Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54179
Книг: 133005
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «И упало Слово»

    
размер шрифта:AAA

Андрей Шипилов
И упало Слово

Часть первая

Вступление

Государственная медицина гарантирует гражданам своевременное исцеление ото всех излечимых заболеваний, включая рак. Граждане обязаны добросовестно и организованно трудиться и довольствоваться только самым необходимым, чтобы скопить ресурсы для своего будущего исцеления. Заболевший раком гражданин считается выполнившим свой долг перед обществом и, после исцеления, отправляется на пожизненный отдых на Безмятежные Острова.
Ст. 3 Конституции Земли


Они облетели Озеро с восточной, подветренной стороны, чтобы не ощущать смрада, который источала зеленоватая, мутная вода водоема.
Когда-то, давным-давно, это место называлось «Озеро Байкал», но сейчас вторая часть названия канула в лету и осталось просто — «Озеро». Но несмотря на гниющую воду, под поверхностью Озера еще теплилась какая-то жизнь, а в многочисленных водоемах-садках по его берегам выращивали рыбу-пангасиус — деликатес для больших столичных начальников.
Поэтому они предусмотрительно держались поодаль от берега, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. В этих местах уже много лет не видели боевых коптеров и на непривычный силуэт несомненно обратили бы внимание.
Проскользнув незамеченными мимо Озера и садков, они оказались над необитаемой территорией. Здесь уже можно было не таиться. Под ними раскинулась тайга, где уже больше ста лет не ступала нога человека, а это небо не бороздили ни коптеры, ни дирижабли. Место лежало вдали ото всех воздушных трасс.
Но, тем не менее, те, кого они ждали должны были пролететь именно здесь. Риска ошибиться тут практически не было.
— Смотри, — сказал первый, указывая на зеленую точку на экране радара.
— Вижу, — ответил второй.
— Ты не забыл, как это делается?
— Еще чего! — ответил второй, но на всякий случай разложил на планшете инструкцию.
Он защелкал тумблерами, движением рукояток поймал точку в перекрестье и нажал кнопку пуска. Коптер тряхнуло, а на экране показалась вторая точка которая стала не спеша приближаться к первой. Через некоторое время точки слились и пропали с экрана.
— Ну вот, дело сделано!
— Не забудь, приказано убедиться, что никто не выжил.
— Сейчас подлетим к месту, убедимся! Погоди, — второй озадаченно повернулся к первому, а как же их найти, их же нет теперь на радаре!
— Не знаю, — растеряно ответил тот, — лети просто по направлению там же должен быть какой-то пожар, дым должен быть видим издалека.
Минут двадцать они кружились над тайгой, но так ничего и не увидели.
— Смотри! — второй ухватил первого за плечо.
На экране показалась еще одна точка.
— Что делать будем? — спросил первый, —Ты главный, тебе решать!
— А мы точно в том месте? — забеспокоился второй.
— Откуда же я знаю, ты вел, по твоим указаниям летели.
Первый вытащил карту и стал сверяться:
— Нет, мы точно на месте, — сказал он спустя пару минут, — сбивай!
Коптер тряхнуло еще раз, и через несколько минут обе отметки пропали с экрана.
— Слушай, — сказал второй, — давай не будем говорить, что их тут двое было, а? Ну, сбили и сбили! И все дела! Задание выполнено!
— Смотри! — крикнул первый.
На экране возникла еще одна отметка.
— Нет, давай назад поворачивать, — забеспокоился второй, — тут явно чего-то не то…
— Слышал приказ? Убрать всех свидетелей, если будут! Какая тебе разница, кто из них объект, а кто свидетели? Стреляй!
Коптер тряхнуло третий раз и через несколько минут отметки пропали с экрана.
— Ну всё! — сказал второй, — ракет больше нет. Что будем делать если четвертый появится?
— Ничего не будем, топливо тоже на исходе. Разворачивайся!

