Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54296
Книг: 133276
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Барон Беркет»

    
размер шрифта:AAA

Александр Чернобровкин
Барон Беркет

1

Под Рождество до нас добралась новость, что король Стефан был обменян на графа Глостерского, и в Вестминстере синод вновь признал его королем Англии. Тем, кто будет воевать на стороне императрицы Матильды, пригрозили отлучением от церкви. Я не мог понять, радоваться мне этой новости или нет. Я – мелкая сошка, церковь меня особо преследовать не будет, даже если решу повоевать на стороне императрицы. Делать ведь это буду по приказу своего сеньора. С него и спрос. А Ранульф де Жернон, граф Честерский, – тот еще гусь. На него где сядешь, там и слезешь. Впрочем, зимой никто ни с кем не воевал. Король Стефан болел. Темница и кандалы плохо влияют на здоровье. Императрица Матильда и ее брат Роберт Глостерский тоже в драку не рвались, не хотели быть еще раз побитыми Вильгельмом Ипрским, которого король Стефан в награду за освобождение из плена сделал графом Кентским.
Весной продолжились, точнее, были доведены до конца работы по постройке замка. Осталось обложить холм кирпичом, но это сделают и местные. Я рассчитался с «архитектором» и каменщиками и отпустил их. Крестьяне вспахали очищенную от леса землю возле замка по левому берегу реки. Посеяли там ячмень, овес, посадили овощи и возле мельницы развели сад. Целина давалась тяжело, большой железный плуг тянули три пары лошадей, запряженных цугом. На правом берегу, где стоял барбакан и где проходила дорога к замку, вырубку превратили в пастбище.
В начале мая приехали мастера по изготовлению кирпичей. Староста Баултхема передал через них, что на деревню напал рыцарь Медар, хозяин соседнего манора, и увел три десятка овец. Видимо, местные пацаны решили проверить меня на слабо́. Я поблагодарил кирпичников, подтвердил прошлогодние расценки на их продукцию, распорядился предоставить им жилье и питание в замке. На следующий день вместе со своими рыцарями Гилбертом, Умфрой и Джоном, четырьмя конными оруженосцами, в том числе Нуддом и Рисом, двумя десятками пеших лучников и Ллейшон в роли слуги и возницы кибитки я отправился, как выразились бы в двадцать первом веке, наводить конституционный порядок.
Ехал я на привезенном с Пиренейского полуострова, белом, арабском жеребце-иноходце, который когда-то принадлежал маврскому командиру. Конь оказался очень драчливым, но слабоват был против моих тяжеловозов. Я дал ему покрыть трех местных кобыл, которые были поменьше. Крупными кобылами занимались мои тяжеловозы. Я и здесь решил вывести породу крупных и выносливых лошадей, способных долго носить собственную броню и рыцаря в броне и с оружием. Уже росли два жеребенка новой породы. В этом году, надеюсь, будут еще. Отец первых двух, Буцефал, шел, как обычно, за кибиткой, чтобы был свежим в случае боя. Рядом с ним шагал новый боевой конь Гилберта. Его бывший хозяин, пленный рыцарь, до осени не нашел денег, чтобы выкупить коня и доспехи, поэтому, по договору, и то, и другое переходило в собственность пленившего. Вторых коней Умфры и Джона, которых, как и первых, дал им я, вели на поводу их оруженосцы. Жак был оставлен охранять замок.
Добрались быстро. Дождь лил всего один день, да и то не весь. Завидев нас, большая часть встречных пряталась в лесу, а если не могла, готовилась к худшему. Мы никого не трогали, хотя, уверен, попадались люди Рожера де Бомона, который опять на стороне короля Стефана.
Староста, почесывая плешь на своей грушевидной голове, рассказал, как было дело:
– Овцы паслись возле межи. Он заявил, что они потравили его посевы, и забрал всех.
