земле. Ты взойдешь на трон Трои, и все цари мира будут служить тебе, а сильнейшие воины будут трепетать от одного твоего взгляда.
Дав это обещание, Гера исчезла, но вскоре рядом с Парисом оказалась Афина.
— Не ошибись с выбором, мальчик, — сказала она, проведя острием своего копья линию у его ног, — Поддержи меня, и быть тебе величайшим из мудрецов и героев, чья слава переживет века.
Последней на поляне появилась Афродита. Благоухая чудесным ароматом, она наклонилась к Парису и поцеловала подростка. И взяв за руку затрепетавшего юношу, сказала:
— Меня называют Афродитой! Согласись, что я прекраснейшая, и наградой тебе станет беззаветная любовь красивейшей женщины на земле. Об этой любви будут слагать легенды и помнить спустя века. Когда ты вырастешь, я сделаю твоей женой дочь Зевса, спартанскую царевну Елену, которая превосходит всех женщин мира, подобно тому, как Олимп превосходит все горы мира.
В ту ночь мог бедный пастух получить на выбор власть, мудрость или любовь. Может, будь он старше, его решение было бы иным, но сейчас его пьянило обещание любви. Поэтому, когда на следующий день к нему явились три богини, он склонил колени перед золотоволосой Афродитой. Возликовала в тот миг рожденная из морской пены богиня, и разозлились Гера с Афиной, став навечно врагами Парису.
Так на склонах Иды был сделан первый шаг, который через много лет приведет к гибели всё поколение героев.

* * *

Прославились своими подвигами братья Диоскуры, дети грозного спартанского царя Тиндарея. Должны были они продолжить царский род и сменить отца на троне, но погибли в самом расцвете своих сил. Остались у Тиндарея лишь дочери, родные — Филоноя, Тимандра и Клитемнестра и приемная Елена, которую царица родила от Зевса. Выдал царь Тимандру и Клитемнестру замуж за соседних царевичей, а Филоноя дала обет безбрачия и стала служительницей Артемиды. Так что к тому моменту как погибли Диоскуры, осталась в отчем доме одна только Елена. Но вот и она подросла. Пришло время ей мужа выбрать, благо, что в женихах отбоя не было, ведь все молодые герои Греции о ее руке мечтали. Во-первых, была она красивее любой красавицы, во-вторых, приходилась дочерью великому богу, породниться с которым честь для каждого, ну а в-третьих, раз у Тиндарея сыновей не осталось, то свой трон он должен будет передать зятю.
Вот и слетались в Спарту женихи, как пчелы на мед. Всех их с почетом принимал правитель, всех поил-кормил досыта, но никому не давал ответа.
Вскоре в городе собрался весь цвет Эллады. Все холостые герои, цари и царевичи, прибыли на сватовство. Были тут потомки проклятого Пелопа братья Атриды Агамемнон и Менелай, изгнанные родным дядей из Микен. Лишенные родовых богатств и поддержки микенцев, они уже давно жили у Тиндарея, однако никто не считал их неудачниками, ведь все уже привыкли, что власть в Микенах меняется часто. Так что все были уверенны, что рано или поздно Атриды возьмут реванш над своими родственниками-врагами. Старший из Атридов Агамемнон в свое время породнился со спартанским владыкой, взяв в жены его старшую дочь Клитемнестру. Теперь же породниться с Тиндареем хотел Менелай. Составляли ему конкуренцию царь Локриды Аякс, афинский царь Менестий и критский царевич Идоменей. Подобно башне возвышался над толпой женихов царь Саламина Аякс сын Теламона, бывший на целую голову выше самых высоких спартанцев. Не хотели упустить свой шанс герои Тевкр и Филоктет. Были здесь и гордый своей недавней победой над Фивами юный правитель Аргоса Диомед Тидид, и прекрасный Антилох, сын пилосского царя Нестора. Были и другие претенденты, менее знатные и не такие богатые, но не менее гордые. Всего больше трех десятков юношей и мужчин хотели получить Елену в жены. Разумеется, с каждым женихом были друзья, слуги и дружинники, так что число жителей Спарты выросло вдвое.
Ожидая решения Елены, женихи пировали, устраивали состязания в силе и ловкости, но каждый внимательно следил за соперниками. Слишком горды были эти молодые герои, и никто из них не был готов потерпеть поражение. Вполне обоснованно опасался Тиндарей, что какое решение он не примет, все равно прольется кровь. Будут ведь отвергнутые мстить победителю, и тогда вся Греция окажется погруженной в войну. Казалось, что нет возможности избежать этого, однако молодой, но уже славящийся умом Одиссей, сын царя Лаэрта с острова Итаки придумал, как избежать беды.