Глава 1. Сэндвич Сабмарин

В жизни людей порой случается так, что за один день происходит столько событий, сколько их не было за всю предыдущую жизнь.
Они привели его сюда и сказали: «Это ваша комната, здесь вы отныне будете жить».
Он быстро учился, он уже понял, что новое в его лексиконе слово «комната» означало — жилое помещение. Но это место меньше всего походило на жилое помещение. Гораздо больше это место напоминало приемную какого-то большого начальника.
Несколько раз в жизни ему случилось попадать в такие приемные, вернее — мимоходом проходить через них, потому никто конечно не позволил бы обычному лагерному работнику задержаться в таком роскошном месте.
И сейчас эта роскошь окружала его, а его словарный запас был очень скуден для того, чтобы описать всю эту роскошь. В нем просто не было соответствующих терминов. Ну каким словом, можно, например, назвать освещение, когда в комнате светло, а самого источника света не видно и из-за этого ничто не отбрасывает теней и глазам очень приятно, и на тебя сходит какое-то неземное спокойствие.
Как назвать поверхность, на которой он сидит? Стул? Но ведь это не стул, это что-то другое. Стул не обхватывает тебя невиданной мягкостью со всех сторон и не подставляет под твои локти удобнейшие упоры. Таких «стульев» тут было три, из чего он сделал вывод, что эта «комната» предназначена для троих, и у него будет два соседа.
Наверное, и спальное место, если бы оно тут было, представляло бы из себя нечто необычное и называлось бы как-то иначе. Но спального места тут не было. А разве может быть жилое помещение без спального места?
С того момента, как он остался тут один, его терзало какое-то тревожное чувство, и оно все нарастало и нарастало. И вдруг он понял. Он был один. Еще ни разу в жизни ему не доводилось оставаться в одиночестве, если только не считать камеры томографа на медосмотрах.
Он родился в Лагере и всю жизнь провел в Лагере, а в Лагере, где бы ты ни был, тебя везде окружают люди. За исключением карцера, но от карцера его судьба оберегла. Он еще никогда не оставался в одиночестве, и это одиночество вызывало у него ощущение тревоги.
«Не волнуйся, — приказал он себе, — ты же хотел этого, вспомни, сколько раз ты мечтал о том, что когда-нибудь останешься сам с собой наедине. Томографа же ты не боишься, хотя у многих закрытая камера томографа вызывает панику».
Вдруг раздался отчетливый стук. Корчак прислушался. Звук шёл от входной двери.
Корчак подошел к двери о открыл ее. За дверью стоял человек с занесенной рукой.
— Это вы стучали? — спросил его Корчак, — что случилось?
— Я просил разрешения войти.
— Просили разрешения? Таким странным образом? Зачем? Разве для того, чтобы войти в жилое помещение надо просить разрешения?
— Тут у нас так принято, считается невежливым входить в комнату без разрешения хозяина, для того, чтобы дать понять, что вы ходите войти, принято постучать.
— Хозяина? У жилого помещения разве может быть хозяин?
— Да, конечно, ведь вы тут живете, значит вы — хозяин, ну, во всяком случае, пока эта комната закреплена за вами. Но вы все же позволите войти? Или вы сейчас заняты?
— Конечно-конечно, — проходите, — посторонился Корчак.
— Позволите присесть?
— Для этого тоже надо спрашивать разрешения? — удивился Корчак? — чтобы сесть в жилом помещении.
— Когда вы у себя — не надо, когда в гостях — принято спрашивать, спросить — это считается признаком вежливости.
— Не бойтесь, оскорбить меня такой невежливостью, — улыбнулся Корчак, — эти правила мне в новинку, я с ними не знаком, и совсем не замечу, если вы их нарушите. Так что можете их не соблюдать. Хотите сесть — садитесь!
— Спасибо! Тем не менее вам надо будет эти правила усвоить, раз вы теперь в нашем обществе. Уверяю вас, они очень просты и естественны, их не придется заучивать, они будут соблюдаться сами-собой. И кстати, мы ведь не знакомы, а те же правила требуют, чтобы мы первым делом представились друг-другу. Ваше имя, я уже знаю, Ян Корчак, а мое — Рабиндранат Тагор, я ваш сосед.