Уверен, что потрава таки была. На восполнение убытка хватило бы двух овец, ну, трех, если рыцарь слишком борзый. А тридцать – это уже борзометр зашкалил. Не накажу его – завтра оброк с моих маноров будут собирать другие.
Я съездил и посмотрел на его манор. Типичный, двухэтажный, каменный, с соломенной крышей и деревянными пристройками и частоколом. Ворота были заперты. Знает уже, что я прибыл с отрядом, готовится к обороне. Точнее, разрешает грабить его крестьян. У местных рыцарей это способ поправить материальное положение: он грабит моих крестьян, а я – его. Создается впечатление, что так получается больше, чем оброк со своей деревни. В первый раз – да. Я решил штурмовать его утром. Пусть не поспит ночь, понервничает.
На рассвете мы выдвинулись в манору рыцаря Медара. По словам старосты деревни Баултхем, рыцарь молод, лет восемнадцати. Недавно похоронил отца, который был тяжело ранен в битве при Линкольне и взят в плен. Наверное, за него заплатили выкуп, и в итоге сын остался без коня или кольчуги. А пришло время отслужить шестьдесят дней своему сеньору Гилберту де Ганду или заплатить так называемые щитовые деньги – полтора фунта серебра в военное время или фунт в мирное. Вот он и наехал на бывшего врага, не смутившись, что мой сеньор теперь тесть его сеньора.
В низине был туман, но на холме ничто не ухудшало видимость. Нас заметили, закрыли на засов ворота, а потом и дверь в холл на втором этаже. Сделал это человек в кольчуге. Значит, деньги потребовались на коня. Мы принесли с собой лестницу. По ней взобрался один из лучников:
– Во дворе никого, – доложил он и спрыгнул внутрь.
На вершину лестницы сразу поднялся второй и приготовился к стрельбе, если кто-то решит помешать первому открывать ворота. Они были закрыты всего на один засов. Видимо, Медар не ожидал, что я нападу на его двор.
Мы вошли внутрь, и я крикнул:
– Медар, если вернешь моих овец и заплатишь за оскорбление три фунта серебра (столько стоили украденные овцы), не трону тебя.
Рыцарь молчал.
– Ты слышишь меня? – спросил я и язвительно поддел: – Или так испугался, что даже говорить не можешь?!
Наверху открылось окно – из дыры в стене вынули деревянную заслонку – и раздался задиристы молодой голос:
– Ничего не получишь!
– Это бабушка надвое сказала, – перевел я на норманнский русскую поговорку и приказал своим лучникам: – Умфра, возьми троих и идите на ту сторону дома. Всех, кто будет вылезать через крышу, убивайте. Остальные обыщите двор. Выгребайте все, что найдете.
В пристройках и в кладовой на первом этаже нашли только старую кобылу, полтора десятка кур и разный сельскохозяйственный инвентарь типа деревянных грабель и вил. Все вместе не тянуло даже на стоимость овец, не говоря уже о штрафе.
– Снимайте с пристроек солому, несите в кладовую, – приказал я.
Валлийцы быстро сгребли с крыш потемневшую сверху солому, отнесли ее на первый этаж дома. Когда там набралась порядочная куча, я отдал следующий приказ:
– Поджигайте.
Солома сверху была сырая от росы, давала много белого густого дыма. Он заполнил кладовую, выбрался наружу и толстым щупальцем полез вверх по стене. Вскоре огонь разгорелся сильнее, и дымом заволокло весь дом. Мы отступили подальше. Рыцарь Медар выходить не хотел и даже голос не подавал. Солома вскоре сгорела, но внутри что-то потрескивало. Наверное, горели балки потолка. Когда дым осел, увидели, что окно отрыто, а дверь по-прежнему закрыта. Внутри загрохотали, падая, балки. Следом загорелась крыша дома, потом огонь перекинулся на пристройки. Вряд ли в доме остался хоть кто-нибудь живой.
– Уходим, – решил я. – Позовите наших с той стороны дома.
Умфра догнал меня и доложил:
– Он пытался вылезти через крышу. Мы его убили.
– Один? – спросил я.
– Да, – ответил Умфра.