Подобно остальным женихам, мог он похвастаться божественным происхождением, ведь по матери Одиссей вел свой род от Гермеса и Зевса, а по отцу ему приходились предками боги Эол и Гефест. Однако правил он бедным и маленьким островом и понимал, что не может соперничать на равных с Идоменеем или Диомедом, владевшими богатыми и хорошо населенными землями. Поэтому решил он получить выгоду там, где никто из женихов, ослепленных красотой Елены, ее не видел. Предложил Одиссей Тиндарею помирить женихов, если тот поможет хитрецу получить в жены царскую племянницу Пенелопу. Эта девушка хоть и уступала в красоте Елене, но была скромна и умна, чем и понравилась принцу с Итаки. Получив согласие Тиндарея, Одиссей начал говорить:
— Все мы воины и никто из нас не боится ран и смерти. Но все мы боимся бесчестия. Поэтому нужно связать женихов нерушимой клятвой, согласно которой они станут союзниками избранника Елены.
— Не выйдет. Никто не даст ее.
— Все дадут. Ведь каждый надеется, что именно он станет мужем.
Согласился Тиндарей и все прошло, как предположил Одиссей. Ни один жених не отказался дать клятву. Тогда спартанский царь собрал всех за городом возле дороги, ведущей из Спарты в Аркадию, и там принес в жертву богам коня, тушу которого разрубил на столько кусков, сколько было женихов. Каждый из героев наступил на свою часть жертвы и пообещал защищать мужа Елены от всякой обиды. Затем с соблюдением требуемых ритуалов жертва была погребена в земле, а женихи вернулись во дворец, где их ждала Елена. Едва все собрались в главном зале, как царевна подошла к Менелаю и одела ему на голову венок, показывая, что именно его избрала себе в мужья. Без проволочек и проблем сыграли молодые свадьбу, а вскоре старик Тиндарей скончался, передав власть над Спартой Менелаю.
Благодаря Одиссею мирно завершилось сватовство Елены, но зато он, или внушившие ему как надо поступить боги, соединил в единое целое всех героев Греции и привязал их к Менелаю. Теперь все они были обречены вступить в войну с обидчиком спартанского царя.
Так был совершен второй шаг к гибели героев.

Царевич Парис

Шли годы. Из подростка Парис превратился в статного юношу. Он продолжал пасти стада на Иде, хотя теперь его заботе поручали не неприхотливых овец, а грозных быков из царских стад. Однажды банда ахейских разбойников решила поживиться в Троаде. Незамеченными высадились они со своего корабля и похитили одно из стад, а его пастуха избили, связали и бросили на месте преступления. К несчастью для грабителей пастуха нашел Парис и, узнав о произошедшем, кинулся в погоню. Догнал похитителей он лишь на морском берегу, где они готовились грузить скот на корабль. Парис понял, что если не вмешается, стадо увезут и этот позор падет на головы троянских пастухов.
Поэтому он рискнул в одиночку напасть на десяток воров. Вооруженный только дубиной и ножом, он скрытно подобрался к ним и кинулся в атаку. Нескольких врагов юноша успел поразить до того, как те поняли, что происходит, но все равно силы были неравными.
Чтобы запутать разбойников, Парис закричал:
— Стража, сюда, я их нашел!
Услышав этот крик и рассудив, что в одиночку никто бы не рискнул на них напасть, грабители подумали, что следом за Парисом бегут царские воины, и решили спасаться бегством, бросив добычу. Этим подвигом Парис заслужил уважение всех окрестных пастухов, которые дали ему новое имя — Александр, что означает защитник.
Так и жил Парис, то пася стада, то участвуя в нехитрых пастушьих развлечениях: соревнованиях по борьбе и бегу или небольших пирах и играх с девушками. Однажды на красивого и сильного юношу обратила внимание нимфа Энона, дочь речного бога Кебрена. Вскоре Парис принес нимфе клятву в вечной любви, и стали они жить вместе. Прошло еще несколько счастливых лет, и дошла до Иды весть: троянский царь Приам устраивает состязания в память о своем погибшем сыне. Вскоре пастухам из города пришел приказ отобрать в царских стадах лучших быков и привести их в Трою, где государь вручит их победителям.
Среди других пастухов, отправившихся в Трою, были и Парис с отцом. В дороге, естественно, разговор зашел о предстоящих соревнованиях.