«Ну, конечно, — же понял Корчак, — конечно же такое помещение не могло быть предназначено для одного. Но где же все-таки спальные места?»
Он снова осмотрел помещение.
Сосед перехватил его взгляд и весело рассмеялся.
Здесь, — он подчеркнул слово «здесь» интонацией, — понятие «сосед» означает совсем не то, что в Лагере. Здесь, — сосед — это не тот, кто спит рядом с вами на нарах, а тот, кто живет в соседней комнате. Здесь каждому человеку полагается отдельная собственная комната. Моя — прямо напротив вашей. У вас номер пятнадцать, а у меня — четырнадцать. Четные номера с одной стороны коридора, нечетные — с другой. Вот по этому случаю W и попросил меня зайти к вам в гости. Он беспокоится, что вам будет не по себе от непривычной обстановки, он телефонировал мне и выразил опасение, что вам до сих пор еще ни разу не приходилось оставаться в одиночестве, просил помочь вам освоиться.
— Мне действительно было не по себе, но кто такой W?
— Наш супервайзер. В Лагере его называют «Комендант». Зовут его Владимир Владимирович. Но это сложно каждый раз выговаривать, и мы зовет его «Дабл Ви». Он — не возражает.
— Дабл Ви, — как символ в техническом жаргоне? Вы знаете жаргон?
— Ну еще бы не знать, — рассмеялся Тагор, только мы называем его иначе, English Language — не знаешь, — заставят выучить. Вам тоже предстоит эта зубрежка.
— Я — знаю технический жаргон, — с гордостью воскликнул Корчак, — еще со школы. Меня с детства готовили в научные специалисты.
— Ну-ну, знаете, так знаете, не буду спорить, — примирительно сказал Тагор, — но все же… я догадываюсь, что W дал вам для ознакомления, ну скажем так, очень детальную информацию про человека, в чью честь вам дали имя, про этого Яна Корчака. И эта информация — она никогда не пишется обычным языком, она всегда написана на этом самом «техническом жаргоне». И возможно, что эта версия жаргона не вполне вам знакома.
— Откуда вы знаете, про документ, что мне дали?
— Нам всем давали читать «житие своего святого», всем кто поступал сюда, это один из элементов подготовки.  Кому-то раньше, кому-то позже. Обычно это происходит, когда мы учим «технический», как вы говорите, жаргон, но раз вы его уже знаете, я предположил, что вам могли дать почитать это сразу.
Корчак не стал спрашивать, что такое «житие» и «святой». Он уже понял, что в свое время это узнается само собой и решил поговорить о более актуальных вещах.
— Как тут жизнь? — спросил он, — если сравнивать с Лагерем?
— В первые дни вам будет казаться, что вы попали на Безмятежные Острова, — улыбнулся Тагор.
— Настолько тут все прекрасно!?
— По сравнению с лагерным бараком — да — прекрасно! А если сравнивать с самими Безмятежными Островами, то здесь — все равно — лагерный барак!
И, заметив недоумение на лице Корчака, продолжил:
— Сейчас вам этого не понять, сейчас у вас тут ничего кроме восторгов не будет. Но потом, когда вы поживете, пообвыкнитесь, вы начнете это замечать и даже испытывать от этого ущербность. Вот, например, здешний «туалет» после лагерного отхожего места покажется вам чудом. Но он здесь один на этаже, на 9 комнат — один. А на Безмятежных островах у вас будет три-четыре туалета прямо в вашем доме. Только для вас одного!
— Прямо в доме? — ахнул Корчак, — но это же вонь!
— Да что там рассказывать, — встал с кресла Тагор, — проще показать, пойдемте.
Корчак даже не понял, что он — в отхожем месте. Впрочем, тут это называлось, как он уже знал, иначе — «туалет». Больше это напоминало кабинет врача, светлым кафелем, чистотой и стерильностью. И запах. Пахло не как в отхожем месте, а как пахнет весной, когда ветер приносит в лагерь аромат цветов с склонов окрестных гор. Но — сильнее!
— Это — ароматизатор, — сказал Тагор. — заметив, что Корчак принюхивается. Вот тут, на стенке. Автоматически, через определенные промежутки времени в воздух вбрызгивается ароматическая эссенция. На Островах вы сами будете решать, какой запах вам нравится: цветы, ваниль, лаванда, хвоя… все что угодно. А тут… тут мы нюхаем то, что вставит клиниг-менеджер. Нас — не спрашивают!