Уверен, что Медар был в доме не один. Почему остальные не захотели выходить? Задохнулись раньше? Что ж, они сами выбрали свою смерть.
Я подъехал к ближнему дому его деревни. Крестьяне сбежали в лес и наверняка попрятали все ценное. В доме был седой старик с трясущейся головой.
– Ваш хозяин украл у меня тридцать овец. Возвращать краденное не захотел, предпочел умереть, – сказал я. – Сегодня до вечера вы пригоните в Баултхем столько же овец. Если нет, завтра я приеду сюда и сожгу всю деревню. Ты меня понял?
– Понял, сеньор, – тряся головой, подтвердил старик.
Вечером овцы были возвращены хозяевам. Мы переночевали в деревне, а утром я со своими рыцарями и оруженосцами поехал в Линкольн. Надо было обсудить происшествие с Вильгельмом де Румаром, графом Линкольнским. Его братец все-таки числится шерифом здесь. Пока что числится. Я не собирался убивать молодого засранца, поэтому не поинтересовался, как к этому отнесутся власти.
На обочине дороги метрах в ста от городских ворот стояли пять виселиц. Три были заняты. У одного на плече сидела черная ворона и обклевывала мясо с лица. От трупов с обклеванными до кости головами сильно воняло. Обычно висельников-воров снимают на третий день. Эти, видимо, были «политическими» – требовали урезонить графов.
Когда мы въехали во двор замка, со всех сторон собрались рыцари, оруженосцы, слуги, чтобы полюбоваться моим жеребцом. Здесь арабские скакуны – большая редкость. Я перевел жеребца на пассаж – тихую рысь, при которой передние ноги медленно и красиво поднимаются вверх, а задние сильно подведены под корпус, погарцевал перед донжоном. Я не знал, что он умеет такое, пока конь однажды сам не показал. Наверное, он еще много чего умеет, но мне все это не надо было. Попонтовался в порядке исключения.
В окне третьего этажа донжона появился граф Вильгельм. Он поздоровался со мной, а потом спросил с наигранным удивлением:
– Где ты достаешь таких красавцев?!
– Отбил по случаю, – признался я.
– Я хочу проехаться на нем! – заявил граф.
– Не возражаю, – сказал я, слезая с коня.
Вильгельм де Румар вышел из донжона вместе со своим зятем Гилбертом де Гандом. Походка у графа стала еще тяжелее, а его зять смотрел все также спесиво. А может, только мне демонстрировал. Все-таки не много на земле людей, от которых он получал булавой по голове, пусть и защищенной шлемом. Нет бы поблагодарить меня за красавицу-жену! Она, кстати, выглядывала из того же окна, в которое раньше смотрел ее отец. Беременность немного сгладила ее мужские черты.
Граф заставил коня сделать пиаффе – пассаж на одном месте, затем прогнал иноходью по двору. Этого ему показалось мало, поэтому выехал из замка на городскую улицу, чуть не сбив какого-то раззяву, полетел по ней к воротам. Я остался ждать его у входа в донжон вместе с Гилбертом де Гандом, который всем своим видом показывал, что в упор не видит меня. Мне стало скучно, поэтому решил подразнить своего бывшего пленника.
– Как самочувствие короля? – спросил его.
Графскому зятьку не хотелось со мной разговаривать, но не ответить на вопрос о здоровье короля ему не позволяло монархическое воспитание.
– Уже лучше. К лету должен поправиться, – ответил он и не удержался от шпильки: – И наказать всех преступников…
– Здоровья ему и долгих лет жизни! – пожелал я.
Гилберт де Ганд посмотрел на меня подозрительно, пытаясь понять, подшучиваю я или собираюсь переметнуться?
– Чем дольше он проживет, тем дольше будет продолжаться война, тем нужнее обеим сторонам будут рыцари, тем лучше нас будут одаривать, – объяснил я.
– Насколько я знаю, ты неплохо уже нажился на этой войне, – высокомерно заявил он.
– Воюю хорошо, – сказал я, усмехнувшись.