— Странно, — сказал один из пастухов, — почему никто не слышал о гибели царевича? Вон недавно у нас деревенский староста утонул, так уже через день вся округа знала где, как и почему. А тут сын правителя гибнет, и ни слова?
— Так никто и не погиб, — вмешался в разговор другой.
— А тризна тогда зачем?
— Я не так выразился. Сейчас никто не погиб, вот и нет сплетен. Поминают приамового сына, который умер много лет назад.
— Двадцать! — подал голос отец Париса.
— Что, двадцать? — поинтересовался первый пастух.
— Ровно двадцать лет прошло с того дня.
— Ты-то откуда знаешь?
— Я тогда как раз был в Трое, так что все видел своими глазами, — ответил старик, — До сих пор иногда во сне тот день вижу.
— Расскажи, расскажи, — стали просить молодые пастухи.
— Что вам до тех дел? — отнекивался старик, но вскоре стал рассказывать.
— Царица Гекуба родила очередного сына, а в следующую ночь ей был пророческий сон. Мол, родила она не ребенка, а пылающий факел, от которого вся Троя сгорела. Естественно, пригласили толкователя снов. Тот (а это был царский родич по имени Эсак), сказал, что младенец принесет беду Трое, а потому его следует умертвить. Скажи он это с глазу на глаз, может и уцелел бы младенец. Только сказал он это перед всеми вельможами. В итоге все стали желать смерти младенцу. Тут уж Приам ничего поделать не мог. Против всего города ведь не пойдешь, а царь должен, прежде всего, о благе своего народа думать, а не о себе. Целый день царь думал, запершись во дворце, а потом вынес младенца на ступени. Такой смешной, розовый, кричащий комочек. Он тянул руки, пытался схватить за бороду слугу, который его взял, — старик сплюнул и дальше пошел молча.
— И что потом было?
— А что могло быть? Младенца отнесли в лес, чтобы дикие звери его растерзали, а через год царица родила нового ребенка, а потом еще одного. О том малыше и забыли.
— Раз проводят в его честь состязания, значит, не забыли. Хотят порадовать его душу.
— И много мертвому радости с такой тризны?
— Вот попадешь в Аид, сам узнаешь. Если для тебя кто-нибудь на жертву расщедрится.
Так в разговорах прошел путь и, наконец, пастухи вступили в ворота великого города, где их встретил дворцовый управляющий. Он провел пастухов внутрь и указал загон, куда надо было загнать быков. Как оказалось, быков пригнали не только с Иды, и почти все вольеры были заняты. Пришлось Парису и его спутникам занять самый дальний и маленький загон. Прибывшие раньше пастухи, рассевшись вкруг столов с нехитрой едой, ужинали и на новоприбывших обратили мало внимания. Впрочем, как и те на них.
Внезапно один из обедавших, крепкий и рослый парень со шрамом на щеке и перебитым носом, дожевав яблоко, с силой бросил огрызок через плечо так, что он, пролетев добрый десяток шагов, ударил в голову Париса.
— Эй, ты, меченый, что делаешь! А ну извинись! — закричал тот.
— Ой, я ребенка чуть не пришиб, — засмеялся обидчик. — Беги домой, там поплачься маме.
В одно мгновение Парис оказался рядом с насмешником, но тот уже вскочил на ноги и довольно чувствительно ткнул нападающего в грудь кулаком.
— Ты специально затеял ссору? Да? — поинтересовался Парис.
— А ты догадлив! С утра хотелось кулаки почесать, а тут такой красавчик подвернулся. Вот я тебя немного и разукрашу.
— Смотри, собственные зубы выплюнешь!
Друзья обоих парней окружили их, готовые кинуться на помощь, но между ними вышел староста троянских пастухов. Громко свистнув, он обратил на себя внимание и поднял руку. Дождавшись, чтоб все замолчали, староста сказал:
— Большая драка перед праздником тут никому не нужна. Один на один пусть подерутся. Остальные пусть отойдут и не вмешиваются. Если кто-то ослушается — отправится в темницу. Хотите все размяться, делайте это за городской стеной.