— Это… это… — не понял Корчак, — вот это вы считаете проблемой? Да любой работник из нашего барака даже мечтать не смеет об этом!
— Вот-вот! — рассмеялся Тагор, — я же сказал, что после Лагеря вам здесь все будет казаться Безмятежными Островами.
Он объяснил Корчаку, как пользоваться унитазом и дозатором мыла в раковине, объяснил, как работает смеситель и провел его к душу.
— Мыться вы можете, когда пожелаете, а не только по субботам, хоть несколько раз в день. Там такой же дозатор, как в туалете на раковине. Вернее, там их два. Состав — разный. Голубой для головы, белый для тела. Впрочем, если перепутаете — ничего страшного, я даже не знаю, чем они отличаются. Можете использовать без ограничений, никто вас за перерасход не накажет. Расход вообще не контролируется.
Белье тоже можете менять не раз в неделю, а когда захотите. Тут, хотя об этом и не говорят, все ежедневно его меняют, это даже принято так делать. Брать — в специальном шкафчике у вас в комнате, я покажу.
И еще один момент. Душ — одна кабинка на весь этаж, на девять человек. Чтобы не мешать друг-другу, вот тут — грифельная доска и мел. Пишите заранее, если вам душ нужен в какое-то конкретное время. Видите, вот моя запись — 14, 7:30. Я накануне написал, что хочу воспользоваться душем утром, перед деловой встречей, в 7:30 и никто в это время душ не занимал.
Они вернулись в жилое помещение (вернее — в комнату) Корчака.
— Я хочу попить кофе! — вдруг сказал Тагор.
— Я тоже, — засмеялся Корчак, — но придется подождать до воскресенья. Кофе полагается только по выходным, к завтраку. Или тут дают его чаще?
— Не дают, мой друг! Не «дают», а «берут»! «Берут» и пьют, когда захотят. Вот я хочу выпить кофе, и вы меня сейчас им угостите! Вернее, это я на первый раз угощу вас вашим же кофе.
Он отодвинул вверх панель перед маленьким столиком. За панелью стояли какие-то аппараты и было множество ящичков. Привычным движением Тагор выдвинул ящик вытащил оттуда две капсулы и вставил в один из аппаратов. Послышался глухой рокот и в воздухе разлился невероятный аромат, который сам по себе вызывал чувство какой-то эйфории и ожидания чего-то необычного, какого-то чуда.
— Вам сколько сахара? — спросил Тагор.
— Если я верно понял вашу фразу, — это чудо аппарат может сделать кофе любой степени сладости?
— Он вообще не кладет сахар в кофе, вы сами должны добавить сколько вам нравится.
— Боюсь даже спрашивать? Класть можно без ограничений?
— Все что подается в вашу комнату и места общего пользования вы можете использовать без ограничений. То, на что у вас есть ограничения, вы будете получать под роспись у менеджера по снабжению. Например, алкоголь.
— Алкоголь же — запрещен, его употребление — преступление!
— Там преступление, там — в Лагере. Тут преступление, только если вы в состоянии опьянения явитесь на рабочее место. А в своей комнате — это ваше личное дело. Впрочем, если вы потребуетесь начальству в неурочный час и выяснится, что вы пьяны — неприятности у вас будут. Но — только по работе.
Тагор поставил перед Корчаком совсем махонькую чашечку
— Вот, этот кофе называется «эспрессо». Есть еще и другие, вы их потом на досуге изучите, это интересно.
Корчак уже понял, что этот кофе не имеет ничего общего в тем кофе, который им подавали по воскресеньям в столовой, но, когда он попробовал, реальность сразила его наповал.
— Я понимаю, — тактично заметил Тагор, наблюдая за гаммой чувств на лице Корчака, — вы до сих пор были уверены, что «кофе» — это название напитка из зерен ячменя, и вам в голову не приходило, что может существовать еще и растение, которое так и называется — кофе!
У Корчака в голове теснилась куча вопросов. Но он понимал, что Тагору их задавать бесполезно. Да и на W их не стоило вываливать кучей, надо было ждать удобного момента. Он решил пока сосредоточится на чисто практических вещах и попросил Тагора объяснить, где что хранится и что значит «подается в комнату».