У зятька порозовели щеки, хотя я не назвал прямо его плохим воином. Он скосил глаза, проверяя, не слышал ли наш разговор кто-нибудь из рыцарей? Они смотрели в конец городской улице, где появился граф на коне. Значит, мои слова можно оставить без внимания. А если бы и слышали, ничего бы не изменилось. Вызвать меня на поединок не осмелится, потому что знает, что не ему со мной тягаться.
Граф вернулся счастливый, как ребенок, которому подарили новую игрушку. Редко встретишь человека, который бы так умел радоваться жизни. Спрыгнув с арабского жеребца, он заявил:
– Не конь, а мечта! Летит, как птица! – и спросил: – Продаешь?
– Пока нет, но возможны варианты, – ответил я.
– Какие? – поинтересовался граф Линкольнский.
– Да тут вассал твоего зятя Медар напал на мой лен. Я в ответ осадил его. Сдаваться он не пожелал, сгорел в доме, – рассказал я.
– Ты правильно сделал, – сразу согласился Вильгельм де Румар. – На меня нападать безнаказанно никому не позволено!
Я и забыл, что являюсь собственностью графа Линкольнского!
– Надо было подать иск в суд! – возразил Гилберт де Ганд. – Никому не позволено убивать моих вассалов!
Если рыцарь в такой ситуации обращается в суд, то объявляет себя трусом.
– Вот и подай на него в суд, Гилберт, – подзадорил, ухмыляясь, граф Линкольнский.
Зять побагровел. Наверное, потому, что за какие-то четверть часа его уже дважды, пусть и косвенно, обвинили в трусости, или потому, что в суде графа Честерского ему ничего не светило. Граф Линкольнский, видимо, понял, что перегнул палку, дружески обнял зятя за плечи:
– Чего ты переживаешь из-за какого-то рыцаря?! Хочешь, я заберу этот манор, а тебе взамен дам свой?
– Какой именно? – сразу заинтересовался зять.
– Тот, который ты хотел, – как он там называется?! – никак не мог вспомнить граф Вильнельм.
– Не возражаю, – сразу согласился Гилберт де Ганд.
– Сильно сгорел двор? – спросил меня Вильгельм де Румар.
– День был сухой, – ответил я.
– Вот и будешь сам его отстраивать, – решил граф Линкольнский. – Меняю его на этого коня.
– Не возражаю, – повторил я мудрые слова его зятя.
Все трое остались довольны нашей встречей. Гилберт де Ганд даже соизволил посмотреть на меня не очень спесиво.
Четвертым довольным стал рыцарь Гилберт, когда я сказал:
– Мне надо, чтобы кто-то присматривал за моими владениями здесь. Согласишься, если поучишь этот манор?
– Да, – не думая, ответил рыцарь Гилберт и покраснел, как и его тезка недавно, но только от счастья.
Наверное, представил, как приедет к своим старшим братьям и сообщит, что стал землевладельцем. Процедура оммажа заняла несколько минут. Было оговорено, что рыцарь Гилберт обязуется охранять мои четыре манора, расположенные рядом с его, кроме того времени, когда будет находится на службе. Я отдал ему трофейную кобылу, но кур мы к тому времени уже всех съели. Рыцарь Гилберт великодушно простил нас. Он сразу поскакал в мой замок, чтобы забрать свою семью и пожитки, и перебраться на новое место жительства, которое еще надо успеть восстановить до холодов. Самое главное – каменные стены сохранились, а сгоревшие деревянные элементы легко заменить. Леса здесь много, и деньги у рыцаря есть. На службе у меня он накопил немного.
Я договорился с графом Линкольнским, что Гилберт отслужит ему за свой манор в конце лета, когда обустроится. Вильгельм де Румар не возражал, поскольку ему сейчас нужен был я со своим отрядом для набега на Роберта де Бомона, графа Лестерского, который повадился грабить владения своих лепших врагов, графов Линкольнского и Честерского. Мы договорились, что четверо солдат пойдут за одного рыцаря в плане срока вассальной службы. То есть мои двадцать лучников тянули на пятерых рыцарей, плюс я с Умфрой и Джоном – итого восемь «рыцаре-дней». За четыре лена мне полагалось в таком составе отслужить тридцать дней. Потом буду тянуть сорок дней за шесть ленов графу Честерскому.