Мгновение спустя зрители отошли, давая пространство для бойцов, и началась потеха. Противник Парису достался хоть и наделенный бычьей силой и храбростью, но не обученный кулачному бою. Так что он полагался больше на грубую силу, стремясь градом ударов ошеломить и сбить с ног врага. Однако, к его удивлению, красавчик оказался вовсе не беззащитной жертвой. Парис смог увернуться от большинства ударов и несколько раз сам попал. У зачинщика драки мелькнула мысль — правильно ли поступил, ввязавшись в эту драку, но отступить ему не позволяла гордость. Спустя минуту, получив очередной удар в ухо, он покачнулся, а Парис сделал ногой подсечку, из-за которой его противник рухнул лицом в пыль.
— Так нечестно! — крикнули двое друзей проигравшего и кинулись в драку. Правда, один из них сразу же встретил лицом кулак Париса и, выплевывая кровь, осел на землю. Второй схватил Париса за руку, но вошедший в раж юноша смог вырваться и сам взял в захват шею нападавшего. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы в дело не вмешался стоявший рядом воин, до этого лениво следивший за схваткой.
— Стоять! — рявкнул он так, что все уже готовые вступить в драку пастухи замерли на месте. Затем он двинулся к Парису, походя расталкивая плечами не успевших очистить для него дорогу крестьян.
— Ты хорошо дерешься. Для пастуха, — обратился он к Парису. — Есть желание испытать свою ловкость не на этих мешках с костями, а на настоящих мужчинах? Один из атлетов сегодня сломал ногу и не сможет участвовать в соревнованиях. Ты достаточно крепок, чтобы заменить его. Сумеешь победить хоть в одном виде соревнований, считай, год сытой жизни тебе обеспечен.
— Почему бы и нет? Какие соревнования?
— Метание диска, колесничные гонки, бег, борьба, кулачный бой, метание копья, прыжки в длину и стрельба из лука. Хочешь, участвуй во всех, хочешь, выбери тот, в каком ты наиболее силен.
— Колесницы и лука у меня нет, а во всех остальных состязаниях могу и попробовать себя.
— Тогда пошли.
Гордый собой Парис отправился за воином, уже представляя как он победит, однако судьба нанесла ему неожиданный удар. Распорядитель игр, к которому подвели юношу, узнав, что перед ним пастух, отказался допустить юношу на соревнование.
— Пастухи — это всего лишь царские рабы, и они не могут соревноваться со свободными, — заявил он, и никакие уговоры не помогли. Парис уже был готов с досады устроить скандал или побить распорядителя, но его остановил воин:
— Не кипятись, следуй за мной и не задавай вопросов. Сейчас попытаемся все уладить
Взяв Париса за руку, он быстро повел его к центральной площади, где высился храм и стоял царский дворец. Беспрепятственно миновав охрану, воин поднялся по ступеням дворца и вошел в здание. Пораженный представшей взгляду роскошью, Парис остановился и изумленно рассматривал убранство, но воин нетерпеливо дернул его за руку и практически потащил вглубь здания. Миновав несколько коридоров, он вошел в огромный, полный людей зал и приказал Парису ждать у стены. Сам же отправился прямиком в центр зала, где богато одетый старик что-то рассказывал окружавшим его вельможам. Увидев подошедшего, старик приветливо развел руки и обнял воина. Они о чем-то поговорили, поглядывая на Париса, и вскоре взмахом руки старец подозвал пастуха.
— Мой друг Анхиз описал твою силу и ловкость. Он считает, что тебе следует принять участие в играх, и поэтому я разрешаю тебе, хоть это и против правил.
— Благодарю тебя, господин. Я буду стараться оправдать доверие, — с поклоном ответил Парис.
Довольный Анхиз тут же увлек пастуха за собой:
— Пошли, скоро начнется тризна, а тебе надо подготовиться.
— Кто был тот вельможа?
— Ты не узнал? Впрочем, откуда тебе знать, ты же не из города. С тобой говорил сам Приам, владыка крепкостенной Трои.
В это время к Приаму приблизился широкоплечий воин, возвышающийся на полголовы над всеми в зале.
— Не всем понравится твое решение, отец, — обратился он к царю.
— Гектор, наши юноши слишком вознеслись, считая себя солью мира. Если этот пастух так хорош, как думает Анхиз, он немного собьет с них спесь, заставит более критично смотреть на свою роль в этом мире. Так что пусть поучаствует. Беды от этого не случиться. Пошли, нам пора начинать. Почтим память твоего брата, чтобы его тень радовалась в серых туманах Аида.
— Ты жалеешь о его смерти?
— Да, я не должен был поддаваться страху перед предсказанием. Тем более что оно было столь туманным.
— Сделанного не исправить, так что не терзай свою душу. Посмотри лучше, какими выросли остальные твои сыновья. Окрестные владыки завидуют, видя их.