Оказалось, что все эти ящички — верхушки лифта, через которые отдел снабжения дважды в сутки наполняет их всем необходимым. У административных работников была привилегия, они могли питаться прямо в своей комнате. Многообразие было не такое «общирное» (как сказал Тагор), как в столовой, но все равно было приятно. Кофе, чай, сахар, печенье — без ограничений, в любое время. Безалкогольные напитки («это не то же самое, что вода, потом попробуете» — пояснил Тагор). Смены белья, полотенца, салфетки, какие-то гигиенические штучки, назначение которых было пока Корчаку непонятно. Одежда и обувь менялись не раз в сезон, как в Лагере, а по мере необходимости. Достаточно было бросить испорченную или испачканную вещь в специальный контейнер, через полчаса в шкафу появлялась новая.
Спальное место было встроено в стену. Надо было повернуть рычаг, который показал Тагор, и оно опустится вниз.
А был еще «ящик заказов». Внутри ящика была табличка с непонятным словами и флажки на иголочках. Надо было, как объяснил Тагор, воткнуть флажок в слово, обозначавшее предмет, что тебе нужен, нажать кнопку и через несколько минут ящик возвращался с искомой вещью.
— Но я же тут ничего не понимаю, ни единого слова — растеряно сказал Корчак.
— Научитесь. Очень быстро научитесь. Вот, например… кстати, вы ведь не ужинали. Знаете, что такое сэндвич? Слышали? Хотя, чего я спрашиваю, я ведь тоже из лагеря сюда попал… Не знаете вы что такое сэндвич. Вот сейчас и узнаете. Я вам компанию составлю, с удовольствием! Вот эта штука, что сейчас приедет, называется «сэндвич сабмарин». Попробуете, что это такое.
Пискнул звонок, и Тагор извлек из шкафчика две тарелки, блестящие ослепительно белые пластиковые тарелки, совершенно новые, ни разу не мытые, на каждой из которых лежала белая пшеничная булка. Примерно такая же, из каких нарезают работникам ломти белого хлеба по праздникам, но существенно меньшего размера.
Корчак взял булку, она была горячая и разрезанная посредине. Он понял, что внутрь вложена еще какая-то еда.
— Там несколько сортов мяса, соус, овощи, -- словно прочел его мысли Тагор, — это надо просто откусывать и есть.
Мясо! В будний день! И не просто — «мясо», а «несколько сортов»! Разве так бывает?
Корчак откусил кусок булки, — это было невероятное, нереальное ощущение. Ему показалось, что что-то подобное он пробовал во время выпускного визита, но то было полурастворившееся детское воспоминание, то ли было, то ли нет. А здесь была реальность.
— Позволю вам дать совет, — подал голос Тагор, — у вас сейчас возникнет желание все испробовать, все здесь изучить. Вы можете это сделать в любое время. А сегодняшний вечер потратьте на то, чтобы детально изучить документ, что вам дал W. Он хотя и не приказывал вам его изучать, но завтра наверняка поинтересуется. Хотя вы называете язык, на котором он написан «техническим жаргоном», это не вполне то же самое, что жаргон, которым вы до сих пор пользовались, там и грамматика обширнее и словарный запас. Так что времени у вас уйдет много. Помочь я вам, к сожалению, не могу, я не должен этого читать, хоть документ и не секретный. Поэтому готовьтесь потратить часть ночи, привыкайте, ночные бдения скоро станут обыденным элементом вашей жизни. Отбоя тут нет, вы вправе спать или не спать, когда вздумаете. Кофе, настоящий кофе — хорошо бодрит, но не переборщите для первого времени, можно нанести вред сердцу. Хорошо помогает контрастный душ. Становитесь под струю и меняете ее температуру: сначала горячая, как можете терпеть, потом холодная, потом снова горячая, — очень хорошо сбивает сонливость…
— А так можно? — хотел спросить Корчак, но не стал этого делать.
Он вдруг осознал, что тот мир, в котором надо было спрашивать разрешения начальства на каждый шаг, остался в прошлом. А в этом мире похоже, можно было делать все, что только не было запрещено явным образом.