2

Это был обычный грабительский налет. Рано утром мы подъезжали к какой-нибудь деревне Роберта де Бомона, графа Лестерского, и целый день обирали ее до нитки. Утром поджигали дома и ехали к следующей. Так продолжалось несколько дней, пока обоз не стал слишком громоздким. После этого вернулись в Линкольншир, чтобы продать трофеи.
На обратном пути нам попались несколько сожженных деревень Вильгельма де Румара. Это была работа наемников Вильгельма Ипрского, графа Кентского. Сотню их нанял Роберт де Бомон. Они сейчас сидели без дела, поэтому быстро согласились. Узнав о нашем прибытии, сразу отступили. У нас отряд побольше, одних только рыцарей два десятка, а всего сотни полторы бойцов.
– Так они скоро все твои маноры сожгут, а потом и до моих доберутся, – высказал я графу Линкольнскому свои мрачные догадки.
– На то она и война, – философски изрек Вильгельм де Румар. – Сегодня мы их, завтра они нас.
– Надо бы их урезонить, – предложил я.
– Они с нами не будут сражаться, – уверенно произнес граф Линкольнский.
– А я с ними буду, – решил я.
– Ну, если хочешь… – произнес граф Вильгельм.
– Вы двигайтесь дальше. Пусть они узнают, что отряд ушел, а мы здесь задержимся на несколько дней, – предложил я.
– За свою долю добычи не беспокойся, получишь сполна, – заверил меня Вильгельм де Румар и пожелал: – Удачи тебе!
Во время остановки на обед мой отряд отделился от обоза и скрылся в лесу. Там мы подождали до ночи. На следующий день вернулись к сожженной деревне и в лесу возле нее соорудили временный лагерь: поставили шалаши, сделали засеки на атакоопасных направлениях. Обоих моих псов привязали в разных концах, чтобы не дурковали, а службу несли. Через эту деревню проходила кратчайшая дорога во владения графа Линкольнского. Люди ленивы. Даже ради собственной безопасности стараются не делать лишнего. Тем более, что не пуганы, до сих пор грабили безнаказанно.
На следующий день по дороге проехали два всадника. Оба в железных шлемах и коротких кольчугах, с большими щитами и не очень длинными копьями. Жеребцы у них были из тех, что считаются чуть лучше кобылы. На таких ездят бедные рыцари и слуги богатых. Скакали уверенно, не боясь нападения. Минуя деревню, посмотрели в сторону сгоревших домов, обменялись парой фраз и весело заржали. Теперь я не сомневался, что это сторонники Роберта де Бомона. Скорее всего, люди графа Кентского. Через несколько часов они проскакали в обратную сторону. Уверен, что несут приятную весть: отряд графа Линкольнского убрался восвояси.
Ночью пошел дождь. Поскольку я запретил днем разводить огонь, сутки прожили без горячего. Мои ребята не роптали. Им пока все было интересно. Особенно тем шести человекам из моих новых валлийских деревень, которые впервые в боевом походе.
Продолжался дождь и днем. Я лежал в сооруженном для меня высоком и широком шалаше, крытом еловыми ветками, слушал, как капли разбиваются о хвою. Спать не хотелось, а заняться нечем. Пришел к выводу, что прогресс – это создание еще большего количества устройств, помогающих убить время.