— Да, вы моя опора и отрада, и каждый из вас мне дорог. Оттого-то я и печалюсь, что нет с вами того, неназванного. Скажи лучше, почему ты не участвуешь в состязании?
— Меня считают сильнейшим в Трое, так что не хочу рисковать и утратить этот статус из-за поражения, — отшутился Гектор.
— А если серьезно?
— Не хочу вставать на пути у брата. Для Деифоба это первые взрослые игры, так что пусть они будут его триумфом.
Беседуя так, владыки Трои подошли к дворцовым воротам.
Сразу же их окружила блистающая золотом почетная стража, сзади выстроились царедворцы и полководцы, а рабы флейтисты заняли место во главе маленькой колонны. Убедившись, что все в порядке, начальник стражи дал знак, и ворота распахнулись. Под приветственные крики Приам со своей свитой вышел к народу и не спеша отправился к храму. Сегодня, чтобы пришедшие на состязание всё увидели, алтарь был вынесен на ступени храма, и именно там Приам принес богам положенные жертвы. Помогавшие царю жрецы в один голос заявили, что жертва принята и олимпийцы довольны царем и его городом.
После этого начались состязания. Почти все участники являлись выходцами из знатных родов Трои и были хорошо известны зрителям. Естественно, у каждого были родные, друзья и слуги, которые активно поддерживали своих атлетов.
Исключение составляли только Парис и несколько царевичей из соседних государств, которых троянцы не знали и первоначально даже не замечали. Постепенно из соревнований выбывали участники и определялись фавориты, одним из которых неожиданно для горожан оказался Парис, победивший в кулачном бою и пятибории.
В конце концов, именно пастух и царский сын Деифоб оказались лучшими из всех участников. Оба набрали одинаковое количество побед в разных состязаниях, и поэтому было решено устроить последнее испытание, которое и определило бы лучшего. Юноши должны были состязаться в беге. Тот, кто первым одолеет расстояние от храма до городских ворот и обратно, и станет победителем.
По сигналу судьи кинулись они вперед и почти всю дистанцию бежали рядом, но почти у финала вырвался вперед Парис и на два шага опередил Деифоба.
Поднял судья руку пастуха, объявляя его чемпионом, и разделились жители Трои. Одни криками приветствовали победителя, другие же угрюмо молчали, злясь на выскочку, посмевшего победить лучших юношей города.
Проигравшие собрались вокруг Деифоба и что-то с жаром ему доказывали.
Наконец, когда Париса подвели к царю для награждения, царевич вышел вперед и громко заявил:
— Этот юноша хоть и победил, но недостоин награды. Он раб, и если бы мы знали заранее об этом, то отказались бы участвовать в соревнованиях. Сейчас же я не позволю ему взять венок победителя.
С этими словами Деифоб преградил путь Парису, а кто-то из свиты подал царевичу меч.
Все замерли, не зная что делать дальше. Пастух, сдерживаясь чтобы не вспылить, ответил:
— Научись проигрывать достойно, все видели, что я лучший!
— Рабы рождены, чтобы общаться только с себе подобными, и никогда они не должны равняться со свободными. Ты же, придя на соревнования, дерзнул занять место, на которое не имеешь право претендовать. Знай свое место! Уходи сам из города и радуйся, что тебя не выгнали отсюда плетьми.
— Я честно победил и заслужил награду. Отойди и дай мне ее забрать.
В ответ Деифоб выхватил меч из ножен и кинулся на пастуха. Тот сумел увернуться от одного удара, но уже второй раз лезвие чиркнуло по его груди, оставив там глубокую царапину.
Парису хватило ума понять, что как бы ни был он ловок, без оружия и в кольце друзей Деифоба он долго не продержится. Убежать не даст плотная толпа, окружившая место боя, а броситься на царевича и попытаться убить его голыми руками, значит гарантировано сложить голову. Даже если и удастся победить, то ведь понятно, что царь сделает с убийцей сына.
Все это за мгновение пронеслось в уме Париса, и он уже мысленно простился с жизнью, как вдруг услышал голос:
— К алтарю!
Даже не подумав зачем, Парис бросился к жертвеннику и схватился за него рукой. В тот же миг занесенный над его головой меч замер. Несмотря на всю свою ярость, Деифоб не мог нарушить древнего правила: обратившийся за убежищем к божеству становился неприкасаемым до тех пор, пока касался алтаря или статуи. На некоторое время пастух был спасен и стал думать, как быть дальше.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.