Глава 2. Вы поклялись мне!

Визит Рабиндраната Тагора чудесным образом прогнал тревогу. Корчак больше не боялся оставаться один. Откуда-то из глубин подсознания выплыло понимание, что быть в одиночестве — естественное состояние человека и ощущение невиданной свободы охватило его.
Он решительно подошел к кофейной машине, вложил в паз капсулу, как учил его Тагор и нажал первую попавшуюся кнопку, на которой было нанесено непонятное слово техническими смиволами — AMERICANO. Машина послушно зарокотала и выдвинула чистую пластиковую чашку.
Порция на этот раз была большая, такая же, как порция лагерного кофе. Но запах был не лагерный, а тот самый, чудесный запах. Корчак сел в кресло, — теперь он знал, что именно так называется эта поверхность для сидения, и осторожно отхлебнул, словно опасаясь, что вдруг вкус на этот раз окажется «не тем», и понял, что этот напиток он может пить бесконечно.
Чувство блаженства охватило его. Он закрыл глаза и подивился, как легко потекли мысли. Как же оказывается легко думается, когда ты в одиночестве! Когда нет этого постоянного фонового гомона, когда никто не отвлекает тебя ежеминутно.
Память перенесла его назад, и он будто воочию увидел картину сегодняшнего утра.
Драм-бам-бам! Драм-бам-бам!
Грохот барабанов стелился над центральной площадью Лагеря.
Драм-бам-бам! Драм-бам-бам!
Ранний августовский морозец лез под легкий летний бушлат, осеннюю сезонную одежду еще работникам выдать еще не успели.
Драм-бам-бам! Драм-бам-бам!
Свежий ветер слетал с гор, окружающих Лагерь, и трепал большой синий лозунг с девизами Партии: «Стабильность! Законность! Справедливость!» Под лозунгом висел плакат с радостным краснощеким работником, вскинувшем руку в приветствии. Изо рта работника вылетали слова призыва: «Трудясь добросовестно, ты обеспечиваешь себе место на Безмятежных Островах!»
Под плакатом стоял бледный, шатающийся человек с землистым цветом лица. Это был Маврос Лазарос, сосед Яна Корчака по бараку. Вернее, уже бывший сосед. Стоящие вокруг него стражники в парадных синих мундирах, барабанная дробь, глубокая яма, выкопанная прямо посреди площади, все ясно говорило о том, что сейчас здесь произойдет.
Появился Комендант Лагеря. Он прошел мимо стражников, подошел к Лазаросу и что-то тихо сказал ему. Лазарос ответил и, как показалось Корчаку, кивнул головой.
Комендант поднялся на лобное место пододвинул к себе микрофон и начал читать с белого листа бумаги.
«Приговор, по делу бывшего геодезиста пятого отряда Лагеря Бодайбо Мавроса Лазароса.
В ходе следствия по делу Мавроса Лазароса было установлено следующее.
Во время очередного ежеквартального мониторинга 25 июля 803 года от Великой Победы у геодезиста Лагеря Бодайбо Мавроса Лазароса было обнаружено онкологическое заболевание — меланома третьей стадии с поражением наружных и внутренних лимфатических узлов, а также внутренних органов. Так как врачу ранее не приходилось сталкиваться с таким запущенным случаем, он заподозрил, что упомянутый Маврос Лазарос совершил административное правонарушение, а именно — скрывал свой рак, для того чтобы тот приобрел серьезный системный характер.
В соответствии с параграфом 35 пункт 4 правил оказания медицинской помощи работникам, врач направил упомянутого Мавроса Лазароса во внутреннюю клинику Лагеря Бодайбо и передал его дело в комитет по расследованию симуляций.
В ходе следствия было выяснено, что упомянутый Маврос Лазарос, имея на своём рабочем месте источник высокоинтенсивного ультрафиолетового излучения намеренно подвергал свою левую руку облучению ультрафиолетом на протяжении 15 лет, имея целью вызвать у себя заболевание раком кожи.
Образование и уровень профессиональной подготовки упомянутого Мавроса Лазароса позволяли ему однозначно понимать риски ультрафиолетового излучения и его связь с раком кожи. Что исключает версию о том, что упомянутый Маврос Лазарос подвергал себя облучению случайно или по неведению.
Вина упомянутого Мавроса Лазароса полностью доказывается показаниями сослуживцев, соседей по бараку, а также скрытым видеосъемками его рабочего места, которые велись на протяжении последних 15 лет.
Учитывая вышеизложенное, следователь комитета по расследованию симуляций приговорил упомянутого Мавроса Лазароса к высшей мере наказания за осуществленное намерение вызвать у себя преждевременный рак. Однако с учетом того, что приговоренный полностью признал свою вину и раскаялся в содеянном, было сочтено возможным смягчить наказание и заменить ему высшую меру на казнь через расстрел.