Отряд появился в конце дня. Девяносто шесть человек. Все на лошадях. Почти у всех кольчуги. Они ехали, накинув на головы капюшоны темно-серых плащей. Строй не соблюдали. Кто командир – не поймешь. Но должен быть. Я слышал, что Вильгельм Ипрский – сторонник строжайшей дисциплины. Правда, понимает ее по-своему. Уверен, что они заночуют где-нибудь неподалеку от цели, чтобы рано утром, когда все крестьяне и скот в деревне, окружить ее и напасть. Что будет дальше, можно судить по обгоревшим скелетам на пожарище неподалеку от нашего лагеря.
На следующий день дождь закончился, и я разрешил развести костры. Отряд наемников сейчас грабит какую-то деревню, им не до нас. На завтрак, обед и ужин поели горячей овсянки с копченым окороком Показалось чуть вкуснее, чем этот же окорок с хлебом, как питались в предыдущие дни.
Обратно наемники передвигались намного медленнее. Опять толпой, ни авангарда, ни арьергарда. Четыре арбы, запряженные парами волов, были нагружены с верхом. За ними гнали двух навьюченных кобыл и стадо из коров, коз, овец, свиней. Живность норовила разбежаться в разные стороны, но всадники ловко сгоняли их в кучу. Не самую бедную деревню грабанули.
Я подождал, когда весь отряд наемников окажется на открытом месте. Мы были метрах в ста от них, слышали, как они подгоняли скот. Кто был командиром – я так и не смог определить, поэтому выбрал ехавшего первым. Это был мужчина лет сорока с очень длинной темной бородой, какие здесь редко встретишь. Подождал, когда он оглянется, и послал болт в нижнюю часть бороды. Наемник вздрогнул от удара. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но вдруг сник и начал заваливаться на бок. Я быстро перезарядил арбалет и послал болт вдогонку другому наемнику, который поскакал вперед, надеясь вырваться из ловушки. Попал, судя по тому, как наездник слишком низко припал в шее лошади, а она стала замедлять бег. Зарядил и в третий раз, но стрелять больше не в кого было. Остальных перебили мои лучники.
Мы вышли из леса. Половина лучников остановилась метрах в двадцати от обоза, готовая выстрелить в любого, кто окажет сопротивление, а остальные подошли и проверили, все ли мертвы. Из под арбы вытащили одного живого. Ему было немного за тридцать, но зубов впереди не осталось ни одного. Видать, драться любит. Впрочем, Вильгельм Ипрский других и не держит. На наемнике была короткая кольчуга без разрезов внизу. Такие обычно носят пехотинцы. Наверное, и был копейщиком или арбалетчиком, а во время налетов разжился лошадью, сейчас привязанной сзади к арбе, из-под которой его выковыряли.
– Кому служишь? – спросил я.
– Вильгельму, графу Кентскому, – с вызовом сообщил он, надеясь, наверное, что это имя приведет меня в трепет.
– Передашь ему, что я не советую нападать на моих сеньоров, графов Честерского и Линкольнского, – сказал я.
– От кого передать? – спросил наемник.
– От Александра Византийца, барона Беркетского, – ответил я и приказал своим солдатам: – Снимите с него кольчугу и все ценное, отрубите большие пальцы на обеих руках – и пусть катится к своему сеньору.
– Сир, я все сделаю, как вы сказали! – жалобно залепетал наемник. Видимо, наделся, что останется безнаказанным. – Не надо отрубать пальцы!
– Надо, Федя, надо, – произнес я фразу из комедии Гайдая, которая в Европе двенадцатого века никому ничего не говорила.
Без больших пальцев рук он не сможет крепко держать оружие. Придется ему менять профессию. Правда, не знаю, на какую. В других тоже надо что-нибудь крепко держать. Разве что в попрошайки подастся: на паперть собирать милостыню или в монахи. Наемник тихо вскрикнул, когда отрубали первый палец. К потере второго отнесся спокойнее. Он прижал истекающие кровью руки к грязной рубахе и внимательно посмотрел на меня, запоминая на всю жизнь.
– Александр Византиец, – напомнил ему.
– Я не забуду, – пообещал наемник.
Я бы удивился, если бы оказалось наоборот.
Мои лучники собрали трофеи, завязали оружие, доспехи, одежду и обувь в плащи, которые погрузили на лошадей, потому что на арбы больше ничего не помещалось. Затем согнали к дороге разбежавшееся стадо. Двигались мы медленнее, чем наемники, потому что людей было меньше, а скота, включая трофейных лошадей, – больше. В каждой попадавшейся по пути неразграбленной деревне продавали часть скота. В первую очередь – свиней и коз, как самых непослушных и востребованных. По свинье в день съедали сами. Мои солдаты так зажрались, что позволяли себе швырнуть собаке необглоданную кость. Оставшийся скот, арбы с волами и большую часть барахла, которое они везли, я распределил по льготной цене между своими четырьмя ленами с условием оплаты осенью, вместе с оброком. Староста, который отхватил себе кобылу, корову и пять овец, долго чесал свою плешь, не веря в такое счастье, а потом впервые за время нашего знакомства ответил на мой вопрос «да». Спросил я, возьмут ли еще, если пригоню?
Трофейных коней с оружием, доспехами и одеждой наемников погнали в Линкольн. Там который уже день пировали, празднуя удачный налет и пропивая награбленное. Вильгельм де Румар, граф Линкольнский, очень обрадовался, узнав, что я разбил отряд Вильгельма Ипрского. Ненавидел он своего тезку. Еще больше графа порадовали трофеи. Он, в отличие от единоутробного брата Ранульфа не Жернона, не отказался от своей трети. Графу Линкольнскому больше нравилось то, что можно сразу продать и прогулять, а графу Честерскому – земля, которая долго будет приносить доход.
Мы продали в Линкольне нашу долю, оставив каждому моему лучнику по железному шлему, короткой кольчуге и коню. Они не хотели носить кольчуги. Мол, стесняют движения, мешают стрелять из лука. Но я поставил их в известность, что в кольчугах будут получать в два раза больше, как сержанты, – и возражения сразу прекратились.
Оставшееся время службы графу Линкольнскому мы провели в пирах. Еще в шахматы играли. С Вильгельмом де Румаром сражался по принципу две выиграл, одну проиграл, а вот его зятю, который ждал здесь, когда жена разрешится от бремени, я надрал задницу по полной. Как этому радовался граф Вильгельм!
– Он мне говорил, что во всем королевстве нет среди рыцарей игрока, равного ему! – рассказал мне граф Линкольнский, торжествуя так, будто сам выиграл у зятя три партии подряд. – Только епископы могут его обыграть!
– Он слишком расчетливый, «правильный» игрок, а шахматы любят непредсказуемых, – поделился я.
– И война тоже, – добавил Вильгельм де Румар.
Трудно было с ним не согласиться. В отличие от графа, я знал намного больше примеров из мировой истории, когда безумная отвага сметала все самые верные расчеты. Я рассказал ему о трехстах спартанцах, которые задержали на три дня полумиллионную армию.
– Вот бы мне такой отряд! – сказал он мечтательно. – Где живут эти спартанцы? Их можно нанять?
– Этот народ вымер тысячу лет назад, – сообщил я.
– Ну, да, такие смелые долго не живут, – согласился Вильгельм де Румар.