Приговор, согласно инструкции FZ-315/14, приговор должен быть приведен в исполнение по месту прописки упомянутого Мавроса Лазароса, в Лагере Бодайбо, силами местной стражи, в присутствии всех работников Лагеря, дабы они видели и понимали, какое возмездие следует за нарушения Закона».
Снова ударили барабаны — Драм-бам-бам!
Двое стражников подхватили Лазароса под руки и поставили на самом краю ямы. Лазарос тут же обмяк и осел на колени. Его снова поставили, он снова осел. Один из стражников подбежал и что-то сказал коменданту.
— Сил нет? Стоять не можете? — спросил комендант в микрофон, чтобы все слышали. — Маврос Лазарос, каким вы хотите остаться в нашей памяти? Жалким ничтожеством, принявших смерть на коленях, или человеком, который достойно встретил свой конец? На вас сейчас смотрят тысячи глаз. И о вас, о том, что здесь случилось, еще будут говорить долго. Не так часто рядовым работникам Лагеря дается право выбора. Но сейчас оно у вас есть!
Маврос поднялся и встал прямо. Он пошатывался, но стоял.
— Вы обещали! — вдруг крикнул Лазарос, — вы поклялись мне!
Грянул залп. По инструкции все винтовки на казнь заряжались только трассирующими пулями, чтобы потом можно было отследить по видеозаписи, если кто-то из стражников намерено выстрелит мимо.
Словно светящиеся нити сошлись в узелке на груди Мавроса и протянулись за его спиной. У Яна Корчака на миг возникло ощущение, что Лазарос подвис на огненной растяжке. Поэтому он не удивился, когда Маврос остался стоять на ногах. Время шло, секунда за секундой. Маврос — стоял. Корчаку на какой-то миг показалось, что все стражники промахнулись, ни одна пуля не задела сердце. Но вот Лазарос покачнулся и упал прямо в яму.
Застрекотал бульдозер и через минуту уже ничего не говорило о том, что здесь только что закопали работника.
— Повезло ему, — вдруг тихо сказал Игнатий Лойола, — по закону он сам должен был копать яму для себя. Мне стражники говорили. Но ему дали поблажку, выкопали экскаватором. Он был слишком слаб, чтобы копать самому, три раза падал в обморок.
— Завидуешь? — сплюнул Корчак, — а вспомни как ты ночей не спал от зависти, когда он подцепил меланому всего в 32 года.
— Мы все ему тогда завидовали, — огрызнулся Игнатий Лойола, — ты тоже завидовал, разве нет?
— Завидовал! — угрюмо согласился Корчак, — еще бы не позавидовать, такой молодой, а уже — рак!
— Да уж, — продолжил мысль Лойола, — и потом еще свезло ему, когда решили расстрелять, — помнишь, как Ротшильда тогда к высшей мере приговорили?
Корчак помнил. Хотя дело было пятнадцать лет назад, от воспоминаний у него заломило в затылке.
Натан Ротшильд был глуп в отличие от Лазароса.
Лазарос был умен, он продумал все тщательно. Во всяком случае ему так казалось. Корчак знал о делах Мавроса и не раз просил его, чтобы тот не играл в эти игры. Но Лазарос рассмеялся и сказал, что ультрафиолет — не химия, никаких следов не оставляет. Кто же знал, что видеозаписи хранятся по 15 лет!
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Kira18 о книге: Ольга Романовская - Мышка в академии магии
    Как говорила автор, будет второй том, но кому не нужно любви и открытия великих тайн, можно прочитать эту книгу как однотомник. Я все же решила дождаться завершения серии.
    Дополнительно хочется отметить, что пара книг из последних меня разочаровали. Обижать автора не хочется, поэтому буду просто считать, что не мое. Но вопрос с дальнейшей покупкой ее произведений пока открыт...

  • Kira18 о книге: Кристина Леола - Честная сделка
    Насколько помню, книга показалась довольно приятной.Любви, конечно, как таковой здесь не слишком много, но конец довольно милый. А вот идея с домом понравилась

  • evk82 о книге: Ксения Власова - Предсказанная судьба
    Это вторая часть. Первая часть" пророчество из сна"

  • Чертовочка о книге: Джеймс Роллинс - Ястребы войны
    Это третья книга серии про Такера. Первая Линия крови, вторая убийцы смерти

  • Лешачка об авторе Галина Осень
    Книги норм, очепятки присутствуют...
    Но я всю свою жизнь думала, что БЕКОН, это мясо с салом, и его «огромными сочным ломтями на ТАРЕЛКЕ» не подают. В отличии от БИФШТЕКСА....
    А так, может слегка затянуто. Хотя, это может быть из-за договора с издательством.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.