3

Ранульф де Жернон, граф Честерский, тоже порадовался, узнав, что я со своим отрядом перебил людей Вильгельма Ипрского.
– Уже начали поговаривать, что его отряд непобедим! – язвительно заметил граф. – В следующий раз приведи мне несколько пленных. Я буду возить этих «непобедимых» по ярмаркам и показывать дуракам, которые верят в такие байки.
– Постараюсь, – ответил я.
Мы с графом сидели у камина в его Честерском замке. Несмотря на то, что наступило лето, в камине горели толстые сосновые бревна. Ранульф де Жернон любил, чтобы в холле было тепло и пахло сосной. Он вынужден находиться здесь, чтобы отражать атаки Роберта де Бомона, графа Лестерского, который основные свои силы направил на запад. Пока перевес был на стороне противника.
– Ты привел с собой сержантов, участвовавших в этой засаде? – спросил граф Ранульф.
– Да, – ответил я. – Их двадцать человек. Если считать по два за рыцаря, то мне с еще двумя рыцарями надо будет отслужить всего двадцать дней.
– Не возражаю, если отобьешь у Роберта де Бомона охоту нападать на мои владения, – сказал Ранульф де Жернон.
– У него большой отряд? – поинтересовался я.
– Рыцарей около полусотни, – ответил граф Честерский.
– А остальных?
– Пара сотен сержантов и сотен пять копейщиков и арбалетчиков, но может набрать еще столько же и даже больше, – рассказал граф.
– Мне потребуются лучники, десятка три-четыре, – выдвинул я условие.
– Нанимай, я им заплачу по два пенса в день, – согласился Ранульф де Жернон.
– Что на счет трофеев? – задал я вопрос, чтобы потом не попасть в непонятное, как с оплатой за взятие Линкольна.
– Мне они не нужны, – ответил граф и добавил вроде бы шутливо: – Разве что Роберта де Бомона захватишь!
Алена Черного, графа Ричмондского, он заковал в кандалы и продержал в темнице до тех пор, пока не захватил несколько его северо-английских замков и других владений, заставил отказаться в свою пользу от титула графа Корнуоллского и принести себе оммаж. Так что мой бывший пленник такой же, как и я, вассал графа Честерского, а теперь еще и Корнуоллского.
Через два дня четыре десятка лучников-валлийцев из моих новых деревень пришли в Честер, чтобы присоединиться к отряду. Они уже знали, что досталось тем, кто ходил со мной служить графу Линкольнскому, что получали те, кто отправлялся со мной в море, и сами мечтали поиметь не меньше. Молодые парни, не старше двадцати лет, в большинстве своем бедно одетые и голодные. Они смотрели на меня, как на единственный в жизни шанс выкарабкаться из нищеты. Я гарантированно пообещал им два пенса в день, а остальное – как получится. Они не сомневались, что получится. Им нельзя было проиграть.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • aura32 о книге: Ева Финова - Парадайс на Парадайзе
    Как книга?

  • alesh.nat о книге: Мила Бачурова - Заложники Солнца
    Вот ради таких книг перерываешь тонны макулатуры (файлов),что бы найти ту что не оставит равнодушной.Автор,огромное Вам спасибо!

  • Bibii о книге: Алекс Найт - Капкан для Ректора
    Прочитала с удовольствием.

  • gohar.62 о книге: Марина Снежная - Роль для попаданки
    На один раз.

  • Chernichka о книге: Наталья Бульба - Анастасия. Дело для нежной барышни
    "Расследование преступления влечет за собой возможность избежать следующего."

    Заранее предупреждаю, что тут будет краткая заметка для меня.
    Просто я люблю читать и не люблю писать отзывы). А эту книгу я читала где-то месяц назад и после я уже прочитала книг 5-6. Поэтому впечатления смазанные и далекие. Но оценка стоит по первым впечатлениям.

    Люблю я этого автора. Читала у неё цикл "Белая галактика" и скажу, что серии очень похожи, но и кардинально отличаются. Там чистая космическая фантастика, а тут детективное фэнтези.

    А еще я люблю видеть в книгах игры сильнейших, интриги, видеть как развязывается потихоньку этот клубок. И в этой истории все это есть, да еще и приправлена вся эта прелесть магией....ммм...вкуснятина.

    Мне нравится какие у автора герои, как автор продумывает и запутывает, но потом обязательно распутывает, сюжетную линию. Каждое событие и действие очень точно вплетено в картину книги. Герои все взрослые, в меру адекватные и разумные. Но как и в "Белой галактике" мне не нравится любовная линия и все, что с этим связано. Все кругом боготворят нашу героиню, готовы пылинки сдувать. А вот кто её избранный понятно с самого начала, и, кто бы мог подумать, им оказался один из самых крутых в той шайке . На ровном месте какие-то чувства возникли. Особо они не общались, друг друга не знали. Но вот если бы сказали, что это голый расчет, что они просчитали выгоду таких отношений, то это бы уже смотрелось лучше для меня. Потому что книга слишком логична для такого непонятного шага, как любовь.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.